Неформалы в Российской экономике

Министерство образования и науки РФ                                                         Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования                                                 Московский государственный технологический университет "СТАНКИН"      Егорьевский технологический институт (филиал)

Курсовая работа

по дисциплине "Экономическая теория"

на тему "Неформалы в Российской экономике"

Работу выполнила:                                                                                  Работу проверила:        студентка группы БМ-11-з                                                                     преподаватель          ___________ А.К.Койло                                                                            _________ А.Т.Замлелая

                                                                      Егорьевск 2011

Содержание:

1."Неформалы" в российской экономике: сколько их и кто они?.........................

1.1.Эволюция определений и представлений……………………………………..

1.2.Определения и данные………………………………………………………….

2.Общая динамика неформальной занятости:1999-2009 гг………………………

2.1.Структура неформальности……………………………………………………

2.2.Портрет "неформала"…………………………………………………………..

2.3.Мультиноминальный логит-анализ…………………………………………...

3. Региональный аспект…………………………………………………………….

   Литература………………………………………………………………………...

1."Неформалы" в российской экономике: сколько их и кто они?

За 40 лет активного изучения феномена неформальной экономики исследователи не сумели достичь консенсуса ни в определениях, ни в характеристиках его природы. Перечисление видов деятельности, осуществляемых вне формальных институциональных рамок (мелкая торговля, оказание услуг частным образом, примитивное сельское хозяйство и др.), или особенностей такой деятельности (отсутствие трудовых договоров и социальной защиты, неуплата  налогов и взносов  в социальной фонды и т.п.) не вызывает особых сложностей, но подобные списки, как правило, остаются неполными. Это лишь подчеркивает неоднородность обсуждаемого явления, неадекватность любой терминологии.

В данной работе анализируются динамика и структура неформальной занятости в России в 2000-е годы. Трансформация 1990-х годов сопровождалась ростом всех ее основных составляющих: незарегистрированной занятости на формальных предприятиях; занятости по найму у частных лиц; разных форм самозанятости. По оценкам Росстата, в 2009 г. свыше 12 млн. человек, или около 18% всех занятых, относились к "неформалам",что превышает численность населения многих европейских стран. При этом на протяжении рассматриваемого периода число таких работников в России постоянно росло вместе с ростом ВВП. Этот сегмент российской экономики, по-видимому, отличается не только значительными масштабами, но и специфическими социально-структурными параметрами. В то же время он малоизучен.

1.1.Эволюция определений и представлений.

Существует множество определений неформального сектора и неформальной занятости, основанных на разных концепциях и плохо сочетающихся друг с другом. Эмпирические исследования также разнородны, нередко опираются на описательно-повествовательную информацию либо используют статистические данные невысокого качества. Большинство предлагаемых определений относятся к одному из двух подходов - производственному или легалистскому. В первом случае неформальный сектор и неформальная занятость выступают почти синонимами, во втором - могут пересекаться, но не совпадать.

Британский социолог и антрополог К. Харт, впервые употребивший термин "неформальный сектор", понимал под ним примитивную и разнообразную самозанятость, типичную для обитателей городских трущоб в развивающихся странах. Представители исследованных им рынков труда были городскими бедняками, вчерашними жителями сел, неквалифицированными работниками, для которых низкопроизводительная самозанятость стала основным (часто единственным) источником дохода. Харт указывал на неоднородность рабочих мест с точки зрения их характеристик, а также  на их концентрацию в отдельном сегменте, где формальное регулирование либо отсутствует, либо действует избирательно.

