Макроэкономическая ситуация и причины финансового кризиса в России, пути преодоления

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное  учреждение высшего профессионального  образования

«Сибирский государственный  аэрокосмический университет имени  академика М.Ф. Решетнева»

(СибГАУ)

Финансово-экономический  факультет

Кафедра экономики

КУРСОВАЯ РАБОТА

 на тему:

МАКРОЭКОНОМИЧЕСКАЯ  СИТУАЦИЯ  И ПРИЧИНЫ ФИНАНСОВОГО  КРИЗИСА В РОССИИ, ПУТИ ПРЕОДОЛЕНИЯ.

Красноярск 2012                                                                                      

Оглавление

ВВЕДЕНИЕ 3

1. ПРИЧИНЫ ФИНАНСОВОГО КРИЗИСА 5

1.1. ИПОТЕЧНЫЙ КРИЗИС США И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА МИРОВУЮ ЭКОНОМИКУ. 5

1.2. ОСОБЕННОСТИ ПРОТЕКАНИЯ КРИЗИСА В РОССИИ 13

2. ПУТИ ПРЕОДОЛЕНИЯ 20

2.1. АНТИКРИЗНЫЕ МЕРЫ ПРАВИТЕЛЬСТВА 20

2.2. КРИТИКА МЕР ПРАВИТЕЛЬСТВА 25

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 29

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК 31

ВВЕДЕНИЕ

Одной из самых актуальный проблем и по сей день остаётся разразившийся в 2008 году мировой финансовый кризис. Актуальность проблемы объясняется тем, что в условиях постоянно растущей степени глобализации, экономики стран становятся всё более зависимы друг от друга. Поэтому для предотвращения такой ситуации в будущем требуется тщательное изучение факторов, которые обусловили её появление в настоящем. Кризисные события, наблюдавшиеся в американской финансовой системе и отразившиеся на многих странах, были столь масштабными, а меры регуляторов по стабилизации ситуации — столь беспрецедентными, что это позволяет в принципе поставить под сомнение эффективность американской финансовой модели капитализма и ее жизнеспособность в условиях глобального рынка. Ряду ключевых основ финансовой системы был фактически причинен невосполнимый ущерб, а сама она, будучи не в состоянии функционировать в прежнем виде, была частично национализирована или поставлена под государственный контроль.

До сих пор, паника наводится со всех сторон, и при этом каждый преследует свои цели. Для политиков и государственных деятелей проблема кризиса – это возможность отвлечь общество от других политических и социальных проблем, шанс спрятать свое неумение управлять экономикой страны за мировым кризисом и увеличить налоги, цены на коммунальные услуги и так далее. Для банков – это возможность нажиться за счет помощи государства, для журналистов – это информация на актуальную тему. Для людей – благодатная тема для обсуждения и возможность во всём обвинить «Запад», уж таков наш менталитет.

 И хотя на настоящий момент, по мнению большинства аналитиков, дно кризиса уже пройдено и самое худшее, скорее всего, позади, глобальная экономика все еще остается неустойчивой. В данный момент мировая экономика растет, однако темпы этого роста гораздо ниже ожидаемых. Ситуация далека от стабильности – помимо старых дисбалансов, в мире появляются все новые доказательства несбалансированности финансовой системы, что, в свою очередь, может вызвать вторую волну рецессии. Поэтому в складывающейся ситуации особо важно не допустить нового краха финансовой системы и не погрузиться в глубокую рецессию. Для этого необходимо выявить причины кризиса 2008 года, а также провести анализ предпринятых мер. В этом и состоит цель данной курсовой работы.

Следует учесть, что в  каждой стране кризис проходил, не по одинаковому  сценарию. Поэтому необходим анализ не только внешних факторов, но и внутренних. В данном случае, макроэкономическая ситуация, сложившаяся в предкризисные годы в стране не менее важна, чем глобальная экономическая ситуация.

