Молодежный сленг как феномен русского языка

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ..............................................................................................................3

ГЛАВА 1. МОЛОДЕЖНЫЙ СЛЕНГ КАК СВОЕОБРАЗНЫЙ СПОСОБ ВЕРБАЛИЗАЦИИ БЫТИЯ.....................................................................................8

1.1. Сленг  в современной лингвистике..................................................................8

1.2. Молодежный  сленг.........................................................................................21

1.3. Словообразование  в молодежном сленге.....................................................26

Выводы по первой главе.......................................................................................34

ГЛАВА 2.ОБРАЗОВАНИЕ НОВЫХ СЛОВ В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ МОЛОДЕЖНОМ СЛЕНГЕ...................................................................................35

2.1. Образование новых слов в современном молодежном сленге......................................................................................................................35

2.2. Анализ новых слов в русском молодежном сленге....................................41

2.3. Анализ новых слов в английском молодежном сленге............................. 54

Выводы по второй главе.......................................................................................68

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.....................................................................................................70

БИБЛИОГРАФИЯ.................................................................................................72

ПРИЛОЖЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность предпринятого нами исследования обусловливают следующие факторы:

1. Терминологическая недифференцированность  сленга. Несмотря на активное  исследование сленга, в современной  лингвистике нет единства трактовки  данного термина, а также не  определены его специфические  характеристики и свойства, позволяющие  отличить сленг от таких, например, языковых явлений, как арго, жаргон, диалект, социолект, интержаргон.

2. Интенсивность процесса пополнения  современного русского молодёжного  сленга новыми единицами в  конце ХХ — начале ХХI в.  Это связано, разумеется, с социально-историческим  фоном развития русского языка.  Но связь эту нельзя трактовать  слишком прямолинейно, объясняя  заметное оживление и интенсивное  сленгообразование только историческими  катаклизмами. В научной литературе  традиционно выделяют три волны  в развитии молодёжного сленга. Первая датируется 20-ми годами  ХХ в., когда революция и Гражданская  война, разрушив до основания  структуру общества, породили армию  беспризорных, и речь «благополучной»  молодёжи, не отделенной от них,  пополнилась множеством «блатных»  словечек. Вторая волна приходится  на 50-е годы, когда на улицы  и танцплощадки городов вышли  «стиляги». Появление третьей  волны связано не с эпохой  бурных событий, а с периодом  застоя, когда удушливая атмосфера  общественной жизни 70—80-х годов  породила разные неформальные  молодёжные движения и «хиппующие»  молодые люди создали свой  «системный» сленг как языковой  жест противостояния официальной  идеологии. Мы считаем, что  существуют веские основания  для выделения четвёртой волны  — современного этапа экспансии  сленга в конце ХХ — начале  ХХI в. Это период бурной общественной  жизни в России, ломки старых  политико-экономических структур  и начала формирования новых.  Регулярные амнистии заключённым усиливают влияние криминальной морали в обществе. В результате происходит некоторое падение нравов населения страны. В языке это проявляется в нарушении речевых норм, смешении стилей и активизации нелитературных единиц в речи не только молодёжи, но и отдельных представителей старшего поколения.

3. Усиливающаяся тенденция демократизации  русского и английского языков, которая проявляется в активном использовании единиц субстандартной лексики в сферах литературного языка, например в текстах СМИ, произведениях современной литературы (В. Пелевин, В. Маканин, М. Веллер, В. Сорокин, В. Токарева и мн. др.). Подобные слова представляют интерес для филологов, поскольку отражают живые процессы в языке. Однако незнание значений таких единиц может затруднить восприятие и понимание многих текстов современной публицистики и художественной литературы. Таким образом, экспансия сленгизмов зачастую препятствует успешной реализации коммуникативной функции языка. Всестороннее изучение нелитературной лексики — один из способов регулирования проникновения некодифицированных единиц в сферы литературного языка.