Этот подход стал популярным у исследователей и был принят на вооружение международными экономическими организациями (МОТ, ВБ, ОЭСР). В развитие этой парадигмы 15-я Международная конференция статистиков труда в 1993 г. определила неформальный сектор как "совокупность единиц, занятых производством товаров и услуг с основной целью обеспечить работу и доход для тех, кто связан с этими единицами. Эти единицы характеризуются низким уровнем организации, низкой капиталоемкостью и небольшими размерами. Трудовые отношения - если они существуют - базируются преимущественно на привлечении случайных работников, родственных и личных связях, а не на договорных началах, дающих формальные гарантии2. Позднее МОТ закрепила данное определение в своей революции об измерении занятости в неформальном секторе, указав, что предприятия неформального сектора представляют собой частные неинкорпоративные предприятия, владельцами которых выступают индивиды или домашние хозяйства, не имеющие статусы юридического лица и не разделяющие финансовые ресурсы на собственные предприятия, принадлежащие и управляемые одним или несколькими членами одного домохозяйства или представителями разных домохозяйств, если их хозяйственные отношения не оформлены юридически.

Этот производственный подход имплицитно предполагает, что выделенный таки образом неформальный сектор жестко отделен от формального. А первый попадают вынужденно; подобная работа малооплачиваемая и социально незащищённая; иногда ее считают де-факто превращённой формой безработицы (особенно при отсутствии пособий или их небольшом размере); труд здесь технологически примитивный, а работники, как правило, не имеют ни образования, ни квалификации. Доходы "неформалов" заметно ниже доходов занятых в формальном секторе, а налоги обычно они не уплачивают. Среди неформальных работников много мигрантов из села, которые переехали в города в поисках лучшеё жизни и застряли в городских низах. Они ждут входа в формальный сектор, но он по разным причинам не создает достаточного числа рабочих мест. Другими словами, неформальный сектор представляет собой устойчивый сегмент "плохих" рабочих мест в отличие от формального, где предположительно сосредоточены "хорошие" рабочие мкста, но доступные не всем.

Данная концепция была теоретически осмыслен в модели дуального рынка труда Дж. Харриса и М. Тодаро, анализировавших массовую трудовую миграцию из сел в города. Согласно ей, миграция выступала реакцией на различия в ожидаемых заработках в городе и на селе, двух разных и непересекающихся сегментах рынка труда.

Первую "ревизию" этой системы представлений предложил Г. Филдс, который рассматривал неформальный сектор как внутренне неоднородный  и сегментированный. Верхний сегмент неформального сектора (высококачественные рабочие места) зачастую представлен самозанятыми работниками, которые осознанно стремятся войти в него, так как здесь они получают определенные выгоды, например возможность самостоятельно регулировать рабочий ритм. Нижний сегмент (низкокачественные рабочие места) заполняется по остаточному принципу теми, кто не смог попасть ни в сегмент формальной занятости, ни в верхний сегмент неформальной занятости.

Дальнейшее "ревизионистское" переосмысление природы неформальности связано с исследованиями У. Мэлони и его коллег. Опираясь на ряд эмпирических исследований, проведенных в странах Латинской Америки, они оспаривают тезисы, лежащие в основе традиционного подхода. Неформальные рабочие места не обязательно худшие по качеству, работники могут перемещаться на них добровольно, межсекторные различия в заработной плате несущественны, жесткие перегородки отсутствуют, в целом этот сектор скорее напоминает микро предпринимательство в развитых странах. Соответственно самозанятые работники и владельцы малых фирм вовсе не стремятся в формальный сектор. Даже законодательная защита рабочих мест в формальном секторе -  недостаточный стимул для перехода в него, так как работники могут относительно выше ценить иные характеристики, например независимость и рост заработка. Принадлежность работников к неформальному сектору свидетельствует лишь о том, что с учетом своих индивидуальных характеристик они не обязательно смогли бы добиться аналогичного уровня благосостояния в формальном секторе.

По мере накопления эмпирического материала о характеристиках неформальных рабочих мест стало ясно, что простая дихотомическая классификация по принципу "формальное - неформальное" чрезмерно упрощает ситуацию. Скорее нужно говорить о континууме рабочих мест, внутри которого соотношение формального и неформального может меняться и включать разные наборы характеристик.