Для анализа поставленной проблемы, и, в конечном счёте, достижения цели данной курсовой работы следует выделить ряд задач:

• Рассмотрение причин ипотечного кризиса
• Изучение хронологии краха банковской системы США
• Изучение макроэкономической ситуации России в предкризисный период
• Выявление основных особенностей проявления кризиса в России
• Анализ принятых правительством антикризисных мер

1. ПРИЧИНЫ ФИНАНСОВОГО  КРИЗИСА

1. ИПОТЕЧНЫЙ КРИЗИС США И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА МИРОВУЮ ЭКОНОМИКУ.

Общепринято говорить, что  кризис возник из-за нестандартных  ипотечных кредитов. Но ипотечные кредиты - всего лишь финансовый инструмент, который сам по себе не способен обозначать действия. Проблемы возникают тогда, когда финансовые инструменты используются неправильно, из-за проведения неадекватной экономической политики.

Практика выдачи нестандартных ипотечных кредитов существует в Америке давно, и это означает лишь то, что кредит выдается заемщику, который не может предоставить все требуемые банком документы или его финансовое положение не позволяет гарантировать добросовестного исполнения им своих обязательств. Изначально объем таких кредитов был относительно невелик, в 2001 г. их выдали на 190 млрд долл., что составило 8,6% общего объема ипотечных кредитов. Однако в 2005 г. объем этих кредитов достиг уже 625 млрд долл., или 20% общего объема выданных ипотечных кредитов. К 2008 году общее количество таких кредитов превышало 5 млн, а их суммарный объем - 2,5 трлн долл.[6]

Такой рост был обусловлен согласованным участием нескольких групп игроков. Ипотечные брокеры, принимавшие решение о выдаче кредитов, получали комиссию от объема выдаваемых кредитов и убеждали клиентов, что получение таких кредитов им ничем не грозит. Они намеренно снижали объем требований к клиентам и предъявляемой ими документации, сокращали объем первоначального взноса или вообще договаривались с банками о том, что те будут кредитовать покупателей недвижимости для первоначального взноса.

Ипотечные банки, выкупая  кредиты у брокеров, хорошо знали и оценивали их качество и отнюдь не намеревались держать кредиты на своем балансе, а, научившись их "упаковывать" посредством секьюритизации, активно продавали такие кредиты в виде производных ценных бумаг (CDO - collateralized debt obligations, MBS - mortgage based securities и т. п.): если в 2001 г. объем секьюритизированных нестандартных кредитов составлял 95 млрд долл., то к 2005 г. он вырос до 507 млрд. Следует отметить, что темпы роста рынка производных ценных бумаг в целом были достаточно велики (рис. 1) Это дало возможность банкам существенно уменьшить объем принимаемых на себя рисков, перекладывая их на покупателей таких ценных бумаг. Вскоре в этот процесс, помимо ипотечных банков, включились инвестбанки, надзор за которыми не предусматривал того контроля и оценки рисков, которые существуют для коммерческих банков, поднадзорных ФРС США.[4]

Рис.1 Активность рынка производных  ценных бумаг

Инвестбанки на основе построенных математических моделей доказывали клиентам: если взять много плохих активов и выкинуть из этого набора самые плохие, то оставшиеся будут довольно хорошими. В данном случае "хорошими" называют активы с инвестиционным рейтингом (вплоть до ААА), которые могли бы покупаться самым широким кругом инвесторов, включая пенсионные фонды, центральные банки и т. д. [2]

Вызывает сомнение, что  покупатели подобных ценных бумаг до конца понимали те риски, которые им предлагалось брать на себя. Очевидно, они больше полагались на доверие к своим консультантам, нежели на собственный анализ рисков. Однако порою покупатели требовали от организаторов выпусков дополнительных гарантий, как правило, в виде обязательств об обратном выкупе ценных бумаг в случае падения их цены. Для того чтобы эти гарантии и обязательства не отягощали балансы банков-организаторов, они в свою очередь тоже пытались застраховать свои риски на случай падения цен. Но зачастую они вместе со страховыми компаниями просто изобретали такие страховые схемы, которые давали возможность объяснить регулятору, что риски застрахованы, хотя ответственность страховщиков была минимальной. Кроме того, банки согласовывали с надзорными органами практику создания дочерних "специальных инвестиционных компаний", на баланс которых переводились ипотечные бумаги, но которые финансировались за счет краткосрочных кредитов, привлекаемых с рынка. Риски этих компаний не консолидировались на балансах материнских банков, и надзорные органы с этим соглашались.

