Каменный век западной Чукотки

СОДЕРЖАНИЕ

 

 

1. Введение (краткий географический очерк)……………………………………......….3
2. История этнографических и археологических исследований …………………..….6

III. Археологические периоды и их культурно–хозяйственная характеристика…….....9

1. Поздний палеолит………………...…………………………………..…………..…11

2. Мезолит……………………………………………………………………………...12

      3. Ранний неолит…………………………………………………………………….....14

      4. Средний неолит………………………………………………………………..…….15

5. Поздний неолит…………………………………………………….……………..…17

6. Пережиточный неолит……………………………………………….……………...20

7. XVII – XVIII века……………………………………………………………….…...21

    IV. Искусство каменного века…………………………………………………………......22   

    V. Заключение ……………………………………………………………………………...24

   VI. Список литературы……………………………………………………………………...25

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. ВВЕДЕНИЕ

Краткий географический очерк

 

   Континентальная территория Западной Чукотки простирается с запада на восток от низовий реки Колыма до Чаунской губы. С севера она ограничена береговой линией Восточно-Сибирского моря, с юга – правобережьем реки Большой Анюй. В описываемую территорию входят и сопредельные:  на западе – Нижне–Колымская низменность, находящаяся на территории Якутии; на востоке – верховье и среднее течение реки Анадырь с его правобережными притоками. На юге – правобережье реки Омолон.

   Основными формами  рельефа данного района являются  нагорья, сильно расчленённые  долинами, с отметками от 400 до 800 метров. Над нагорьями поднимаются  многочисленные горные цепи.

   Черты современного  рельефа, слагавшегося под воздействием  внешних и внутренних сил на протяжении тысячелетий, определила деятельность текучих вод и ледников.

   Наиболее крупным  орографическими единицами на  территории Западной Чукотки  являются Северный и Южный  Анюйские хребты, Олойская горная  цепь и горная цепь Уш – Уракчан. В северо–западной части территории лежит обширное Юкагирское плоскогорье, на юго–востоке – Яблонская группа гор, на востоке – Анадырское плоскогорье.

      Современный рельеф равнин и низменностей представляет собой всхолмленные пространства, с врезанными в них речными долинами. Низменности характеризуются обилием озёр. Они отличаются, как правило, небольшими размерами, обладают значительной миграционной способностью.

   Долинам горных  рек свойственна сравнительно  большая разветвлённость, значительная глубина врезания и, как правило, террасированные склоны.

   Наиболее крупными  гидрографическими единицами являются  реки Большой Анюй (693 км) и Малый Анюй (738 км). Они берут начало на западных склонах Анадырского плоскогорья и за пределами Магаданской области, на Колымской низменности, соединяясь между собой, впадают в Колыму. Частично на данную территорию заходит р. Омолон, одна из крупнейших в Магаданской области (протяжённость 1114 км), справа от неё впадает река Олой. В Северный Ледовитый океан несёт свои воды река Раучуа, берущая начало с водораздела Северного Анюйского хребта. Реки Яблон и Еропол являются наиболее крупными правыми притоками реки Анадырь, выходящей к Тихому океану.

   Все реки в  верхнем и среднем  течении  имеют горный характер, при выходе на долину скорость течения падает, русла разветвляются на протоки.

   Транзитность  водных магистралей (Большой и  Малый Анюи, Яблон, Еропол), пересекающих  район в широтном направлении  и связующих такие крупные  артерии, как Колыма и Анадырь,  и предопределила, по всей вероятности, продвижение и миграции древнего населения с запада на восток, в сторону Америки, что отмечается археологическими памятниками, тяготеющими к этим рекам. Этнографические источники доносят сведения об использовании плотов и деревянных лодок населением этих рек в 17 – начале 20 веков. Способ передвижения по этим рекам против течения в деревянных лодках с упором на шесты существовал ещё в 30-е годы 20 века.

   В горах, как  следствие ледниковой деятельности, развита сеть мореных озёр.

