Национальное государство как исторический тип государства

СОДЕРЖАНИЕ

        ВВЕДЕНИЕ

1.     НАЦИОНАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО КАК  ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ПОНЯТИЕ

1.1  Национальное  государство как исторический  тип государства

1.2  Нация  как ключевой признак государства

2.     ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ НАЦИОНАЛЬНОГО  ГОСУДАРСТВА В ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

2.1  Роль  национального государства в  современном мире

2.2  Практические  вопросы построения национального  государства в постбиполярную эпоху

        ЗАКЛЮЧЕНИЕ

        СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования.

 Данная  курсовая работа посвящена рассмотрению  места и роли национального  государства на мировой арене,  а также возможным перспективам  дальнейшего его развития. Актуальность  выбранной темы обусловлена тем,  что в условиях формирования глобального порядка и связанного с этим изменения сложившейся международной системы все острее стоит задача определения исторических перспектив государства. Значительная роль в выявлении закономерностей эволюции современного государства, моделей его дальнейшего развития и стратегии сохранения принадлежит именно концепции национального государства. В своей работе автор попытался дать новое, более расширенное осмысление развития национального государства и его проблем в современном мире.

Изучение  национального государства и  результатов его взаимодействия с современным миром пользуется повышенным вниманием со стороны  научного сообщества преимущественно  в последнее время, особенно представителей западной политологии и социологии. Однако работ, содержащих комплексный  подход к исследованию современного национального государства, сравнительно немного, не считая ряда статей в научной периодической печати и сетевых изданиях, а также работы К.С.Гаджиева. Ю.В.Кузовкова, А.С.Блинова и др.

 Целью данной работы является исследование понятия «национальное государство» как такового и рассмотрение основных признаков государства и его эволюции. Для достижения цели курсовой работы поставлены следующие задачи:

-рассмотреть  теоретическое понятие термина  «национальное государство»;

-выявить перспективы  развития национального государства  в эпоху глобализации.

 Объект исследования - общественные отношения и политико-правовые проблемы, возникающие в связи с определением сущности и роли национального государства. Предметом исследования является национальное государство.

 Методы исследования: всеобщий диалектический метод, сравнительный, аналитический, исторический и логический методы.

 Структура работы: состоит из введения, двух глав, заключения и списка использованной литературы.

 Во введении  раскрыты актуальность, цель, задачи, предмет, метод исследования и  структура работы.

 Первая  глава посвящена изучению национального  государства как теоретического  понятия.

 Во второй  главе отражены перспективы развития  национального государства в  эпоху глобализации.

 Результаты  исследования обобщены в заключении.

1.НАЦИОНАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО КАК ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ПОНЯТИЕ

1.1 Национальное государство как исторический тип государства

  Важнейшим институтом  политической системы, от нормального  функционирования которого в  решающей степени зависит ее  самосохранение и адаптация, является государство. Понятие «государство» (Staat, stati, etat, state) появляется в период итальянского Ренессанса и до XIX века распространяется в Европе. Ранее для обозначения данного властного устройства использовались другие понятия: polis, res publica, civitas regnum, imperium, reich и др.[1]  Одним из важнейших принципов организации государственности является национальное государство, возникшее из необходимости уточнения традиционного статуса подданных государства. В современной науке понятие «национальное государство» (от франц. etat-nation – государство-нация или англ. nation-state – нация-государство) представляет собой фундаментальную теоретическую категорию, традиционно выражающую исторически сложившееся, суверенное, централизованное государство.

  Национальные государства начали формироваться еще в древности. Известно о существовании нескольких таких крупных государств, но все они, даже если возникали как национальные государства, очень быстро по мере своего роста перерождались в империи. Это касается таких крупных государств древности как Новое царство Египта (2 тысячелетие до н.э.), Вавилон и Ассирия (1 тысячелетие до н.э.), империя Хань в Китае (II в. до н.э. – III в. н.э.), Персидская империя ранней античности (VI-IV вв.н.э.), империя Александра Македонского и ее преемники (Селевкия, Парфия), Карфаген в ранней античности (VI-III вв. до н.э.), Римская империя. Прочие же государства древности существовали в основном в виде небольших городов-государств, как это было, например, в классической Греции, и не являлись в полном смысле слова национальными государствами. [2]

