Культура мира

МИНИСТЕРСТВО  ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

НЕГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО  ОБРАЗОВАНИЯ

      ВОСТОЧНО-СИБИРСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ  И ПРАВА

Факультет инновационных  технологий обучения

  КУРСОВАЯ РАБОТА

На тему:

КУЛЬТУРА МИРА

Иркутск

2013

Содержание

Введение

Актуальность курсовой работы заключается в том, что за прошедшее после окончания Второй мировой войны время мир до неузнаваемости преобразился. Во всех сферах государственной и общественной жизни, в промышленности, науке и технике произошли огромные перемены, гигантский рывок вперед всего международного сообщества, состоящего из более, чем 200 государств. Большую трансформацию претерпело и международное право. Теперь оно содержит общепризнанные и отраслевые принципы и нормы, самостоятельные отрасли и институты. Многие международные договоры принимаются на основе консенсуса. Впечатляют успехи в развитии многостороннего сотрудничества в области прав человека, исследования и использования космического пространства, Мирового океана, охраны окружающей среды, получения энергии на основе новых физических принципов.

В то же время многие государства  так и не смогли распрощаться со страданиями и бедами, приносимыми многочисленными вооруженными конфликтами. Их опасность и тяжелые последствия для людей вызвали необходимость дальнейшего развития самостоятельной отрасли международного публичного права – международного гуманитарного права, применяемого в период вооруженных конфликтов, направленного на оказание помощи жертвам войны (раненым, больным, лицам, потерпевшим кораблекрушение, военнопленным, гражданскому населению), на ограничение воюющих в выборе методов и средств ее ведения.

Становление и развитие международного гуманитарного права  неразрывно связано с именами отечественных и зарубежных ученых: юриста-международника и дипломата Ф.Ф. Мартенса, хирурга Н.И. Пирогова, руководившего во время Крымской войны (1853-1856 гг.) Крестовоздвиженской общиной сестер милосердия, швейцарца А. Дюнана основателя МККК (1863 г.), организовавшего помощь раненым и больным под Сольферино во время австро-итало-французской войны (1859 г.), а также американца Ф. Либера, разработавшего во время гражданской войны в Америке (1861-1865 гг.) «Инструкцию полевым войскам США», явившуюся первой попыткой кодификации законов и обычаев войны.

За истекшие с того времени 150 лет научно-технические  достижения человечества привели к  созданию новых видов оружия, включая оружие массового уничтожения, кардинально изменилось военное искусство. Эти изменения оказали непосредственное влияние и на формирование международного гуманитарного права. Сейчас оно кодифицировано и насчитывает многие сотни правовых норм. Не изменилось, к сожалению, в международной жизни только одно – как и тысячи лет назад ее постоянными спутниками являются войны и вооруженные конфликты.

В связи с этим всегда актуальным является международное  гуманитарное право, которое призвано выполнить поставленную перед ним мировым сообществом цель – достичь гуманизации, «очеловечивания» отношений между государствами в процессе ведения боевых действий.

Международное право, – справедливо отмечал Монтескье, – естественно основывается на принципе, заключающемся в том, что в периоды мира государства должны творить как можно больше добра, а в периоды войны – как можно меньше зла. Именно это стало движущей силой развития международного гуманитарного права с момента его зарождения.

Цель данной работы –  рассмотреть культуру мира.

Глава 1. Идея «культуры мира» в истории человеческой мысли

Еще в древности идея установления всеобщего мира высказывалась  лучшими умами человечества. Уже  античные авторы немало рассуждали о  пользе всеобщего мира и обосновывали идею такого мира, но, правда, только между эллинскими государствами, выводя за скобки «варварскую» периферию.

В средние века многие философы также мечтали о мире как способе преодоления феодальных междоусобиц. На их исходе высказывалась  даже идея о создании первого прообраза поддержания коллективной безопасности в Европе, признанного объединить существовавшие в то время европейские государства против агрессивного соседа – Османской Империи.