Как видно, действия регуляторов, явно оказались не на высоте. Сегодня вызывает недоумение тот факт, почему вся изложенная выше схема не привлекла не то что особого, но даже обычного внимания надзорных органов. Возможно, это было связано с принципиальным для американской финансовой системы решением об отмене четкого разграничения коммерческих и инвестиционных банков - Закона Гласса-Стигала принятый в 1932 - 1933 гг. как реакция на кризис 1929 г. Отмена этого закона произошла в 1999 г., и это решение предусматривало либерализацию деятельности банков. В частности, инвестиционные банки получили право на осуществление всех операций, которые прежде были разрешены только коммерческим банкам и страховым компаниям (так же, как и наоборот), но при этом надзор за инвестбанками осуществляла не ФРС, а Комиссия по ценным бумагам и биржам, никогда не занимавшаяся контролем за банковскими рисками. Одним словом, и это сегодня очевидно, американские регуляторы сквозь пальцы смотрели на то, как нарастает объем малопонятных финансовых инструментов.

Следует отметить, что все эти события разворачивались на фоне сформировавшегося на американском рынке недвижимости устойчивого восходящего тренда, позволявшего рассчитывать на быстрый и легкий заработок: покупаешь дом за 300 тыс. при первоначальном взносе в 60 тыс., через два года дом стоит 380 тыс., и это означает, что твоя доля в его стоимости возросла до 140 тыс.[5] Многие простые американцы увидели в этом возможность заработать и стали приобретать вторые и даже третьи дома в инвестиционных целях. При 5-10-процентном или даже полном отсутствии первоначального взноса сделать это было совсем не сложно. На рынке недвижимости надувался очевидный пузырь.

Но надувание пузыря не может длиться бесконечно. ФРС  постепенно начала повышать уровень процентных ставок, вслед за этим стали увеличиваться ставки и по ипотечным кредитам. Значительная часть кредитов выдавалась на условиях фиксации ставки на первые 2-3 года с последующим ее изменением в зависимости от уровня ставок на рынке. Стоит отметить, что получатели нестандартных ипотечных кредитов даже с самого начала допускали гораздо более высокие уровни просрочки текущих платежей (25-30% против 2-3% у получателей стандартных кредитов). Однако в условиях постоянно растущих объемов выдачи некоторое время банкам удавалось маскировать эти проблемы.[4]

Но эти проблемы не заставили  долго ждать своего проявления. Ситуация накалилась к началу 2007 г.: статистика стала демонстрировать реальные уровни и масштабы просрочек (рис. 2) по нестандартным ипотечным кредитам, все большее количество получателей таких кредитов были вынуждены отказываться от приобретенных объектов, рост цен на недвижимость прекратился, а местами цены на дома даже стали снижаться. Последний фактор явился тяжелейшим ударом для тех американцев, которые приобрели дома во второй половине 2006 г., да еще и с внесением первоначального взноса из накопленных сбережений. Эти взносы стали буквально "таять" при снижении цен на недвижимость. Благодаря этому существенно увеличились объемы отказов от сделанных приобретений, что повысило предложение на рынке недвижимости, а это в свою очередь еще больше снизило цены. Образовывался порочный круг, выйти из которого самостоятельно банкам не представлялось возможным.

Рис. 2, Динамика просроченной задолженности по стандартным и субстандартным ипотечным кредитам с фиксированной и переменной ставкой.

