Наполеон Бонапарт

Оглавление.

Введение……………………………………………………………………. 3

Глава I Историография вопроса………………………………………… 6

Глава II Наполеон – великий полководец……………………………... 17

Глава III Характер Наполеона………………………………………….. 33

Заключение………………………………………………………………… 49

Список использованной литературы……………………………………52

Введение.

Показать лицо человека, дать заглянуть в душу его — такова цель всякого жизнеописания, «жизни героя», по Плутарху.

Наполеону, в этом смысле, не посчастливилось. Не то чтобы о нем писали мало — напротив, столько, как ни об одном человеке нашего времени. Кажется, уже сорок тысяч книг написано, а сколько еще будет? И нельзя сказать, чтобы без пользы. Мы знаем бесконечно много о войнах его, политике, дипломатии, законодательстве, администрации; об его министрах, маршалах, братьях, сестрах, женах, любовницах и даже кое-что о нем самом. И вот что странно: чем больше мы узнаем о нем, тем меньше знаем его.

Да, как это ни странно, Наполеон, при всей своей славе, неведом. Сорок тысяч книг — сорок тысяч могильных камней, а под ними «неизвестный солдат».

Может быть, это происходит и оттого, что, по слову Гераклита, «конца души не найдешь, пройдя весь путь, — так глубока». Мы ведь и души самых близких людей не знаем, — ни даже своей собственной души.

Или, может быть, душа его вообще неуловима книгами: проходит сквозь них, как вода сквозь пальцы? Тайна ее, под испытующим взглядом истории, только углубляется, как очень глубокие и прозрачные воды под лучом прожектора.

Да, неизвестность Наполеона происходит и от этого; но, кажется, не только от этого. В чужую душу нельзя войти, но можно входить в нее или проходить мимо. Кажется, мы проходим мимо души Наполеона.

Узнавать чужую душу — значит оценивать ее, взвешивать на весах своей души. А в чьей душе весы для такой тяжести, как Наполеон?

Впечатление всех, кто приближается к нему, друзей и недругов, одинаково: может быть, это даже не величье, но, уж наверное, огромность, несоизмеримость его души с другими человеческими душами. Он среди нас, как Гулливер среди лилипутов.

Маленькими глазками, увеличивающими, как микроскопы, лилипуты видят каждую клеточку Гулливеровой кожи, но лица его не видят; оно им кажется страшным и мутным пятном; маленькими аршинами могут они измерить тело его с математической точностью; но вообразить, почувствовать себя в этом теле не могут.

Так мы не можем себя почувствовать в душе Наполеона. А ведь именно это и нужно, чтобы ее узнать: не увидев чужой души изнутри, ее не узнаешь.

Тема моей работы посвящена Наполеону Бонапарту. Близится двухсотлетие Отечественной войны, и в России, да и во всем мире интерес к этой выдающейся, не смотря на все её злодеяния, личности, тем не менее, постепенно растет. В связи с этим наполеоновская тематика является актуальной.

Цель курсового исследования –  осветить, как минимум две стороны жизни этого исторического деятеля: раскрыть его характер и рассказать о его полководческом таланте, на основании примеров из проведенных им сражений. Задачи работы можно сформулировать следующим образом:

осветить историю изучения жизни и деятельности Наполеона, историю его преобразований и войн;

на примере сражений, проведенных  Наполеоном за период своей жизни, раскрыть его полководческий талант и проследить стратегию военных действий и тактику боя, которую он использовал в бою;

раскрыть основные черты характера Наполеона Бонапарта и попробовать раскрыть основу его гениальности.

Источниковую базу работы составляет сборник избранных произведений Наполеона Бонапарта. Здесь содержится ряд его произведений, записок, писем адресованных разным личностям-современникам Наполеона. Историографическая составляющая содержит в себе ряд исследовательских работ, посвященных непосредственно самому Наполеону, так и работы посвященные историческим личностям, связанным с Бонапартом.

Нижняя граница исследования заключена в периоде с 1792 по 1796 гг., когда происходит становление полководческого умения Наполеона Бонапарта.