В последние десятилетия в современной  лингвистике возобновился интерес  к некодифицированному языку, особенно бурно проявившийся в 70—90-е годы XX в. В современной русистике наиболее глубоко изучена система разговорного языка и просторечия. Жаргоны, арго, сленг, несмотря на множество статей, им посвящённых, представлены в науке  менее системно. Здесь наблюдаются  значительные расхождения в терминологии, в подходах и методах исследования. Ощущаются пробелы в теоретическом  осмыслении и лексикографическом описании молодёжной речи, в частности в  изучении сленга. Это связано, безусловно, с политическими и социальными  условиями жизни в нашей стране. Русский молодёжный сленг представляет собой интереснейший лингвистический  феномен, бытование которого определяется не столько возрастными рамками, как это ясно из самого термина, сколько  временными факторами.

Русский молодёжный сленг 70—80-х годов  ХХ в. изучался весьма активно, но в  основном аспектно. Рассматривались  главным образом вопросы перехода в речь молодёжи арготизмов, а также  этимология отдельных слов и выражений  данного социолекта (Борисова-Лукашанец 1980, 1983; Дубровина 1980; Елистратов 1993, 1998, 2000; Лихолитов 1994, 1997; Мокиенко 2000; Радзиховский, Мазурова 1998; Розина 2000, 2002; Грачёв 1995, 1996, 2001; Скворцов 1964, 1972, 1977; H. Walter 2001, 2004 и  др.). Правда, надо отметить одну особенность  отечественных работ, посвящённых  этой теме: некоторые лингвисты, словно стыдясь, что взялись за исследование такого «недостойного» предмета, «низкого»  пласта национального языка, начинают или заканчивают работы призывами  к борьбе с ним и оправдывают  своё исследование необходимостью глубоко  изучить зло, чтобы знать, как  лучше с ним бороться. Такой  подход представляется нам ненаучным: лингвист не может и не должен бороться с языком, он должен исследовать  его многообразие, в том числе  и ненормативные проявления.

Объект исследования — современный молодёжный сленг конца ХХ — начала ХХI в. как одна из некодифицированных форм существования современного русского и английского языка.

Непосредственным предметом изучения являются основные и второстепенные способы номинации современного русского и английского молодёжного сленга.

Целью работы является комплексное описание молодёжного сленга как одной из подсистем современного русского и английского языка: выявление его дифференцирующих признаков, описание особенностей употребления сленгизмов, установление значений сленговых единиц и выражений, определение источников пополнения сленга и способов сленгообразования.

Достижение поставленной цели определило постановку следующих задач:

1) определить объём и содержание  понятия «сленг»;

2) определить место молодёжного  сленга в системе современного  русского и английского языков, установив параметры отграничения сленгизмов от единиц других некодифицированных подсистем русского и английского языков;

3) выявить специфику и условия  функционирования данных лексических  единиц в речи современной  молодёжи;

4) установить корпус лексических  и фразеологических единиц, наиболее  употребляемых в речи современной  молодёжи, описав основные лексико-семантические  группы сленгизмов;

5) раскрыть словообразовательный  потенциал современного молодёжного  сленга, указав пути формирования  сленга и источники его пополнения.

Методологической основой исследования служит принцип системности, проявляющийся в рассмотрении всех форм существования языка как единого целого, как единства формальных и содержательных единиц, которые связаны по происхождению и различному использованию в обществе; принцип историзма, предусматривающий рассмотрение явлений и категорий языка с точки зрения их происхождения, исторического развития и современного функционирования; принцип детерминизма, определяющий взаимообусловленность всех явлений действительности, а также принципы функционирования в языке категорий взаимодействия и изменчивости.

С учётом поставленных задач в работе применялись следующие лингвистические методы: описательный (такие приёмы, как наблюдение, сравнение, сопоставление, обобщение, классификация анализируемого материала, интерпретация); словообразовательный анализ, способствующий осмыслению формирования структуры сленговых единиц; метод количественных подсчётов и сплошной выборки; также приёмы наблюдения, систематизации и лингвистической интерпретации исследуемого материала.