Однако первым философом, кто безусловно осудил кровопролитие  между народами, стал Эразм Роттердамский: в 1517 г. он выпустил трактат под названием «Жалоба мира». Перечисляя бедствия, которые влечет за собой война, перечисляя все преимущества мира, он воздавал хвалу миролюбивым властителям. Однако этот труд не содержал никакой практической программы достижения мира между народами.¹

Через 22 года появилась «Боевая книжка мира» Себастьяна Франка. Ссылаясь на авторитет Священного писания, Франк обосновывал мысль о том, что раз война – дело рук человеческих, то и дело мира также надлежит обеспечивать самим людям. Хотя для осознания столь простой мысли философа человечеству и потребовалось более трех с половиной столетий, многие годы и десятилетия которых были заполнены кровавыми битвами.

В конце своей работы Франк ставил вопрос, во многом не утративший своего значения и сегодня. Речь идет о личной ответственности за выполнение преступного приказа. Всегда ли долг и присяга оправдывают все действия солдата на войне?

Франк решительно выступал против однозначно утвердительного  ответа на этот вопрос. Послушание тирану, по его мнению, богопротивно и повиноваться ему нельзя.

Почти через столетие, в 1623 г. в Париже появляется книга  Эмерика Крюсе «Новый Киней». Согласно утверждению Плутарха, Киней был мудрым советником античного царя Пирра, советовавшим последнему избегать войн.

«Новый Киней», по мысли его автора, должен был наставлять властителей современного ему мира. Крюсе даже набросал проект союза народов, призванного хранить и защищать всеобщий мир.

Напомним, что почти  через 300 лет после столь смелого проекта и недавней кровопролитнейшей войны, вошедшей в историю под именем Первой мировой войны, мысли философа оказались весьма созвучны велению нового времени и воплотились в создании Лиги Наций, роль которой хотя и весьма противоречива в истории уходящего века, тем не менее внесла немалый позитивный вклад в укрепление сотрудничества между народами различных государств.

Прямым откликом на «Новый Киней» стал так называемый «Великий план», изложенный в мемуарах герцога Сюлли (1638 г.).

Сюлли наполнил утопические идеи Крюсе реальным содержанием – новыми политическими идеями своей эпохи. В целях установления всеобщего мира он полагал необходимым разделить Европу на 15 государств, приблизительно равных по силе. Споры между государствами должен был решать Союзный совет из 60 членов (по 4 от каждого государства).

Как видим, этот автор  предвосхитил появление не только Организации  Объединенных Наций, но и создание Совета Европы, ставшего 50 лет назад первым международным объединением, призванным работать в сфере достижения европейской безопасности.

Вильям Пенн, управлявший  колонией в Северной Америке, названной  впоследствии в его честь Пенсильванией, в 1693 г. опубликовал свой «Опыт о настоящем и будущем мире в Европе». Его основная идея состояла в обосновании необходимости создания всеобщего союза государств.

И хотя «Опыт...» не оказал влияния на политические судьбы континента того времени, он оставил заметный след в истории мировой мысли, предвосхитив появление ООН, также обязанной своим появлением Второй мировой войне, еще раз наглядно продемонстрировавшей всему человечеству кровавый кошмар взаимного самоуничтожения.

Стремились избавить человечество от ужасов войны и иные мыслители прошлого. Представитель раннего Просвещения, дипломат и философ аббат Шарль Ирине де Сен-Пьер (1658-1743 гг.) считал войну наиболее пагубным препятствием для развития общества и культуры. В 1712 г. он издал «Записку о сохранении вечного мира», а в 1713-1717 гг. создает трехтомный «Проект вечного мира в Европе», сокращенный вариант которого был впервые опубликован в 1729 г. и выдержал ряд переизданий.

Сен-Пьер развивал идею Пенна  об образовании европейского союза  государств, члены которого должны отказаться от применения насилия при разрешении возникающих между ними конфликтов.

Идеи Сен-Пьера получили известное распространение среди его просвещенных современников, особенно когда в их пропаганду включился Жан-Жак Руссо, и приветствовались многими мыслителями как во Франции, так и за ее пределами.

Следующим страстным  в прямом смысле этого слова борцом за мир стал выдающийся немецкий философ Иммануил Кант (1724-1804 гг.).²

Прогресс человечества, по Канту, – стихийный процесс, но целенаправленная воля человека может задержать или ускорить его. Вот почему людям необходимо иметь перед глазами ясную цель. Для Канта вечный мир – идеал, но одновременно и идея, имеющая не только теоретическое, но и практическое значение как руководство к действию.

Этой идее посвящен знаменитый трактат философа «К вечному миру», появившийся в 1795 г.