Верхнюю границу составляет дата смерти Наполеона – 5 мая 1821 года. Ведь даже находясь в заключении на острове Св. Елены он продолжал творить, писать, сочинять. Именно там он диктовал свои мемуары, которые потом будут переведены на все европейские языки.

Таким образом, моя работа охватывает основную часть жизни наполеона Бонапарта. Курсовая работа имеет поисково-исследовательский и историографический характер.

Глава  I. Историографический экскурс.

Наполеоновская историография поистине колоссальна. Книги о Наполеоне, в первые десятилетия после его смерти, носили в подавляющем большинстве случаев характер патриотических славословий. Эта литература явилась реакцией после той тучи памфлетов против Наполеона, пасквилей, апокрифических сказаний и т. д., которыми были ознаменованы первые годы реставрации Бурбонов и которые писались роялистами, ненавидевшими «узурпатора». В противовес этим памфлетам и стали появляться такие мемуары, как многотомное сочинение герцогини д'Абрантес, как воспоминание Шапталя, книга Лас-Каза и т. д., а параллельно с этой мемуарной литературой начали выходить в свет и первые опыты систематической обработки истории наполеоновского правления.

Из этих ранних работ о Наполеоне много шума наделала и действительно дала большой и искусно обработанный материал знаменитая «История Консульства и Империи», написанная Адольфом Тьером и занимающая 20 томов. Она до сих пор в некоторых частях (например, в подробнейшем фактическом описании всех наполеоновских сражений) не утратила своего значения. Но написана она с откровенно «патриотической» точки зрения: «во всех своих войнах, в которых успех был на его стороне, Наполеон прав. Тьера назвали «историком успеха». Он (чрезвычайно, впрочем, мягко) порицает Наполеона только за те войны, которые тот проиграл. Написана она, в общем, в восторженных тонах.

«Это исключительно политико-дипломатическая и военная история. Экономики Тьер не знает и даже не подозревает, что она нужна для понимания истории. Его труд имел громадное влияние и читался нарасхват, чему способствовал блеск изложения»1. Многотомная книга Вальтер Скотта о Наполеоне, одна из первых по времени больших книг о нем, тоже написана с внешней стороны блестяще. Знаменитый романист написал свою работу для самой широкой публики. Тон - английско-патриотический, враждебный Наполеону. Документация довольно слабая и поверхностная. Вообще это книга хоть и многотомная, но - для занимательного чтения, не больше. Успех ее был чрезвычайно велик как в Англии, так и вне её; она была переведена на все европейские языки. Но уже в середине XIX в. «наполеоновская легенда» настолько прочно овладела историографией Франции, что на книгу Вальтер Скотта там смотрели как: на кощунственное произведение.

«Вальтер Скотт хотел своей книгой как бы ответить Байрону, в 1822 г., за два года до своей кончины, прославлявшему победы Наполеона, который, «не родившись царем, влек царей за своей колесницей». Консервативный романтик Вальтер Скотт не прощал Наполеону этих ударов, нанесенных им феодальному миру»2.

«Романтическая школа выдвинула в историографии особое направление, которое «героям» приписывало руководящую роль в истории человечества. Книга Томаса Карлейля «Герои и героическое в истории» имела очень большое влияние, и это влияние крайне резко и крайне вредно, конечно, отразилось на литературе о Наполеоне»3. Уж если кто, в самом деле, мог ввести в соблазн историков «героического» направления, то, конечно, прежде всего, Наполеон.

