Неосторожная форма вины и ее значение в уголовном праве

Курсовая работа по уголовному праву.

Тема: Неосторожная форма  вины и её значение в уголовном  праве.

                                  г. Екатеринбург 2010 г. 

                                  Содержание

Введение 3

Понятие неосторожности                                                               5

Легкомыслие                                                                                  10

Преступная небрежность                                                              16

Заключение                                                                                     22

Список литературы                                                                        23

                                       Введение

Субъективная сторона  преступления это психическая деятельность лица в процессе совершения преступления. Она состоит из основного признака – вины и факультативных признаков: мотива, цели и эмоционального состояния. Вина – психическое отношение лица к совершенному деянию. Составляющими элементами вины являются интеллект и воля. Интеллектуальный момент включает в себя осознание объекта посягательства, осознание способа совершения действий, предвидение наступления опасных последствий и социальных признаков потерпевшего. Волевой момент характеризует отношение субъекта преступления к совершаемому деянию и его последствиям. Разные комбинации интеллектуального и волевого момента образуют две формы вины: умысел (ст.25 УК РФ) и неосторожность (ст. 26 УК РФ). По общему правилу преступление, совершенное по неосторожности, менее опасно, чем умышленное деяние, ибо в этих случаях лицо, не намеревается совершать преступление. Чаще происходит нарушение каких-либо правил (техники безопасности, обращения с оружием, безопасности дорожного движения и т. п.), которое влечет за собой наступление общественно опасных последствий, превращающих проступок в преступление. Неосторожная форма вины – это одна из опасных разновидностей невнимательности, неосмотрительности, равнодушия и неуважения к интересам личности и общества в целом, также в условиях научно-технического прогресса заметно увеличивается число неосторожных преступлений практически во всех сферах деятельности человека – лица, обязанные по роду службы соблюдать правила безопасности, часто нарушают их, причиняя огромный ущерб жизни и здоровью людей и окружающей среде. Во всем мире, в том числе и в России, с каждым годом увеличивается число неосторожных преступлений. Достаточно назвать Чернобыльскую трагедию или гибель парохода "Нахимов", которые потрясли жителей планеты. В России ежедневно только от одних автоаварий погибает в среднем сто человек и в пять раз больше становятся калеками. Не меньше причиняется вреда и другими преступлениями, совершаемыми по неосторожности. В результате пожаров и нарушения различных правил безопасности в России ежегодно гибнут и становятся калеками тысячи людей. Что касается материального ущерба, причиняемого неосторожными преступлениями, то подсчитать его из-за астрономических цифр вообще невозможно. Несмотря на это, в науке уголовного права неосторожным преступлениям внимания уделяется крайне недостаточно.

Уголовная ответственность  за неосторожные преступления снижается не только в законодательстве, но и в судебной практике. Если составы умышленных преступлений конструируются с учетом различных квалифицирующих обстоятельств как смягчающих, так и отягчающих, то диспозиции неосторожных преступлений построены только с учетом тяжести наступивших последствий. Такое положение противоречит принципам дифференциации ответственности и наказания виновных лиц.  В новом УК РФ 1996 года содержится более восьмидесяти статей, в которых говорится о преступлениях, совершаемых по неосторожности, либо об умышленных деяниях, которыми по неосторожности причиняется вред здоровью человека или материальный ущерб государству и гражданам. Многие диспозиции таких статей сконструированы не четко. В результате не только в судебной практике, но и в науке уголовного права они трактуются по-разному. Однако, одними законами с неосторожными преступлениями не справиться, но совершенствование их, конечно же, будет способствовать улучшению борьбы с ними. Цель работы – исследовать неосторожность как основную форму вины. В задачи работы входит: определить понятие неосторожности; раскрыть виды неосторожности и определить общие черты легкомыслия и небрежности.