   К таким озёрам  относятся Тытыль, Нижнее и Верхнее  Илирнейское, Липчик и Уткугытгын (верховья реки Малый Анюй), Большой  Нутенеут (верховья реки Яблон), р. Раучувагытгын (верховья реки Раучуа), Среднее (верховья реки Олой). Берега их, как правило, представляют мореные образования высотой от 4-6 до 9-12 метров, сухие, с плоскими сглаженными вершинами – на них и встречаются чаще всего (в неолите и в более позднее время) следы обитания древнего населения.

   Для рассматриваемой  территории характерен резко континентальный климат с очень морозной зимой, коротким летом с резкими перепадами температур.

   На территории  Западной Чукотки, Среднего и  Нижнего Приколымья проходят  две растительные зоны - тундра  и тайга. Для субарктической  тундры характерна осоково-пушицевая растительность. По надпойменным террасам тундра кустарниково-разнотравная с лишайниками. Почвы гумусированные, илово-суглинистые на щебнисто-галечных отложениях.

   По долинам  Большого и Малого Анюев, Олоя, Омолона, по отрогам Раучуванского  хребта преобладает редколесье, встречается кедровый стланик, болота кочкарные с осоко-пушициевым покровом. Весь район представлен прекрасными пастбищными угодьями. На границе лесотундры и тайги преобладает лиственница, встречается берёза; ольховник составляет часть подлеска. По дренированным щебнистым склонам распространена тундра кедровниковая и лишайниковая. В долинах и по нижней части склонов произрастает лиственница, берёза, небольшие рощицы осины. В поймах, вместе с лиственницей и без неё, растут чозения и тополь душистый; под их пологом – подлесок ивы.

   Животный мир  богат и разнообразен. На всей  территории водятся: дикий северный  олень, бурый медведь, волк, росомаха, лисица, горностай, заяц-беляк; в  тундре – песец, в тайге  – лось, рысь, белка, соболь.

   Богат мир пернатых. Весной на озёрах появляется  большое количество водоплавающей  птицы: гусь-гуменник, речные утки. В тундре много куропаток, в  лесной зоне – рябчиков, глухарей. Из хищников – водяной кречет, ястреб – перепелятник, орлан,  беркут, сова.

   В спокойных реках обитает нельма, чир, омуль, сиг, муксун. В горных реках и озёрах – хариус, ленок, голец, налим.

   Обилие природных  ресурсов данного региона привлекало  древнее население, оставившее  повсеместно (в долинах рек,  на сухих террасах, высоких косах, на берегах озёр) следы своего пребывания.

   В наше время  здесь по рекам и озёрам  также встречаются рыбалки, а  в тундре и лесотундре разбросаны  оленеводческие бригады, выпасающие  многотысячные стада оленей.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. История этнографических и археологических исследований

 

   Самые ранние  сведения о Западной Чукотке и её населении относятся к 30-м годам 17 века. Они содержатся в ясачных книгах, челобитных отписках казаков, служивших в острогах и зимовьях Якутии, а позже – Чукотки.

    В конце 18 века была снаряжена Северо-Восточная географическая и астрономическая экспедиция под начальством И. И. Биллингса и его помощника Г. А. Сарычева, которая наряду с научными и политическими задачами выполнила значительную этнографическую программу, собрав сведения о народах, населяющих Чукотский полуостров и сопредельные территории.

   Г. А. Сарычев  внёс вклад не только в этнографическое  исследование Чукотки, но и  произвёл первые раскопки на  территории Западной Чукотки,  положившие, по выражению А. П.  Окладникова, “начало полярной археологии, как науки” (Окладников, 1975). На Арктическом побережье Западной Чукотки, возле Большого Баранова мыса, Сарычев обследовал обвалившиеся “земляные юрты”, собрав коллекцию из обломков керамики и двух каменных ножей, которые залегали с костями северного оленя и морского зверя. В 1946 году в этой же бухте произвёл раскопки А. П. Окладников. Археологический памятник, открытый Сарычевым, был отнесён им к древнеэскимосской культуре (Окладников, 1955а).

