Национально-культурные особенности семантики антропонимов (личных имен) и методика их интерпретации в иностранной аудитории

Национально-культурные особенности семантики

  антропонимов (личных  имен) и методика  их интерпретации 

в иностранной аудитории.

     Собственные имена как лингвистическая категория обслуживают человеческий коллектив иначе, чем остальные слова. В силу того, что собственное имя, независимо от происхождения, стремится к субстантивности, оно редко бывает в предложении атрибутом и еще реже предикатом. У него свои ограниченные словообразовательные возможности, его функция в речи почти исключительно сводится к называнию, что вносит ограничения и в его словоизменительные возможности в языках, имеющих категорию падежа, — собственное имя чаще употребляется в прямом, основном (именительном) падеже, чем в косвенных. Правда, в разных сферах употребления пропорция эта может быть иной, но для официальной сферы русского языка это бесспорно. У имени (онима) иная частотность по сравнению с любым другим словом лексического состава языка (апеллятивами).

  ЛИС лишены «значения» в собственном смысле этого слова; следовательно, они не включаются в словари, т.к. не нуждаются в истолковании.

     В отличие от имен нарицательных, одинаково называющих все или многие предметы, относящиеся к определенной категории объектов, собственные имена даются каждому индивидуальному предмету в отдельности и закрепляются за ним не на основе логических или категориальных соответствий, а путем привычного повседневного употребления.

     Имена собственные, хотя и зачисляются  в разряд полнозначных лексических  знаков, однако резко противостоят последним как по своему значению, так и по сфере и объему функционирования, занимая периферийное положение в лексике любого языка.

     Имена нарицательные обладают двумя способностями: значить и обозначать, они имеют  полную семантическую структуру. Имена  собственные, в противоположность нарицательным, ограничиваются одной функцией — обозначения, что позволяет им только различать, опознавать обозначаемые предметы, лица без указания на качественную, содержательную характеристику данного индивидуума или единичного предмета, факта. ИС неспособны выражать обобщенное понятие, их роль в языке чисто назывательная.

     Это не значит, однако, что имя собственное  не несет никакой информации. Так у имен, обозначающих лица, набор концептуальных признаков, присущих самому денотату, включает «пол», (женский, мужской), «патронимические отношения» (Иванова, Ивановна, Иванович). Информация имени устанавливает отношение говорящего к предмету, лексическое значение компонентов и возможные ассоциации с различными понятиями и, наконец, языковую и национальную принадлежность имени.

Антропонимическая лексика, казалось бы, должна обладать только номинативной функцией. Слово Андрей не вызывает никакого представления, потому что никаких общих свойств, присущих всем Андреям на свете, нет и быть не может. Но если к имени Андрей мы добавим фамилию Балконский, сомнений нет, речь пойдет о герое Толстого из «Войны и мира»; пойдет речь не об Андрее вообще, а о конкретном человеке по имени Андрей. Т.о. СИ в сочетании с тем субъектом, к которому они относятся, являют максимум конкретности. СИ, не соотнесенные ни с какими субъектами, не значат ничего. Может возникнуть обобщенное представление об Андрее  как о человеке вообще. Но в этом случае Андрей будет означать «человек» и ничего больше, в лучшем случае – «человек определенной национальности». Именно в этом значении иногда употребляется имя Иван в качестве обобщенного названия русских людей. Национально-культурный компонент свойствен именам собственных в большей степени, чем апеллятивам.  Так, например, Пушкин называл Жана Лафонтена Ванюшей Лафонтеном. Тем самым Пушкин подчеркивал отношение к Лафонтену как к человеку близкому и родному и, в то же время, как бы говорил о народности великого баснописца. Этому служит национальный и народный колорит типично русского и при этом такого простого, массового имени.

     Т.о. имеет смысл обратить внимание на значение ИС как на носитель национальной концептуальной информации.

       Имя собственное обладает лексическим фоном. ИС создают особое смысловое поле, входящее в пласт концептуальной информации, и выполняют дополнительные смысловые функции (Верещагин, Костомаров). Имя, может быть, действительно лишено  лексического понятия, но его лексический фон оказывается обширным и качественно сложным. С одной стороны, ИС принадлежит к совокупности однородных имен и, с другой, конкретное имя имеет неповторимый, индивидуальный облик.