Весной 2007 г. в прессу просочились  первые слухи о неблагополучии ряда американских ипотечных банков, которые  были особенно активны на рынке нестандартных  кредитов. Вслед за этим возникли проблемы с привлечением финансирования у специальных инвестиционных компаний, которые стали публиковать информацию о резко возросшем уровне просрочек заемщиков по платежам. Появились первые дефолты, и в середине августа 2007 г. котировки многих ценных бумаг, привязанных к нестандартным кредитам, рухнули. Банки начали производить корректировку своих активов по упавшим ценам и фиксировать многомиллиардные убытки. Поскольку никто из участников рынка не стремился продемонстрировать весь объем потенциальных рисков, то на американском, а вслед за ним и на европейском межбанковских рынках воцарилась обстановка тотального взаимного недоверия. Ставки на межбанковском рынке резко пошли вверх, многие банки и финансовые компании оказались не способными привлечь новые кредиты в тот момент, когда старые нужно было гасить. Но даже в этот момент ни в Америке, ни в Европе регуляторы особенно не беспокоились. ФРС посчитала, что резкое снижение процентных ставок и открытие дополнительных "окон" по кредитованию окажет достаточную поддержку финансовому сектору и позволит ему преодолеть кризис. Предполагалось что через квартал, другой, ситуация нормализуется.

Не нормализовалась. Цены на американскую недвижимость продолжали падать, а объем просрочек по нестандартным кредитам, в свою очередь, неуклонно рос. Цены на производные от этих кредитов ценные бумаги тоже падали, банки фиксировали всевозрастающие убытки, кроме того, им пришлось брать на себя обязательства тех самых специальных инвестиционных компаний, которые долгое время помогали им расчищать свой баланс. Нужно отметить, что все американские инвестбанки, не имея устойчивой и значимой по объемам опоры в виде депозитов населения, проводили гораздо более агрессивную инвестиционную политику, нежели коммерческие банки, активно заимствуя средства на финансовом рынке.

Первым «зашатался» крупнейший американский инвестиционный банк Bear Stearns. Проблемы этого банка росли, как на дрожжах, и, в конце концов, решить их оказалось невозможно - снижение цен на заложенные под кредиты активы требовало продажи активов, что еще больше снижало их цену. В ответ на это кредиторы перестали возобновлять свои кредитные линии, что привело к еще большей продаже активов. Такая история не могла продолжаться долго - Bear Stearns был продан по дешевке.

Но, похоже, даже этот эпизод не очень взволновал американские финансовые власти. И хотя фразы о скором завершении кризиса звучали уже  не столь регулярно, никакого разговора  о более масштабных действиях  со стороны властей не было.

Резкое обострение кризиса  произошло в августе-сентябре 2008 г., когда окончательно подтвердилось, что два ипотечных агентства - Fannie Мае и Freddie Mac лишились капитала. Еще летом 2008 г. котировки акций американских ипотечных агентств Fannie Mae и Freddy Mac, которые являются основой ипотечного рынка США, только за несколько дней снизились более чем на 30%. Так как на эти структуры (а они поддерживаются государством) приходится около 5 трлн долл. ипотечных кредитов, то есть почти 50% всего ипотечного рынка США, сразу же был поставлен вопрос об оказании им чрезвычайной помощи. Поскольку падение продолжилось и дальше, в сентябре Минфин и ФРС США выступили с программой мер по установлению госконтроля над этими агентствами. Для сохранения рынка их долговых обязательств, который по объему является вторым в мире после рынка обязательств американского казначейства (более 6 трлн долл.) и традиционно имел рейтинг ААА (в него инвестировали практически все самые консервативные инвесторы, включая Центральный банк России), американские власти фактически национализировали эти компании, предоставив им 200 млрд долларов. Вслед за этим, начались серьезные проблемы у другого крупного американского банка — Lehman Brothers, чьи акции за один день снизились почти на 50%. Не найдя покупателя, он был вынужден объявить себя банкротом. Другой крупный инвестбанк - Merrill Lynch, являясь консультантом Lehman Brothers на переговорах с покупателями, как-то неожиданно осознал, что из роли консультанта ему нужно срочно превращаться в объект поглощения, и продался Bank of America.

