Краткая историческая справка катынского вопроса

Введение.

***

Краткая историческая справка катынского вопроса.

17 сентября 1939, во исполнение  секретной части договора об  ненападении между Германией и Союзом ССР, Рабочее-Крестьянская Красная Армия перешла восточную границу польского государства установленную Рижским мирным договором 1921 г. И заняла территорию Западной Беларуси, Западной Украины и Вильнюский край (включенный сначала в состав Белорусской ССР, а затем переданный Литве).

При различных обстоятельствах, чаще всего без оказания сопротивления, кое-где — в результате боев местного значения, Красной Армией в Восточной Польшебыло захвачено в плен 250 тысяч польских военнослужащих, но в конечном счете в советском плену оказалось от 130 тысяч (по советским данным) до 180 тысяч (по польским данным) солдат и офицеров. Сначала их размещали в наспех созданных, не имеющих необходимого оборудования 138 пересылочных и 8 селекционных лагерях, расположенных вблизи прежней польско-советской границы. С 3 октября, в соответствии с инструкцией народного комиссара внутренних дел СССР Берии о правилах обращения с польскими военнопленными, а также о критериях их селекции, польских полицейских направляли в Осташков (НКВД Калининской области), офицеров — в Старобельск (НКВД Ворошиловградской области), а лиц более низких чинов, выходцев с польской территории, оккупированной Германией,— в Козельск (НКВД Смоленской области). Эти перемещения продолжались до января 1940 года. С весны 1940 г. вся переписка заключенных лагерей с родственниками из бывшей Польши прекратилась.

13 апреля германское радио сообщило, что под Смоленском в районе станции Гнездово обнаружено крупное захоронение польских офицеров, расстрелянных ОГПУ (так в сообщении; имеется в виду, конечно, НКВД). Совинформбюро, естественно, опровергло эту информацию, заявив, что поляки расстреляны самими немцами. Польское эмигрантское правительство обратилось Международный комитет Красного креста с просьбой расследовать это преступление. Одновременно с польским обращением В МККК поступило аналогичное немецкое обращение, что со стороны могло показаться согласованным действием. Ситуация для правительства Сикорского складывалась неприятная и усугублялась тем, что нота польского правительства советскому руководству относительно катынского вопроса задержалась на несколько дней. Т.е. польская сторона, как бы, сначала обратилась вместе с немцами в МККК, а уж только потом к СССР. Это дало повод И.В. Сталину разорвать уже давно тяготившие его отношения с польским правительством в Лондоне.

Катынское дело власти Рейха  решили использовать в целях пропаганды, для разжигания противоречий в рядах союзников по антигитлеровской коалиции. В Катынь немцами была приглашена т.н. Техническая комиссия Польского Красного Креста, в которую входил Генеральный секретарь ПКК К. Скаржинский, автор отчета комиссии, и т.н. Международная Комиссия Экспертов, составленная из представителей оккупированных Германией стран (плюс один представитель нейтральной Швейцарии). Членами обеих комиссий проводились исследовательские работы, эксгумация трупов, вскрытие, извлечение материальных предметов из могил и у убитых. Комиссии пришли к выводу, что поляки были убиты весной-летом 1940 г., т.е., фактически, в совершении преступления обвинялся Советский Союз. Впоследствии, большинство материалов комиссий было уничтожено, а некоторые члены комиссий изменили свое мнение относительно катынского преступления.

В послевоенный период в  СССР была официально закреплена версия о виновности немецкой стороны расстреле поляков, которая основывалась на выводах комиссии Бкрденко, работавшей в Катыни после освобождения Смоленска советскими войсками. Главный упор советской стороной делался на то, что польские военнопленные были расстреляны из немецкого оружия немецкими боеприпасами. В апреле 1990 г. президент СССР, Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев признал, что выявленные в архивах документы позволяют обвинить в  совершении этого преступления органы НКВД СССР и лично народного комиссара Л.П. Берия. Однако Горбачев умолчал о главных документах по катынскому делу, которые, по словам бывшего секретаря ЦК КПСС, члена политбюро А.Н. Яковлева были ему известны. Копии этих документов были представлены осенью 1992 г. в Конституционный суд РФ, рассматривавший т.н. «дело КПСС». Документы были приобщены к делу, однако в заключении вынесенном судом в совершении катынского преступления компартия не была обвинена. Судебное решение катынского вопроса отсутствует до сих пор.