     Лингвисту все время необходимо иметь в виду внеязыковые ассоциации собственных имен, из них первое место по справедливости принадлежит социальным факторам, которые в свою очередь находятся в неразрывной связи с историей, политикой, экономикой. Факторы, определяющие идеологию общества, непременно оказывают влияние на имена. Нельзя не учитывать и этнографические причины (кулътурно-бытовые контакты с представителями различных народностей).

     Имя собственное как  член группы. Каждое имя сигнализирует о своей принадлежности к соположенным именам, так что весь именник, т, е. состав русских имен, распадается на отдельные, противопоставленные друг другу совокупности.

     Ярким и для всех русских ясным критерием классификации является возраст имени (1): Октябрина, Майя, Владлен, Нинель, Алла, Римма и т.д.— новые имена, противопоставленные традиционным Игорь, Олег, Владислав, а также Петр, Павел, Анастасия, Варвара, Елизавета и т.д.

Носители языка  осознают, далее, происхождение имени (2): Альберт, Герман, Эдуард, Альбина, Белла, Вероника и т. д. относятся к числу иностранных имен и противополагаются таким именам, как Владимир, Вячеслав, Мстислав, Всеволод, Вера, Надежда, Любовь и т.д., которые осознаются как славянские или прямо русские. Заметим, что древнерусские имена воспринимаются как «свои», «национальные» лишь на почве русского языка, в атмосфере русских лексических ассоциаций.

       Весьма многие по происхождению  греческие и еврейские имена,  попавшие в именник с принятием христианства, в обыденном сознании воспринимаются как чисто русские — Иван, Михаил, Екатерина, Ирина, Татьяна, Анна и т.д. Предыстория имен в данном случае никого не интересует. Но указанные и многие подобные имена воспринимаются безраздельно как русские. Когда человек непосвященный читает мемуарную или историческую литературу и сталкивается с именами типа Енох, Зинон, Геласий, Фивея, Фитина, он и не подозревает, что источник и возраст имен первых и вторых один. Субъективно имена, употребляющиеся сегодня, воспринимаются как современные, и возраст их не чувствуется говорящими. Если имя лет 50 не употребляется активно, не дается новорожденным, оно делается редким. Если его не дают в течение столетия, оно устаревает и постепенно превращается в архаизм литературного языка. Но все же и эти имена остаются в восприятии сегодняшних читателей русскими, потому что существуют они в русской материальной форме и с момента своего проникновения в русский язык подверглись фонетическим и морфологическим перестройкам.

     Имена оцениваются также с точки  зрения их стилевой принадлежности (3): Среди ИС сфера стилистически активных имен весьма широка. С одной стороны, контекст национальной литературы в целом, а с другой,  ассоциации составляют почву, на которой складываются многообразнейшие способы характеристического использования СИ.

     Например, Гаврила, Михайло, Данила, Пантелей — просторечные, «простонародные» по сравнению с «официальными» формами Гавриил, Михаил, Пантелеймон; Алексий, Сергий, Климентий, Иоанн. Иаков, Матфей — имена высокого, «полного» стиля в противоположность стилистически нейтральным формам Алексей, Сергей, Климент, Иван, Яков, Матвей и т.д.

     В славянских других индоевропейских  языках, в частности в романских  и германских, личные имена в совокупности своих официальных и неофициальных форм располагают широким диапазоном экспрессивно-стилистических оттенков (4).

     Каждый  из основных оттенков имеет целую  гамму нюансов. В частности, «ласкательные» имена в русском языке могут выражать: растроганность (Галюсенъка, Витусёночек), нежность (Галинушка), неестественную ласковость, слащавость (Галюня, Манюня), фамильярную ласку (Маняшка, Галка), ласку, окрашенную ироническими интонациями (Машенция), грубоватую почтительность (Толян. Юран) и др. Такого обилия уменьшительных и ласкательных имен не знает никакой другой язык.

