Молодежный экстремизм

Содержание:

Введение

Глава I. Понятие молодежного  экстремизма

1.1 Молодежный экстремизм: сущность, проблемы определения  и разновидности

1.2 Экстремизм как тип  девиантного поведения молодежи

1.3 Классификация молодежного  экстремизма в России

Глава II. Криминологическая  характеристика причин, условий и  личности экстремиста

2.1 Детерминанты распространения  молодежного экстремизма

2.2 Характеристика личности  экстремиста

Заключение

Список источников и литературы

В силу своих социальных характеристик и остроты восприятия окружающей обстановки молодежная среда является той частью общества, в которой наиболее быстро происходит накопление и реализация негативного протестного потенциала.  
 
Под влиянием социальных, политических, экономических и иных факторов в молодежной среде, наиболее подверженных разрушительному влиянию, легче формируются радикальные взгляды и убеждения. Таким образом, молодые граждане пополняют ряды экстремистских и террористических организаций, которые активно используют российскую молодежь в своих интересах. 

Экстремистские движения стремятся использовать в своих  интересах представители партий и движений, активно разыгрывающих  «национальную карту» и пытающихся привлечь на свою сторону скинхедов  и членов группировок футбольных фанатов. Как правило, данная категория  молодых людей имеет хорошую  физическую подготовку и навыки рукопашного  боя, в том числе с применением  холодного оружия и подручных  средств (арматура, бутылки и т.п.).  
 
При реализации негативного протестного потенциала, происходит развитие безнравственных взглядов и принципов, влекущие вред интересам лиц или целого общества, заключающиеся в разрушении общепризнанных норм морали и права. Совершению преступлений препятствующих становлению и развитию институтов демократии и гражданского общества и, как правило, это происходит на бессознательном уровне, то есть сознание индивида находится под контролем идеологии экстремистской деятельности, манипулированию организацией экстремистской направленности.  
 
Практически все экстремистские молодежные группировки носят, как правило, неформальный характер. Зачастую члены таких группировок не имеют представления об идеологической основе экстремистских движений, на них свое влияние оказывают громкие лозунги, внешняя атрибутика и другие аксессуары. Участие в экстремистских группировках воспринимается ими как приятное время препровождения в кругу сверстников. Группировки молодежи экстремистской направленности объединяются по, «сетевому» принципу, который предполагает большую самостоятельность ячеек образующих сеть (молодежных экстремистских группировок), которые действуя в обычное время автономно, в определенное время объединяются для проведения групповых противоправных действий, объединяются в большие группы для проведения противоправных действий.  
 
 
 
Наличие незаконного оборота средств совершения экстремистских акций (некоторые молодежные экстремистские организации в противоправных целях занимаются изготовлением и хранением взрывных устройств, обучают обращению с огнестрельным и холодным оружием и т.п.).  
 
Использование в деструктивных целях психологического фактора (агрессия, свойственная молодежной психологии, активно используется опытными лидерами экстремистских организаций для осуществления акций экстремистской направленности).  
 
Обострение социальной напряженности в молодежной среде (характеризуется комплексом социальных проблем, включающим в себя проблемы уровня и качества образования, «выживания» на рынке труда, социального неравенства, снижения авторитета правоохранительных органов и т.д.).  
 
В этой связи при разработке методик профилактики экстремистской деятельности были учтены современные взгляды на явление экстремистской деятельности в обществе.

Актуальность данной темы заключается в том, что все действующие ветви российской власти в полной мере озабочены вспышками молодёжного экстремизма, расизма и ксенофобии и настроены на активное противодействие этим явлениям, вплоть до самых жёстких и радикальных мер. Одним из важных аспектов противодействия со стороны органов власти является совокупность различного рода действий, направленных на нейтрализацию или уменьшение влияния таких явлений, как молодёжный экстремизм. Это в первую очередь профилактическое и корректирующее воздействие в отношении сторонников различных разновидностей такой идеологии.