  Единственным примером национального государства, а не империи, из числа крупных государств может служить Римская республика, которая к III веку н.э. включала территорию всей Италии, но еще не вышла за рамки этой естественной географической границы. Хотя на территории Италии существовали как бы две "нации" – римляне и латиняне (латинские союзники Рима), но они говорили на одном и том же латинском языке; у них были те же традиции, верования; одинаковое вооружение и обмундирование солдат и офицеров; то же построение армии и приемы ведения боя; одинаковая городская архитектура, храмы, письменность и т.д. Да и различия в статусе римлян и латинян были весьма незначительными; позднее вошедшие в состав Рима территории в других регионах Средиземноморья почитали за величайшее счастье получить для своего города т.н. латинское право, то есть быть приравненными к латинским союзникам Рима в Италии.

Кроме того, строительство  нации (а не национальности) никогда  не опиралось на полное уничтожение  любых различий между разными  регионами или субэтносами. В рамках национального государства все они считали себя полноправной частью этого государства, такими же, как другие субэтносы. Ряд фактов свидетельствует о том, что так было и с латинянами в составе Римской республики, примерно до второй половины II в. до н.э., т.е. до того момента, когда последующие увеличения территории Рима сделали неизбежным превращение национального государства в империю. [2]

  В частности, об этом свидетельствует опыт тяжелейших для Рима Первой и Второй Пунических войн, когда в армию и флот было призвано около половины мужчин со всей Италии, причем значительная часть из них во время этих войн погибла. Несмотря на это воины-латиняне не бунтовали и не перебегали на сторону врага, а сражались бок о бок с римлянами. Особенно удивительна история Второй Пунической войны – войны с Ганнибалом конца III в. до н.э. Когда Ганнибал пришел со своей армией в Италию, он думал, что после тех страшных поражений, которые он нанес римским армиям, все города латинских союзников перестанут подчиняться Риму и станут поддерживать его, Ганнибала. Именно с этим расчетом он и строил свою политику, полагая, что Рим, как и другие государства того времени, быстро развалится после серьезных военных поражений. Но этого не случилось, Ганнибал просчитался – и эта роковая ошибка великого полководца объясняется тем, что он никогда ранее не сталкивался с национальным государством. 16 лет ходил он со своей армией по Италии, грабил и жег города, которые ему оказывали сопротивление, едва не разрушил и сам Рим. По данным римского историка Аппиана, за время войны Ганнибал разрушил на территории Италии 400 городов, только в битвах с ним погибло 300 000 италиков . Поскольку мобилизационные списки Римской республики перед Второй Пунической войной насчитывали 780 000 человек , то, если верить приводимой Аппианом цифре потерь, в войне с Ганнибалом погибло почти 40%  италиков, способных держать оружие. Это значительно превышает (в процентном отношении) потери СССР в Великой Отечественной войне.

  Но, несмотря на такие чудовищные потери, разрушения и тяготы войны, за исключением лишь нескольких городов, переметнувшихся к Ганнибалу, все остальные латиняне до конца оставались верными Риму. Это – явный признак национального государства, сложившегося к тому времени на территории Италии, а не империи, подобной самому Карфагену. Сотни городов разрушались Ганнибалом, сотни тысяч италиков гибли на полях сражений, но они все равно оставались верными Римской республике. В конечном счете, это и определило результат Первой и Второй Пунических войн, закончившихся поражением Карфагена, несмотря на то, что Римская республика в обеих этих войнах понесла намного более серьезные потери и разрушения. [2]

  В древности мы более не видим ни одного государства, которое можно было бы назвать национальным. И совсем не удивительно поэтому, что именно Древний Рим сыграл такую исключительную роль в истории древнего мира, что по своей мощи, величию и значению в истории ни одно другое государство древности не может сравниться с Древним Римом. [2]

   Последнее тысячелетие было исключительным в мировой истории. И не только потому, что оно дало миру европейскую цивилизацию – самую развитую из всех известных на сегодняшний день цивилизаций, а еще потому, что развитие Европы в течение этого тысячелетия шло по пути национального строительства. И это вряд ли является совпадением. Именно в рамках национальных государств европейские страны смогли достичь наивысшего материального и духовного прогресса. И чем более последовательным было национальное государственное строительство, чем дольше государство себя сохраняло именно как национальное, тем дольше продолжался период его успеха и достижений. Этому можно привести множество примеров.