Альтернативный легалистический, или правовой, подход в ряде случаев может оказаться более предпочтительным. В его рамках неформальная занятость определяется в зависимости от того, в какой мере фирмы или индивидуумы следуют установленным формальным правилам и законодательным нормам. Другими словами, классификация рабочих мест ( на формальные и неформальные) зависит от степени их подчинения действующему режиму регулирования. Здесь можно говорить о непрерывном континууме состояний, ограниченных полной формальностью, с одной стороны, и полной неформальностью - с другой. При этом, однако, возникают некоторые вопросы, на которые не всегда есть ответы. Например, работники могут оказаться формальными в одной области регулирования, но неформальными - в другой. Они могут платить социальные взносы в систему социального обеспечения, но не пользоваться социальными гарантиями защиты занятости.

Неформальные - по легалистскому определению - рабочие места могут быть и на зарегистрированных предприятиях, если те не полностью соблюдают действующие правила по отношению к своим работникам. Вместе с тем рабочие места на законопослушных микро предприятиях представляются вполне формальными. В этом случае основная проблема неформальности заключается не столько в существовании межсекторных барьеров, сегментирующих рынок труда, сколько в слабости механизмов инфорсмента, не способных обеспечит равное и полное соблюдение режима регулирования по отношению ко всем работникам даже внутри корпоративного сектора.

Изначально исследования неформальности на рынке труда охватывали лишь развивающиеся страны (поскольку неформальный сектор считался атрибутом неразвитости). Применительно к развитым речь шла преимущественно о периферийных рабочих местах, вторичном рынке труда и т.п., однако впоследствии было признано, что и в этих странах существуют многие виды занятости, которые можно считать неформальными.

Общепризнанно, что неформальность относительно широко распространена в средиземноморских странах Европы (Италии, Испании, Португалии, Греции, Кипре), где она часто имеет форму микро предпринимательства и самозанятости. Но и в странах континентальной Европы, максимально приверженных закону, наблюдается ее рост, что, в частности, может быть связано с притоком мигрантов из развивающихся стран и их включением в слаборегулируемые сегменты рынка труда. Дополнительный интерес к этой проблеме в развитых странах стимулирует быстрое распространение различных форм нестандартной (типичной, неустойчивой, нестабильной) занятости.

Переходные экономики представляют интересный объект для изучения различных источников неформальности на рынке труда. Во-первых, она может возникать вследствие разрыва между усилением регулирования корпоративного сектора и ограниченным институциональным потенциалом право применителей обеспечивать соблюдения принятых правил. Хорошо известны примеры такой неформальности в России: задержки заработной платы, широко распространенные в 1990-е годы, подмена трудовых договоров гражданско-правовыми; наем работников на основе устной договоренности. В этом случае мы имеем дело с деформацией трудовых отношений внутри формального сектора.

Во-вторых, неформальность в виде простейшей самозанятости может существовать как своеобразная альтернатива безработице, если формальная система социальной защиты слабая или отсутствует. Такая вынужденная неформальная самозанятость составляет нижний сегмент, по терминологии Филдса. Её специфическим проявлением выступает около домашнее производство сельскохозяйственной продукции для реализации, широко распространенное в странах СНГ.

В-третьих, в условиях достаточно агрессивной институциональной среды (избыточное и неэффективное регулирование, массовая коррупция и т.п.), что свойственно многим странам с переходной экономикой, индивидуальное и незарегистрированное. Это верхний сегмент, по определению Филдса, в который попадают добровольно.

В-четвертых, подобные предприниматели могут нанимать работников, котрые, в свою очередь, автоматически оказываются неформальными, и такой выбор уже вынужденный.

В-пятых, рост платежеспособного спроса домохозяйств на различные бытовые услуги стимулирует их неформальное предложение в силу как неразвитости формального сектора, так и перечисленных институциональных обстоятельств.