В борьбе с групповым молодежным экстремизмом важная роль отводиться общесоциальному и специальному предупреждению, а так же индивидуальной профилактике этих преступлений. При разработке предупредительных мер учитывались уголовно-правовая характеристика преступлений сопряженных с экстремизмом молодежи, данные криминологической характеристики экстремизма и лиц - совершающих преступления экстремистского характера, причинно-следственный комплекс.

Таким образом, цель исследования состоит в том, чтобы на основе комплексного теоретического и практического  анализа основных понятий и субъектов  экстремизма, истории возникновения, современного состояния как аспекта, так и существующих мер противодействия ему, причин и условий возникновения экстремизма в молодежной среде усовершенствовать и доработать средства и методы предупреждения преступлений сопряженных с данным преступным деянием.

Глава I. Понятие  молодежного экстремизма

1.1 Молодежный  экстремизм: сущность, проблемы определения  и разновидности

Понятие  «экстремизм» имеет  весьма давнее происхождение. В лексическую  терминологию зарубежных стран Европы данное слово попало из латинского языка в XVII в. В это время термин «extremus» обозначал понятия (край, конец). Теперь слово «extreme» принимает значение крайнего противоречия, чрезвычайности, противоположности.

Экстремизм — сложнейший социально-политический феномен, сопровождающий человечество на протяжении веков и, по-видимому, являющийся одним из наиболее негативных проявлений развития человеческой цивилизации. Специфика политических реалий современной России такова, что политический экстремизм как явление занимает заметное место в общественно-политической жизни России.

В политической и философской  литературе отсутствует строгое  и общепринятое определение политического  экстремизма. Первоначально употребление этого термина в прессе исчерпывалось  определением, данным в советской  энциклопедической литературе: «экстремисты — приверженцы крайних взглядов и мер» [5] Пистрякова С.А. Проблемы иммиграции: толерантность против ксенофобии и дискриминации. — М.: Академия, 2008. В середине 90-х гг. прошлого века экспертами Российской Академии наук было выделено и более широкое понятие политического экстремизма, отличительными чертами которого являются «пропаганда и использование насилия и других крайних средств для достижения любых политических целей» [3] Гречкина Е.Н. Молодёжный политический экстремизм в условиях трансформирующейся российской действительности. Диссертация… канд. политич. наук. — Ставрополь, 2006. По данным ГИАЦ МВД России, в период с 2006 по 2008 г. рост преступлений экстремистской направленности увеличился почти в два раза [11] Шакалова В.Г. Экстремизм, борьба и профилактика сквозь призму гражданско-правовых отношений // Проблемы противодействия экстремизму: материалы научно-практической конференции, 15 октября 2009 г. — Белгород: ООНИ и РИД БЮИ МВД России, 2009. — С. 117.  Однако особенно тревожно то, что в настоящее время значительная часть экстремистских проявлений касается области межнациональных и межрелигиозных отношений.

Актуальной с точки зрения изучения тенденций развития современного молодежного экстремизма сохраняется концепция "молодежной субкультуры". Современный и постсоветский мир стал полем деятельности новой разновидности антисистемной и внепарламентской политической оппозиции - молодежной субкультуры или контркультуры. Отдельные молодежные субкультуры определяются как экстремистские, если их агенты используют любые формы и средства политического насилия в целях реализации собственной политической субъектности в отношении государственных институтов или любых субъектов политической власти. Важным каналом кадрового пополнения молодежного экстремизма можно считать формирование среди неформальных молодежных движений "контркультурной оппозиции" левого и правого спектра. Контркультура связана с молодежными движениями протеста и экстремистскими молодежными движениями. Н.Б. Бааль полагает, что «проявления экстремизма в субкультурной активности молодежи обусловлены интергенерационными и интрагенерационными конфликтами конкурирующих поколений, представляющих спектр политических ориентаций лево- и правоэкстремистского толка, выступающих с интенсивными требованиями социальных изменений»¹. Развивая данную концептуальную установку в духе постмодернизма, С.Н. Фридинский, отмечает, что парадоксальность социального бытия и сознания современной молодежи сформировала в молодежной субкультуре разветвленную сеть как ультралевых, так и крайне правых движений². Отличительной чертой «постмодернистской волны» неформальных движений среди российской молодежи становится тенденция к интеграции контркультурных, эпатажно-агрессивных групп «классического неформалитета» в единую «неформальную» систему, не только сохранившую, но в значительной мере усилившую протестный потенциал субкультурных групп эпохи перестройки.