По Канту у человечества есть лишь две альтернативы – либо покончить с войной, либо обрести «вечный мир» на всемирном кладбище человечества после истребительной войны. Примечательно, что эта историческая альтернатива мыслителя была понята современными политиками после появления ядерного оружия, и глубокое осознание ее лицами, принимающими решения и на которых возложена ответственность за судьбы и безопасность своих народов, привело к началу всеобщих переговоров об ограничении и сокращении всех видов вооружений.

«Гражданское устройство каждого государства должно быть республиканским». И далее он поясняет, что это «устройство, основанное, во-первых, на принципах свободы членов общества (как людей), во-вторых, на основоположениях зависимости всех (как подданных) от единого общего законодательства и, в-третьих, на законе равенства всех (как граждан государства), есть устройство республиканское – единственное, проистекающее из идеи первоначального договора, на которой должно быть основано всякое правовое законодательство народа».³

Вторая «окончательная» статья договора, во многом предугадавшая магистральное направление развития этой отрасли права в XX в., устанавливала, что «международное право должно быть основано на федерализме свободных государств».

Поясняя свою мысль и, по сути дела, предвосхищая идеи, положенные в основу Устава Организации Объединенных Наций в октябре 1945 г., Кант писал, что каждый народ «в целях своей личной безопасности может и должен требовать от другого совместного вступления в устройство, подобное гражданскому, где каждому может быть обеспечено его право. Это был бы союз народов, который, однако, не должен быть государством народов. Последнее означало бы противоречие, ибо всякое государство содержит в себе отношение высшего (законодателя) к низшему(повинующемуся, то есть народу)».

Доказывая осуществимость, то есть возможность реализации этой идеи в исторической перспективе, автор Договора о вечном мире также предвидел, что стало особо очевидным на пятьдесят шестом году существования ООН, что лишь такой союз народов, постоянный и непрерывно расширяющийся, «может сдержать поток антиправовых враждебных намерений, сохраняя, однако, постоянную опасность их проявления».

Однако Кант ошибался относительно того, что он называл «всемирно-гражданским правом», воплощенным ныне сначала во Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), а затем и в Международном пакте о гражданских и политических правах, которое, по его мнению, «должно быть ограничено условиями всеобщего гостеприимства» (ст. 3).

Трактат «К вечному миру» был хорошо известен современникам, принеся его автору заслуженную славу творца первой в мире, причем отнюдь не утопической, системы поддержания коллективной безопасности.

И естественно, что идеи Канта получали дальнейшее развитие и распространение среди его современников и последующих поколений.

Своеобразным откликом на эти идеи стала работа известного русского просветителя и публициста В.Ф. Малиновского «Рассуждения о мире и войне», появившаяся в 1803 г.

Известно, что В.Ф. Малиновский был первым директором Царскосельского лицея, который позднее окончил выдающийся российский дипломат Ф.Ф. Мартенс (1845-1909 гг.), и чье имя вписано на скрижали всемирной истории благодаря его участию в подготовке первого международного Конгресса мира (май-июль 1899 г.). Столетний юбилей этого конгресса не привлек внимания широкой общественности, хотя его значение для современности весьма существенно.

Сегодня, после недавнего  полувекового юбилея НАТО, после недавней его агрессии против Югославии, вспомнить  о гаагских конгрессах мира представляется необходимым, особенно учитывая тот факт, что именно Россия была инициатором проведения этих поистине эпохальных форумов.

В циркулярной ноте российского  МИД от 12 августа 1898 г., одобренной императором, до сведения европейских правительств и глав государств доводился общий замысел конференции – путем международного обсуждения изыскать действенные средства обеспечения мира и положить конец развитию вооружений.

Полученные благожелательные отзывы от зарубежных партнеров позволили российскому МИД в канун нового 1899 г. предложить программу работы Конгресса, включавшую обсуждение вопросов ограничения вооружений, смягчения способов ведения войны и усовершенствования мирных способов разрешения споров между государствами.

В работе Первого Гаагского Конгресса приняли участие 110 делегатов от 26 государств мира, включая Китай, Сербию, США, Черногорию, Японию. Россию представляли 3 сотрудника МИД, в том числе и будущий министр иностранных дел Ф.Ф.Мартенс, немало сделавший как для развития идеи мира, так и становления современной системы международного права.