ГЛАВА 1. МОЛОДЕЖНЫЙ СЛЕНГ  КАК СВОЕОБРАЗНЫЙ СПОСОБ ВЕРБАЛИЗАЦИИ БЫТИЯ

1.1. Сленг в современной лингвистике

Культуры  обладают языками, посредством которых  они выражают себя, свою самость. Однако, будучи живым развивающимся образованием, изменяясь, культура модифицирует и  собственные языки. В результате языки конкретных культурно-исторических эпох оказываются настолько различными и непонятными для потомков, что  они более походят на иностранные, нежели на языки собственной культуры. Ведь как трудно нам, русским людям  начала XXI века, читать "Слово о  полку Игореве", а современным  англичанам понимать все смыслы слов, использованных при написании "Беовульфа" [11, с. 33]. Да и зачем так далеко ходить? Нам порой непонятны и литературные произведения, написанные в XIX или первой половине ХХ столетия. Настолько непонятны, что при их чтении без толкового словаря не обойтись: одни слова с течением времени стали мало, либо вообще неупотребляемыми, а другие "обросли" новыми смыслами, которые мы знаем, а о предшествующих им значениях даже не догадываемся. С этой точки зрения, очень интересно читать толковый словарь Даля: в нем вроде бы и слова знакомые нам приводятся, но вот трактуются они совсем иначе, а в результате целая малознакомая культурно-историческая эпоха приоткрывает свою завесу перед нами.

Все это  столь же естественно, как и то, что человек в различные периоды  жизни не идентичен себе: так младенец, пройдя длительный жизненный путь, к старости становится уже совсем иным человеком во всех смыслах этого  слова. А потому каждая культурно-историческая эпоха обладает собственным языком [32, с. 40], полностью понятным только людям, жившим в эту эпоху. Для этого языка, с одной стороны, характерна относительная стабильность в смысле поддержания незыблемости грамматических законов построения языка, и, с этой точки зрения, язык сохраняет традицию данной культуры, а, с другой стороны, характерна способность быстро реагировать на происходящие в обществе изменения появлением новых слов, или смыслов старых, а также забвением не соответствующих времени, потерявших актуальность слов. И со второй точки зрения, язык открыт для инноваций и модернизаций. Однако скорости инновационных процессов, а также уровни этих процессов в различных культурно-исторических эпохах зависят, в первую очередь, от того, с какими обществами мы имеем дело (статичными или динамичными), а, во вторую, - какова структура конкретного общества (какие слои-страты, субкультуры наличествуют в данном обществе).

Современные индустриально-развитые общества относятся  к динамичным, быстро изменяющимся, а потому и язык, вернее его словесная  оболочка в подобных обществах очень  подвижна, в результате чего за период жизни одного поколения его словарный  запас претерпевает серьезные изменения  не только в смысле увеличения или  уменьшения объема, но и в смысле смены целых блоков слов и выражений  на другие, возможно, даже близкие по значению, но иные по звучанию. Кроме  того, общества современной культурно-исторической эпохи представляют собой подвижную  систему, включающую в себя множества  субкультурных образований (профессиональных, территориальных, статусных и т.д.), каждое из которых обладает собственной  специфической лексикой, собственным  сленгом. При этом следует отметить, что субкультуры не являются абсолютно  замкнутыми, изолированными образованиями, и любой современный человек  принадлежит одновременно сразу  к нескольким субкультурам. Это приводит к тому, что субкультурные сленговые  языки не являются "закрытыми", используемыми и понятными лишь узкому кругу людей, входящих в конкретную культуру, а проникают и взаимодействуют  с так называемым литературным языком, либо обогащая, либо засоряя последний[13, с. 22].

Характерной особенностью современной культурно-исторической эпохи явилось наличие в ней  такой социально-демографической  группы как молодежь, которой не было ни в одной из предшествующих эпох. Сказанное не означает, что  хронологически более ранние исторические эпохи не было молодых людей. Вовсе  нет. Однако молодежи, действительно, не было, поскольку молодежь представляет собой группу людей, уже не детей, но еще не взрослых, основным занятием которых является получение образования, подготовка к будущей профессиональной деятельности. Отличительной особенностью данной социальной страты является то, что ее представители еще свободны от обязанностей взрослых людей (у них, как правило, нет собственных  семей, т.е. жены/мужа и детей, о которых  необходимо заботиться) и при этом у них есть много свободного времени (которое, как предполагает общество, они должны тратить на собственное  обучение, но не всегда это бывает так).

