Личность как предмет психологического исследования Леонтьева А. Н.

Личность  как предмет психологического исследования Леонтьева  А. Н.

Курсовая  работа 
 
 
 
 
 
 
 
 

Студентки І курса

специальности «Психология»

дневного  отделения 

                                                                      - 2 -

                                                      ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………….…3

ГЛАВА Ι

1. «Жизненный путь Алексея Николаевича Леонтьева»…………………..5
2. «Научный вклад Алексея Николаевича Леонтьева в Психологическую  науку»……………………………………………………………………..11

ГЛАВА ΙΙ

2.1.     «Личность как предмет психологического исследования Алексея Николаевича Леонтьева»…………………………………………....................14

ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………………25

ЛИТЕРАТУРА……………………………………………………………….…26 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                                            - 3 -

                                                  ВВЕДЕНИЕ

Из знаменитой «тройки» основателей культурно-исторического (деятельностного) подхода Алексей  Николаевич Леонтьев оказался единственным, о ком до сих пор не написано ни одной книги, хотя и сын, и внук А.Н. Леонтьева пошли по его стопам и, после его смерти, опубликовали немало работ, так или иначе анализирующих его наследие. В то же время Алексей Николаевич не входит в число «забытых» авторов: несмотря на неоднозначное отношение к его теоретическому наследию, что во многом связано с принятием им марксизма в качестве методологического основания психологической науки, его имя и идеи живут и активно работают не только в трудах его прямых учеников и учеников его учеников, но и во всем научном сообществе. Более того, он — один из немногих создателей научных школ, ученики которых не ограничились перепевами и конкретизацией идей учителя, что бывает гораздо чаще, чем хотелось бы, но в очень многих отношениях продвинулись далеко вперед, на новые теоретические рубежи.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                                            - 4 -

Объект  исследования: научная деятельность Алексея Николаевича Леонтьева.

Предмет исследования: Личность как предмет психологического исследования Алексея Николаевича Леонтьева.

Цель  курсовой работы: рассмотреть вклад Алексея Николаевича Леонтьева в психологическую науку.

Задачи:

             1) Изучить жизненный путь Алексея Николаевича Леонтьева и проследить  

                 его становление как психолога;

              2) Изучить научную деятельность Алексея Николаевича Леонтьева  

Гипотеза:  Я считаю, что изучение Алексеем Николаевичем Леонтьевым  личности как предмета психологического исследования имеет большую ценность, и результаты этого исследования актуальны и в наши дни.       
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                                            - 5 -  

ГЛАВА Ι.

1. «Жизненный путь Алексея Николаевича Леонтьева»

Алексей Николаевич Леонтьев родился в Москве 5 февраля 1903 года в семье служащего. После окончания реального училища поступил на факультет общественных наук Московского университета, который по официальной версии закончил в 1924 году. Однако, как о том пишут А.А. Леонтьев и Д.А. Леонтьев (сын и внук ученого, также психологи) в комментариях к его биографии, на самом деле окончить университет ему не удалось, он был исключен.  
О причинах существуют две версии. Более интересная: будучи студентом, он в 1923 году заполнял какую-то анкету и на вопрос «Как вы относитесь к Советской власти?» якобы ответил: «Считаю исторически необходимой». Так рассказывал он сам своему сыну. Вторая версия: всеми нелюбимому лектору по истории философии Леонтьев прилюдно задал вопрос, как следует относиться к буржуазному философу Уоллесу, биологизатору и вообще антимарксисту. Не очень образованный лектор, испугавшись, что его поймают на недостатке эрудиции, долго и убедительно разъяснял затаившей дух аудитории ошибки этого буржуазного философа, выдуманного студентами накануне лекции. Эта версия тоже восходит к устным мемуарам А.Н. Леонтьева. 
В университете Леонтьев слушал лекции самых разных ученых. Среди них были философ и психолог Г.Г. Шпет, филолог П.С. Преображенский, историки М.Н. Покровский и Д.М. Петрушевский, историк социализма В.П. Волгин. В Коммунистической аудитории МГУ тогда впервые читал курс исторического материализма Н.И. Бухарин. Довелось Леонтьеву послушать и лекции И.В. Сталина по национальному вопросу, о которых, впрочем, через полвека он отзывался более чем сдержанно.