В результате двух с половиной  месяцев работы были приняты конвенции о мирном разрешении международных споров; о законах и обычаях войны на суше, о применении к морской войне начал Женевской конвенции 1864 г., а также 3 декларации, запрещавшие применение разрывных пуль, удушливых газов, а также метание взрывчатых снарядов с воздушных шаров, – как известно, ныне эти признанные в начале XX в. «бесчеловечными» орудия войны находятся в арсеналах армий многих стран мира.⁴

Однако по основному  вопросу – «о сохранении на известный срок существующего состава сухопутных сил и величины военных бюджетов и предварительного изучения средств возможного сокращения в будущем численности армий», решение принято не было в силу возникших противоречий между различными делегациями конгресса.

Таким образом, этот международный  опыт показал возможность многосторонних переговоров по проблемам разоружения – правда, он не спас Европу от двух мировых войн, а также сложность выработки и принятия действенных договоренностей.

Фактически же Конгресс 1899 г. заложил основы новой отрасли  права – международного гуманитарного права, которому в будущем веке, как и в веке уходящем, будет принадлежать важная роль.

Второй Гаагский Конгресс мира (15 июля-18 сентября 1907 г.), также был созван по инициативе России. Его главной целью было совершенствование и дополнение конвенций, принятых ранее.

Вопросы ограничения  вооружений в повестку дня его  работы не включались как практически неосуществимые. Делегаты 44 государств мира приняли 13 конвенций о законах и обычаях сухопутной и морской войны, сохраняющих свое значение и сегодня, но дополненных Женевскими конвенциями 1949 г.

Глава 2. «Культура мира» в современном понимании

2.1. Международно-правовое регулирование международных вооруженных конфликтов

Действие правовых норм по кругу лиц означает, по общему правилу, распространение нормативных  требований на всех адресатов в рамках территориальной сферы действия того или иного акта. Субъектами международных правоотношений, возникающих в связи с вооруженными конфликтами (т.е. субъектами МГП), являются в первую очередь государства. Именно государства выступают главными адресатами норм МГП, на них возложено выполнение конвенционных норм.

Международная деятельность государства в военной области осуществляется, прежде всего, для достижения следующих целей: объективной оценки военно-политической обстановки в основных регионах мира и своевременного реагирования на ее изменения; принятия согласованных решений и выработки общих рекомендаций для проведения военной политики; разработки, согласования и осуществления основных мероприятий по обеспечению национальной и коллективной безопасности.⁵

Таким образом, международная  деятельность государства в военной  области представляет собой реализацию мер военного характера, непосредственно связанных с созданием военной организации, ее подготовкой и применением, направленными на укрепление оборонной способности участвующих в международном сотрудничестве государств и для достижения военных и политических целей. Так, основными направлениями углубления военного сотрудничества государств – участников Договора о коллективной безопасности в области строительства, подготовки и применения вооруженных сил являются: оказание государствами-участниками взаимной помощи в создании и развитии вооруженных сил; согласование возможных стратегических и операционных направлений, оперативного оборудования территорий государств-участников в интересах коллективной обороны; согласование состава и дислокации сил и средств государств-участников, выделяемых в группировки войск в регионах в целях обеспечения коллективной обороны; согласование мероприятий по созданию совместной (объединенной) системы противовоздушной обороны и других систем; подготовка предложений и достижение договоренностей по совместному использованию элементов военной инфраструктуры государств-участников в целях обеспечения коллективной обороны; развитие единых систем радиолокационного опознавания объектов, проведение совместных тренировок по восстановлению имитостойкого режима опознавания в рамках вооруженных сил государств-участников; разработка и реализация предложений по согласованному использованию радиочастотного спектра, обеспечению электромагнитной совместимости важнейших радиоэлектронных средств; проведение совместных мероприятий оперативной и боевой подготовки вооруженных сил и других войск государств-участников.

Центральное место в  этой деятельности занимают проблемы создания, укрепления и совершенствования  военной организации каждого участвующего в сотрудничестве государства, его вооруженных сил. Регулирование данной деятельности осуществляется нормами международных договоров и положениями внутреннего законодательства Российской Федерации. Основой международного сотрудничества в военной области являются международные договоры Российской Федерации. Так, в Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) входят Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия и Таджикистан, а сам Договор установил, что нападение на одно из государств-участников является агрессией против всех.