     В нарицательной лексике, как известно, стилистические оттенки слов воспринимаются через сравнение с другими оттенками, т. е. на фоне других слов с близким или одинаковым значением, чаще всего на фоне нейтрального слова, или доминанты (например, оттенки слов вещать, изрекать, цедить, болтать и др. — на фоне слова говорить). Некоторыми исследователями за нейтральные формы ЛИС принимаются полные имена (Иван, Мария) и имена сокращенные (Ваня, Маша). Однако достаточно указать, что и те и другие формы (Иван, Ваня) связаны со специфическими ситуациями общения, как станет очевидным тот факт, что и они являются нейтральными. Так, полная, или паспортная, форма (Иван, Мария) содержит в себе оттенок официальности. А сокращенные формы типа Ваня, Петя, Маша и д.р. еще в большей степени стилистически окрашены и вследствие этого ограничены в своем употреблении – они разговорно-обиходные.

     Следовательно, ни полные, ни сокращенные имена  не могут быть приняты за «нейтральный» фон. Тем более нельзя признать нейтральными имена с суффиксами «субъективной» оценки (Ванечка, Марусенька и др.). Выходит, что, подлинно нейтральных форм, имеющих нулевую стилистическую окраску, среди личных имен нет. И все-таки восприятие неодинакового стилистического «звучания» разных форм одного имени существует: Ваня, Ванечка, Ванюша. Нейтральный фон имеется, но он особого рода.

     Известно, что в системе официальных  и неофициальных обозначений  лица можно выделить слова, которыми называют человека в стандартных ситуациях. Так, человека на работе обычно зовут по имени и отчеству, например Николаем Ивановичем, друзья — Колей, мать — Николушкой, дети — дядей Колей и т. п. Слова Николай Иванович, Коля, Николушка и др., употребленные «к месту», теряют свою стилистическую окраску и приближаются к нейтральным.

     Нетрудно  заметить, что в синонимическом ряду Николай — Коля — Никола — Николушка — Колян — Колька и др. каждое слово может выступить в качестве именования. Отсюда следует, что нейтральным словом может оказываться попеременно то первое, то второе, то третье и т.д. слово. Таким образом, опорное слово (доминанта) в синонимическом ряду антропонимов подвижно, динамично. И в этом одно из своеобразий синонимического ряда, антропонимов в отличие от синонимического ряда нарицательных существительных.

     Важно подчеркнуть, что именование-доминанта  не является единственным словом, на фоне которого воспринимается стилистическая окрашенность другого слова-антропонима. Строго говоря, окрашенность каждого антропонима  воспринимается на фоне всей совокупности слов, входящих в синонимический ряд, а также, видимо, на фоне всей антропонимической системы данного языка. В этом смысле личные антропонимы, как, впрочем, и апелятивная лексика, сходны с фонемами, каждая из которых существует и воспринимается как различитель лишь через противопоставленность всем другим фонемам языка.

     Для выражения имеющихся у антропонимов экспрессивно-стилистических оттенков в русском языке используется 4 основных способа: 1) морфологический (словообразовательный), 2) фонетический, 3) синтаксический и 4) лексико-синтаксический. 

     1. Морфологический  способ (преимущественно суффиксация). Этот способ в русском языке — самый богатый по средствам выражения. С помощью этих суффиксов образуются как положительно окрашенные (мелиоративные), так и отрицательно окрашенные (пейоративные) формы.

     В обиходно-разговорном языке  обычно используются следующие суфф.: -еньк-а, оньк-а (Феденька, Любонька); -ечк-а, -очк-а (Андрюшечка, Сёмочка); -ик (Борик, Марусик), -уш-а, -юш-а (Гаврюша, Танюша) и др.

Функцию социальной характеристики лиц в личных именах собственных выполняет группа уменьшительных суффиксов, среди которых суффикс –ка является наиболее употребительным.

     В качестве пейоративных суффиксов в  просторечии используются: -к-а (Петъка, Нинка),  -ух-а (Гаврюха, Бэлуха), -х-а (Тимоха, Матреха).

     Одни  из них употребляются очень часто, другие - реже.

       Особой разновидностью морфологического способ выражения эмоционально-экспрессивных оттенков являются сокращенные имена типа Ваня, Маша, Ната и под. образуются по нескольким моделям: а) усечение ос полного имени: Наталия — Ната; б) усечение основы полного имени + аффиксация: Михаил — Ми-ша, Мария — Ма-ша; в) выпадении звуков внутри слова: Анастасия - Ася и др. Инновации необычны и причудливы. (Александр > Саша, Шура). В русском языке они распространились, очевидно, не ранее XVIII в. (ср., однако, более ранние антропонимы из фольклора: Васька Буслаев, Ваня, Дуня, Филя и др.). Возникновение таких сокращений в устной речи обусловленно одной из уникальных функций антропонимов – звательно-интимной.