Двойственное  социальное положение молодежи, - когда  они детьми уже быть не хотят, а "во взрослые" их еще "не пускают", - приводит, с одной стороны, к  образованию ими молодежных субкультур, как социальных пространств, на которых  собираются равные по возрасту, статусу, социальному положению, роду занятий  и т.д.; пространств, где молодые  люди имеют возможность самореализоваться  и отработать социальные роли, а, с  другой стороны, к выработке ими  своего собственного языка на основе их родного языка, на котором говорят  они все. Этот особый, молодежный язык, молодежный сленг, нацелен в первую очередь на то, чтобы "свои" стали  ближе, а "чужие" - дальше. При этом молодежный сленг, используемый как  представителями молодежных субкультур, так и иными, несубкультурными молодыми по возрасту людьми, полностью отражает и вербализует бытие его носителей[44, с. 18].

Молодежный  сленг представляет собой ряд  слов и выражений, свойственных и  часто употребляемых молодыми людьми, но не воспринимаемых "взрослыми" в качестве "хороших", общеупотребимых  или литературных. Эти слова и выражения становятся сленговыми не только благодаря их порой нетрадиционному написанию или словообразованию, но, прежде всего, потому, что, во-первых, их употребляет более или менее ограниченный круг людей и, во-вторых, эти слова и выражения привносят собой в язык особый смысловой оттенок или "аромат". При этом молодежный сленг - это лишь один из уровней языка.

Любой живой  вербальный язык, представляет собой  многоуровневое образование, состоящее  из[32]:

- Общеупотребительного  уровня, включающего слова и выражения,  используемые, понимаемые и принимаемые  большинством носителей языка  вне зависимости от места их  проживания и того, в каком  контексте употребляют данные  слова и выражения. Значение  подобных слов легко объяснить,  их правописание и произношение  представлено в толковых и  орфографических словарях. Как правило,  именно этому языковому уровню  обучают иностранцев и, если  они осваивают его, им говорят: "Вы очень хорошо говорите  по-...".

- Разговорного  уровня, используемого в каждодневной  бытовой информативной речи и  письме, но не подходящего для  деловой переписки, переговоров  и вежливой речи. В отличие  от сленга данный разговорный  уровень используется и понимается  практически всеми представителями  социокультурной эпохи. Если использование  сленга предполагает принадлежность  к некоему "братству" и посвященность  во что-либо неведомое другим, то употребление разговорной  лексики подчеркивает лишь информативность  и повторяемость общих житейских  ситуаций. Поэтому практически все  идиомы могут быть отнесены  к разговорным. Примером здесь  может служить такая фраза: "Заруби  себе на носу, что мне не  стоит вешать лапшу на уши  и пудрить мозги".

- Уровня  диалектов, который включает в  себя слова, выражения, идиомы, специфическое произношение (акцент) и разговорные обороты, свойственные  тем или иным географическим  местностям, той или иной этнической группе. В качестве примера диалекта можно привести употребление предлога "за" вместо "о" или "про" в южных областях России: "Я говорю за свою покупку", "Ты мне ничего не расскажешь за Василия?" и т.п.

- Уровня  сленга, представляющего слова и  выражения, свойственные лишь  отдельным группам людей (профессиональным, возрастным, социальные). Сущностной  характеристикой сленга выступает  то, что он не предназначен  для того, чтобы быть понятным  для всех. Так, примером молодежного  сленга может служить такая  фраза: "Ну, знаешь, если тебя прикалывает  этот мальчик-даун, который только  и умеет, что колбаситься на  каких-то непонятных тусовках, вместо  того, чтобы рубить бабло, если  у тебя по нему рвет крышняк  - это твое дело, мне совершенно  фиолетово по этому поводу!"

Все указанные  выше уровни языка максимально проявляется  в разговорной речи, а в письменную практически не проникают. И сленг  здесь не представляет исключения.