   К концу 20-х годов в науке стала складываться неблагоприятная ситуация. Леонтьев лишился работы, причем во всех московских учреждениях, с которыми он сотрудничал. Примерно в то же время Наркомздрав Украины решил организовать в Украинском психоневрологическом институте, а позже, в 1932 году, во Всеукраинской психоневрологической академии (она находилась в Харькове, который тогда был столицей республики) сектор психологии.

                                                            -6–  
Пост заведующего сектором был предложен Лурия, пост заведующего отделом детской и генетической психологии — Леонтьеву. Однако Лурия вскоре вернулся в Москву, и практически всю работу вел Леонтьев. В Харькове он одновременно возглавил кафедру психологии в пединституте и отдел психологии в НИИ педагогики. Возникла знаменитая Харьковская школа, которую одни исследователи считают ответвлением школы Выготского, иные — относительно самостоятельным научным образованием. 
Весной 1934 года, незадолго до смерти, Выготский предпринял несколько шагов к тому, чтобы собрать всех своих учеников — московских, харьковских и прочих — в одной лаборатории во Всесоюзном институте экспериментальной медицины (ВИЭМ). Сам Выготский уже не смог ее возглавить (он умер в начале лета 1934 года), и руководителем лаборатории стал Леонтьев, покинув для этого Харьков. Но продержался он там недолго.  
После доклада на ученом совете этого института о психологическом исследовании речи (текст доклада опубликован в первом томе его избранных трудов, и сегодня все желающие могут составить о нем непредвзятое мнение) Леонтьев был обвинен во всех возможных методологических грехах (дело дошло до горкома партии!), после чего лабораторию закрыли, а Леонтьева уволили.

   Леонтьев снова остался без работы. Сотрудничал в небольшом научно-исследовательском институте при ВКИПе — Высшем коммунистическом институте просвещения, занимался психологией восприятия искусства в ГИТИСе и во ВГИКе, где постоянно общался с С.М. Эйзенштейном (они были знакомы и раньше, с конца 20-х годов, когда Леонтьев преподавал во ВГИКе, пока последний не был объявлен гнездом идеалистов и троцкистов с понятными последствиями). 
В июле 1936 года грянуло знаменитое постановление ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов». Это постановление означало полный разгром детской и педагогической психологии и «достойно» венчало серию постановлений ЦК начала 30-х годов, повернувших вспять советскую школу, отменивших все инновации и эксперименты и сделавших былую демократическую школу авторитарной и милитаризованной.

                                                         -7- 
Особенно досталось идеологам демократической школы — Выготскому и Блонскому. Выготскому, правда, уже посмертно. И некоторые из тех, кто раньше объявлял себя учениками Выготского, начали с не меньшим энтузиазмом осуждать его и свои ошибки. 
Однако ни Лурия, ни Леонтьев, ни другие подлинные ученики Выготского, как на них ни давили, не сказали ни одного дурного слова о Выготском ни устно, ни в печати, и вообще они никогда не меняли своих взглядов. Как ни странно, все они тем не менее уцелели. Но ВКИП был закрыт, и Леонтьев опять остался без работы.

   Как раз в это время директором Института психологии вновь стал К.Н. Корнилов, и он взял Леонтьева на работу. Конечно, ни о каких методологических вопросах речи не могло быть. Леонтьев занимался темами сугубо конкретными: восприятием рисунка (продолжение исследований Харьковской школы) и фоточувствительностью кожи. 
Докторская диссертация Леонтьева на тему «Развитие психики» была задумана им как грандиозный проект. Было написано два объемистых тома, третий, посвященный онтогенезу психики, был подготовлен частично. Но Б.М. Теплов убедил Леонтьева, что для защиты достаточно и того, что есть.  
В 1940 году диссертация в двух томах была защищена. Первый ее том составляло теоретическое и экспериментальное исследование возникновения чувствительности, которое практически без изменений вошло во все издания книги «Проблемы развития психики». Самое интересное, что, как сегодня отчетливо видно, это исследование является парапсихологическим — оно посвящено обучению воспринимать свет руками! Конечно, Леонтьев подавал это исследование иначе, наводя материалистический лоск и говоря о перерождении определенных клеток в эпидермисе ладоней, но это квазифизиологическое истолкование четко доказанных им фактов развития способности воспринимать световые сигналы пальцами ничуть не более убедительно, чем допущение экстрасенсорной природы этого феномена. 
Второй том был посвящен развитию психики в животном мире. В «Проблемы развития психики» вошли сравнительно небольшие отрывки этой части