Например, Древняя Русь формировалась как национальное государство, а Византия – как космополитическое. В Византии VIII-XIII вв. не было одной доминирующей нации, а было три больших народа, населявших эту страну – греки, славяне и армяне, и множество мелких народов. В результате Русь смогла пережить кризис и упадок XII-XIII вв. и возродилась в дальнейшем в виде Московской Руси, а Византия не смогла пережить кризис и погибла.

Другой пример: Англия и  Франция с XV по XVIII вв. развивались  как национальные государства, в  то время как Испания и Польша (Речь Посполитая) развивались как империи. В результате первые два государства достигли величайшего успеха и могущества, а вторые два пришли в упадок. Польша в конце XVIII в. была разделена между великими державами и совсем перестала существовать как государство. Испания также едва не была разделена, потеряла в начале XIX в. все свои колонии и сама превратилась в экономическую колонию Англии и Франции.

Еще одним примером может  служить национальное строительство  в Германии, Италии и США в XIX веке. Именно в этот период мы видим начавшееся формирование трех новых наций –  немецкой, итальянской и американской – на базе трех национальных государств. И вслед за этим мы видим необычайный  расцвет этих трех государств. Можно с полной определенностью утверждать, что если бы их развитие пошло по другому пути, если бы Италия и Германия так и оставались существовать в виде множества мелких княжеств и республик, как это было в начале XIX в., то их уровень развития, мощь и значение сегодня мало бы отличались, например, от Югославии. И точно так же, если бы США, вместо того, чтобы выстраивать в XIX веке национальное англосаксонское государство, с подчинением космополитического Юга англосаксонскому Северу и с квотированием въезда в США неанглосаксов (которое существовало вплоть до начала XX в.), принялись бы уже тогда создавать рыхлую космополитическую империю (как они это делают сегодня), то не было бы и последующего успеха и могущества США в XX веке. [2]

  XX век продемонстрировал не только успех национальных государств, но еще и крах всех имперских, космополитических государств. В течение XX столетия потерпели крах: после Первой мировой войны - Австрийская и Российская империи; после Второй мировой войны - Британская и Французская империи; наконец, в конце столетия, потерпела крах Советская империя (СССР), представлявшая собой конгломерат из 15 полусамостоятельных государств. Таким образом, весь ход мировой истории: и в последнее тысячелетие, и в древнюю эпоху, - свидетельствует о триумфе национального государственного строительства и о нежизнеспособности космополитического государственного строительства. [2]

  Рассмотрев основные аспекты развития и становления национального государства, становится понятно, что под национальным государством понимается  политическая организация общества, легитимность которой обеспечивается представлением и защитой интересов включенных в нее индивидов на основе идей и ценностей социокультурной, духовной, исторической, языковой, территориальной сплоченности и единого уровня экономического развития.

  Национальное государство при взаимодействии с внешней средой выступает как единое целое. Во внешней политике преобладают интересы не отдельных личностей или правящих кругов, а интересы всего народа, интересы нации. Именно это помогает государству противостоять трудностям в лице войн, кризисов, столкновений. Национальное государство, являясь историческим типом государств, доказало свою жизнеспособность и право на существование в наши дни.

1.2 Нация как ключевой  признак государства

  Рассматривая национальное государство как исторический тип государства, пришедший на смену государству сословного типа, необходимо отметить наличие ряда признаков, отличающих его от последнего, главный из которых - социокультурная и правовая однородность населения. Системообразующим же признаком для него является нация. [3, С.19] И хотя, как отмечает Ю. Хабермас, «два компонента понятия национального государства – государство и нация – относятся к сближающимся, но изначально разным историческим процессам: образованию современных государств и строительству современных наций», в то же время нельзя не признать теснейшую взаимосвязь и взаимообусловленность нации и государства. [17, С.366] Чтобы понять, каким образом нация служит основой построения  государства, необходимо  рассмотреть основные лексические составляющие слова «нация».