Судьба  сленговых слов и выражений неодинакова: одни из них с течением времени  настолько приживаются, что переходят  в общеупотребимую речь; другие существуют лишь какое-то время вместе со своими носителями, а затем забываются и  даже ими, не доживая до физической смерти последних; и, наконец, третьи сленговые  слова и выражения так и  остаются сленговыми на протяжении длительного  времени и жизни многих поколений, никогда полностью не переходят  в общеупотребимый язык, но в то же время и совсем не забываются. Так, например, ранее сленговые слова "стушеваться" (в смысле застесняться), "мариновать" (в смысле намеренно  задерживать кого-либо, откладывать  надолго решение, исполнение чего-либо), "маскировать" (в смысле делать что-либо, кого-либо незаметным), "острить" (в смысле шутить) перешли в общеупотребимую  речь, и мы редко задумываемся об их сленговом прошлом; такие сленговые  слова второй половины ХХ века, как "лимита", "стиляги", "гроб" (в смысле гражданская оборона), "сачок" (в смысле прогульщик, отлынивающий от чего-либо человек), "фирмa", "олдуха" и др. хотя еще временами и употребляются, но практически уходят в прошлое; такие же слова как "стебаться", "лабать", "кайфовать" так и остаются на протяжении длительного времени сленговыми и вряд ли когда-либо войдут в общеупотребимую речь[11].

Молодежный  сленг имеет целый ряд особенностей и отличий от других имеющихся  сленгов, например профессиональных (врачей, юристов, бухгалтеров и др.), социальных слоев (преступного мира, бомжей и  др.) и т.п. К их числу, прежде всего, можно отнести быструю изменчивость молодежного сленга, объясняемую  тем, что не прекращающийся "приход" в молодежь подрастающих детей и "уход" из нее во взрослую жизнь  приобретающих статус взрослых молодых  людей сопровождается постоянной обновляемостью молодежного сленга.

Молодежный  сленг никому не навязывается, он просто существует. И для того, чтобы  быть включенным в молодежное сообщество, стать в нем "своим", молодому человеку надо не только быть молодым  по возрасту, но также и говорить на языке, свойственном его возрастной группе, а именно владеть и пользоваться молодежным сленгом. Этот сленг по-своему кодирует, сохраняет и передает информацию от одного молодого человека к другому. Но поскольку молодежь не существует вне общества и не представляет собой  некоего монолитного единства, то в ее сленге можно, мысленно сделав синхронный и диахронный срезы, выделить различные пласты.

При синхронном срезе мы вскрываем сферы занятости  молодежи, пополняющие молодежный сленг  своеобразной лексикой. К ним относятся: школа, ПТУ, вузы, армия, неформальные молодежные объединения, работа или игры на компьютерах, наркомания, криминал, музыка (шоу бизнес), спорт и др. Данный перечень далеко не полон, но в общих чертах он более  или менее адекватно отражает существующую ситуацию. При этом в  каждом конкретном случае следует делать коррекцию на социокультурные особенности, свойственные тем или иным географическим местностям, той или иной этнической группе.

Диахронный  срез демонстрирует, что к молодым  людям относятся и 15, и 20 и 25-летние. При этом различные возрастные группы используют различную сленговую  лексику, по-своему кодируя ей одни и те же смыслы. Поэтому 19-летние порой  говорят о сленговом обороте, использованном 16-летним: "Да никто  из молодых так вообще не говорит!". И этому 19-летнему даже в голову не приходит, что 16-летний подросток  тоже относится к молодежи.

Поскольку каждое молодое поколение хочет  отличаться и от "отцов", и от более старших молодых людей, оно вводит в свой лексикон собственную  кодировку общеизвестных понятий, в результате чего можно наблюдать, к примеру, переход от часто используемого  ранее слова "лихо" к слову "легко". В результате по тем словам, которые  люди употребляют в речи, можно  определить "из какого времени они"[43].

Несмотря  на то, что молодежный сленг вообще и, в частности, к примеру, современный  русский молодежный сленг, вовсе  не предназначен для того, чтобы  его полностью понимали все русскоговорящие  люди, он не является "иностранным" языком для русскоязычных, а представляет собой своеобразный язык в языке, который может и доминировать в речи говорящего и лишь слегка затрагивать ее. Именно поэтому есть такие молодые люди, речь которых  настолько пересыпана молодежным сленгом, что произносимое ими понятно  лишь немногим, а есть и такие, которые  лишь слегка включают в свою речь сленговые  слова и выражения, а также  обороты и словосочетания.