    В первой четверти 19 века обширные исследования на Северо-Востоке выполнила Колымская экспедиция (1820-1824 гг.) под руководством Ф. П. Врангеля. Основной её целью являлись поиски гипотетической “земли Андреева” в Ледовитом океане. Участники экспедиции – Врангель, Матюшкин, Кибер предприняли ряд поездок по тундрам, “к востоку от Колымы лежащими”, в результате которых были составлены карты Большого и Малого (Сухого) Анюев, вся восточная тундра описана в физическом отношении. Эти поездки дали новые сведения, обогатившие этнографическую науку материалами о быте и культуре северо-восточных племён юкагиров, ламутов, чукчей, тунгусов. В отчётах экспедиции содержатся сведения о шелагах, омоках (юкагирском племени, обитавшем в бассейне Колымы и к тому времени считавшимся уже исчезнувшим народом).

      В 1895-1897 годах по заданию экспедиции Сибирского отдела Русского географического общества исследования проводил В. И. Иохельсон, который в течении двух месяцев 1897 года изучал “бродячие роды тундры” между Колымой и Алазеей.  Анализируя “взаимодействие различных племенных элементов”, Иохельсон приходит к выводу, что аборигенами Северо-Востока являются юкагиры и чукчи, пришлые – тунгусы, ламуты (эвены), якуты (Иохельсон, 1900).

  В 1960 году выходит фундаментальный труд Б. О. Долгих “Родовой и племенной состав народов Сибири в 17 веке”, основанный на глубоком анализе архивных источников и предшествующих работ.

 На основе новых археологических данных Н. Н. Диков связывает внутриконтинентальные поздненеолитические и раннебронзовые культуры Чукотки – северо-чукотскую и усть-бельскую – с предками чукчей и, возможно, эскимосов. К древнеюкагирским  он относит стоянки по рекам Анадырь и Майн середины 2 тысячелетия н. э. вакаревской культуры (Диков, 1977б). Эти выводы, изложены учёным в его монографии “Древние культуры Северо-Восточной Азии”.

 Первые археологические  разведки в бассейне реки Колымы  были проведены 150 лет спустя  после раскопок Сарычева на  Западной Чукотке. Всё это время  данная территория оставалась  белым пятном в археологическом  отношении.

   В 1946 году А. П. Окладников провёл рекогносцировочный маршрут по Колыме, в результате которого было выявлено четыре стоянки: Помазкино, Лабуя, Кресты Колымские и Петушки (Окладников, 1955а). Анализ полученного материала, (Окладников, 1953) позволил А. П. Окладникову сделать вывод о связи древней охотничьей культуры континентальных районов заполярной Якутии, Колымского края и Чукотки. Заселение Чукотки, по его мнению, происходило в конце неолита и в раннем бронзовом веке (во 2-1 тысячелетии до н. э.), с запада, представителями тех племён, которые жили в низовьях Лены.

        Все названные выше исследования по археологии включают материалы с территорий, отстоящих от западной Чукотки на значительные расстояния.

      В 1977 году Северо-Восточный отряд ПАЭ (руководитель Ю. А. Мочанов) провёл рекогносцировочный маршрут в бассейне реки Малый Анюй (правый приток Колымы), в результате которого были открыты стоянки Тытыль I-V, Новый Илирней, Оленная, Кантвеем I-II, Ягодная I-III (Федосеева, 1980).

   В 1879 году этим же отрядом в ходе разведочного маршрута по реке Омолон были выявлены стоянки: Первая, Вторая, Третья, Мысовая, Преджданка, Большой Эльгахчан I (Кистенёв, 1980). В 1980 году Северо-Восточный отряд ПАЭ (руководитель С. П. Кистенёв) вторично побывал на Омолоне, открыв стоянки Большой Эльгахчан II, III и заложил два небольших раскопа на верхней площадке стоянки Большой Эльгахчан I. По Омолону была выявлена стоянка Туманная.