***

Источниковедческая и  историографическая база катынского вопроса  довольна обширна и разнообразна. Она включает в себя работы на различных языках: польском, русском, английском и даже итальянском. Более того, источниковая база катынской проблематики не исчерпывается только исключительно документальными и нарративными группами. К ней  можно отнести также и вещественные источники, т.е. источники созданные руками человека, которые содержат какую-либо информацию (с примером оного можно ознакомиться в разделе «приложение» представленной работы).

Сегодня, в начале XXI века, проблема изучения катынской трагедии не только не решена, но и, фактически, мы можем наблюдать выход ее на качественно иной уровень. Устранение и исправление неточностей, ошибок и разночтений в работах о Катыни сегодня важно как никогда и обусловлено рядом факторов, в первую очередь, без сомнения, политическим. Завершение в 2005 году Генеральной прокуратурой Российской Федерации уголовного дела № 159 – так называемого «катынского дела» - так и не поставило точки в этом спорном вопросе. У российской и польской общественности вызвал неудовольствие тот факт, что все материалы дела, и даже само постановление генпрокуратуры об прекращении следствия по дело, были засекречены . Польская сторона сильнее всего негодует по поводу того, что массовый расстрел польских военнопленных на территории Советского Союза не был квалифицирован ГП РФ как геноцид.¹ Не решен до конца вопрос о реабилитации жертв катынского расстрела. По этому поводу в марте сего года в Москве была дана пресс-конференция российского общества «Мемориал», где, среди прочих, присутствовала известный исследователь катынского вопроса Н. Лебедева. Проблема в том, что отсутствуют документы подтверждающие факт расстрела, к тому же нам не известна статья уголовного кодекса, по которой польские граждане были приговорены к расстрелу (т.е. мы понимаем, что статья, скорее всего, 58, но это не подтверждено). Естественно, апеллируя к приведенным фактам, российская сторона с легкостью отбивает все попытки реабилитировать польских военнопленных, что и было сделано несколькими месяцами ранее одним из московских районных судов. Юридически все чисто: нельзя производить реабилитацию уголовно осужденных, если мы не знаем за что они были осуждены. Нравственный фактор как всегда остается за скобками. Правда назначение на должность Генерального прокурора Российской федерации Юрия Чайки дает надежду на пересмотр генпрокуратурой своей позиции относительно катынского дела. А в этом году мы станем свидетелями нового витка катынской проблемы: явно не пройдет незамеченной ни в Польше, ни в России премьера фильма Анджея Вайды «Post Mortem», запланированная на осень этого года. Фильм повествует о катынских событиях, и для своего именитого режиссера играет особую роль: в Катыни погиб отец Анджея Вайды Якуб Вайда. 

Т.е. актуальность катынской  проблемы с течением времени не только не ослабевает, но и с каждым годом все возрастает. Все это, конечно, отражается и на публикациях посвященных Катыни, которые с каждым годом приобретают все более явственную политическую окраску. Сегодня уже однозначно можно утверждать, что среди людей изучающих катынский вопрос сложилась группа т.н. «ревизионистов» (или «новых ревизионистов», вариантов много, но суть одна). Эта группа однозначно утверждает, что катынский расстрел дело рук немецких айзацкоманд, что НКВД не имело отношения к расстрелу поляков ни в Катыни, ни под Харьковым, ни в Медном, что отчет комиссии Бурденко, в принципе, верен и т. д. С научными кругами эти люди никак не связаны (за исключением, разве что, некоторых краеведов из Смоленска, разделяющих позицию «ревизионистов»). В самом полном виде с теорией виновности Германии можно ознакомиться в книге Ю. Мухина «Антироссийская подлось».² В этой огромной работе проводиться анализ деятельности правоохранительных органов ПНР-РП и СССР-РФ, историков этих стран, занимавшихся катынским делом, с целью доказать читателю (именно доказать, а не просто убедить в своей точки зрения), что все катынское дело после 1990г. – это сплошная фальсификация. Наряду с действительными неурядицами катынского вопроса (кстати, давно известными и ни кем не скрываемыми), автор приводит абсолютно надуманные доказательства своей версии. Не в последнюю очередь это касается интерпретации отдельных источников и материалов, созданных и обнаруденных непосредственно в 1943 г. Нами в работе будут рассмотрены некоторые примеры этого и указаны истинные обстоятельства.