                                                         - 8 -

   диссертации, а наиболее интересные фрагменты, оставшиеся за рамками хрестоматийных текстов, были опубликованы посмертно в сборнике научного наследия Леонтьева «Философия психологии» (1994).

   В начале июля 1941 года, как и многие другие московские ученые, Леонтьев вступил в ряды народного ополчения. Однако уже в сентябре Генеральный штаб отзывает его для выполнения специальных оборонных заданий. В самом конце 1941 года Московский университет, включая входивший в то время в его состав Институт психологии, был эвакуирован сначала в Ашхабад, затем в Свердловск.  
Близ Свердловска, в Кисегаче и Кауровске, были образованы два экспериментальных госпиталя. Первый в качестве научного руководителя возглавил Лурия, второй — Леонтьев. Там работали А.В. Запорожец, П.Я. Гальперин, С.Я. Рубинштейн и многие другие. Это был реабилитационный госпиталь, который занимался восстановлением движений после ранения. На этом материале была блестяще продемонстрирована не только практическая значимость теории деятельности, но и абсолютная адекватность и плодотворность физиологической теории Н.А. Бернштейна, который через несколько лет, в конце сороковых, был совершенно отлучен от науки, и неизвестно, что с ним было бы, если бы Леонтьев не взял его к себе сотрудником на отделение психологии.  
Практическим результатом работы экспериментальных госпиталей было то, что время возвращения раненых в строй сокращалось в несколько раз за счет использования техник, разработанных на базе деятельностного подхода и теории Бернштейна. 
По окончании войны, уже будучи доктором наук и заведующим лабораторией в Институте психологии, Леонтьев опубликовал на основе своей диссертации небольшую книжку «Очерк развития психики». Тут же, в 1948 году, вышла разгромная рецензия на нее, и осенью была организована очередная «дискуссия». В ней выступили многие ныне широко известные психологи, обвиняя автора книги в идеализме. Но соратники Леонтьева встали на его защиту, и дискуссия последствий для него не имела. Более того — его приняли в партию.  
Вот что об этом пишут его сын и внук, самые сведущие биографы: «Едва ли он это сделал по соображениям карьеры — скорее это был акт самосохранения. Но

                                                          - 9 -

   факт остается фактом. Нельзя забывать и того, что Алексей Николаевич, как и его учитель Выготский, был убежденным марксистом, хотя и отнюдь не ортодоксальным... Членство в партии, конечно, способствовало тому, что с начала 50-х годов Леонтьев становится академиком-секретарем Отделения психологии АПН, затем академиком-секретарем всей академии, позже ее вице-президентом...»

   В 1955 году начал выходить журнал «Вопросы психологии». В эти годы Леонтьев много публикуется, а в 1959 году выходят первым изданием «Проблемы развития психики». Если судить по количеству публикаций, конец 50-х—начало 60-х — самый продуктивный для него период. 
С 1954 года началось восстановление международных связей советских психологов. Впервые после длительного перерыва в очередном Международном психологическом конгрессе в Монреале приняла участие довольно представительная делегация советских психологов. В нее входили Леонтьев, Теплов, Запорожец, Асратян, Соколов и Костюк. Начиная с этого времени, Леонтьев много сил и времени уделяет международным связям. Кульминацией этой деятельности явился организованный им в 1966 году Международный психологический конгресс в Москве, президентом которого он был. 
В конце жизни Леонтьев много раз обращался к истории советской (а отчасти и мировой) психологической науки. Наверное, это прежде всего было связано с мотивами личного характера. С одной стороны, всегда верный памяти своего учителя Выготского, он стремился популяризировать его творчество и в то же время — выявить в нем наиболее перспективные идеи, а также показать преемственность идей Выготского и его школы. С другой стороны, естественно стремление к рефлексии над своей научной деятельностью. Так или иначе, Леонтьеву — частично в соавторстве с Лурия — принадлежит целый ряд историко-психологических публикаций, имеющих и вполне самостоятельную теоретическую ценность. 
    Сегодня исторические работы пишутся уже о нем (например, «Леонтьев и современная психология», 1983; «Традиции и перспективы деятельностного подхода в психологии. Школа А.Н. Леонтьева», 1999). Его труды по сей день