     2. Фонетический способ. К фонетическим средствам выражения стилистических оттенков в личных именах относятся интонация и ударение. Интонация по широте своего использования в качестве средства стилистической окраски  может быть поставлена рядом со словообразованием. В живой разговорной речи, особенно богатой эмоционально-экспрессивными оттенками, интонация выполняет две функции: 1) «накладываясь» на «субъективную» форму имени, дополняет и конкретизирует ее основной стилистический оттенок, который выражен с помощью суффикса;  2) может сообщить стилистический оттенок (положительный или отрицательный) как паспортным и сокращенным именам (Иван, Ваня), так и именам с суффиксами оценки (зачастую вопреки стилистическому значению этих суффиксов). Так, например, форма Иван может быть произнесена с разными интонациями — строго, официально, ласково, с издевкой и т. д., а «ласкательная» форма Ванечка и под. зачастую получает ироническую окраску.

     Ударение  в русских личных  именах —  это второстепенное, добавочное средство выражения эмоционально-экспрессивных  оттенков. Оно  служит: а) для усиления экспрессивности суффиксов оценки путем суффиксальной акцентуации (ударение на суффиксах: Ванёк, Ванюша и др.); б) для дифференциации форм, имеющих разные стилистические оттенки: ВАнюшка и ВанЮшка.

       3. Синтаксический способ (контекст). В ряде случаев (особенно в письменной речи) различение официальных и неофициальных, ласкательных и пренебрежительных форм становится возможным лишь в определенном контексте. Например: «Вошла Зоя...» и «3оя Игнатьевна, редактор книжного издательства...». Этот способ «работает», в частности, в случаях, когда полные и сокращенные имена омонимичны.

     4. Лексико-синтаксический  способ.  Специальные определения типа «милая Таня», «Коленька-свет» и под. в русском языке выступают как средство конкретизации стилистического оттенка, содержащегося в той или иной форме имени. Они встречаются, как правило, в фольклоре, эпистолярном стиле и особенно широко — в интимной речи.

       Используемые в русском языке  для выражения эмоционально-экспрессивных  оттенков морфологические, фонетические, синтаксические и лексико-синтаксичес средства выступают, как правило, не изолированно друг от друга, а в совокупности, комбинированно.

     Большее или меньшее использование того или иного средства выражения  экспрессии зависит от особенностей языка.  Русскому языку — языку с развитой суффиксацией — свойствен преимущественно морфологический способ. Другие способы (особенно синтаксический и лексико-синтаксический) в русском языке играют второстепенную роль.

Имена несут, далее, информацию об их употребительности (5): Имена как часть лексики, живо реагирующая на общественные изменения, чрезвычайно подвержены влиянию моды. Сейчас популярны, «модны» имена Александр, Алексей, Денис, Анатолий, Андрей и т. д., а имена, Василиса, Герасим, Глафира и т.д., хотя достаточно известны, принадлежат, тем не менее, к категории редких.

Некоторые имена, распространенные в среде дворянства с течением времени выходили из моды, переходя в крестьянский «именник». Таковы, например, имена Прасковья, Матрена. В своей работе «Имя и общество» В.А. Никонов отмечает: «Дочь Кочубея в действительности звали не Марией, а Матреной - в начале 18 века  имя Матрена было у дворянок в четверке самых частых имен. Но через сто лет дворянки брезговали им, как грубым, оно стало простонародным, первое место у них заняло имя Мария. И автор «Полтавы» пожертвовал подлинным именем, которое придавало образу нежелательную окраску»

Имена различаются, кроме того, теперь устаревшей, но все  ощущаемой социальной окраской (6): Иван, Сидор, Емельян, Лукерья, Федосъя и т. д. ассоциируются с крестьянскими именами, а Евгений, Вера, Тамара, Роберт, Вадим, Марина, так же как и все ощущаемые иноязычные имена, соотносятся с именами городскими. Возможно и более дробное (пережиточное) социальное деление: Олег, Ярослав, Игорь, Владимир, Ольга, Всеволод — княжеские имена; Иона, Исаакий, Никон, Пимен (например, летописец у Пушкина). Зосима — монашеские; Гордей, Фома, Савва (наследственное имя купцов Морозовых), Олимпиада, Васса (имя купчихи Железновой у М. Горького) — купеческие; Илъя, Никита (ср. «Детство Никиты» А. И. Толстого) — имена интеллигенции и т.д.