  «Современный словарь иностранных слов» дает два определения нации: 1) как исторически сложившейся устойчивой общности людей, возникшей на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры и 2) как синоним словам «страна» и «государство» [12]. Такая смысловая неопределенность слова «нация» вызывает не только неправильное его первоначальное толкование, но и приводит к дальнейшему деформированному, некорректному пониманию феномена национального государства.

  В.П. Торукало выделяет следующие основные определения нации, под которой понимается: субъективно-психологическая сущность; культурная общность людей; этносоциальный организм или социально-этническая общность; государственное образование; цивилизация; биологическая или географическая сущность; единство биологического (природного) и социального; политизированная этничность или даже политическая организация; территориальное образование; сравнительно-историческая (или конкретно-историческая, или функционально-историческая) категория. [3, С.12]

  В условиях подобной смысловой  многовариантности сложно говорить о каком-либо научном консенсусе по поводу единообразного определения нации. Поэтому автор выделяет наиболее соответствующие целям настоящего исследования признаки нации: общность хозяйственных отношений, основанных на капиталистическом производстве, общности территории, языка, культуры, а также национальное самосознание и государство. Нация – это наивысший на современном историческом этапе тип надэтнической, социокультурной и политической интеграции населения.

Что делает группу людей нацией? На этот вопрос пытаются ответить многие. Так, Э. Ренан известен своей формулой «нация – это повседневный плебисцит», считал, что все существующие признаки нации теряют смысл, если отсутствует политический момент общегражданского выражения готовности к единению. Для Э. Ренана нация – сообщество людей, объединенных едиными стремлениями и чувствами, которое проходит каждодневную проверку с помощью плебисцита, то есть это сообщество (нация) должно постоянно заново утверждать себя. Именно осознание общей судьбы, готовность и дальше пребывать в политическом единстве отличает нацию от более ранних видов человеческих «универсалий». [3, С.12]

Еще одним не менее важным вопросом теории является соотношение таких категорий, как «нация» и «народ». Первое различие между рассматриваемыми понятиями заключается в том, что нация – качественно новая форма развития общественного сознания, идеологический феномен и более осмысленная структура социальной интеграции, в которой выражается высшая степень гражданской солидарности и гражданской ответственности на современном этапе исторического развития. Таким образом, народ – своего рода исторический предшественник нации, которая в свою очередь представляет собой более позднюю социальную реальность, более зрелую «универсалию». Нация в данном случае представляет собой «народ, который добился контроля над некоторыми институтами социального принуждения, и в перспективе может сформироваться в полноправную нацию-государство».

В разграничении понятий нации  и народа важная роль принадлежит  теориям демократии, территории, национального интереса и национальной идентичности. Признавая за народом роль в процессе нациообразования, нельзя не согласиться с мнением Т.А. Алексеевой, рассматривающей в качестве непременного связующего звена между народом и нацией демократию: «С одной стороны, для того чтобы демократия возникла, утвердилась и обрела стабильность, уже должен существовать народ, сознающий себя в качестве некоего единства. С другой же стороны, для того чтобы возникло то, что мы понимаем под нацией, а не просто этносом, необходимо появление демократических институтов, демократического сознания, а также гражданина, сознающего себя и частью целого, и индивидуальностью». [3, С.15]

Однако народ является хотя и обязательным, но не достаточным условием появления не только нации, но и государства. «В то время как народ обнаруживается практически во все исторические периоды, национализм и нации появляются намного реже. Нация представляет собой результат трансформации в народ нескольких этнических элементов в процессе социальной мобилизации». Такого  мнения придерживается  Ю.В. Бромлей, считающий что понятие «народ» «может обозначать совокупность людей, имеющих один этноним, однако подчас охватывает лиц, находящихся не только на территории одного государства, но и на общей (смежной) территории разных государств». Для нас же нация, исходя из нашей теории, не мыслится без конкретного государства, являясь производной от последнего.