   В результате  этих работ была дана краткая  информация об открытии разновременных стоянок на реках Малый Анюй и Омолон.

   С 1977 года планомерные  археологические работы на Западной  Чукотке начинает отряд Северо-Восточного  комплексного научно-исследовательского  института ДВО РАН (руководитель  отряда М. А. Кирьяк). Были предприняты разведки и раскопки в бассейнах рек Малый Анюй, Раучуа, Большой Анюй, Омолон, Олой, Еропол, Яблон, Колыма. Были выявлены и исследованы стоянки Тытыль I-VIII, Верхнетытыльская I-III, Нижнетытыльская I-IV, Кривое I-III, Липчиквыгытгын I-VIII, Уткугытгын I, Нижнеилирнейская I-VIII, Межозёрная I-III, Верхнеилирнейская I-VII, Ягодная (бассейн Малого Анюя), Раучувагытгын I-II (бассейн реки Раучуа), Большая Анюйская I, Орловка I-II, Мыс Синицына (бассейн Большого Анюя), Большой Эльгахчан I-VI, Омолон I, II (бассейн реки Омолон), Среднее Озеро I-V, Ирвуневеем (бассейн реки Олой), Большой Нутенеут I-III (бассейн реки Яблон), Речное I-II, Глубокое и Вакарево в бассейне реки Анадырь.

  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. Археологические периоды и их краткая

культурно – хозяйственная характеристика

 

   Археологические работы, проведённые с 1977 по 1990 годы Западно-Чукотским отрядом (руководитель М. А. Кирьяк) позволили выявить 78 и изучить более 50 местонахождений со следами обитания древнего человека, расположенных на территории Западной Чукотки, Среднего и Нижнего Приколымья.

   На сегодняшний  день выявлены немногочисленные  следы обитания человека в эпоху верхнего палеолита на территории Чукотки. Эти небольшие древние коллективы, в процессе миграций, обживали благоприятные, с точки зрения продовольственных потребностей, территории, при этом им хватало очень ограниченного жизненного пространства – на небольших приустьевых мысах (стоянка Большой Эльгахчан I, Западная Чукотка), где можно было успешно заниматься рыбной ловлей, или высоких береговых террасах, где вели облавную охоту. Подстерегали диких оленей на плавях и совмещали это с рыбной ловлей в застойных русловых канавах (стоянка Большой Эльгахчан II). Культурные остатки этих недолговременных становищ на Западной Чукотке и выявленные следы верхнепалеолитического человека на Восточной Чукотке позволяют проследить и пути миграций древнего населения, которые ведут по юго–восточной кромке Азиатского материка в Новый Свет – на Американский континент, в то время ещё связанный со Старым Светом сухопутным Берингийским мостом.

   С наступлением  голоцена, изменением климата и  экологической среды, приток населения  в приполярные районы, по всей  вероятности, не уменьшился. В  Западной Чукотке наблюдается  приверженность мезолитического  населения к одним и тем же местам, довольно продолжительное (сезонное?) проживание или повторное посещение этих мест. Стоянки располагались на мореных холмах, образовавшихся после таяния ледника, обычно у богатых рыбой озёр (Тытыль I-III). Мезолитические поселения невелики по размерам, включали, если судить по местонахождению Тытыль I, не более четырёх жилищ, обитателями которых был немногочисленный коллектив.

   Наиболее интенсивно  обживались эти края в неолите,  начиная с самой ранней его  поры. Те же мореные холмы, хорошо продуваемые ветром и прогреваемые в течение долгого полярного дня солнцем, были местами притяжения неолитических насельников Западной Чукотки; их манили рыбные озёра, в окрестностях которых и до настоящего времени водится лось и дикий олень. Следы ранненеолитического населения были выявлены на многих стоянках смешанного типа. Памятником с несмешанным материальным комплексом является стоянка Большой Нутенеут II,  где найдено жилище наземного типа с культурными остатками на территории жилого пространства.