Именно события происходившие  в Катыни весной-летом 1943 г. являются  особой темой для разговора и представляют особый интерес. Именно тогда и создавалась, по сути, вся источниковая база катынского вопроса. И особый интерес в означенный период представляет деятельность двух комиссий расследовавших расстрел военнопленных поляков во время, когда еще эта местность была оккупирована немцами. Речь идет о Международной комиссии экспертов и Технической комиссии Польского Красного Креста. Этими двумя комиссиями был собран огромный фактический материал катынского дела, члены комиссий оставили после себя свои воспоминания о происходившем… Однако большинство материалов обоих комиссий так и не увидело свет. Материалы Польского Красного Креста были уничтожены во время Варшавского восстания (см. гл. 1). Сегодня в работах о Катыни деятельность обоих комиссий и их оставшиеся материалы занимают значимое место. Однако практически в каждой работе можно встретить неточности, разночтения и расхождения с истинными обстоятельствами дела.

Главной целью нашей  работы является изучение историографии  деятельности Технической комиссии Польского Красного Креста и Международной комиссии экспертов, с тем, чтобы выяснить какие исследования по катынскому вопросу, включающие информацию о МКЭ и ТК ПКК, содержат более достоверную и полную информацию об этих комиссиях. Для решения этой проблемы мы поставили перед собою следующие задачи: выявление обстоятельств формирования комиссий; установление правильной хронологии пребывания комиссий в Катыни, что в первую очередь касается ТК ПКК;  выяснение условий работы комиссий в Катыни; изучение выводов к коим пришли комиссии и их члены по отдельности; сравнение всех этих факторов в работах разных исследователей. Все это поможет нам выявить наиболее репрезентативные работы деятельности МКЭ и ТК ПКК.

Источники для нашей  работы сегодня являются доступными и содержаться как в сборниках документов, так и в периодической печати. Главные источники по деятельности Технической комиссии Польского Красного Креста – это отчеты докторов-членов комиссии Скаржинского и Водзинского. Они содержаться в издании «Катынь. Свидетельства, воспоминания, публицистика.»³ Частично с этими отчетами можно ознакомиться в книге профессора Чеслава Мадайчика «Катынская драма».⁴ Она была издана еще в СССР в одноименном сборнике в переводе на русский язык. Источником по изучению материалов Международной комиссии экспертов служит приложение к книге Юзефа Мацкевича «Катынь».⁵ Обширный документальный материал содержится в издании Катынь. Март 1940-сентябрь 2000. Расстрел. Судьбы живых. Эхо Катыни. (Документы).⁶ Из исследований особо бы хотелось отметить книгу французского историка Алана Деко Великие загадки ХХ века.⁷ Она одновременно может рассматриваться и как источник, т.к. содержит обширный материал полученный Аланом Деко из первых рук. Особый интерес представляет его переписка с членами Международной комиссии экспертов Прфессором Навилем и доктором Пальмири. Вообще для изучения деятельности комиссий это издание крайне полезно. Многая информация, содержащаяся там, более нигде не содержится. Также следует подчеркнуть английское издание о судьбе польских военнопленных G. Malcher. «Blank pages. Soviet genocide agsinst the Polish people», по существу, единственное исследование благодаря которому можно проследить судьбу отчета Скаржинского, которая является довольно запутанной

Глава 1. Техническая  комиссия Польского Красного Креста.