  Следующим  важным вопросом является проблема  происхождения наций. Здесь также  нет единого мнения: К. Дейч связывает становление наций прежде всего с появлением экономики обмена, социальной мобильностью, ростом городов, развитием коммуникаций, концентрацией капитала и появлением концепции интереса; Э. Смит рассматривает формирование наций как следствие «тройственной революции» – качественных сдвигов в сферах экономики, политики и культуры; согласно концепции Б. Андерсона, становление наций обусловлено секуляризацией общественной жизни, воздействием «печатного капитализма» и распространением грамотности. [3, С.16]

Одни  считают, что нации – это продукт  естественного развития и длительной эволюции, приходящий на смену более  ранним формам социальной организации. Другие (например П. Розанваллон), напротив, убеждены, что нации – результат активной деятельности людей, продукт (или состояние) общественного сознания. «Первое: трудно рассматривать нацию как нечто, возникающее само по себе. Нация есть нечто искусственно построенное. Наций, появившихся естественным путем, не существует. Все нации, какие знает история, были результатом созидания». [16, С.110]

  Нет единства  и в понимании того, что сыграло  решающую роль в процессе национально-государственного  строительства. Так, западные  исследователи М. Вебер, И. Валлерстайн, Э. Геллнер, К. Дейч, Х. Ортега-и-Гассет и отечественные В.А. Тишков, Ю.М. Бородай, Э.А. Поздняков, В.Н. Шевченко полагают, что в процессе нациообразования определяющая роль принадлежит государству, вне которого мы можем говорить об этносе, о народности, но не о нации. Ю.М. Бородай считает, что «нация есть нечто непременно предполагающее опыт государственно-правового строительства; такой опыт составляют уже не просто нравы и обычаи, но государственное право и систематизированная нравственность». Иными словами, никаких французов до Франции не было, равно как и англичан: были каталонцы, бретонцы, галлы, шотландцы, англичане, уэльсцы и пр. В рамках данной теоретической схемы вполне справедливо говорить и о «безнациональных народах», и о «безнациональных государствах»: все зависит от того, что мы понимаем под нацией, этносом и народом, а также от того, какой конкретно исторический период подразумевается. [4]

  Ряд ученых, наоборот, появление современных  государств ставят в заслугу нациям, рассматривая государства наивысшей точкой именно национального развития. Например, У. Альтерматт считает, что «национальное государство основано на этнической группе или национальности, которой удалось добиться в международном сообществе международно-правового признания в качестве территориально ограниченного и суверенного национального государства».

Со  временем нация стала синонимом  государства как «территориальной правовой единицы» не потому, что это  тождественные явления, а потому что их границы совпали (кстати, это  еще одно доказательство в того, что национальное государство феномен XIX–XX вв.: ведь в эпоху господства монархий и династических браков территории и границы государств определялись законами престолонаследия, а не волей народов). В этом смысле слияние государственного и национального пространства в рамках одной территории и стало точкой отсчета новой истории – эпохи господства национального государства. [3, С.17]

Таким образом, нация, являясь основой построения государства,  выступает как объединяющий фактор существования людей, взаимодействие между которыми происходит на основе языковых общностей, структуры достижения своих целей, а именно ведения политики, механизмов адаптации и систем общих ценностей. Именно с помощью идеи нации появившееся гражданское общество смогло реализовать свое притязание на политическую власть, а последняя на суверенитет. В напряженном отношении «гражданское общество – государство» нация становится своеобразным упорядочивающим, амортизирующим началом, точкой политического равновесия.

2.ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ  НАЦИОНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА В  ЭПОХУ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

2.1 Роль национального государства в современном мире

  Национальное государство  на протяжении длительного исторического  периода времени сохраняло роль  основной политической структуры  в международных отношениях. Сегодня,  в эпоху глобализации и новых  тенденций международной жизни,  можно по-новому взглянуть на различные аспекты эволюции национального государства и его роли в мировой политике.

  Различные позиции  в оценке новой фазы развития  международных отношений породили  в 90-е годы немало конкурирующих концепций, претендующих на создание моделей прогнозирования перемен в мировой политике. Концепции «многополярного мира», получившей распространение в России и некоторых других странах, противостоит неолиберальное видение мировой политики, предполагающее постепенное поглощение и растворение национальных государств в «постнациональных» процессах.