Появление норм МГП, регламентирующих внутренние вооруженные конфликты, превратило их участников в субъектов  МГП, а также предопределило первичный уровень субъекта МГП как «воюющей стороны». При этом не обязательно быть формальным участником конвенций, необходимо фактически соблюдать их положения, что дает основания требовать того же от противника. Иного выбора на пути гуманизации процесса вооруженной борьбы у мирового сообщества просто нет.

В 1977 г. на дипломатической конференции, принявшей Дополнительные протоколы к Женевским конвенциям 1949 г. о защите прав жертв вооруженных конфликтов, впервые было сформулировано понятие «вооруженные силы». Статья 43 Дополнительного протокола I определяет, что вооруженные силы стороны, находящейся в конфликте, состоят из всех организованных вооруженных сил, групп и подразделений, находящихся под командованием лица, ответственного перед этой стороной за поведение своих подчиненных, даже если эта сторона представлена правительством или властью, не признанными противной стороной. Вооруженные силы подчиняются внутренней дисциплинарной системе, которая обеспечивает соблюдение норм МГП.

Вооруженные силы создаются  и организуются в соответствии с  требованиями национальной безопасности и обороны. В состав вооруженных сил могут быть включены: полувоенные организации; вооруженные организации, обеспечивающие охрану порядка. Об этом сторона, находящаяся в конфликте, обязана уведомить другие стороны, находящиеся в конфликте. Дети моложе 15 лет не должны призываться на службу в вооруженные силы, а при наборе на службу лиц старше 15 лет, но не старше 18 лет в первую очередь набираются лица более старшего возраста (ст. 77 ДП I). Граждан государства-противника нельзя насильственно привлекать к участию в военных операциях против своего государства (ст. 130 ЖК III; ст. 23 ГК IV (II)). Командование вооруженных сил должно подчиняться руководству воюющей стороны, к которой оно принадлежит, и нести ответственность за свои действия (ст. 43 ДП I, ст. 4 ЖК III). В случае немеждународного вооруженного конфликта неправительственные или оппозиционные силы считаются вооруженными силами по смыслу Дополнительного протокола II к Женевским конвенциям, если они соответствуют дополнительным критериям: осуществляют контроль над частью территории государства; могут вести непрерывные и согласованные военные действия.⁶

С разрешения государства  за вооруженными силами могут следовать  лица, не входящие в их состав непосредственно, например, гражданские лица, входящие в состав экипажей военных самолетов, военные корреспонденты, поставщики, личный состав рабочих команд или служб, на которых возложено бытовое обслуживание вооруженных сил.

Ни одна из норм МГП  не создает прав и обязанностей для  индивидов непосредственно, помимо государств, даже в том случае, когда конкретные установления имеют в качестве своего адресата индивида. МГП возлагает юридическую обязанность ведения вооруженной борьбы (в соответствии с его нормами) на субъектов права, которые, принимая на себя обязательства, обеспечивают с помощью внутреннего законодательства соответствующее поведение участников вооруженного конфликта. Субъективные права индивидов (на неприкосновенность, сохранение жизни, гуманное обращение и т.д.) возникают через воспроизведение во внутригосударственном законодательстве норм МГП. 

2.2. Международно-правовое регулирование  конфликтов немеждународного характера

Вооруженные конфликты  немеждународного характера – это все непопадающие под действие ст. 1 Дополнительного протокола I вооруженные конфликты, происходящие на территории какого-либо государства «между его вооруженными силами или другими организованными вооруженными группами, которые, находясь под ответственным командованием, осуществляют такой контроль над частью его территории, который позволяет им осуществлять непрерывные и согласованные военные действия и применять положения Протокола II, касающегося защиты жертв вооруженных конфликтов немеждународного характера.

Вооруженные конфликты немеждународного характера обладают следующими признаками:

• применение оружия и участие в конфликте вооруженных сил, включая полицейские подразделения;
• коллективный характер выступлений. Действия влекущие обстановку внутренней напряженности, внутренние беспорядки не могут считаться рассматриваемыми конфликтами;
• определенная степень организованности повстанцев и наличие органов, ответственных за их действия;
• продолжительность и непрерывность конфликта. Отдельные спорадические выступления слабоорганизованных групп не могут рассматриваться как вооруженные конфликты немеждународного характера;
• осуществление повстанцами контроля над частью территории государства.