Как справедливо отмечает С.И. Левикова, для любой молодежной субкультуры характерна оппозиция к обществу, поскольку на данном этапе их развития молодые люди не могут получить от общества желаемого³. Данная трактовка субкультуры выражена в духе постмодернистской концепции «монадологии» Ж. Деиза и Ф. Гваттари, представлявших «монады» как племена кочевников, менее культурных, чем оседлое население, создавших «машину войны», способную сокрушить противостоящие им властные структуры общества и государства. С этой точки зрения «монадская субкультура» молодежи призвана разрушить мощное современное общество, выступает против единовластия государства и единообразия общества. Подобная оппозиционность обществу присуща всем политизированным молодежным субкультурам, поддавшимся идейно-мировоззренческим влияниям фрейдо-марксизма, постанархистского автономизма, постмодернистского шизоанализа, а также различных радикально-авангардистских, экологических теорий. В молодежном движении ряда стран Центральной и Восточной Европы проявляется тенденция усиления идеологии неофашизма и ультранационализма на субкультурном уровне, особенно среди молодежи⁴.

Стремительная трансформация России и начало ее демократизации в 1990-е  годы не только интенсифицировали демонтаж советской административной системы, но и, к сожалению, привнесли хаос и анархию во многие сферы жизни  общества, включая и политическую жизнь страны. Государство, руководствуясь псевдолиберальными лозунгами, ослабило идеологический контроль над обществом и частично отказалось от формирования совместно с основными социальными и политическими группами общества жизненно важных приоритетов и целей. Это способствовало усилению отчуждения общества и государства, развитию нелегитимных форм и способов решения групповых проблем и реализации потребностей и интересов социально-демографических, этнических, профессиональных, социокультурных общностей в постсоветской России. В стране все еще недостаточно реализуются важные и необходимые направления социальной политики в области социального обеспечения и здравоохранения, образования, реализации инфраструктурных проектов, сохранения общественного спокойствия и безопасности граждан, преодоления этнонациональных конфликтов.

Такая ситуация оказалась чревата  ростом напряженности в российском обществе, обострением социальных конфликтов, всплесками стихийных акций протеста и политического экстремизма. В  итоге не исключается и перспектива  нарастания оппозиционных настроений среди отдельных слоев населения, выбора ими сложных и весьма опасных  для общества способов разрешения проблем  на путях расширения политического  экстремизма и терроризма⁵. Не менее опасны и попытки целенаправленного и сознательного формирования структур, ориентированных на неконституционное, неправовое подавление неугодных, оппозиционных сил.

Составили эти движения представители  молодого поколения, которые не смогли или не захотели интегрироваться  в нестабильный социум страны, переживавшей кризисы инновационных социальных трансформаций. Повышению политической протестной активности молодых людей  способствовало также то обстоятельство, что определенная часть ее привыкла к экстремальным обстоятельствам повседневной, обыденной жизни и проявляла склонность к политической активности экстремистского свойства, втягиваясь в этнонациональные, религиозные, социокультурные и иные общественно-политические конфликты в регионах ее проживания. Не случайно ряд российских и зарубежных экстремистских организаций в 1990-е годы пытались сделать ставку на молодежь как свой новый социальный и политический ресурс.