Первым серьезным протестом в наполеоновской историографии против этого совершенно ненаучного подхода к вопросу была книга полковника Шарраса о кампании 1815 г., изданная в период Второй империи в Брюсселе в 1858 г. Шаррас - французский эмигрант, враг бонапартизма. О Шаррасе Маркс в 1869 г. писал, что он «открыл атаку на наполеоновский культ». Ведет борьбу с «наполеоновской легендой» французский историк Эдгар Кине, который стремится доказать, что идея «великой империи» чужда Франции, что ее происхождение итальянское, что она скрывается в глубине мысли всех крупных деятелей Италии. Пятитомная книга Пьера Ланфрэ, начавшая выходить в 1867 г. и выдержавшая 11 изданий, написана в очень враждебном Наполеону тоне. Она была не только протестом против «героической» школы в наполеоновской историографии, но и выражением борьбы против удушающего официального культа традиций Наполеона: писалась эта книга и первые тома ее вышли в свет при Второй империи. Ланфрэ ненавидел обоих Наполеонов: и дядю, историю которого он писал, и племянника, в царствование которого он сам жил и действовал. Наполеон I для Ланфрэ - себялюбивый деспот, угнетатель народов, душитель свободы, тиран, залитый кровью человечества. Увлекшись правильным по существу желанием бороться против восторженных преувеличений господствующего направления в наполеоновской историографии, Ланфрэ сделал, в конце концов, ту же ошибку, что и его противники: он необычайно преувеличивал историческую (решающую будто бы все) роль Наполеона - роль, по его мнению, не положительную, а отрицательную.

После конца Второй империи в интересующей нас области историографии начинаются новые течения. С одной стороны, в самые первые годы Третьей республики, когда еще была опасность восстановления империи Бонапартов, республикански настроенные историки продолжали борьбу против наполеоновской легенды. Книга Юнга была одним из таких проявлений этой борьбы. С другой стороны, большое впечатление (на университетских преподавателей истории особенно) произвел появившийся тогда же пятый том «Происхождения современной Франции» Ипполита Тэна. «Реакционный историк Французской революции под прямым впечатлением испуга и злобы по отношению к Коммуне 1871 г. так извращенно изложивший историю людей и событий первой революции, относится к Наполеону как к наследнику и продолжателю итальянских кондотьеров XIV, XV, XVI вв.жившему войной и для войны. Он не порицает нисколько Наполеона за то, что тот задушил революцию и уничтожил республику»4.

В 1890-х и 1900-х годах  Фредерик Массон выступает с многочисленными томами о Наполеоне, о его коронации,  семье, армии и дворе Наполеона. Эти детальные архивные исследования, тоже написанные в духе обожания, осветили немало чисто фактических проблем, но какого-нибудь общего взгляда, какого-нибудь, пусть даже неправильного, одностороннего, но обобщающего, теоретического подхода спрашивать и ожидать от Массона не приходится.

Гораздо серьезнее Массона - Альбер Вандаль - самый талантливый продолжатель и последователь Сореля. В разгаре франко-русского дипломатического сближения, в 1890-1897 гг., один за другим вышли три тома его исследования «Наполеон и Александр», где он излагает историю франко-русских войн и франко-русского союза в эпоху Наполеона I. Он утверждает, что Наполеон, в сущности, не виноват в войнах с Россией, как и вообще он ни в каких войнах не повинен. Да и вообще может ли Наполеон в чем-нибудь быть повинным? По-видимому, для Альбера Вандаля это неясно. По крайней мере, во втором своем большом двухтомном исследовании «Возвышение Бонапарта», вышедшем в 1902 г., через пять лет после окончания первой работы, излагая с присущим ему блеском (в литературном отношении он пишет лучше не только Сореля, но и Тэна) историю переворота 18 брюмера, Вандаль находит, что Бонапарт не повинен в установлении деспотического режима и вообще во всем без исключения, что он сделал до и после государственного переворота.

Война 1914-1918 гг. и послевоенное время отразились очень значительно на наполеоновской историографии. Один за другим появлялись большие и малые, специальные и популярные тома о войнах Наполеона и о его деятельности. Можно назвать ряд книг Дрио (редактора специального журнала «Revue des etudes napoleoniennes», посвященного истории Наполеона). В этих больших монографиях Дрио имеется много частичных фактических поправок и дополнений к прежним материалам. Последние книги Дрио проникнуты духом самого крайнего шовинизма и реакции.

Вообще заключение Версальского мира сказалось соответствующим образом на книгах, посвященных внутренней деятельности Наполеона и его общеисторическому значению. В этом смысле характерны такие работы, как двухтомный «Наполеон» Луи Мадлена (вышел в 1934 г.), или два больших тома того же Мадлена «Консульство и Империя», вышедшие в 1933 г., или книга Бэнвиля. Что касается двухтомного специального исследования Обри «Св. Елена», вышедшего в 1935 г., то оно дает много ценного для истории последних лет Наполеона. Подводящая итоги многочисленным монографиям Эдуарда Дрио его новая трехтомная книга «Наполеон Великий», вышедшая в 1930 г., превосходит работы Бэнвиля и Мадлена большим обилием фактического материала. С 1936 г. начала выходить в свет рассчитанная на двенадцать томов «История Консульства и Империи» Луи Мадлена. Тон автора благоговейно-восторженный.