Общая нервозность на рынке  привела к традиционным проявлениям  банков ских кризисов — очередям вкладчиков, массовому снятию средств (как это имело место в случае с американским ипотечным банком IndyMac), что вновь подчеркнуло актуальность проблем ликвидности. Однако в полной мере угроза банковского кризиса возникла, когда крупнейший сберегательный банк США с огромной клиентской базой (он имеет около 2300 отделений) — Washington Mutual — пережил «набег вкладчиков»: только за 10 дней в конце сентября они сняли со своих счетов свыше 16 млрд долл., что поставило банк перед угрозой банкротства. Это сразу же потребовало вмешательства федеральных властей — в первую очередь ФРС, а также Федеральной корпорации по страхованию вкладов (FDIC). В результате переговоров значительная часть банковского бизнеса была приобретена банком

JPMorgan Chase.  И практически одновременно с этим крупнейшая страховая компания в мире - AIG начала терять доверие кредиторов и столкнулась с масштабными проблемами, оказавшись на грани банкротства. Ей был выдан кредит со стороны ФРС США на сумму 85 млрд долл., что тем не менее не остановило падения ее акций, котировки которых на следующий день рухнули почти на 70%. Поскольку кредит был выдан под обеспечение около 80% акций компании, речь фактически идет о ее переходе в государственную собственность.

Постепенно финансовый кризис в США начал распространяться во всем мире. Американские корпорации приступили к срочной распродаже активов и выводу денег из других стран. События в экономике США  негативно повлияли на фондовые рынки  в развитых и развивающихся странах. Атмосфера взаимного недоверия мгновенно распространилась из Америки на Европу (и далее на Россию): сначала банки резко подняли ставки взаимного кредитования, а вскоре оказалось, что многие банки не могут привлечь деньги ни на каких условиях. Масла в огонь подлило снижение цен на недвижимость, которое было наиболее существенным в Англии и в Испании, куда английские банки и компании вкладывали капитал очень активно. А дальше - все тот же порочный круг: падение стоимости активов влечет за собой необходимость внесения дополнительных залогов кредитору, все активы заложены и деньги можно получить, продав активы, что приводит к дальнейшему падению цен на них.

Вместе с тем несомненно, что кризис в меньшей степени  затронул европейские банки, чем  американские. Остаться в стороне  они не могли: американские банки  через секьюритизацию переложили риски нестандартных ипотечных кредитов на широчайший круг инвесторов, а европейские банки выступили одними из крупнейших покупателей этих ценных бумаг. Отсюда убытки Deutsche Bank, UBS, Fortis, Dexia и многих других. Однако система ипотечного кредитования в Европе принципиально отличается от американской тем, что в Европе должник отвечает перед кредитором всем своим имуществом, а не только первоначальным взносом. Да и выдача нестандартных ипотечных кредитов не имела в Европе того масштаба, как в Америке.

Но есть в Европе и свои проблемы. Главная из них - множественность  юрисдикции. При всех плюсах объединения  Европейский союз по-прежнему остается всего лишь объединением 27 стран, каждая из которых руководствуется собственным  законодательством, а банки и  компании из других стран ЕС, хотя и  пользуются всеми правами резидентов, все же являются "персонами второго  сорта". Наиболее четко это проявилось в двух моментах. Во-первых, кризис недоверия  на межбанковском рынке Европы оказался более болезненным, чем в Америке. Трудно понять истинное положение дел  в банке, находящемся на соседней улице, но практически невозможно разобраться  в делах банка соседней страны. Во-вторых, наличие различных юрисдикции и понимание того, что преодоление  кризиса в определенной мере является "игрой с нулевой суммой", означают, что можно облегчить  положение у себя в стране за счет ухудшения ситуации у соседей. Наиболее ярким примером стало чередование  решений относительно верхнего предела  гарантирования вкладов физических лиц. Как только первая страна (Ирландия) приняла решение о полной гарантии вкладов, многие европейские страны почувствовали сильнейший отток  частных депозитов и вынуждены  были либо повысить свои уровни гарантий, либо ввести по аналогии полное гарантирование частных вкладов.