Большинство право- и левоэкстремистских организаций, партий и групп осуществляют попытки политической вербовки молодежи. Часть молодежи в результате негативных социальных последствий либеральных  реформ 1990-х годов оказалась в  состоянии дезадаптации в новой системе жизни, что вызвало пессимизм, апатию, дезориентацию, асоциальное поведение, усиление социального протеста. Известно, что протестная энергия молодого поколения - величина непостоянная. Сила и направленность протестной энергии молодежи, несомненно, определяются кризисным состоянием, общей нестабильностью, расколом общества. В качестве определяющего социального фактора выступает социальный, экономический, духовный кризис современного общества, находящегося в состоянии неустойчивого равновесия. Это общесистемное качество и порождает многие социальные противоречия и конфликты. Серьезно сказывается рост имущественного расслоения, социальной дифференциации и маргинализации общества, отсутствие условий для социализации молодежи, разрыв в межпоколенческой преемственности. Результаты ряда исследований свидетельствуют о том, что парадоксальность сознания стала неотъемлемой частью современной жизни в России, проявляющейся в распространении многообразных форм протестного поведения в молодежной среде⁶. Нестабильность общественного бытия молодежи в «обществе риска» порождает парадоксальность ее сознания и поведения, имеющих нонконформистский характер⁷. Таким образом, парадоксальность социального бытия и сознания современного российского общества, объективно обусловленная обострением общественных противоречий, наиболее ярко проявляется в молодежной среде. Многочисленные исследования молодежного общества, в частности ВЦИОМ, отмечают сочетание в социальном портрете поколения агрессивности (50%) и цинизма (40%) с инициативой (38%) и образованностью (30%). Многолетние исследования социологов под руководством В.Т. Лисовского выявили разнобой в оценках типичных черт современного поколения: «равнодушное» (34%), «прагматичное» (20%), «циничное» (19%), «потерянных надежд» (17%), «протестующее» (12%), «скептическое» (7%)⁸.

В мониторинговых исследованиях Ю.Р. Вишневского и В.Т. Шапко противоречивость молодежного сознания проанализирована на основе динамики ценностных ориентаций молодежи, в основе которых на фоне традиционных ценностей усиливаются индивидуалистические установки, стремление к самостоятельности, автономности и независимости. Соответственно, в сознании молодежи повышается роль неформальных, межличностных отношений, утверждается связанный с этим противоречивый подход к институтам социального контроля. Заметно усиливается аполитичность, сочетающаяся с нарастающим негативизмом, социальным протестом. На этой почве растет влияние в молодежной среде идеологии и организации правого и левого радикализма, экстремизма⁹. Таким образом, все это способствовало развитию идей социального протеста в молодежной среде, а также созданию идеологических, организационно-политических структур, втягиванию части неформального молодежного движения в русло политического экстремизма.

Обратимся теперь к ситуации, сложившейся  в политической жизни части молодежи в 1990 - 2000 гг. Молодежный политический экстремизм создал в это время многоаспектную систему, включившую в себя комплекс организационных структур, общественные и военно-политические организации, историко-культурные общества, политические партии и объединения, а также экстремистские формирования; породил ряд идеологических доктрин, идеи социально-государственных систем и политические футурологические концепции. Сегодня в нашей стране наращивается тенденция формирования различного рода неформальных молодежных организаций. Так, только адепты и только движения планируют довести его общую численность до 200 - 250 человек НБП в каждом городе. Уже сейчас в этом движении появляются признаки четкой внутренней организации. Актив разбит на сектора: одни занимаются массовыми акциями, другие - аналитикой, третьи - силовым сектором (на базе последнего планируется создание молодежных отрядов правопорядка). В пригородных пансионатах проходят конференции, где будущих активистов тестируют, они участвуют в семинарах, тренировках и праздниках.