Названные пять источников неформальности во многом определяют ее структуру. С. Бернабе отмечает, что в более благополучных странах Центральной и Восточной Европы она выступает скорее как способ ухода от высоких налогов и жестокого регулирования. В других странах Восточной Европы и СНГ неформальный сектор часто становится последним возможным работодателем для тех, кто потерял работу в формальном и по тем или иным причинам не может рассчитывать на систему помощи безработным. В странах в переходной экономикой доля самозанятых в среднем меньше, чем в развивающихся, а занятость по найму может быть, наоборот, более распространена.На примере Украины Х. Леманн и Н. Пиньятти подчеркивают относительно небольшой масштаб самозанятости при значительном и растущем сегменте неформальной занятости по найму, а также признаки сегментации на рынке труда. При этом они не находят свидетельства массовой "миграции" работников между статусами ( формальный -  неформальный ) при переходе от одной стадии трудовой карьеры к другой. Авторы заключают, что каждая из трёх основных исследовательских парадигм (традиционная и две "ревизионистские") частично подтверждается как минимум в одном из сегментов неформальной занятости. Есть основания полагать, что эти выводы справедливы и для России.

1.2.Определения и данные.

Эмпирическая часть нашей работы опирается на данные Обследования населения по проблемам занятости (ОНПЗ) за 1999-2009 гг. ОНПЗ представляет собой ежеквартальное (с сентября 2009 г. - ежемесячное) выборочное обследование домохозяйства во всех субъектах РФ по методологии МОТ. Его годовая выборка составляла около 270 тыс. человек при ежеквартальном сборе данных (с 1999 до середины 2009г.).

Таким образом, мы зависим от принятого Росстатом производственного Основным критерием выделения единиц неформального сектора служит отсутствие государственной регистрации в качестве юридического лица.

Подчеркиваем, что рамки описываемого сектора ограничиваются рыночной деятельностью домашних хозяйств, то есть из понятия неформальности исключается производство продукции и услуг для собственных потребительских нужд.

Выбор анализируемого периода связан с тем, что в это время изменения в методологии ОНПЗ были минимальными. К тому же он охватывает как этап экономического роста, так и кризис 2008-2009 гг., что позволяет наблюдать реакцию на разнонаправленные шоки.

В рамках ОНПЗ можно выделить следующие группы неформально занятых работников: а) занятые по найму у физических лиц, индивидуальных предпринимателей; б) предприниматели без образования юридического лица; в) занятые на индивидуальной основе (самозанятые); г) занятые в фермерском хозяйстве без регистрации или оформления документов либо с регистрацией в качестве индивидуального предпринимателя; е) занятые на предприятиях и в организациях формального сектора без оформления трудового контракта.

Группы а и е включают занятых по найму, а остальные представляют различные типы самозанятых. В показателе занятости в неформальном секторе по методологии ОНПЗ учитываются категории а-д, работающие вне корпоративного сектора (вне организаций-юридических лиц). Занятые на предприятиях формального сектора без соответствующего оформления (группа е) за годы наблюдения составляли не более 1,5% от всех неформально занятых, учитываемых обследованием. По методологии ОНПЗ, данная группа не участвует в формировании показателя занятости в неформальном секторе, который рассматривал в данной работе, но в силу своей малочисленности она слабо влияет на конечные показатели.

В наших расчетах учитывалась только занятость по основному месту работы, что, по-видимому, может занижать общий объем неформального труда в российской экономике. Однако это вряд ли повлияет на общие выводы, так как уровень вторичной занятости, по данным ОНПЗ, стабильно невысокий.

Практически все неформально занятые по производственному определению, по-видимому, оказываются неформальными и по легалистскому. Занятые на "не предприятиях" либо работают без оформления трудовых договоров, либо оформление носит упрощенный характер и выводит работников из-под основного массива регулирующих норм. Но здесь возможна существенная недооценка общего масштаба неформальности за счет недоучета как работающих на формальных предприятиях без контракта, так и тех, чей контракт не соблюдается из-за неполного инфорсмента.

2.Общая динамика неформальной занятости: 1999-2009 гг.

На фоне быстрого роста ВВП, который почти удвоился в 1999-2008 гг., общая (среднегодовая и среднесписочная) численность занятых в российской экономике выросла с 64,1 млн. до 68,5 млн. человек, или всего на 6,9%. В 2009 г. из-за кризиса ВВП сократился на 7,9%, а общая занятость - лишь на 2,2%.