Нестабильность на мировых  финансовых рынках заставила многих международных инвесторов выводить свои средства с рынков других стран, акции которых также стали  заметно снижаться. Это в большой  степени коснулось и российского  рынка.

Таким образом, из вышесказанного следует, что в глубине мирового финансового кризиса лежат серьёзные  просчёты американских регуляторов, не принявших своевременных мер и допустивших надувание финансового пузыря. Государство - не «ночной сторож», это стало давно понятно, нельзя просто наблюдать за разрастанием малопонятных финансовых инструментов, не позволяющих объективно оценивать риски.

Однако многие эксперты отмечают цикличный характер кризиса. По их мнению, мировая экономика переходит на новый технологический уклад, и нынешний экономический кризис дает начало длинной волне, которая характеризуется перетоком капитала из устаревшего производства в новые, высокотехнологичные отрасли. Этот процесс сопровождается депрессией, сокращением производства и «финансовыми пузырями».

Высказываются предположения, что периоды появления финансовых пузырей закономерны. Если совместить их с длинноволновой цикличностью, описанной Н.Д. Кондратьевым, то можно увидеть: завершающая фаза длинной волны (или жизненного цикла технологического уклада) совпадает с подъемом финансового рынка. Пока банкиры не могут решить, куда вкладывать деньги, капитал перетекает из устаревающего производства не в новое производство, а в краткосрочные активы. Вздуваются «финансовые пузыри», потом частично лопаются, капитал перетекает в новый технологический уклад, и начинается экономический подъем. В действительности, рецессии предшествовал значительный подъем: в 2003-2008 гг. мировой ВВП вырос на треть. Мир отвык от глубоких циклических потрясений, население ведущих стран за последние два десятилетия (кроме стран с переходной экономикой) не страдало от значительной безработицы. За двадцать предшествовавших лет мировой ВВП вырос вдвое (несмотря на переходный кризис), и был проведен широкомасштабный эксперимент в области либерализации международной торговли (ВТО), финансовых услуг, потоков труда и капиталов, региональной интеграции (ЕС). Одновременно с этим накапливались и противоречия. К 2008 г. сформировались условия для циклического кризиса: перенакопление в ходе интенсивного подъема, усиление отраслевых дисбалансов, повышение инфляции.

Однако, не смотря на факты, позволяющие утверждать о цикличности  данного кризиса, остаётся фактом, что «Спусковым крючком», приведшим в действие кризисный механизм, стали проблемы на рынке ипотечного кредитования США.

2. ОСОБЕННОСТИ ПРОТЕКАНИЯ КРИЗИСА В РОССИИ

Ипотечный кризис в США  за год превратился в глубокий финансовый кризис, глобализация и торговая взаимозависимость повлекли за собой его разрастание до мировых масштабов и в октябре–ноябре 2008 г. он поразил мировую экономику. Образовалась нехватка денежных средств на международных финансовых рынках, инвесторы стремились перевести свои финансовые вложения в менее рискованные инструменты и выводили инвестиции с развивающихся рынков. Произошли серьёзные сбои в работе банковской системы – многие банки столкнулись с недостатком ликвидности. Разворот мировых финансовых потоков способствовал оттоку спекулятивных денег иностранных инвесторов с российского финансового рынка, что вызвало снижение золотовалютных резервов России Кризис на мировом кредитном рынке привел одновременно и к глобальным экономическим последствиям, что стало причиной обвала мировых цен на энергоресурсы.…

В таком ключе звучали  выступления большинства чиновников, объяснявших причины кризиса. Большое внимание уделялось именно мировому кризису – как обстоят дела на торговых площадках в Японии, Гонконге, Америке, курс доллара, евро. Складывалось впечатление, что заниматься анализом причин кризиса, применительно конкретно к нашей стране, правительство и не собирается. Таким образом, оно оправдывало свои действия, а в некоторых случаях бездействия, и перекладывало всю вину на внешние факторы. Конечно, существует множество мнений и взглядов на причины кризиса в России, но большинство экспертов сходятся во мнении, что всё-таки «Взрыватель чужой, а порох свой».