В бывшем польском государстве  об обнаружении захоронений польских офицеров под Смоленском стало известно еще в начале апреля 1943 г. Немецкими властями, в то время стали предприниматься меры по привлечению к этому делу представителей польской общественности. Об этом рассказывает польский писатель Фердинанд Гетель в своей книге «Время войны».⁸ Точно так же в Катынь, к слову, попал и Юзеф Мацкевич, журналист из Вильно сотрудничавший с польским подпольем. 

Для польских общественных деятелей немцы и организовали экскурсию, которая предшествовала поездки  туда Технической комиссии Польского Красного креста. В Катынь представители польской общественности вылетели 10 апреля⁹ (тут необходимо пояснить, что эта дата приводится по Мадайчику, а там могут быть неточности). Помимо уже упоминавшегося Ф. Гетеля в составе делегации находились, среди прочих, доктор медицинских наук Эдвард Гродский, доктор Эдмунд Зйфрид, журналист Казимеж Дидур.¹⁰ Естественно, делегатов сопровождали представители отдела пропаганды генерал-губернаторства. Именно Фердинанд Гетель представил польскому красному кресту отчет о пребывании в Катыни, с целью заинтересовать этой проблемой данную организацию. Гетель хотел привлечь ПКК для исследования этого вопроса.¹¹ Сам от так объяснял свое стремление привлеч ПКК для расследования: «По возвращении оттуда я вел настоящую борьбу, стремясь обязать Польский Красный Крест заняться этим делом. В первые дни еще никому не хотелось верить, что это — злодеяние большевиков. Позже, когда смысл произошедшего становился все более очевидным, наступило наконец осознание всего кошмара преступления и его политического значения. Моральная травма оказалась, пожалуй, не столь сильной, как того можно было ожидать. В годы оккупации преступление стало заурядным явлением. Безумства немцев привели к тому, что Катынь лишь на короткий срок вызвала шок в польском обществе. Ведь в тот самый момент, когда пресса и немецкие репродукторы патетически излагали подробности катынского преступления и клеймили русских, гестаповцы совершали чудовищное злодеяние: взяв в кольцо варшавское гетто, истребляли блокированных там евреев. Рядовой варшавянин, воочию наблюдая за тем, на что немцы способны, отнес и Катынь на их счет. Более прозорливые понимали: польских офицеров в Катыни уничтожили русские.»¹² Т.е., Гетель абсолютно правильно понимал, что если сейчас не вцепиться мертвой хваткой за расследование истинных обстоятельств катынского преступления, то потом будет уже поздно. Но и расследование необходимо было провести как можно более объективно, организацией, которую трудно заподозрить в симпатиях к немцам. Гетель понимал: такой организацией может быть только Польский Красный Крест, одна из немногих польских общественных организаций, кои немцы не разогнали после оккупации. 

Как бы то ни было, вслед  за делегацией польской интеллигенции  под Смоленск вылетела делегация Технической комиссии ПКК. Здесь следует остановиться, чтобы прояснить один момент. В современной литературе по Катыни существует совершенно разная хронология дат относительно ТК ПКК. Начинается все с того, что мы можем встретить различные данные о времени прибытия ТК ПКК на место массовой казни. Профессор Чеслав Мадайчик пишет, что комиссия прибыла в Катынь уже 14 апреля 1943 г.¹³ Однако член ТК ПКК Иероним Бартошевский указывает, что 14 апреля комиссия только вылетела из Варшавы, а под Смоленск они прибыли 16 апреля¹⁴. Скорее всего, именно датировка доктора Бартошевского является правильной. Это подтверждается и отчетом Скаржинского, где указывается, что комиссия приступила к работе 17 апреля (т.е. если бы она прибыла 14 числа, то остается не совсем понятно, чем занимались члены комиссии два (15, 16) дня). Не будем также забывать, что официально об обнаружении останков польских военных немцы официально объявили 13 апреля, а по Мадайчику получается, что комиссия вылетела в Катынь до официального заявления. Таким образом, за время прибытия комиссии в Катынь можно принять 16 апреля 1943 г. Тут возникает другой вопрос: когда комиссия начала работать? В монументальном исследовании посвященном Катыни «Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях» можно прочесть, что комиссия приступила к работе 29 апреля.¹⁵ Это не совсем верно. Даже совсем не верно. Согласно отчету Скаржинского, главному источнику по этой теме, комиссия начала работу уже 17 апреля.¹⁶ Ошибка в «Катынском синдроме», по видимому, вызвана тем, что состав ТК ПКК пополнялся и изменялся по мере работы в Катыни на всем протяжении времени исследования. Скорее всего, с этим и связано число 29 апреля.