Молодым людям, особенно принадлежащим к  какой-либо молодежной субкультуре, в  той или иной мере свойственны  специфические способы обмена информацией - как вербальные (сленг), так и  невербальные. Однако встает вопрос, почему молодые, еще не полностью освоив свой родной вербальный язык, создают, а, вернее вкладывают в уже имеющиеся слова совсем иной, нетрадиционный смысл? Почему они подхватывают от таких же, как сами, "облегченный" вариант языка, предназначенного для общения со сверстниками (как правило, на сленге молодые люди не разговаривают со старшими поколениями, особенно в не бытовой обстановке), становясь своеобразными иностранцами в собственной языковой среде? Частично ответ на этот вопрос подсказывает работа Д. Дидро "Письмо о слепых, предназначенное зрячим" [33], в которой французский просветитель и энциклопедист рассуждает об особенностях восприятия окружающего мира слепыми людьми и о несоответствиях вкладываемых ими смыслов в слова смыслам зрячих. Экстраполяция этой мысли Дидро на молодежный сленг, позволяет частично снять с него элемент шарма для молодых.

Тот факт, что молодежный сленг сложен для  понимания для старших поколений  в основном потому, что знакомые слова несут собой неведомый  ему смысл, известен. Ответ же на вопрос, почему молодые люди не так  часто придумывают новые слова, а в основном обращаются к уже  имеющимся в языке, можно найти  у Дидро, который отмечает, что "гораздо  проще пользоваться уже изобретенными  символами, чем изобретать их". Более  того, он продолжает, что "наши чувства  требуют от нас знаков, более соответствующих  объему нашего ума… Мы даже устроили так, что наши знаки могут быть общими для нас и служат, так сказать, складом для обмена мыслями…" Не в этом ли разгадка языкового  сленга молодых? Они пользуются словами-символами, уже имеющимися в языке, однако в  силу молодости и пока еще неразвитости ума вкладывают в эти слова  те смыслы, которые им понятны. Они  во многом походят еще на иностранцев, не вполне еще знакомых с новым  для них языком, о которых Дидро  говорит, что те "вынуждены говорить обо всем при помощи весьма незначительного  количества терминов, благодаря чему они употребляют иногда некоторые  из них очень удачно". А потому вместо общеупотребимого "поесть" на молодежном сленге скажут "подточить" (как гусеница ест и одновременно стачивает, срезает слой за слоем части листа); вместо "хорошо" - "шоколадно" (поскольку, что может быть лучше и слаще для ребенка, чем шоколад); вместо "не понимать" или "заикаться" - "буксовать" (вспоминая о том, как буксует машина на скользкой дороге) и т.д.

Сказанное подводит к выводу, что культура речи зависит от общей культуры, развитости и грамотности ее носителей. Мои наблюдения за студенческой аудиторией свидетельствуют, что наличие или  отсутствие в речи молодых людей  сленговых выражений напрямую связано  с их успеваемостью. Как правило, если студент, употребляя сленг, не претендует на юмористическую окраску сказанного им, то упрощая таким образом язык он приходит к примитиву[12].

Любой вербальный язык - живое явление, вербализующее бытие конкретной культурно-исторической эпохи. Большинство новых сленговых слов возникает и эволюционирует вполне естественным образом из конкретных ситуаций. Так, появление новых предметов, вещей, объектов, идей или событий сопровождается появлением новых слов для их объяснения и описания. К примеру, в 60-х гг. ХХ в. не было ни персональных компьютеров, ни мобильных телефонов, да и музыканты не ходили "играть на кепку". Кроме того, каждому новому молодежному поколению также требуются некоторые новые слова, чтобы объяснить свой иной взгляд на существовавшие ранее вещи. Этот иной взгляд отражает, в том числе, и изменяющуюся культурно-историческую ситуацию, во время которой это поколение вступает в период своей молодости. Именно это ввело в сленг молодежи конца ХХ - начала XXI века такое большое количество сленговых слов и выражений, отражающих различные стороны жизни наркоманов, а также отношений между полами (в 60-х гг. наркомания не была столь распространена в России, а отношения между полами публично были предельно сдержанными).