                                                         - 10 -

   систематически переиздаются за рубежом, а иногда даже и у нас, вопреки повальному увлечению псевдопсихологическими манипуляциями. В телеграмме, присланной на смерть Леонтьева, Жан Пиаже назвал его «великим». А, как известно, мудрый швейцарец не бросал слов на ветер. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                                         - 11 -

   1.2. «Научный вклад Алексея Николаевича Леонтьева в Психологическую  науку».

   Разрабатывал  в 20-х гг. совместно с Л.С. Выготским и А.Р. Лурия культурно-историческую теорию, провел цикл экспериментальных исследований, раскрывающих механизм формирования высших психических функций (произвольное внимание, память) как процесс «вращивания», интериоризации внешних форм орудийно опосредованных действий во внутренние психические процессы. Экспериментальные и теоретические работы посвящены проблемам развития психики (ее генезису, биологической эволюции и общественно-историческому развитию, развитию психики ребенка), проблемам инженерной психологии, а также психологии восприятия, мышления и др.

   Выдвинул  общепсихологическую теорию деятельности — новое направление в психологической науке. На основе предложенной Леонтьевым схемы структуры деятельности изучался широкий круг психических функций (восприятие, мышление, память, внимание), производилось исследование сознания и личности. Концепция деятельности Л. получила развитие в различных отраслях психологии (общей, детской, педагогической, медицинской, социальной), в свою очередь обогащавших ее новыми данными. Сформулированное Леонтьевым положение о ведущей деятельности и ее определяющем влиянии на развитие психики ребенка послужило основанием для концепции периодизации психического развития детей, выдвинутое Д.Б. Элькониным, и в то же время затормозило изучение врождённых психологических различий. При активном участии Леонтьева прошёл ряд психологических дискуссий, в которых он отстаивал точку зрения,

   что психика формируется в основном внешними факторами.

   Критики также отмечают тот факт, что Леонтьев был одним из наиболее последовательных сторонников идеологизации советской  психологии. Во всех своих работах, в том числе в программной книге «Деятельность, сознание, личность» (1975) он последовательно проводил тезис: «В современном мире психология выполняет идеологическую функцию и служит классовым интересам; не считаться с этим невозможно».

                                                         - 12 -

Основные публикации:

• Список печатных работ А. Н. Леонтьева
• Развитие памяти., М., 1931
• Восстановление движения. -М., 1945 (соавт.)
• К вопросу о сознательности учения, 1947
• Психологические вопросы сознательности учения idem// Известия АПН РСФСР.- М., 1947.- Вып. 7.
• Очерк развития психики. - М., 1947
• Психологическое развитие ребенка в дошкольном возрасте // Вопросы психологии ребенка дошкольного возраста. - М.-Л., 1948
• Ощущение, восприятие и внимание детей младшего школьного возраста // Очерки психологии детей (мл. шк. возраст). - М.,1950
• Умственное развитие ребенка. - М., 1950
• Психология человека и технический прогресс. - М., 1962 (соавт.)
• Потребности, мотивы и эмоции. - М., 1973
• Деятельность. Сознание. Личность (idem), 1977
• Воля, 1978
• Категория деятельности в современной психологии// Вопр. психологии, 1979, № 3
• Проблемы развития психики. - М., 1981 (Предисловие, оглавление, комментарии)
• Избранные психологические произведения (idem - Оглавление, От составителей, Ввведение, Аннотация & Комментарии: т. 1, т. 2), 1983; В 2-х т. Том 1 и 2.
• Проблема деятельности в истории советской психологии, Вопросы психологии, 1986, N 4
• Дискуссия о проблемах деятельности // Деятельностный подход в психологии: проблемы и перспективы. Под ред. В.В.Давыдова и др. - М.,1990 (соавт.).
• Философия психологии, 1994