К вооруженным конфликтам немеждународного характера следует  относить все гражданские войны и внутренние конфликты, возникающие из попыток государственных переворотов и т.д. Эти конфликты отличаются от международных вооруженных конфликтов, прежде всего тем, что в последних обе воюющие стороны являются субъектами международного права, в то время как в гражданской войне воюющей стороной признается лишь центральное правительство.

Государства не должны вмешиваться  во внутренние конфликты на территории другого государства. Однако, на практике осуществляются определенные вооруженные мероприятия, получившие название «гуманитарной интервенции». Именно так, например, были охарактеризованы вооруженные акции в Сомали и Руанде, предпринятые с целью приостановления происходивших там внутренних конфликтов, сопровождавшихся массовыми человеческими жертвами.

Такая проблема как внутренние вооруженные конфликты, причины их возникновения и влияние их на военно-политическую обстановку в отдельных странах, регионах и мире, судя по многим признакам, еще не нашли своего места в теории и потребуют для своего изучения и осмысления как с научной, так и с практической стороны еще многих усилий и внимания. Это тем более важно, что в современных условиях именно внутренние вооруженные конфликты все чаще становятся детонаторами серьезных и опасных геополитических взрывов. Существенно и то, что внутренние вооруженные конфликты очень часто соприкасаются, а то и сливаются с таким явлением как терроризм, представляющим на данном этапе определенную угрозу международному миру и безопасности.

Для большей четкости и сокращения времени на изложение этого вопроса целесообразно данную проблему рассмотреть и проанализировать в ряде тезисов, представленных ниже.

Должно быть понятно, что внутренние вооруженные конфликты  по причинам их возникновения, по своей  сути и содержанию могут довольно существенно отличаться друг от друга. Наверное, все они по-своему уникальны и поэтому их осмысление и изучение каждый раз требует своего подхода, отдельного конкретного рассмотрения. Очевидно, что один и тот же внутренний конфликт может оцениваться по-разному, зачастую с полярных позиций: для одних это, допустим, освободительная война или что-то похожее на нее, для других – вооруженный мятеж и т.д. Поэтому подходить к разным внутренним конфликтам с одинаковыми мерками нельзя.

Какими бы многочисленными  и непримиримыми ни были различные экстремистские группировки и движения, сами по себе они сегодня не в состоянии самостоятельно решить поставленные перед собой задачи. Для этого они должны обладать мощной и гармонично развитой экономической и научно-технической базой, производимыми в высокоразвитых государствах современными средствами вооруженной борьбы, материально-технического обеспечения и ведения пропагандистской работы, возможностями привлечения в свои ряды наемников и военных специалистов, иметь координирующие органы и своих сторонников в различных государствах и общественно-политических структурах мирового сообщества и другие возможности. То есть, без определенной поддержки своих действий на государственном и международном уровнях их предприятие, как правило, обречено на неудачу.⁷

Вывод из этого может  быть только один и достаточно определенный: на современном этапе экстремизм, в том числе исламский, может  существовать и выполнять свою «работу» относительно долго только в качестве разрушительного оружия, контролируемого более организованными и могущественными силами. Что это за силы, долго объяснять нет необходимости. Для этого достаточно посмотреть, кто сегодня стоит за афганскими талибами, а раньше поддерживал афганских моджахедов, кто оказывает финансовую и иную поддержку антиправительственным исламским группировкам в странах Центральной Азии, кто отдал югославское Косово в фактически безраздельное владение мусульманам-албанцам, кто регулярно и настойчиво выдвигает ультиматумы перед Россией, требуя от нее прекращения антитеррористической операции против международных банд террористов в Чечне и т.д. То есть, анализируя роль и место исламского экстремизма в формировании внутренних и внешних угроз национальной безопасности и территориальной целостности России, мы не должны ограничиваться рассмотрением только лишь его религиозно-идеологической и эмоционально-разрушительной составляющих, но смотреть гораздо шире и по существу, в саму жизнь и условия, в которых эта жизнь имеет место быть. Только при таком подходе можно будет понять, почему, скажем, английские лорды из Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) так недовольны действиями России в отношении террористов на своей территории, почему блок НАТО был так настойчив в реализации своего косовского сценария и так далее.