Развитые  естественные языки проявляют себя в различных стилях; нельзя сводить  представление о языке к его  кодифицированному варианту - с этим утверждением соглашаются большинство филологов и приводят в качестве доказательства результаты стилистического анализа литературных произведений[41]. Оказывается, письменные тексты, хотя они отображают лишь малую долю всевозможных говоров и в них слышны только отдельные звуки живой уличной разноголосицы, доказывают существование всевозможных арго в разные культурно-исторические эпохи. При этом именно те тексты, в которых использован потенциал так называемых сниженных стилей, являются наиболее богатыми, экспрессивными, волнующими даже современного читателя. Из памятников древнерусской литературы здесь уместно упомянуть "Моление Даниила Заточника", о тональности которого не утихают споры и по сей день; письма Ивана Грозного к Андрею Курбскому, демонстрирующие контраст официального языка и мастерски использованного разговорного стиля; и "Исповедь" протопопа Аввакума, неистовая брань которого звучит совершенно не книжно, но живо и естественно. Но все же по этим источникам, невозможно представить в полной мере устную речь Древней Руси, поэтому нам остается только сожалеть, что целенаправленное изучение и описание русских разговорных стилей началось лишь в 19 веке.

Впервые жаргонная лексика широкого употребления была представлена в лексиконе Микуцкого (Микуцкий С. Материалы для сравнительного и объяснительного словаря русского языка и других славянских наречий. - СПб., 1832) и, конечно, в словаре Даля. Большинство других исследований ненормированной  речи велось, в основном, в форме  лексикографических описаний языка  отдельных социальных и профессиональных групп: воров, нищих, бродячих торговцев  и ремесленников. Так В.Боржковский  составил словарь тайного языка  кобзарей (Киевская Старина. - 1889. - № 9), а Ф.Николайчик - тайного языка  подольских нищих (Киевская Старина. - 1890. - № 4)[2], несколько ранее "Русско-нищенский  словарь, составленный из разговора  нищих Слуцкого уезда Мин. губ., местечка Семежова" издал Ф.Спецура (Записки  Академии наук. - 1881. - Т. 37)[3]. Параллельно шла активная фиксация разнообразных наречий в литературных произведениях. Далеко не самым известным, но очень интересным примером является очерк "Петербургский дворник" В.Луганского (Даля)[41], герой которого хорошо умеет говорить по-воровскому, сам не будучи вором, и использует эту свою способность, чтобы пугать мазуриков[15]. В произведениях писателей натуральной школы с большим или меньшим успехом отображались говоры крестьян, канцелярских служащих, ремесленников и т.п.

На рубеже веков большой интерес был  направлен как на профессиональные и групповые жаргоны, так и  на язык уголовного мира. Наиболее интересным исследованием в этой области  является "Блатная музыка" В.Трахтенберга (С.-П., 1908), включающая около четырехсот словарных единиц.

Бурный  всплеск в изучении различных  пластов русской речи произошел  после революции 1917 года. В 1918 году был  создан Институт живого слова, который  занимался проблемами социальной диалектологии. В 20-е - 30-е годы появляются работы Е.Д.Поливанова, Л.П.Якубинского, Б.А.Ларина и других исследователей, которые рассматривали  проблемы жаргонов, арго, условных детских  языков и т.п. При этом подчас "язык революции" воспринимается как "революция  языка". Язык бедняков, люмпен-пролетариата подчас возводится в ранг "языка  будущего"[6]. Или же, напротив, вызывает отторжение, рассматривается как  опасное бескультурие, угрожающее чистоте  и целостности русского языка. "В  противоборстве устоявшихся элементов  и нарождающихся, спорных явлений  происходило утверждение новых  литературных норм. Завершающим этапом формирования нормы стало издание "Толкового словаря русского языка" под редакцией Д.Н.Ушакова"[17].

Влияние "блатной музыки" на разговорную  и литературную русскую речь в  нашей стране, пережившей множество  катаклизмов, прошедшей через лагеря и тюрьмы, - это факт, не подлежащий сомнению, но вызывающий противоречивое эмоциональное отношение. В Советском Союзе жаргон уголовного мира стал исследоваться, преимущественно с криминалистической, а не лингвистической точки зрения. Так появились многочисленные словники для служебного пользования с грифом "Не подлежит разглашению". Составленные работниками уголовного розыска, они превосходили аналогичные работы филологов по количеству словарных единиц, но уступали по качеству анализа и подачи материала. Многие чисто филологические труды по "русской фене" публиковались за рубежом[8]. Все это затрудняло обмен материалами и мнениями среди исследователей и отрицательно сказывалось на качестве их трудов.