Что касается наполеоновской историографии в других странах Европы, то в общем она шла за французской. Назовем Фурнье и огромное, законченное в 1934 г., девятитомное исследование Кирхейзена, того самого швейцарского ученого, который предварительно составил лучшую до сих пор библиографию о Наполеоне. Конечно, самые масштабы обеих биографий несоизмеримы: в своих огромных девяти томах Кирхейзен дает детальное изложение, и каждый из этих томов чуть ли не вдвое больше любого тома книги Фурнье. Оба этих немецких исследования, из которых второе основано на громадном количестве данных, изданных и неизданных, отличаются спокойным изложением и научностью тона и подхода к материалу. Англичане дали очень большое количество исследований по отдельным вопросам истории Наполеона; из общих обзоров удачнее других книга Холлэнда Роза. Огромный девятый том всемирной «Новой истории», издаваемой Кембриджским университетом, посвящен истории Наполеона. Это самый полный из общих обзоров эпохи. Дельный общий обзор эпохи Наполеона советский читатель найдет и в первых двух томах «Истории XIX века» Лависса и Рамбо.

В самом конце 1936 г. вышла книга Луи Вилла «Революция и Империя»). Это полезный критико-библиографический справочник, дающий как бы общий очерк того, что сделано в науке по истории Наполеона. Но Вилла не очень хорошо знает историю покоренных Наполеоном стран. Изложение истории Наполеона у самого автора очень уж схематичное и совсем беглое, напоминающее скорее учебник. Библиография у Вилла очень полная. Строго научное исследование истории Наполеона неминуемо даст пересмотр целого ряда устоявшихся, весьма популярных, но ничуть не ставших от этого правильными взглядов на цели и результаты наполеоновской деятельности и прежде всего, должно вызвать интенсивную разработку неизданных архивных материалов по экономике империи.

Живым марксистским популярным очерком наполеоновской эпохи, поскольку речь идет о Пруссии, является работа Франца Меринга «Zur preussischen Geschichte, I. Vom Mittel-alter bis Jena, II. Von Tilsitt bis Reichsgrundung» («К истории Пруссии, I. От средних веков до Иены, II. От Тильзита до основания Империи»), последнее, наиболее полное издание 1930 г. В первом томе страницы 292-380, а во втором томе страницы 1-218 посвящены истории Пруссии при Наполеоне. Написаны эти страницы с литературной стороны очень увлекательно. Владычество Наполеона в Германии Меринг, как и Энгельс, считает «историческим прогрессом» для этой страны.

Книга Меринга в сущности одна из немногих пока марксистских работ, посвященных наполеоновской эпохе.

 «Первой основополагающей монографией  советского периода стала работа Е.В. Тарле «Наполеон», вышедшая в 1936 г. и затем выдержавшая более 10 переизданий. Ей предшествовала огромнейшая подготовительная работа: Е. В. Тарле работал над ней в течение почти 20 лет. Главной задачей автора было «дать, возможно, отчетливую картину жизни и деятельности французского императора, его характеристику как человека, как исторического деятеля, с его свойствами, природными данными и устремлениями», другими словами, эта монография представляет собой попытку создания цельного, всеохватывающего образа Наполеона. Можно сказать, что автору это почти удалось. Им были привлечены источники разного характера, отражающие всю жизнь и деятельность первого императора Франции»5. Монография Е. В. Тарле повлияла на формирование взглядов на историю Европы многих историков-новистов, да и просто была популярна среди неспециалистов. «Наполеон» является наиболее цитируемым в любых исследованиях, посвященных периоду начала XIX в. в Европе.