В состав первой делегации  Технической комиссии Польского  Красного Креста входили, в частности, следующие лица: генеральный секретарь ПКК Казимир Скаржинский,  председатель краковского комитета Красного креста доктор Адам Шебест и доктор С. Паперт.¹⁷ Как уже отмечалось, комиссия приступила к работе 17 апреля. 20 апреля к ней присоединились новые члены ТК ПКК: Кассур Хуго, Грициан Яворовский, Адам Годзик.¹⁸ Прибыли они вместе с группой иностранных журналистов, приглашенных в Катынь министерством пропаганды Рейха. С ними был и бывший польский премьер-министр Леон Козловский. Здесь Чеслав Мадайчик делает еще одну ошибку: согласно ему, Козловский прибыл в Катынь в период предположительно с конца апреля по 3 июня.¹⁹ Это не соответствует данным отчета Скаржинского.

Уже то, как была организована немецкими властями работа комиссии, показывает, что ее пребывание  в Катыни было обусловлено исключительно идеологическими потребностями немецкой пропаганды. Хотя, безусловно, сами члены комиссии, поляки по национальности, использовали все доступные средства, чтобы как можно ближе приблизиться к истине и установить, кем и как было совершено злодеяние над цветом польской нации. Немцы же фактически относились к ТК ПКК как к фасаду, который должен был легализовать немецкое представление о катынской трагедии.

Члены комиссии должны были извлекать из карманов и одежды убитых военных материальные свидетельства, после чего они производили их упаковку в специальные конверты. Представители Красного креста не могли проводить визуальное обследование этих материалов. Член Технической комиссии должен был заниматься только тем, что извлекать эти документы у покойных и вкладывать их в специальный конверт.

После извлечения документы  доставлялись в бюро секретариата тайной полиции, где исследовались немецкими  специалистами. Вскрытие пакетов проходило в присутствии представителей Красного креста. Установление имен жертв проходило также при участии поляков. Мы не будем останавливаться на том, как именно проходило установление личности, отметим лишь тот факт, что первоначальный список жертв Катыни составлялся исключительно на немецком языке. Члены ПКК объясняли отсутствие первоначального перевода на польский тем, что списки немцами отсылались в Варшаву в Главное правление ПКК, и там уже переводились на польский. Т.е. необходимости перевода их в Катыни отсутствовала. ²⁰

Следует отметить, что  доктор Водзинский занимался очень важной работой в Катынском лесу и фактически контролировал весь процесс. Его работа заключалась в извлечении трупов из первичных могил, осмотре и определении причины смерти, обозначении трупов порядковыми номерами и захоронении их в других местах. Надо сказать, что в журнале «наш современник» №2 за 2007 г. в статье о Катыни приводятся сведения, что доктор Водзинский был, якобы, «отъявленным наркоманом». Проверить это не представилось возможным.²¹

Теперь, не касаясь детально всех сторон описания деятельности ТК ПКК, мы можем перейти непосредственно к анализу результатов работы комиссии. Для этого, в основном, нам нужно будет опираться на два важнейших по этой проблеме источника: отчеты докторов Скаржинского и Водзинского.