Какова была реакция неформального сектора ( и неформальной занятости) на бурный докризисный экономический рост и резкое кризисное падение? Естественно предположить, что на этапе роста размер этого сектора должен был сокращаться. Есть как минимум два основания для такой гипотезы.

Во-первых, рост экономики стимулирует спрос на труд, прежде всего там, где производится большая часть ВВП, то есть в формальном секторе. Формальные предприятия все чаще и громче жаловались на "дефицит" работников и могли ускоренно абсорбировать часть неформальной рабочей силы. Во-вторых, борьба государства за "формализацию и жизнь по правилам", провозглашенная в эти годы, могла привести к сужению неформального сектора на основе повышения эффективности регулирования и более полного инфорсмента правил. В ходе кризиса степень неформальности могла возрасти, поскольку сокращение производства выталкивало работников из формального сектора, а неформальный, учитывая слабую систему поддержки безработных, мог стать для них естественным убежищем. Однако доступные данные не подтверждают эти гипотезы.

Можно предложить два статистических подхода к измерению масштаба неформального сектора и его динамики на макроуровне. Первый подход - назовём его "остаточным" - основан на простом вычитании численности занятых в корпоративном секторе из численности всех занятых в экономике. Эти оценки публикуют Росстат, они получены с помощью признанной и достаточно прозрачной методологи. Их разность дает оценку численно занятых вне корпоративного сектора и тем самым представляет верхнюю границу занятости в неформальном секторе (в его производственном определении).

Второй подход использует данные ОНПЗ и дает прямые оценки занятости в неформальном секторе. Они несколько меньше, чем приведенные выше, но также свидетельствует об активном перетоке работников из регулируемого государством и социально защищенного (хотя бы на бумаге) сектора в неформальный.

Почему используемые подходы дают такие расхождения в оценках? Дело в том, что они используют разные методологии. В первом случае это  статистика предприятий и расчет так называемой среднегодовой среднесписочной численности. Работники организаций и предприятий, не включаемые в нее (например, занятые по гражданско-правовым договорам или по совместительству), могут попадать в "остаточный" неформальный сектор, что не противоречит легалистскому определению неформальности, хотя может не соответствовать производственному. Во втором случае данные ОНПЗ лучше учитывают различные пограничные группы, но занижают численность в неформальном секторе (люди зачастую идентифицируют себя с  "организациями", даже если те незарегистрированные, то есть неформальные, группы). В итоге доля  "неформалов" в общей численности занятых оказывается ниже, чем в первом случае.

Можно считать, что оценки на основе ОНПЗ отражают нижнюю границу занятости неформальном секторе. Дальнейшее обсуждение будет опираться на ОНПЗ, которое позволяет проводить дифференцированные расчеты по отдельным группам населения.

На рисунке П-3 представлена динамика квартальных показателей безработицы и занятости в неформальном секторе по отношению к экономически активному населению. Оба показателя отличаются сильной сезонностью. Снижение безработицы летом в среднем на 1-1,5 п.п. (по сравнению с зимним периодом) сопровождаются ростом неформальной занятости на 3-4 п.п., и наоборот. Занятость в сельскохозяйственном секторе, имеющая ярко выраженный сезонный характер, по-видимому, весной притягивает не только безработных, но и экономически неактивных граждан. Завершение сезонного цикла сельскохозяйственных и строительных работ в домохозяйствах сопровождается обратным перемещением таких "домашних производителей" в состояние безработицы или неактивности.

2.1.Структура неформальности.

Основная тенденция очевидна: быстрый рост численности занятых по найму у физических лиц и индивидуальных предпринимателей (см. рис. П-2). Если в 1999 г. эта категория насчитывала менее 2,5 млн. человек, то в 2004 г. - около 5 млн., а в 2008 г. - около 7,5 млн. человек. Другими словами, каждые четыре года она увеличивалась примерно на 2,5 млн. человек. В качестве меры масштаба отметим, что в таком большом секторе, как образование, в России занято меньше 6 млн. человек.