Как же оценивает Е. В. Тарле Наполеона? На мой взгляд, в его оценке ярко видна политическая ангажированность советской истории: в Бонапарте он видит душителя революции, реакционера, деспота, узурпатора: «он изгнал всякое, даже отдаленное, представление о свободе из всего государственного и общественного быта своей империи – полнейшее безмолвие царило в течение всего его царствования в его необъятной империи. Он хотел всем руководить и всем повелевать». Здесь Е. В. Тарле очень близок к «черной легенде», однако, в чем же проявляется влияние коммунистической идеологии в подобного рода оценке? На мой взгляд, тогда, в 30-ые годы, Е.В. Тарле и не мог по-другому оценивать или оправдывать Наполеона, так как «он выступал выразителем интересов буржуазии, а не пролетариата»6, это противоречило бы господствующей тогда идеологии марксизма-ленинизма. И именно поэтому Е. В. Тарле положительно говорит о походах Бонапарта как о средстве разрушения феодализма в Европе, что стало еще одним шагом, в соответствии с Марксом и Энгельсом, к наступлению коммунистической – идеальной – формации: «Наполеон нанес феодализму такие непоправимые удары, от которых уже он никогда не смог оправиться, и в этом прогрессивное значение исторической эпопеи, связанной с его именем».

В этом же направлении работал и А.З. Манфред. В 1971г. вышла его монография «Наполеон Бонапарт». В предисловии к ней он пишет о том, что работа Е. В. Тарле оказала на него огромное влияние. Однако он считает необходимым вновь обратится к этой теме в связи с тем, что расширилась источниковая база. А.З. Манфред впервые за всю историю исследования жизни Бонапарта привлек его литературное наследие для изучения политических взглядов. В своих оценках он менее резок, чем Е.В. Тарле. Он уделяет большое внимание стремлению Наполеона к самообразованию, его таланту как полководца и человека, который в сложной ситуации может повести массы за собой. Особое место в построениях этого исследователя занимает происхождение Наполеона, его патриотизм и любовь к Корсике. В этом он видит предпосылки формирования республиканских взглядов первого французского императора. Анализируя его литературные сочинения 80 – 90-ых гг. XVIII в., А. З. Манфред акцентирует внимание на некотором подражании Руссо. В тоже время, в процессе своей жизни, как замечает автор, он несколько отошел от республиканской идеи и осознал необходимость сильной власти монарха для Франции. По мнению А. З. Манфреда, Наполеон Бонапарт «воспринимается прежде всего как сын своего времени – переходной эпохи, эпохи перехода от старого, феодального мира к новому, медленно идущему ему на смену буржуазному. Его образ воплотил все противоречия той поры. Его имя ассоциируется с безмерным честолюбием, с деспотической властью, с жестокими и кровавыми войнами, с ненасытной жаждой завоевания. Но оно же напоминает о смелости и отваге, о таланте, умении дерзать, о феодальном деятеле, нанесшем сокрушительный удар старой, феодальной, рутинной Европе»7. Таким образом, А. З. Манфред видит в Бонапарте не только отрицательное, но и положительное, прогрессивное. И в данном случае можно говорить о том, что ему в большей степени, чем Е. В. Тарле удается создать цельный образ Бонапарта и, в тоже время, показать его противоречивость и неоднозначность.

Выскажу предположение, что подобная оценка стала возможной в связи с Оттепелью конца 50-ых – начала 60-ых, отголоски которой были слышны и в начале 70-х гг. XX в.

Из первого направления постепенно к концу 70-х гг. выделяется и второе, связанное с исследованием бонапартизма, его истоков, хода формирования такого политического режима. Особо интересна для исследователей в данном случае роль Наполеона в перевороте 9 термидора и его деятельность как консула. В частности Д. М. Туган-Барановский считал, что действия Наполеона на этом этапе его политической биографии были продиктованы внутренним развитием революции и контрреволюции, когда он уничтожил всех радикалов и консерваторов, сохранив, таким образом, все ее главные достижения, которые могли погибнуть в результате борьбы между ними. Он пишет, что преобразования Наполеона создали саму систему бонапартизма, которая защищала бы интересы буржуазии. Однако в рамках коммунистической системы этот поступок Бонапарта был оценен отрицательно в связи с тем, что ущемлял интересы пролетариата.