   В развитом  неолите миграционные процессы  на Западной Чукотке не прекращаются; испытанными транзитными путями  с запада на восток и обратно  становятся реки, текущие в широтном  направлении, Большой и Малый  Анюи, связующие Колымский бассейн  с Анадырским. Стоянки несмешанного типа отмечены на береговых террасах этих рек. В материальных комплексах наблюдаются тесные связи с Якутией, прослеживаемые ещё с раннего неолита.

   В позднем неолите население Западной Чукотки значительно увеличивается, что подтверждают изобилующие культурными остатками стоянки Тытыль IV, Среднее озеро II, Раучувагытгын I. Вместе с тем наблюдается и более устойчивая осёдлость, о чём можно судить по долговременным жилищам с крупными очагами, выявленными на этих стоянках, значительными углистыми накоплениями в них, многочисленными обломками посуды, а так же по огромному скоплению отщепов и чешуй как отходов производства, готовых изделий, которые распределяются в пределах жилого пространства, и большому количеству расколотой кости северного оленя. Число жилищ, судя по очагам, колеблется от одного до трёх.

   В пережиточном  неолите на Западной Чукотке  не удалось проследить поселений  и жилищ. Культурные комплексы  стоянок Большой Эльгахчан IV и Глубокое озеро, в инструментарии которых основной массив составляют грубые скрёбла, нет орудий охоты и керамики, позволяют предположить переход к форме хозяйства – домашнему (пастушескому) оленеводству, создающему постоянный приток сырья. Наблюдаемые в это время резкие изменения в каменной индустрии (возврат к галечной технологии), огрубение каменной техники, забвение ювелирной обработки орудий, присущей для неолита, делают возможным предположение о том, что в указанный период внедряется металл, хотя, по всей вероятности, очень редкий в обиходе.

  С приходом в эти края русских в материальной культуре местного коренного населения появляется много новых элементов. Впрочем, наряду с этим живучи и древние традиции, сохранившие консервативные черты, особенно в духовной культуре аборигенов.

 

1. Поздний палеолит

 

        Самый ранний период каменного  века на Западной Чукотке представлен  комплексом, полученным на стоянке  Большой Эльгахчан I. На площадке с уклоном в северном направлении было вскрыто 93 м² . Особенностью вскрытого участка является то, что часть площади (28 м²) приходится на выступающий, слабо задернованный цоколь, где культурные остатки разных эпох могли находиться в смешанном состоянии.

   Морозобойные  и, возможно, склоновые процессы  привели к деформации поддёрнового  слоя, в результате чего значительная часть культурных остатков залегла вертикально.

   В качестве  сырья для изготовления инвентаря  служили гальки из диабаза,  окремнённого сланца, аргиллит, кремень,  обсидиан. Комплекс артефактов включает  в себя подпризматические нуклеусы  и заготовки для них из речных галек. Одиночными экземплярами представлены артефакты: орудие рубящего типа, чопперы, чоппинг, скобель и абразивные инструменты. Отходы производства могли служить основой для изобразительной деятельности древних. 

Обращает внимание такой технический приём при изготовлении целой серии скребков, как применение метода бокового удара, присущего докерамическим комплексам Америки и Японии в период голоцена.

      Инвентарь в целом представлен охотничьим набором. Судя по размерам наконечников, охотиться могли на крупных животных (лось, олень), а так же на мелких животных и птиц.

   С охотой связаны  и такие категории инвентаря,  как ножи, скребки, резцы. Ножам  и скребкам придавалась разнообразная  форма, зависящая от их функциональной  нагрузки. Скребки иногда имели дополнительную функцию резцов или проколок.