  Целесообразно отметить  два наиболее важных концептуальных  направления, касающихся осмысления  влияния глобализации на судьбы  государств и их суверенитет. Сторонники первого из них, в числе которых в основном западные исследователи, исходят из того, что глобализация приводит к стиранию национальных границ и подрыванию государственного суверенитета. Представители противоположной концепции рассматривают дальнейшее существование суверенных государств как объективную закономерность развития человечества. [7, С.89]

   Национальные государства  и их правительства по-разному могут относиться к глобализации: от активного участия в этом процессе, до полной самоизоляции от него. Однако анализ исторических фактов второй половины ХХ века показывает, что неучастие той или иной страны в процессе глобализации представляло собой серьезное препятствие для развития. Так, согласно данным Всемирного банка, 24 развивающиеся страны, в которых отношение объема экспорта к ВНП в 1960–90-х гг. в среднем удвоилось, повысили темпы роста среднедушевого ВНП с 1 до 5% в год. В то же время, согласно тем же данным, в 30 странах, наименее активно вовлеченных в международное разделение труда, показатель ВНП на душу населения снизился по сравнению с серединой 1970-х.  
Эти данные подтверждают тезис, что государства, предпочитающие избегать тесных деловых контактов с остальным миром, оставаться закрытым обществом, неизбежно приходят к упадку при одновременном росте недовольства среди своих граждан, которые испытывают потребность в материальном прогрессе. [9]

  Тем не менее, вопрос участия или, напротив, неучастия в процессах глобализация – это вопрос выбора государства. Почти во всех странах существуют политики, которые приводят массу доводов в пользу неучастия в процессе глобализации, но мотив их действий, как правило, один – защитить своих неконкурентоспособных производителей от законов всесильного рынка. Нередко такие подходы находят воплощение в протекционистской политике государства и в отдельных случаях это может быть вполне оправдано. Однако, делая такой выбор, государства как бы соглашаются с тем, что изолируют свою экономику (или отдельные ее отрасли) от мирового прогресса, что в перспективе чревато отбрасыванием страны на обочину мировой цивилизации. Если речь идет о временном тактическом отступлении, используемом для коренной перестройки национальной экономики или отдельных ее отраслей, то оно вполне может быть оправдано дальнейшими успехами победоносным наступлением. Если же перестройки не происходит, то отставание от других стран будет только увеличиваться, а всесильные рынки будут в очередной раз свидетельствовать о слабости конкретных политиков.

Таким образом, участие национального  государства в процессе глобализация не предначертано, а избирается им самостоятельно и выбор этот делается, прежде всего, с целью укрепления позиций национальной экономики: существующий опыт говорит  о том, что свобода торговых и  финансовых потоков не только за короткий период обогащает многих граждан, но и способствует технологической  перестройке экономики. Однако от государства в первую очередь зависит, чтобы участие в глобализации приносило пользу не только отдельным гражданам, корпорациям, но и всему обществу. Следовательно, сама по себе глобализация не может ослаблять государства. Она только может укреплять государства, активно в ней участвующие, соответственно увеличивая их отрыв от других государств. Но мощь государства зависит не только от сделанного им выбора, но и от того, как оно воспользуется предоставляемыми глобализацией возможностями. [8]

В настоящее время отчетливо формируется глобальная политика, которая оказывает влияние на суверенитет национальных государств. Политическая глобализация преобразует современный мировой порядок, реконструируя традиционные формы национальной государственности и перестраивая международные политические отношения. В результате внутри развивающихся региональных и глобальных политических структур прочно укореняется межгосударственная система. В этих условиях каждое национальное государство,  оказывается перед необходимостью определить свое место в координатах современности и обозначить свои важнейшие внешнеполитические приоритеты. Многие политологи говорят о растущей неспособности национальных государств адекватно реагировать на новые вызовы современности. Под сомнение ставится сама система международных отношений как межгосударственных, поскольку процессы глобализации подрывают суверенитет национальных государств. [5]

Глобальная политика меняет традиционные представления о различиях между внутренней и внешней, внутригосударственной и международной, территориальной и не территориальной политикой. Политические решения и действия в одной части мира быстро отражаются во всем остальном мире. Центры политического действия и/или принятия решений могут, благодаря современным средствам коммуникации, превращаться в сложные системы совместного принятия решений и политического взаимодействия. Национальные государства и правительства все еще остаются мощными действующими единицами, однако им противостоит огромное количество международных властных институтов и структур, которые действуют независимо от расстояния. Кроме того, в глобальной политике принимают участие негосударственные участники, субнациональные участники и национальные группы давления, прежде всего связанные с медиа ресурсами, экономикой. [5]