«Современная российская историография полностью сломала рамки двух этих направлений, внеся много нового в исследование темы. Сегодняшних историков в большей степени интересует дипломатия Наполеона (Сироткин В. Г. Наполеон и Александр I. М., 2003), военная история наполеоновских походов (интернет-сайты и форумы, посвященные армии Бонапарта), его психологическое состояние в разные периоды жизни. Значительно расширился круг применяемых методов при проведении исследования за счет контактов российских и зарубежных исследователей, после падения «железного занавеса» появилась возможность работы в европейских архивах»8. Однако продолжает вестись работа и в тех направлениях, которые существовали в советской историографии (Ревуненков В. Г. Взлет и паление Наполеона Бонапарта. СПб., 2001). Из последних работ особо хотелось бы выделить монографию 2001, автором которой является Земцов В. Н. (Земцов В. Н. Великая армия Наполеона в Бородинском сражении. Екатеринбург, 2001). Она интересна тем, что является первой попыткой российского историка использовать методы современной зарубежной исторической науки для проведения исследования армии Наполеона. В. Н. Земцов обращается к микроистории для того, чтобы исследовать психологическое состояние как солдат, так и офицеров французской армии во время похода в Россию и Бородинской битвы. Не оставляет он без внимания и Наполеона. Он пытается понять, чем был Бонапарт для своей армии. Для достижения своей цели автор проделал огромнейшую работу – им было проанализировано более 600 источников личного характера. Через метод микроистории В. Н. Земцов пытается понять, почему же Наполеон все же потерпел крах в России, завоевав всю Европу. В конце исследования он приходит к выводу, что важную роль в этом сыграло как раз психологическое состояние императора и его армии. В. Н. Земцов пытается создать «total history» одного исторического события, и мы не видим причин утверждать, что ему это не удалось.

«Скорее всего, эта работа предопределила дальнейшее развитие исследования темы в российской историографии, когда историков будут интересовать конкретные события жизни Бонапарта, то есть намечается отход от традиции огромнейших исследования биографии и деятельности. Наполеона к частным моментам его судьбы»9.

Итак, в заключении хотелось бы подтвердить обозначенный в самом начале тезис, что наполеоновская тематика в исторической науке, как российской, так и зарубежной, являлась и является популярной. Поэтому можно с уверенностью сказать, что данная тема будет интересна для исследователей ещё долго.

Глава II. Наполеон - великий полководец.

«Нет великого человека без великого события», говорит Сегюр о Наполеоне. Таким великим событием, выдвинувшим на сцену истории нового великого полководца, Наполеона, была французская революция»10.

Для того, чтобы новой Франции выйти победительницей из борьбы с коалицией старой Европы, от нации потребовалось напряжение всех сил, понадобилось поставить в ряды армии все, что было живо, молодо, весь цвет ее. Открылась «карьера талантам». Справедлива была поговорка, что французский солдат носил в ранце маршальский жезл. Из рядов простых солдат вышли маршалы Даву и Массена и целый ряд талантливых офицеров. Одухотворенная идеей борьбы за родину, «амальгама» вылилась в первую армию в мире.

Командный состав, офицеры и генералы, сливался с низшим во внутренней, идейной стороне жизни армии, сохраняя свое достоинство и авторитет. Полковник Мишель рассказывает в своих записках, как стрелок, раненый под Бородином, на глазах своего начальника дивизии Фриана, обратился к нему: «Генерал, четырнадцать лет я был под вашим начальством — дайте вашу руку, и я умру спокойно».

Против такой армии в коалиции выступали, за исключением русской, армии, вербованные, наемные или только начавшие переход к новой системе народа во оружии, — армии, воспитанные на принципе, что солдат должен бояться более палки капрала, чем пули неприятеля. Они, может быть, первое время превосходили внешней дисциплиной и установившейся организацией, но морально французы стояли неизмеримо выше. Прусский офицер дает такой отзыв: «В бою, в огне французы делаются какими-то сверхъестественными существами. Они воодушевлены таким необыкновенным пылом, которого и следа нет среди наших прусских солдат.