В период после краха 1998 г. российский финансовый сектор существенно  вырос, но при этом не был решен  целый ряд важнейших структурных  проблем. Длительность кредита, как  банковского, так и облигационного, оставалась небольшой (выросла с одного года до трех лет и снова стала снижаться в 2008 г.). Возможность привлечения долгосрочных облигационных займов на домашнем рынке по-прежнему была ограничена. Пенсионная реформа так и не дала значительных ("длинных") средств экономике. Динамика биржевых индексов при малом обороте акций (75% и более удерживается основным собственником в силу наличия блокирующего пакета) чрезвычайно зависима от небольших потоков иностранного спекулятивного капитала. Не решена главная задача - использование собственных сбережений страны на цели развития.[11]

Большинство слабостей российской финансовой системы были известны задолго до кризиса, но игнорировались на фоне быстрого экономического роста и растущей нефтяной ренты. Время для создания институтов и инструментов развития, укрепления национальных банков и рынка корпоративных облигаций было упущено. Вместо реализации модели финансовых рынков, направленной на развитие страны с учетом ее реальных проблем, сложилась система вывоза прямого частного капитала, накопления государственных резервов и заимствования за рубежом портфельного капитала. Эта система разрасталась по мере наращивания доходов страны, все больше увеличивая масштабы "глобализации" национального инвестиционного процесса.

Нерешенные проблемы развития финансовой системы сказались уже  во время годичного периода втягивания в кризис. С августа-сентября 2007 г. российские банки столкнулись с  проблемой ликвидности и сжатия внешнего кредита. Одновременно отечественные  компании на пике мирового подъема  получали все большие доходы от экспорта нефти, газа и металлов, что стимулировало  самофинансирование в инвестиционных проектах. На этой базе биржевые индексы  росли до мая 2008 г. Это позволило российским банкам по-прежнему занимать за рубежом, а корпорациям - проявлять активность в области слияний и поглощений, кредитуя эти сделки под залог пакетов акций. Близорукость такого подхода к финансированию масштабных сделок стала ясна осенью, ряд компаний оказались на грани смены собственника, что вынудили государство "выкупать" крупных собственников у западных кредиторов.

Вплоть до II и даже III кварталов 2008 г. в России продолжался параллельный процесс накопления корпоративной  задолженности перед зарубежными  финансовыми институтами и государственных  резервов. Робкие просьбы банков о  доступе к последним воспринимались денежными властями как покушение  на свои сакральные запасы и попытка  усилить инфляцию. Процесс накопления основного капитала остановился  еще до обострения финансового кризиса  в мире. Прирост капиталовложений во II-III кварталах уже был незначительным, а с августа стал отрицательным - спад капиталовложений начался еще  до кризиса ликвидности в сентябре 2008 г. В России сложился редкий перекос в распределении сбережений между государством, бизнесом и населением. В отличие от развитых стран более половины сбережений страны находилось у государства

До августа 2008 г. в России в основном проводилась традиционная макроэкономическая политика борьбы с  инфляцией с существенным сжатием  М2 и денежной базы. Борьба с инфляцией  после нескольких лет подъема  сжимает кредит и делает систему  менее устойчивой к воздействию  внешних шоков - так и произошло  в России. В условиях замедления динамики денежной массы и денежной базы, а также кредитных ограничений  наблюдалось значительное падение темпов роста инвестиций в основной капитал (13,1% за 2008 г. по сравнению с 21,3% за 2007 г.).[7]

В целом Россия встретила  мировой финансовый кризис с большими государственными резервами и слабой финансово-кредитной системой. В  острой фазе кризиса крупнейшие финансовые группы оказались в полной зависимости  от государства, поскольку увязли в краткосрочном заимствовании за рубежом под залог своих быстро падавших в цене акций. Руководство страны встало перед выбором: позволить иностранным держателям залогов получить контроль над огромной долей российских активов или платить за частный бизнес. Выбор в пользу второго пути дал государству огромные рычаги в национальной экономике.