   Чопперовидные  орудия-струги могли применяться для первичной обработки шкур очень крупных животных – мамонтов, бизонов. Свидетельством того, что древние поселенцы были современниками этих животных, является редуцированное изображение мамонта, выполненное на отщепе. Возможно, этот амулет имел и утилитарное применение в качестве скребка. Подобное изображение было найдено и на стоянке Тытыль V.

   Судя по расположению  стоянки возле застойной русловой  канавы, где и в настоящее время водится много рыбы, можно предполагать, что в качестве дополнительного занятия было и рыболовство.

   Материальный  комплекс этой стоянки имеет  большое значение в том плане,  что он дополняет полученные  Н. Н. Диковым данные по камчатскому  палеолиту с его необычным  для палеолита Сибири черешковыми наконечниками (Диков, 1979).  Бесспорная ценность и высокая информативность черешковых наконечников VII слоя убедительно доказана Н. Н. Диковым, глубоко проанализировавшим связи ранней ушковской раннепалеолитической культуры с американоидными культурами, в частности генетические связи с культурой Бритиш – Маунтин на Аляске.   

 

2. Мезолит

 

   Переходный период  от палеолита к неолиту на Западной Чукотке представлен комплексом изделий со стоянок Тытыль I-III. Наиболее “чистый” комплекс даёт стоянка Тытыль I. На верхней площадке,  по кладкам из валунчиков выявлено небольшое поселение, состоящее из 4-х жилищ и 4-х очагов вне жилищ.

   Состав артефактов  позволяет рассматривать инвентарь  стоянки Тытыль I как единый комплекс. Сырьём служил серый туффит и в очень ограниченном количестве обсидиан и халцедон. Всего на стоянке было собрано 1812 предметов.

При сопоставлении данного  комплекса с мезолитическими  комплексами сопредельных территорий по ряду признаков ему близка каменная индустрия восточно-чукотской стоянки Путурак в Провиденском районе Чукотского АО (Диков, 1987.С. 238, 239) и немногочисленный сбор с поверхности западно-чукотской стоянки Липчиквыгытгын V, а также часть комплексов стоянки Тытыль II и Тытыль III (Кирьяк, 1993. С. 144, 146).

Объединяет их сходная техника первичной обработки, в основе которой лежит получение призматических и конических нуклеусов, в отличие от подпризматических галечниковых на стоянке Большой Эльгахчан I, использование в качестве заготовок крупных массивных пластин, пластинчатых отщепов и в очень незначительной степени ножевидных пластин (последние совершенно не характерны для комплекса Путурак).

Аналогична и техника  вторичной обработки на обоих  памятниках. Она включает краевую ретушь и резцовый скол.

При анализе жилищных кладок бросается в глаза своеобразие конструктивного решения этих жилищ наземного типа, в основаниях которых планировался не круг и не овал, характерные для неолитических и более поздних племён Северо-Востока. В кладках основы тытыльских жилищ просматривается сочетание прямых и овальных отрезков, что создаёт неправильный контур основания. Можно сделать вывод, что в “основе конструкции подобных жилищ лежит равноугольная спираль, эту же форму принимает каустика световых и тепловых лучей, что способствует равномерному распределению лучистой энергии, испускаемой очагом” (Гричан, 1981. С. 99). В северных условиях конструкция жилища предусматривала максимальное использование энергии очага, чем и обуслав-ливалась конфигурация и объёмная форма жилища.

Некоторые аналогии тытыльским жилищам просматриваются в VI слое стоянки Ушки I. На ушковском поселении преобладают небольшие жилища, располагавшиеся вперемешку с более крупными, выходами они ориентировались в разные стороны, каждое из них конструктивно чем-то отличалось от остальных: посередине жилого пространства находился очаг с каменной выкладкой (Диков, 1979. С. 54-55). Эту характеристику в полной мере можно отнести к тытыльским жилищам.

Сравнительно-типологический анализ тытыльского комплекса  (каменного  инвентаря и жилищ) позволяет отнести его к раннему голоцену (Диков, Кирьяк, 1982. С. 117) и отметить самобытность чукотского мезолита.