Прусский солдат не разделяет ни чувств, ни наград своих офицеров»11. Многие говорят, что Наполеон умел выбирать людей. Вернее было бы сказать, что Наполеон сумел удержать систему и людей для руководства армией. Наполеон не только не имел намерения ломать установившийся порядок, но и противился этому, ценя достоинство этого командного состава, не нарушая естественного хода развития и образования его. Революционные генералы и солдаты стали наполеоновскими, сохранив все свои военные добродетели.

Войны 1792 — 1796 гг. выдвинули из рядов армии на верхи талантливых генералов и укрепили систему комплектования, организации и довольствия войск. Эти войны были школой для будущей завоевательной наполеоновской армии.

За 1792 — 1796 гг. Франция выставила для защиты своих границ ряд армий, которые были разбросаны по всем ее границам самостоятельными отрядами. Эти отряды действовали, двигались и сражались врозь. Храбрость, ум и общее уважение выдвинули в голову отрядов способных командиров. Тот мог удержаться на постах начальников высших соединений войск, дивизий, кто умел побеждать. Не имея средств питать армии подвозом и сложной магазинной системой, французы перешли к питанию их местными средствами и от этого только выиграли в подвижности. Войны 1792 — 1796 гг. воспитали в начальниках дивизий инициативу действовать сообразно обстановке, не боясь ответственности, быстро, решительно, и не полагаясь ни на что другое, кроме своих сил.

Франция отбила удары и почувствовала силу перейти в наступление. Для борьбы с объединенной Европой нужны были объединенные силы. В период 1792 — 1796 гг. на границах действовали отдельные самостоятельные дивизии. Это свойственно было этому времени крайнего внутреннего брожения, отрицания авторитетов и оборонительной задаче армии. Операции дивизий, конечно, являются разрозненными усилиями борьбы на всем огромном протяжении границ. Внутреннее брожение из анархии скрепляется в более стройный государственный порядок, и дивизии сводятся в армии в силу общих политических обстоятельств. Этого требовал дух времени. Франция окрепла, перешла в наступление. После благоприятных результатов кампании 1795 года, Карно предложил грандиозный проект — тремя армиями двинуться на Вену, столицу главного врага новой Франции. Эти три армии: первая — Самбро-Маасская, генерала Журдана, вторая — рейнская, генерала Моро, и третья — итальянская, генерала Бонапарта. Журдан должен был двинуться через долину Майна, Моро — через Верхний Дунай и Бонапарт — от Генуи через Альпы, на соединение с Моро.

«Штурм Тулона и усмирение заговора 13 вандемьера из капитана Бонапарта сделали генерала и главнокомандующего армии на итальянском театре. Предстоящая война должна была решить, кому из трех главнокомандующих отдать предпочтение на случай, если силы Франции будут нуждаться в объединении. Победоносная кампания так называемой итальянской армии Бонапарта показала, что главнокомандующий ее не случайный выскочка Тулона и 13 вандемьера, а полководец Божьей милостью»12. Итальянская кампания была для Наполеона экзаменом на сан полководца. 4 дивизии, предводимые отличными генералами, как Лагарп, Массена, Ожеро, Серрюрье, соединяются в армию, и эта армия, под начальством Бонапарта, была тем тараном, которым Франция пробила брешь в охватывающем ее железном кольце враждебной ей коалиции. После итальянской кампании страна и армия ясно увидели пользу концентрации сил, и естественно закрепилась идея Карно, что Франция может поддержать свое величие, собрав разрозненные силы в массы и поставив во главе них талантливейшего из своих генералов, а таковым, и помимо политических переворотов, в силу чисто военных способностей, являлся Бонапарт. К 1800 году, когда совершилось объединение начальствования над всеми вооруженными силами Франции, было живо воспоминание о победах Бонапарта в Италии в 1796 — 97 гг., и наряду с этим неудача и потеря Италии в 1799 году, в кампанию против Суворова лучшими генералами, как Макдональд и Жубер. Объединение совершилось, и ряд блестящих по замыслу и исполнению кампаний 1800, 1805, 1806 — 7 и 1809 гг. показали, что превосходный боевой состав французской армии, имея к тому же твердую идейную почву для войн, руководился величайшим полководцем нового времени.