Отчет доктора Казимира Скаржинского был сделан им в июне 1943г. в Варшаве. Это достаточно подробный документ. В отчете Скаржинско перечисляются все члены Технической комиссии  ПКК по мере их прибытия в Катынь. Точно указываются их имена и фамилии, уточняется работа которой они занимались, точно описано распределение обязанностей каждого члена комиссии. Скаржинский детально запротоколировал все события, происходящие в Катыни.

Отчет Скаржинского имеет  весьма интересную историю. Впервые  он был опубликован  только в феврале 1988 г.²² История отчета до этого времени полна загадок. В русскоязычной литературе о Катыни об нем говорится мало, в основном только то, что сорок лет он был недоступен. Более широко этот факт освещен в польской литературе. Мы же использовали для прлития света на эту проблему книгу английского историка Дж. Малчера «Белые страницы. Советский геноцид против польского народа» (перевод названия наш), которая вышла в свет в Лондоне в 1993г.²³

Как мы уже отмечали, Скаржинский  впервые прочитал свой отчет в  июне 1943г. на заседании главного правления ПКК. Через два года он представил оный отчет Р. Ханки (R. Hankey), секретарю вновь открывшегося британского посольства в Варшаве. Ханкия Скаржинский знал лично. 10 марта 1946г. Ханки переслан отчет в Лондон, в министерство иностранных дел, кое получило его 23 апреля (вообще разбежка дат довольна странна: более полугода Ханки держит отчет у себя и лишь в марте 1946г. посылает его в Лондон, где его регистрируют во входящей корреспонденции за датой  «23 апреля»). Отчет Скаржинского был послан в Лондон по неофициальным каналам: англичане боялись, что жизни Скаржинского может угрожать опасность. В Форрин Офисе документ сражу же был засекречен. Впервые обнаружен отчет был профессором В. Ковальским в Лондоне в 1987 г., и через год был опубликован.²⁴

Отчет лишний раз подтверждает, что комиссии ПКК нужно было сыграть  роль легальной вывески для немецкой пропаганды, в деле легализации немецкой версии катынских событий. По-существу, никаких реально важных работ германские власти ТК ПКК не поручили. Членам комиссии категорически было запрещено даже просматривать извлекаемые из карманов и одежды убитых материалы. Самим доктором Скаржинским было отмечено, что требования немецкой прпаганды сильно затрудняли работу комиссии. Немцам прежде всего нужно было произвести на мировую общественность, потому когда в Катынь приехала т.н. Международная комиссия экспертов работа ТК ПКК практически была свернута. Членам МКЭ, как отмечает Скаржинский, были предоставлены для осмотра тела прежде всего имеющие следы от советских четырехгранных штыков. Для немецкой стороны это было очень важно. Когда стало ясно, что факт применения немецких пуль в Катыни скрыть не удастся, то немцы стали искать что-либо, что однозначно указало бы на советский след в катынском деле. Следы от советских четырехгранных штыков было тем самым, что германские власти настойчиво  искали. Поэтому совершенно ясно почему МКЭ были предоставлены тела со следами штыков на теле и одежде жертв. Правда и это можно было поставить под сомнение: а что мешало немцам самим специально сделать эти следы от советских штыков?

Место преступления ежедневно  осматривало около ста человек. Германские власти даже и не пытались обеспечить комиссии хоть какие-нибудь сносные условия работы. Естественно, что в такой толпе членам ТК ПКК было очень трудно проводить свои исследования. Однако благодаря благородному стремлению членов Технической комиссии, которые всеми силами, несмотря на все препятствия и трудности, пытались сделать как можно более для выяснения истинных причин гибели своих соотечественников.

Необходимо указать  на небольшое расхождение между  отчетами докторов Скаржинского и Водзинского. Дело в том, что в них приводятся разные цифры эксгумированных: у Скаржинского 4143, а у Водзинского 4243. Скорее всего, ошибка в разряде сотен вызвана тем, что во время нахождения в Катыни кто-то из докторов случайно записал ошибочную цифру. Так она и попала в отчет. Но это незначительный момент, т.к. принципиального расхождения здесь нет.