                                                 - 13 -

• Лекции по общей психологии, 2000                                                

                                                           - 14 -  

2.1. «Личность как предмет психологического исследования Алексея Николаевича Леонтьева»

Чтобы преодолеть господствующую в психологии диадическую схему, нужно было прежде всего вычленить то "среднее звено", которое опосредствует связи субъекта с реальным миром. Поэтому мы начали с анализа деятельности, ее общего строения. Однако тотчас обнаружилось, что в определение деятельности необходимо входит понятие о ее предмете, что деятельность по самой своей природе является предметной.   

 Другое  дело - понятие о субъекте деятельности. Первоначально, т.е. до выяснения  важнейших моментов, образующих  процесс деятельности, субъект остается  как бы за пределами исследования. Он выступает лишь в качестве предпосылки деятельности, ее условия. Только дальнейший анализ движения деятельности и порождаемых им форм психического отражения приводит к необходимости ввести понятие о конкретном субъекте, о личности как о внутреннем моменте деятельности. Категория деятельности открывается теперь в своей действительной полноте, в качестве объемлющей оба полюса - и полюс объекта, и полюс субъекта.   

 Изучение  личности как момента деятельности  и ее продукта составляет специальную, хотя и не отдельную, психологическую проблему. Проблема эта является одной из самых сложных. Серьезные трудности возникают уже при попытках выяснить, какая реальность описывается в научной психологии термином "личность".   

 Личность  является не только предметом психологии, но и предметом философского, общественно-исторического познания; наконец, на определенном уровне анализа личность выступает со стороны своих природных, биологических особенностей как предмет антропологии, соматологии и генетики человека. Интуитивно мы достаточно хорошо знаем, в чем состоят здесь различия. Тем не менее в психологических теориях личности постоянно возникают грубые смешения и неоправданные противопоставления этих подходов к исследованию личности.  

                                                            - 15 -  

 Лишь  немногие общие положения о  личности принимаются, с теми  или иными оговорками, всеми авторами. Одно из них состоит в том,  что личность представляет собой  некое неповторимое единство, некую  целостность. Другое положение заключается в признании за личностью роли высшей интегрирующей инстанции, управляющей психическими процессами (Джемс называл личность "хозяином" психических функций, Г.Олпорт - "определителем поведений и мыслей"). Однако попытки дальнейшей интерпретации этих положений привели в психологии к ряду ложных идей, мистифицирующих проблему личности.   

 Прежде  всего это идея, противопоставляющая  "личностную психологию" психологии, изучающей конкретные процессы (психические  функции). Одна из попыток преодолеть это противопоставление выражается в требовании сделать личность "исходным пунктом объяснения любых психических явлений", "центром, исходя из которого только и можно решать все проблемы психологии", так что необходимость в специальном разделе психологии - психологии личности - отпадает114. С этим требованием можно согласиться, - но лишь в том случае, если видеть в нем лишь выражение некоей весьма общей мысли, отвлекающейся от конкретных задач и методов психологического исследования. Несмотря на всю убедительность старого афоризма о том, что "мыслит не мышление, а человек", это требование является методологически наивным по той простой причине, что субъект до аналитического изучения его высших жизненных проявлений неизбежно выступает либо как абстрактная, "ненаполненная" целостность, либо как метапсихологическое "я" (persone), обладающее изначально заложенными в нем диспозициями или целями. Последнее, как известно, постулируется всеми персоналистическими теориями. При этом безразлично, рассматривается ли личность с биологизаторских, органистических позиций, или как чисто духовное начало, или, наконец, как некая "психофизиологическая нейтральность"115.   