Среди подобных структур наиболее привлекательными для молодежи являются крайне правые и крайне левые экстремистские организации, дающие ощущение риска, романтики, возможности активных действий и не делающие упора на моральные и умственные качества индивида. Часть молодежи (очень незначительная) вступает в ряды официально признанных известных оппозиционных организаций, в основном левого толка. Но там могут удержаться лишь немногие, поскольку в этих структурах существует своего рода дисциплина и хотя зачастую и показные, но все же ясно различимые и внешне достаточно твердо соблюдаемые своеобразные морально-нравственные идеалы и принципы.

Появившиеся в последнее время  крайне экстремистские леворадикальные  группы, партии и организации, похоже, готовы удовлетворить спрос российской молодежи на чисто левацкий вид экстремизма. Таких подпольных и незарегистрированных групп и организаций появилось  в последние годы около десятка.

Существуют террористические и  откровенно анархистские партии, причислить которые к правым или левым  можно только с большой долей  условности. Они малоизвестны, малочисленны, расширяют свой состав после тщательного  отбора и проверки. К тому же их деятельность в последнее время все более  часто подпадает под пристальный  взгляд правоохранительных органов.

Вот наиболее известные левые экстремистские организации современной России: Рабоче-крестьянская красная армия (РККА), Московское советское антифашистское общество (МСАО), Российский коммунистический союз молодежи (РКСМ(б)), Революционный военный совет (РВС), Новая революционная инициатива, Новая революционная армия.

Из наиболее важных проявлений контркультурной оппозиции в России следует отметить «Гражданскую оборону» Е. Летова - одну из самых политизированных рок-групп, студенческие волнения середины 1990-х годов, организованные Инициативой революционных анархистов и профсоюзом «Студенческая защита», Национал-большевистскую партию Э. Лимонова, а также находящиеся в состоянии становления антиглобалистские организации.

Значительная, если не преобладающая, роль в формировании в постсоветской  России контркультурной оппозиции принадлежала неоанархизму (приставка «нео» здесь употреблена потому, что российский исторический анархизм как политическое течение погиб в 1920-е годы). С достаточной уверенностью можно утверждать, что неоанархистские объединения и клубы, особенно в региональных центрах, в период перестройки и первой половины 1990-х годов создавались, имея в качестве субстрата немногочисленные, но активные молодежные контркультурные сообщества. Так, к анархизму тяготеет субкультура панков, хотя здесь имеет место скорее мировоззренческая, чем идейная близость.

Одной из первых неоанархистских организаций в СССР был клуб «Община», созданный студентами МГПИ в 1980-е годы. В начале 1989 г. была учреждена Конфедерация анархо-синдикалистов (КАС). Просуществовав немногим более года, КАС распалась из-за идеологических разногласий; наиболее крупным объединением стала Ассоциация движений анархистов.

Кризис анархистского движения в начале 1990-х годов сопровождался  появлением ряда радикальных организаций. Сравнительно устойчивой среди них  оказалась Инициатива революционных  анархистов (ИРЕАН), лидером которой  стал аспирант-социолог Д. Костенко. По мнению А. Тарасова, кризисные явления  в анархистском движении на радикальных  анархистах отразились меньше. Более  того, в 1993 - 1994 гг. имел место обмен  идеями и людьми между радикальными анархистами из ИРЕАН, с одной  стороны, и левацкой оппозиции - троцкистами, маоистами, даже сталинистами и комсомольцами П. Былевского и И. Малярова - с другой. Это неслучайно, поскольку Д. Костенко видел идейную основу ИРЕАН как синтез взглядов позднего Бакунина, Г. Маркузе и Э. Фромма. Именно ИРЕАН стал одним из центров выработки новой леворадикальной идеологии на основе синтеза собственно анархистских идей и идей «новых левых» теоретиков контркультуры.