Экономический кризис, подорванный спрос на труд в экономике, прервал эту тенденцию. Индивидуальные предприниматели и домохозяйства стали сокращать наем работников, и в 2009 г. численность наемных работников неформального сектора снизилась ( в среднегодовом исчислении) более чем на 1 млн. человек. Насколько устойчивым будет этот новый тренд, покажет время.

Вторая по значимости тенденция связана с сокращением численности занятых в домашнем производстве с 3,2 млн. человек в 1999 г. примерно до 2 млн.  к 2001 г. и последующей стабилизацией этого показателя. На фоне значительного увеличения сегмента неформального наемного труда ее доля в общей численности неформального занятых на основной работе снизилась с 40 до 15 %. В 2009-2010 гг. абсолютная численность данной категории несколько сократилась, но пока не ясно с чем связана и насколько устойчива эта тенденция.

Более чем в 1,5 раза (с 1 млн. до 1,6 млн. человек) выросла численность занятых индивидуально, то есть самозанятых. При этом численность предпринимателей  (без образования юридического лица) до 2008 г. оставалась практически неизменной - около 1 млн. человек. В 2009г. эти протопредпринимательские группы заметно увеличились, а в 2010г., по-видимому, возвратились к своим прежним значениям. Численность двух других составляющих неформальной занятости (фермеры и работники предприятий) на протяжении всего периода была примерно стабильной и небольшой по абсолютной величине.

Предприниматели без образования юридического лица, то есть владельцы микробизнеса или неинкорпорированных предприятий, в 1999 г. составляли около 14% всех неформально занятых. Их доля  в этом секторе несколько выросла к 2001-2001 г., но в 2008 г. снизилась до 8,5%. Доля "индивидуалов" (занятых на индивидуальной основе) на протяжении периода колебалось между 12 и 16%, оставаясь практически стабильной.

Главное изменение состоит в том, что внутри неформального сектора постепенно растет удельный вес занятых по найму (см. рис. П-2); их доля в 1999 г. составляла 30%,а в 2008 г. превысила 60%. Некоторое ее снижение в ходе последнего кризиса не меняет вывод о том, что главная фигура в этом сегменте рынка труда - наемный работник, то есть труд по найму частично перемешается в область, где не работают статьи Трудового кодекса, защищающие права работников. Предпринимательская активность населения оказывается слабоэластичной по отношению к темпам экономического роста, а неформальный труд по найму - высокоэластичным. В этом одно из отличий стран с переходной экономикой от развивающихся, где неформальный сектор преимущественно протопредпринимательский и ключевыми фигурами выступают самозанятые.

2.2.Портрет "неформала".

Уровни занятости в неформальном секторе (доля "неформалов" среди всех занятых) по различным социально-демографическим группам различаются, но темпы их роста были примерно одинаковыми. Среди мужчин и женщин они очень близки, но в последние годы мужчины здесь несколько вышли вперед. Для сельского населения этот показатель был выше, чем для городского (см. рис. П-4). Снижение уровня сельской неформальности в 2001 г. объясняется изменением методологии отнесения респондентов к неформальному сектору, но данный искусственный провал затем был полностью компенсирован в результат естественного роста неформального сектора.

Возраст. Максимальная вовлеченность характерна для самых младших и самых старших возрастных групп (см. рис. П-5). если в старших такая занятость снижалась (среди лиц в возрасте 60 лет - с 33 до 22%), то в младших, наоборот, увеличивалась. В начале периода такая трудовая деятельность была в большей степени характерна для лиц пенсионного возраста, искавших дополнительные доходы, а к его концу риск  неформальности возрос для молодежи. В последние пять лет (за которые имеются данные) уровень занятости в неформальном секторе для молодых людей (в возрасте 15-19 лет) составлял около 40%, а временами даже превышал эту отметку. В возрастной группе 20-29 лет он достиг 20%.