     Указанные моменты используются писателям в стилистических целях. Так, характерно, что главное действующее лицо пьесы Л.Н. Толстого «Власть тьмы», старый крестьянин, носит имя Аким. Н.А. Некрасов в своей поэме «Кому на Руси жить хорошо» дает героям крестьянские имена: Роман, Демьян, Лука, Иван, Митродор, Пахом и Пров.

     Имя как социальный знак воспринимается прежде всего в плане его функционирования в речи. Та или иная языковая форма имени обычно бывает продиктована конкретной экстралингвистической ситуацией. Так, в современном русском употреблении взрослый семейный мужчина в официальных случаях зовется Алексей Иванович. Товарищи по работе зовут его Алексей, жена и мать — Алеша, Лёша. В интимных ситуациях он Алёшка, Алёха, Лёшка, Лёнька и т. п. Соседские дети называют его дядя Л ёша, т.е. в зависимости от среды и ситуации один и тот же человек именуется множеством различных способов и каждая форма его именования социальна.

     Антропонимия, пожалуй, содержит самый обильный материал для социолингвистического изучения, так как она теснее всего связана с людьми и теми социальными отношениями, которые существуют в человеческом обществе.

     Социальная  неравнозначность  имен на Руси уже  в XI—XII вв. хорошо замечалась древнерусскими летописцами, подчеркивавшими, например, «княжеский» характер имен на -слав (Святослав, Изяслав, Ярослав). Острый социальный конфликт отразился в борьбе мирских и религиозных (христианских) имен, длившейся в России более шести столетий. Дореволюционная Россия, пользуясь «единым» церковным списком имен, в действительности имела социально-дифференцированный именник: один для дворян, другой для крестьян, третий для купцов (Савва, Фома, Гордей), четвертый для церковников (Никон, Мисаил, Варлаам) и т.д. Еще сильнее расхождения между социальными слоями проявлялись в степени распространенности того или иного имени. Так, в первой половине XIX в. имя Мария было самым частым именем дворян. Однако с 60-х годов XIX в., когда это имя стало распространяться и среди крестьянок, его привлекательность для дворянок резко падает.

     Имятворчество после Великой Октябрьской социалистической революции своей первопричиной имело социальное преобразование общества и в словах-именах отражались основные этапы великой революции (имена-неологизмы: Ревмир, Новомир, Энергина).

     Дружба  между народами Советского Союза  и народами зарубежных стран имела своим следствием широкий обмен антропонимией. Например, русские стали давать своим детям имена Тимур, Рубен, Спартак, Жанна, Инесса, Инга, Луиза, Марианна, Нелли и др.

     Но  социально маркированы не только полные имена, но и их неофициальные («субъективные») формы, благодаря чему они служили в дореволюционной России средством выражения сословной иерархии. Так, именами с уменьшительно-уничижительным суфф. -к(а): Ивашка, Якимка  в XV—XVII вв., а также в более позднее время назывались «людишки» — крестьяне и служивые люди низшего ранга, именами на -ищ-е называли себя «в знак смирения» духовные лица: Кирилище, Иванище и под. Форма с суфф. -юш(а) еще в конце прошлого века воспринималась как «средняя»: «... из девочки, когда она выросла, вышла полугорничная, полувоспитанница. Ее и звали так, средним именем – не Катька и не Катенька, а Катюша» (Л.Н. Толстой. Воскресенье.)

     Взаимоотношение официальных и неофициальных форм (7) собственных имен различается от народа к народу, от эпохи к эпохе. Если специальное, официально узаконенное употребление имен отсутствует, не может быть и речи об их неофициальных формах; можно говорить лишь о различных вариантах имен, выделяя среди них формы, обусловленные сферой общения, возрастом называющих и именуемые социальным положением тех и других, отношением говорящих к именуемым и т. д.

      Привычное повседневное употребление может поддерживаться и юридически. Четкое соблюдение официальных записей и официального стиля  произношения собственных имен может препятствовать тому, чтобы они свободно подчинялись законам развития языка и, в частности, его орфоэпическим и фонетическим изменениям и орфографическим реформам.