Отчет доктора Водзинского о пребывании в Катыни написан в сентябре 1947г. В Лондоне. Он состоит из 27 машинописных страниц.²⁵ На этих страницах Водзинский описывает работу ТК ПКК в Катыни. Заканчивается отчет дополнительными тремя машинописными страницами, где доктор Водзинский располагает свои вывода как эксперта (прежде всего медика). В принципе, в отчете повторяется уже все то, что мы могли узнать из немецких источников, отчета МКЭ, отчета Скаржинского: определен способ убийства, определено орудие обуйства,  определено время убийства. Водзинский отметил, что определение времени смерти при помощи судебно-медицинских методов было невозможно. Естественно, как и свои предшественники, доктор Водзинский опирался, прежде всего, на материальные свидетельства, извлеченные у убитых.

Следует отметить, что доктор Водзинский, не в пример многим своим коллегам, весьма осторожно отзывается о методе доктора Оршоса: « … экспериментальные исследования профессора Оршоса … должны доказать, что отложение солей кальция на внутренней поверхности черепа происходит не ранее чем после трех лет пребывания останков в земле, однако это явление … не принято еще в качестве бесспорного в практике судебной медицины, поэтому не может быть основой для определения точного времени пребывания … трупов в земле».²⁶

Особо следует сказать про пп. 12 и 13 отчета. Мы считаем необходимым привести их тут: « 12) изучение вещественных доказательств, найденных на трупах, таких, как свидетельства о прививках против тифа из лагеря военнопленных в Козельске, паспортов, сберегательных книжек Польского сберегательного банка, дневников, записок, писем, … воинских алюминиевых знаков, удостоверяющих личности, визитных карточек, рисунков, фотографий и т.п., позволило установить фамилию, имя, звание … большинства жертв. 13) упомянутые вещественные доказательства, и прежде всего дневники и записные книжки, позволили более точно определить время совершения преступления. Все они прерываются на второй половине марта и апреле 1940 г.»²⁷

Особую роль среди  этих вещественных доказательств играют дневники убитых. Чеслав Мадайчик, ссылаясь на генерала Бур-Комаровского (правдо не напрямую), сообщает, что посещавшие Катынь в мае 1943г. скопировали для подполья 15 дневников расстрелянных.²⁸ С помощью курьера полковника Рутковского в июле 1943 г. они попали в Лондон. Одним из самых известных и важных дневников является дневник майора Адама Сольского, состоящий из пяти страниц. Тут мы остановимся подробно.

Согласно Мадайчику, копия  дневника Сольского заканчивается  следующей записью за 9 апреля 1943г.: «Привезли в какую-то рощу, похожую на дачное место. Здесь проведен тщательный досмотр. Отобрали часы, на которых было 6. 30-8. 30, меня спрашивали об обручальном кольце, отобрали рубли, пояс, перочинный нож.» Существуют еще по крайней мере две версии этой записи в дневнике Адама Сольского. Одна из них находится в гуверовском инстетуте: «Привезли куда-то в лес, что-то вроде дачной местности. Тут тщательный обыск. Забрали часы на которых было 6.30-8.30, спрашивали про обручальное кольцо, которое (забрали), рубли, партупею, перочинный нож.»²⁹ А еще одна в музее в Кракове: «Еще не рассвело. День начинается как-то странно. Перевоз в «вороне» (Страшно!). Привезли куда-то в лес. Забрали рубли, ремень, перочинный нож».³⁰ Однако и не это самое важное. 15 мая 1943г. правительство Польши в Лондоне получило телеграмму в которой содержался следующий пункт: «. В присутствии автора этого доклада из одежды Сольского был изъят дневник, который велся до 21 апреля (курсив мой – С.С.). Составитель дневника заявляет, что у Козельска заключенных в вагонах для военнопленных отправили в пункт назначения, а затем переправили в Смоленск, где они провели ночь: в 4 часа утра … погрузили в машины. На участке леса их оттуда выгрузили и в 6.30 завезли в находящиеся там здание, где им приказали отдать свои часы и драгоценности. На этом месте дневник обрывается».³¹