Изменение повозрастных рисков  ещё не означает смещения возрастной структуры неформального сектора в целом, поскольку общие уровни занятости для разных возрастов различны и к тому же менялись во времени. Так, в самой младшей возрастной группе (15-19 лет) общий уровень занятости в целом был невелик (<15%); следовательно, и абсолютный масштаб занятости в неформальном секторе незначителен. Однако в следующей возрастной группе (20-29 лет) уровень занятости резко возрастает (с 55% в первом пятилетии до примерно 80% - во втором), поэтому даже меньшая доля неформалов уже дает значительные абсолютные показатели.

Для работников в основных рабочих возрастах (30-49 лет) уровень неформальности составляет 16-17%, и увеличился примерно на 5 п.п. в течение десяти лет (см. рис П-5). В этих возрастных группах общий уровень занятости очень высокий (около 85%), что в итоге обеспечивает значительный вклад в общий пул неформальных работников. Уровень неформальности минимален в возрастной группе 50-59 лет, но сам уровень занятости в этой группе в целом возрастал, увеличивая тем самым ее вклад в неформальность.

В целом больше половины всех неформальных работников находятся в возрасте до 40 лет. Пока нельзя с уверенностью говорить об омоложении неформального сектора поскольку доля самых молодых на рынке труда в целом мала. Однако тенденция к возрастанию рисков неформальности для молодых работников представляется бесспорной.

Образование. Отсутствие диплома существенно повышает и вероятность попадания в неформальный сектор, и темп увеличения такого риска со временем (см. рис. П-6). Наоборот, наличие высшего или среднего профессионального образования (соответственно ВПО и СПО) значительно снижает как сам риск, так и темп его роста. В 2009 г. 8% всех занятых с ВПО и 14% с СПО были заняты в неформальном секторе. В то же время каждый пятый среди имеющих начальное профессиональное образование (НПО) трудился неформально. Этот показатель почти удвоился менее чем за десять лет.

С точки зрения образовательной структуры неформального сектора наиболее широко в нем представлены работники со средним общим образованием, доля которых выросла с 27% до примерно 1/3. Второе место (21-22% в 2009 г.) занимают  имеющие НПО  И СПО. Если доля имеющих СПО несколько снизилась, то удельный вес имеющих НПО вырос с 8,3% в 1999г. до 21,4% в 2009г. По-видимому, это стало результатом двух автономных, но одновременных процессов: массового возврата на рынок труда в 2000-е годы лиц старших возрастов с невысоким уровнем образования; отсутствия достаточного числа вакансий и низких темпов создания рабочих мест в формальном секторе экономики.

  Имеющее ВПО составляют примерно 14% всех "неформалов". Доля этой группы в неформальном секторе медленно, но неуклонно росла. В 1999г. высшее образование имели 10% "неформалов". Этот рост мог быть связан с расширением предложения специалистов из системы ВПО, не поддержанным соответствующим ростом спроса на их труд внутри формального сектора. Наоборот, доли занятых, имеющих основное общее и начальное образование, неуклонно снижались (с 16,4 до 9,4% и с 9,9 до 1,3%),отражая, по-видимому, тенденцию их постепенного вымывания с рынка труда.

   Профессия и сектор занятости. Эти два измерения тесно связаны, поскольку некоторые профессиональные группы жестко относятся к определенным видам деятельности. Так, максимальная вероятность неформальности у работников сельского хозяйства (профессиональная группа ОКЗ-6), среди которых каждые трое из четырех могут быть классифицированы как "неформалы"(см. рис. П-7). На втором месте профессии ОКЗ-5 (работники сферы обслуживания, торговля и т.п.), среди которых примерно каждый третий - "неформал". В группах ОКЗ-1 (руководители) и ОКЗ-7-9 (квалифицированные рабочие крупных и мелких промышленных предприятий, художественных промыслов, строительства, транспорта; операторы, аппаратчики, машинисты установок и машин и слесари-сборщики; неквалифицированные рабочие) доля неформально занятых в 2009 г. составляла примерно 16-18% и удвоилась за последнее десятилетие.