 Впрочем,  требование "личностного подхода"  в психологии иногда понимается  в том смысле, что при изучении отдельных психологических процессов внимание исследователя должно быть прежде всего сосредоточено на индивидуальных особенностях. Но это отнюдь не решает проблемы, так как a priori мы не можем судить о том, какие из этих особенностей характеризуют личность, а какие - нет.

                                                           - 16 -

Входят  ли в психологическую характеристику личности, например, скорость реакций  человека, объем его памяти или  умение печатать на машинке?   

 Один  из способов обойти этот капитальный вопрос психологической теории состоит в том, что под понятием личности разумеется человек в его эмпирической тотальности. Психология личности превращается, таким образом, в особого рода антропологию, включающую в себя все - от исследования особенностей обменных процессов до исследования индивидуальных различий в отдельных психических функциях116.   

 Конечно,  комплексный подход к человеку  является не только возможным,  но и необходимым. Комплексное  изучение человека ("человеческого  фактора") приобрело сейчас первостепенное значение, но именно это обстоятельство и выдвигает психологическую проблему личности как особую. Ведь никакая система знаний о тотальном объекте не дает нам его действительного понимания, если в ней отсутствует одна из существенных специфических его характеристик. Так обстоит дело и с изучением человека: психологическое исследование его как личности отнюдь не может быть возмещено комплексом сопоставляемых между собой морфологических, физиологических и отдельных функционально-психологических данных. Растворяясь в них, она в конечном счете оказывается редуцированной либо к биологическим, либо к абстрактно-социологическим, культурологическим представлениям о человека.   

 Настоящим  камнем преткновения в исследовании  личности до сих пор остается вопрос о соотношении общей и дифференциальной психологии. Большинство авторов избирает дифференциально-психологическое направление. Беря свое начало от Гальтона и Спирмена, направление это вначале ограничивалось исследованием умственных способностей, впоследствии оно охватило изучение личности в целом. Уже Спирмен распространил идею факторов на особенности воли и аффективности, выделив наряду с общим фактором "g" фактор "s"117. Дальнейшие шаги были сделаны Кеттелом, предложившим многомерную и иерархическую модель факторов (черт) личности, среди которых рассматриваются такие, как эмоциональная стабильность, экспансивность, самоуверенность118.

                                                            - 17 -  

 Метод  исследования, развиваемый этим направлением, состоит, как известно, в изучении статистических связей между отдельными чертами личности (ее свойствами, способностями или поведениями), выявляемыми посредством их тестирования. Устанавливаемые корреляционные связи между ними и служат основанием для выделения гипотетических факторов и "суперфакторов", которые обусловливают эти связи. Таковы, например, факторы интроверсии и нейротизма, образующие, по Айзенку, вершину факторной иерархической структуры, которая отождествляется им с психологическим типом личности119. Таким образом, за понятием личности выступает некое "общее", которое выделяется посредством тех или иных процедур статистической обработки количественно выраженных признаков, отбираемых по статистическим же критериям. Поэтому, несмотря на то, что в основе характеристики этого "общего" лежат эмпирические данные, оно все же остается, по существу, метапсихологическим, не нуждающимся в психологическом объяснении. Если попытки его объяснения и предпринимаются, то они идут по линии поиска соответствующих морфофизиологических коррелятов (типы высшей нервной деятельности Павлова, конституции Кречмера-Шелдона, переменные Айзенка), что возвращает нас к органистическим теориям.   

 Характерный  для этого направления эмпиризм, собственно, и не может дать большего. Изучение корреляций и факторный анализ имеют дело с вариациями признаков, которые выделяются лишь постольку, поскольку они выражаются в доступных измерению индивидуальных или групповых различиях. Соответствующие количественные данные - будут ли они относиться к скорости реакции, к строению скелета, особенностям вегетативной сферы или к числу и характеру образов, продуцируемых испытуемыми при рассматривании чернильных пятен, - подвергаются обработке безотносительно к тому, в каком отношении находятся измеренные признаки к особенностям, существенно характеризующим человеческую личность.