Другим, и даже более важным центром  стал «Фиолетовый интернационал» - организационно не оформленное молодежное контркультурное движение, радикально отрицающее буржуазный образ жизни и буржуазную цивилизацию. «Фиолетовый интернационал» был создан в 1992 г. из контркультурной группировки «Комитет культурной революции», возникшей годом ранее. Идеологической платформой «Фиолетового интернационала» был провозглашен «фиолетовый анархизм», представляющий синтез идей Г. Маркузе, Т. Адорно, ситуационистов, необланкистов и лидеров партизанских движений в странах третьего мира. Кроме разработки собственной идеологии, члены «Фиолетового интернационала» устраивали «оранжевые» или «фиолетовые» акции, представляющие собой драматизированные политические тусовки.

Активисты ИРЕАН, «Фиолетового интернационала»  были организаторами и активными  участниками студенческих волнений 1994 - 1995 гг. в Москве. В ходе их возник профсоюз «Студенческая защита» (лидеры - Д. Костенко и А. Щербаков). Хотя формально  он был внепартийным, фактически же являлся радикально-левацкой организацией, в которую входили, кроме революционных  анархистов, также радикальные комсомольцы  из РКСМ, близкие к В. Анпилову, и левые социалисты. Период наивысшей активности «Студенческой защиты» - с мая 1994 г. по апрель 1995 г. Первые уличные акции «Студенческой защиты», нося протестный характер, по форме были близки хэппенингу или уличному театру. Десятки молодых людей под черными флагами пели, танцевали, взрывали петарды, стреляли из игрушечных автоматов. Однако широкого сотрудничества среди российских «новых левых» не получилось, и вероятно, именно это обстоятельство вынудило ряд левых радикалов акцентировать внимание на Национал-большевистской партии (НБП) Э. Лимонова, сочетавшей в своих программных установках идейно-мировоззренческий симбиоз «право-левого» державничества и анархизм¹⁰.

При своем образовании в 1993 г. НБП  была небольшой правоэкстремистской  группой (некоторые исследователи  называли ее карликовой), мало отличавшейся от возникавших в то время других мелких правонационалистических групп, именовавших себя партиями. Однако НБП не только не распалась, но смогла сохраниться в течение вот  уже более чем 10 лет как организация  пусть маргинального характера, но способная к регулярному функционированию и привлечению общественного  внимания. Более того, к концу 1990-х  годов она была одной из немногих экстремистских организаций, имевших  отделения более чем в 50 субъектах  Федерации, насчитывая в общей сложности  от 5 до 7 тыс. человек. Причины подобного  успеха часть исследователей и публицистов  усматривают в следующем. Во-первых, в поисках социальной базы для  НБП Лимонов сделал ставку на молодежь. Во-вторых, в условиях закрытости официальных  каналов СМИ для распространения  идей политического экстремизма  НБП удалось создать свой канал, сориентированный на молодых людей. Газета «Лимонка», издававшаяся с 1994 г., стала центром деятельности партии и основным инструментом партийного строительства. Через несколько  месяцев там, куда попадала «Лимонка», образовывался кружок, а потом  и ячейка нацболов. Эти пацаны встречались, обговаривали газету. Так появлялись первые организации. В середине 1990-х годов в НБП перешла часть активистов левых и контркультурных организаций, в частности А. Цветков, один из создателей «Фиолетового интернационала», и Дм. Жвания, заметная фигура среди петербургских анархистов в начале 1990-х годов, а впоследствии (до вступления в НБП летом 1996 г.) возглавивший неотроцкистские группы «Революционные пролетарские ячейки» и «Рабочая борьба».