В начале голоцена, после  стаивания ледника, образовалось множество  озёр благодаря подпруживанию долин мореными террасами. Вытаявшие морены в виде гривок и отдельных холмов были сухими, хорошо продуваемыми островками среди болотистой тундры. Эти места и привлекали древнего человека, стоянки которого приурочены к изобилующему рыбой озеру. Временные поселения были небольшими по размерам и включали не более 4-х жилищ наземного типа, в которых обитал немногочисленный коллектив. Здесь же находились и мастерские по обработке сырья, располагавшиеся неподалёку от жилищ на защищённой от ветров, хорошо прогреваемой солнцем площадке. Трудно судить, что преобладало в их занятиях – охота или рыбная ловля. Свидетельств рыбной ловли не найдено. В пользу охоты можно привести и тот факт, что рядом со стоянкой проходит оленья плавь, функционирующая до сих пор во время сезонных миграций дикого северного оленя.

 

 

3. Ранний неолит

 

Ранненеолитический комплекс был обнаружен Западно-Чукотским  отрядом СВКНИИ ДВО РАН (руководитель М. А. Кирьяк) на однослойной несмешанной  стоянке Большой Нутенеут II. Ему аналогичны находки на стоянке Большой Нутенеут I, часть сборов на стоянках Липчиквыгытгын III, V. На стоянке Большой Нутенеут II раскопом площадью 16 м² были выявлены следы наземного жилища.

Все находки шли под  дёрном. Всего на стоянке было найдено 56 предметов из камня (кремнистый сланец, кремнистый туф, обсидиан) и 10 фрагментов керамики.

По остаткам валунной кладки были восстановлены контуры  небольшого (3.5 метра в диаметре) наземного жилища округлой формы  с кострищем и скоплением костной  массы в центре. Культурные остатки  распределялись в пределах жилого пространства.

Заложенным неподалёку раскопом  (36 м²) была обнаружена рабочая площадка и округлый очаг.

Основным сырьём по-прежнему служат различные виды кремнистых горных пород, но техника обработки каменных орудий совершенствуется – появился такой новый приём, как шлифовка.

При сравнении ранненеолитического комплекса Западной Чукотки Большой Нутенеут II с комплексами предшествующего периода каменного века отмечается их безусловная близость, что проявляется в технике первичного расщепления, вторичной обработки и в некоторых типах изделий, в частности, в таком неординарном изделии, как рукояточный скребок. В то же время появляются инновативные элементы материального комплекса – бифасы и такие выразительные новообразования, как листовидные бесчерешковые и черешковые, треугольные в сечении, наконечники и керамика. Прослеживается резкое различие в конструкции жилых построек.

Население ранненеолитического  времени никаких следов долговременных жилищ или хозяйственных сооружений не оставило. Их поселения, по всей вероятности, представляли собой стоянки временного типа, характерные для древних охотников и рыболовов. Судя по вскрытому на стоянке Большой Нутенеут-II жилищу, оно представляло собой наземное сооружение типа чума или типи индейцев Северной Америки, которое имело каркас конической формы, покрывавшийся шкурами, которые придавливались у земли валунами. В центре разводился костёр. Функционировало оно в течение одного сезона. Неподалёку от жилища находилась рабочая площадка.

Орудийный набор и  скопление колотой кости дикого оленя свидетельствуют о том, что это было жилище охотника. Метательные наконечники, найденные здесь, могли использовать для охоты на лося, оленя, а также промысловых зверей – росомаху, песца, лисицу. Ножи служили для разделки туш, скребки – для обработки шкур. По находкам тёсел на стоянке можно предположить, что лес использовался как строительный материал для сооружения жилищ и средств передвижения по суше и воде. Подсобным занятием могла быть рыбная ловля, в пользу чего говорит топография стоянки, хотя орудий лова не найдено. Рядом со стоянкой из озера вытекает мелкий ручей, что упрощало способы добычи рыбы, особенно во время нереста.