Т.е. мы видим, что несколько  вариантов копий дневника Сольского  не совпадают. Однако несовпадение несущественное. В принципе, если исходить из того, что мы имеем дело с копиями дневника, то такие несущественные расхождения не могут приниматься в расчет для построения определенных выводов, как делают некоторые исследователи (назовем их так) сегодня. Другое дело с датой последней записи дневника. Как видим, во всех процитированных версиях крайняя дата 9 апреля (год не проставлен, но понятно, что это 1940-й), а в телеграмме правительству Сикорского – 21 апреля. Тут, скорее всего, мы имеем дело с банальной ошибкой. Дело в том, что на фотокопии последней страницы дневника, представленной чехом доктором Гаеком в его брошюре «Катынские доказательства»  последняя дата проставлена именно как 9.IV.³² Иногда, различие дат – 9 и 21 апреля – становится для сторонников версии Бурденко фактом, который они стараются представить как  признак фальсификации записей в дневнике Сольского. Это абсолютно беспочвенно. Дело в том, что цифра 9 в фотокопии очень похожа на на цифру 2, а черта дроби (/) может сойти за 1 (единицу). Вот отсюда и пошла эта ошибка.

Однако, в свете приведенных  фактов неточностей, считаем необходимым отметить, что использование копий оригинальных материалов добытых Технической комиссией ПКК должно проводиться с тщательной осторожностью; по возможности должен изыскиваться путь исследования наиболее аутентичных материалов, если оный можно определить.

Относительно вопроса документов из Катыни мы вернемся еще ниже.

После освобождения Польши советскими войсками, вновь созданные  органы государственной безопасности Польши, в сотрудничестве с коллегами из НКГБ СССР, проводили люстрацию потенциальных противников новой прокоммунистическе настроенной властью. Безусловно, проверка участников событий весны 1943г. в Катыни была тотальной. Искали, в первую очередь, членов ТК ПКК. На них проводились облавы в польских госпиталях, которые, порою, сопровождались тотальными арестами всех и вся.³³ Был арестован и, уже знакомый нам, доктор И. Бартошевский (точнее не арестован, а задержан). Сам профессор описывает это эпизод следующим образом: «Их только одно интересовало – мое мнение, кто убил польских офицеров в Катыни. Я ответил согласно с правдой, что ПКК занимался идентификацией останков и извещением семей, а не решал, кто убивал. Я просидел два месяца под арестом … Меня спасли коллеги по больнице. Их тоже допрашивали и интересовались, что я говорил на тему Катыни. Они засвидетельствовали, что я не говорил, что это сделали русские. Я никогда не говорил и того, что это сделали немцы».³⁴

Такое рвение органов  госбезопасности было вполне объяснимо  и понятно. Члены Технической комиссии ПКК были нежелательными свидетелями катынского злодеяния. Именно на основании списка Главного правления ПКК были составлены знаменитые немецкие официальные материалы - Amtliches Material zum Massenmord von KATYN – кои издали в Германии уже в июле 1943г. В русскоязычной литературе порою встречаются неточности связанные именно со списком Главного правления ПКК. Очень часто можно прочитать, что составляя свои «Официальные материалы» немцы ориентировались на список Технической комиссии ПКК³⁵, что не верно. Дело в том, что списка Технической комиссии не существует вообще и никогда не существовало. Вот, что по этому поводу пишет Казимир Скаржинский: «Установленные фамилии … записывал на отдельном листе бумаги немец на немецком языке . Немецкие власти заявили, что списки с фамилиями будут немедленно отсылаться в Польский Красный Крест… В связи с вышеизложенным у комиссии не было повода составлять второй список…».³⁶ То есть, после работы ТК ПКК в Катыни остался список жертв катынского расстрела, составленный Главным правлением ПКК в Варшаве на основании материалов присланных сотрудниками немецкой полевой тайной полиции из-под Смоленска. Путаница несуществующего списка Технической комиссии ПКК со списком главного правления ПКК – это довольно распространенная ошибка.