В-третьих, НБП стала центром  притяжения многих деятелей контркультуры, в частности таких рок-музыкантов, как Е. Летов («Гражданская оборона»), С. Троицкий («Коррозия металла»), рок-группа "Запрещенные барабанщики» и «Чеданс». К национал-большевикам принадлежали молодая поэтесса А. Витухновская и покойный композитор-авангардист С. Курехин. И в настоящее время немало радикальных рок-групп так или иначе сотрудничают с НБП, например «Виселица», «Зона сумерек», «Месиво» и др. Причины их сближения с НБП неодинаковы. Но членство в партии тех или иных деятелей культуры или контркультуры может быть лишь символическим жестом, направленным на привлечение внимания молодежи. НБП, однако, постоянно подчеркивает симпатии ко всем нонконформистским молодежным движениям и субкультурам - анархистам, панкам, скинхедам, по мере возможности вбирая их в свои ряды. Более того, основатель НБП утверждал, что эта партия – «в первую очередь культурное явление, а не политическое». НБП удалось выработать и свой культурный специфический стиль - бриколаж в стиле городских подростков из рабочей среды.

1.2 Экстремизм  как тип девиантного поведения молодежи.

Для переходного периода российских реформ характерна нестабильность общесоциальных условий, которая проецируется и на криминальную ситуацию, в частности на преступность молодежи. Состояние и динамика преступности свидетельствуют о нарастании негативных процессов в подростковой среде. Уровень преступности подростков, если иметь в виду ее реальные масштабы, в среднем, по оценкам специалистов, в 4 - 8 раз выше, чем показатели зарегистрированной преступности, а по некоторым видам посягательств «ножницы» еще более значительны. Следовательно, социальная значимость, мера общественной опасности преступности подростков гораздо более высока, чем об этом можно судить по цифрам статистики¹¹.

Это дает основание констатировать тот факт, что в России в настоящий  момент имеет место достаточно сильная  концентрация криминогенных факторов, что открывает дорогу к скольжению к максимально высокой степени  криминализации общества. Экстремизм в поведении человека и социальных групп - явление, свойственное каждой исторической эпохе, не поддающееся, вероятно, полному  искоренению. Но степень и острота  проявления экстремистских настроений обусловлены социальными и экологическими трансформациями, ослаблением уровня целостности общества.

Распространение политического экстремизма  в России стало одной из острейших  проблем. Увеличивается количество преступлений, поднимается уровень  насилия, его проявления становятся все более жестокими и профессиональными. Особое место в этом ряду занимает экстремистское поведение молодежи, связанное с совершением действий насильственного характера по политическим мотивам¹².

Экстремистское поведение молодежи - одна из наиболее актуальных социально-политических проблем. Состояние, уровень, динамика политического экстремизма молодежи в России широко обсуждаются средствами массовой информации и в специальной  литературе, выпускаются аналитические  сборники¹³.

Молодежь рассматривается как  большая социальная группа, имеющая  специфические социальные и психологические  черты, наличие которых определяется возрастными особенностями молодых  людей и тем, что их социально-экономическое  и общественно-политическое положение, их духовный мир находится в состоянии  становления. В современной научной  литературе к этой группе обычно относят (в статистике и социологии) людей  в возрасте от 15 до 30 лет. Молодежь, определяя  свой жизненный путь, решает конфликтные  ситуации, исходя из сопоставления  возможных вариантов, если учесть, что для молодежного возраста характерными являются: эмоциональная возбудимость, неумение сдерживаться, отсутствие навыков в разрешении даже несложных конфликтных ситуаций, то все указанное выше может привести к совершению девиации¹⁴.

Проблема агрессивного и экстремистского  поведения молодежи становится все  более актуальной в условиях российской действительности. Элементы экстремистского  поведения молодежи формируются  на фоне деформации социальной и культурной жизни общества. В перечень основных причин роста экстремистского поведения  молодежи исследователи склонны  включать следующие: социальное неравенство, желание самоутвердиться в мире взрослых, недостаточную социальную зрелость, а также недостаточный  профессиональный и жизненный опыт, а следовательно, и сравнительно невысокий (неопределенный, маргинальный) социальный статус.