     Возникновение официальной регистрации приводит к переоценке вариантов. Стилистически неравноценные имена, попадая в официальную сферу, теряют значительную часть своей эмоциональной нагрузки, поскольку в официальном употреблении имена, как и термины, стремятся к экспрессивной нейтральности. Включенные в юридические записи, формы имен бывают продиктованы не только установившимися традициями, но и многими случайностями, как-то: особенностями местного диалекта, диалектом служащего, производящего запись и, наконец, просто ошибкой, случайностью.

     Возможны  различные соотношения официальных  и неофициальных форм имен:

     1. У человека длинное имя (Александр). Им он зовется в официальных случаях. В домашнем же кругу — сокращенным (Саша) или формами с суффиксами субъективной оценки: Сашок, Сашенька, Сашка.

     2. У человека трудное имя, обычно имя другого народа, не того, среди которого он живет. Тогда, именуясь в официальных случаях паспортным именем, в неофициальных он зовется более привычным для окружающих. Так, многие татары с именами Али, Мухаммед, Мухитдин, живя среди русских, именуются Алексеями и Михаилами.

     3. Человек живет в окружении своей национальности, но общается и с людьми другой национальности. Юридическая жизнь ведется на инонациональном языке. В употреблении две системы имен, принадлежащие разным народам. Так, у бурят или у удмуртов один и тот же человек может в официальных случаях и при общении с русскими зваться русским именем, а при общении с бурятами или удмуртами — национальным.

      4. В разных диалектах одного  и того же языка одни и  те же имена приобретают различный  облик. Юрисдикция ведется обычно на общегосударственном, литературном языке, а в повседневном общении люди пользуются местными вариантами.

       Из-за различия диалектных, разговорных  или литературных вариантов одного языка возникает вопрос, записать ли в документах Наталия или Наталья, Катерина или Екатерина, Арина или Ирина, Алена или Елена.

       5. С официальным и неофициальным употреблении имен тесно смыкается с их табуированием. Это вынужденный отказ от употребления одних форм и замена их другими, дозволенными формами, в то время как употребление официальных форм вместо неофициальных и наоборот определяется прежде всего стилем и сферой общения и не связано такой императивностью, как употребление и неупотребление табуированных форм имен. Введение социально обусловленных официальных форм создает переоценку и в этой области.

Популярность  одних и непопулярность других имен может определяться и языковыми  причинами — созвучностью собственных  имен с нарицательными, вызывающей нежелательные ассоциации. Так, в русский язык  из Византии наряду с именами Александр, Андрей, Пелагея, были заимствованы и Улита, Макрина, Мандарий, Пахом, Акакий, Карп, которые не могли стать популярными из-за созвучия с русскими с нарицательными именами, наделенными не слишком приятными значениями. Например, Февралина воспринимается как производное от врать (…вралина).

     Имена с живой внутренней формой (8) противопоставляются именам с «темной» внутренней формой: ср.: Владимир, Лев, Владлен, Вера, Любовь, Людмила в противоположность Геннадий, Даниил, Петр, Фома, Глеб, Борис, Виталий, Сергей т.д.

     Наконец, имена могут быть локализованы и территориально (9): Оксана, Тарас, Остап, Трофим сополагаются с югом России, может быть, Украиной.

     Малопонятное  имя влечет за собой  недоверие к его носителю.

     Имена заимствованные, но не натурализовавшиеся в новом языке, оказываются двойными национальными знаками, функционирующими в новом языке и сохраняющими преемственность с языками, их породившими. Сюда относятся многие из так называемых новых имен, появившихся в нашей стране после революции. Среди них было немало таких, которые были достаточно хорошо освоены русским языком как имена героев зарубежной литературы и истории (Рудольф, Альберт, Эмма), но этого рода освоения оказалось недостаточно для того, чтобы они смогли встать в один ряд с именами Иван, Дмитрий, Елена. И до сих нор их связь с Западом теснее, чем с русским именником, с которым они не смешиваются, хотя люди с именами Дмитрий и Альберт могут работать рядом  и возможны даже сочетания Альберт Дмитриевич и Дмитрий Альбертович. Несмотря на описанную речевую практику, оба имени до сих пор четко различаются в языке, нужно очень длительное употребление имен типа Альберт, чтобы они сравнялись по степени натурализации в русском языке с именами типа Дмитрий.