Молодежный экстремизм как явление  последних десятилетий, выражающееся в пренебрежении к действующим  в обществе нормам поведения или  в отрицании их, можно рассматривать  с различных позиций. Молодежь во все времена была подвержена радикальным  настроениям. В силу возрастных ее свойств  даже в спокойные в политическом и экономическом плане времена  количество радикально настроенных  людей среди молодежи всегда выше, чем среди остального населения.

Молодежи свойственна психология максимализма и подражания, что в  условиях острого социального кризиса  является почвой для агрессивности  и молодежного экстремизма. Развитие политического экстремизма молодежи представляет особую опасность даже не потому, что детская подростковая и молодежная преступность заметно возросли, а потому, что это связано с развитием «анормативных» установок в групповом сознании молодого поколения, что влияет на ценности, предпочтительные образцы поведения, оценки социального взаимодействия, т.е. в широком смысле связано с социальной и политической культурой российского общества в ее проективном состоянии. К сожалению, формирование первого поколения новой России происходило в основном в условиях негативной социально-экономической ситуации 90-х годов XX в., что создало предпосылки маргинализации значительной части молодежи, девиации ее поведения, включая политический экстремизм.

Специальный анализ проблемы показывает, что экстремизм в России «молодеет», наиболее часто совершают преступления молодые люди в возрасте 15 - 25 лет. Молодежь также чаще совершает преступления агрессивного характера. По статистике, основная масса таких тяжких преступлений на политической почве, как убийство, нанесение тяжких телесных повреждений, разбой, терроризм, совершается лицами до 25 лет. Важно учитывать, что в  настоящее время молодежный экстремизм растет более высокими темпами, чем  преступность взрослых¹⁵.

Эти процессы приобретают особое значение в контексте проблем социальной безопасности российского общества, вызванных действиями экстремистов, и ведущих к физической и духовной деградации, разрушению личности, этноса, общества, государства. Поскольку активизация политического экстремизма молодежи в настоящее время представляет серьезную опасность для российского общества, она должна быть глубоко и всесторонне изучена, в том числе средствами политологического познания, как явление, требующее общественного: политико-правового, административно-управленческого и социокультурного противодействия.

Экстремистское движение как тип  девиации представляет собой сложный  социально-политический феномен, имеющий  тенденцию к саморазвитию. Появление  его обусловлено наличием целого ряда социально-экономических и  социокультурных факторов, тесно взаимодействующих между собой. В то же время отсутствие одного или нескольких из этих факторов значительно препятствует распространению экстремистских настроений и резко снижает воздействие экстремистской идеологии на этнонациональный менталитет и социокультурную деятельность. В отечественной научной литературе понятие политического экстремизма предусматривает насильственные действия, направленные на изменение политического строя, проводимой правительством государства политики. Иногда его условно подразделяют на «левый» и «правый», однако мы полагаем, что подобное деление далеко не исчерпывает все формы политических экстремистских проявлений. Так, например, деятельность бандформирований в Чечне трудно подвести под такую классификацию. Идеология некоторых зарубежных экстремистских организаций сочетает в себе элементы как «левацких», псевдомарксистских теорий, так и ультранационалистических концепций¹⁶.

Проблема девиации в политической сфере, а также явлений социальной апатии и аномии в целом нова. Она, во всех ее аспектах и формах взаимосвязи, традиционно являлась наиболее острой и злободневной для России. Для  наиболее полного и наглядного представления  об этом специфическом социальном феномене, имеющем свои исторические и социокультурные корни еще в дореволюционной России и сохранившем свою основу как на социально-экономическом, так и на духовно-нравственном уровне в советский период развития нашего общества, необходимо рассмотреть взаимодействие репрессивных и толерантных начал по отношению к представителям так называемых девиантных и делинквентных групп. Следует отметить, что официальный перечень девиаций и лиц с определенными отклонениями от некоей стандартизированной нормы был составлен таким образом, чтобы представить их как своеобразные эмоционально-психологические мишени для массового сознания, причем как для целиком традиционалистического, так и для переживающего модернизационные стрессы¹⁷.