                    Понятие неосторожности

    Неосторожность, как и умысел, является самостоятельной формой вины. Она имеет свои признаки и в отличие от умысла связана с отрицательным отношением лица к преступным последствиям, наступления которых оно не желает и не допускает. Ненаступление последствий, как правило, исключает ответственность за неосторожное создание опасности причинения вреда. В соответствии с законом, преступлением, совершенным по неосторожности, признается деяние, совершенное по легкомыслию или небрежности (ч. 1 ст. 26). Учитывая особенность данной формы вины при совершении неосторожных преступлений, нельзя привлечь к уголовной ответственности за приготовление, покушение и соучастие. Неосторожность – это особая форма вины, то есть особая форма психического отношения виновного к вредным последствиям совершенного им действия или бездействия. Исторически установлено правило, согласно которому не может быть наказан преступник, совершивший деяние по неосторожности, если закон не оговаривает это специально. УК РФ, вступивший в силу с 1 января 1997 г., сформулировал данное правило так: "Деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением только в том случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса" (ч. 2 ст. 24). Значение приведенного указания состоит в том, что нельзя признать преступлением деяние, совершенное по неосторожности, если оно предусматривает умышленную форму вины. Например, существует уголовная ответственность за умышленное причинение легкого вреда здоровью, но не является уголовно наказуемым причинение такого вреда по неосторожности. Это ограничение помогает определить форму вины совершенного преступления. Если в диспозиции конкретной статьи не сформулированы признаки, указывающие на то, что деяние может быть совершено по неосторожности, его следует считать умышленным. В отличие от умышленной вины неосторожная вина возможна только при совершении преступлений с материальным составом, т.е. когда в диспозициях статей УК РФ предусмотрены общественно опасные последствия, являющиеся результатом тех или иных действий (бездействия) виновного.

  В действующих законодательствах многих современных государств, устанавливающих уголовную ответственность за неосторожное причинение вреда, наметились две основные тенденции: 1) расширение сферы уголовно-наказуемой неосторожности; 2) усиление санкций за отдельные неосторожные преступления, причиняющие тяжкие последствия или создающие реальную опасность наступления таких последствий. При этом расширение сферы уголовно-наказуемой неосторожности, в различных местах и различном объеме, происходит тремя основными способами: а) путем введения ответственности за неосторожную эксплуатацию новых технических приспособлений и энергетических источников; б) посредством замены традиционной ответственности за неосторожное причинение вреда ответственностью за неосторожное создание опасности, т.е. путем увеличения числа деликтов опасности; в) раздвижением рамок самого понятия неосторожности за счет игнорирования в некоторых случаях ее субъективного критерия - возможности предвидеть и предотвратить наступление вреда.

В Уголовном кодексе  Российской Федерации содержится более  восьмидесяти статей, в которых предусмотрена  ответственность либо за преступления, совершаемые по неосторожности, либо за умышленные деяния, которыми по неосторожности причиняется вред здоровью личности или материальный ущерб государству и гражданам. Далеко не все из этих составов эффективно используются правоохранительными органами в борьбе с преступностью, что во многом связано и с нечеткостью законодательных конструкций, и с неоднозначностью их доктринального и легального толкования. Естественно, одними законами, пусть даже самыми совершенными, с неосторожными преступлениями не справиться, однако дальнейшее совершенствование конструкций уголовно-правовых запретов и формулирование рекомендаций по их правильному применению, несомненно, будет способствовать улучшению борьбы с ними.

  Неосторожная форма вины, а в особенности преступная небрежность, является спорной с позиции осознанности лицом осуществляемых им действий, что, в свою очередь, лежит в основе психологической теории вины. Установление психического отношения «к общественно-опасному последствию при преступной небрежности представляет известные затруднения благодаря тому, что при ней у лица отсутствует всякое предвидение наступления такого последствия». По общему правилу, для определения характера и степени вины решающее значение имеет наличие или отсутствие у лица осознания возможности наступления общественно-опасных последствий. Привлечение к уголовной ответственности и назначение наказания в случае совершения преступления по небрежности объясняется, скорее, соображениями целесообразности, когда есть нарушение, совершаемое неосознанно, но которое не может остаться безнаказанным в силу определенного рода причин. По сути дела, наказание назначается ради создания прецедента, который бы выступал в качестве примера для всех остальных, ради стимулирования должного и необходимого поведения.

  Неосторожные преступления квалифицируются, как правило, по последствиям, а также по способам их причинения, по сфере действия, в которой они наступают. В уголовном праве различают три вида вреда, причиняемого преступлениями: физический вред, т.е. вред, причиняемый жизни и здоровью граждан; материальный и имущественный вред; морально-политический вред, т.е. вред, наносимый интересам государства и общества. Большинство неосторожных преступлений предусматривает в качестве преступного последствия именно физический вред, т.е. гибель людей или причинение им увечий. Законодательное определение неосторожности охватывает все встречающиеся в реальной жизни разновидности этой формы вины в преступлениях с материальным составом. Она исчерпывается двумя видами - преступным легкомыслием и преступной небрежностью.

  Неосторожные преступления вполне обоснованно считаются менее опасными по сравнению с аналогичными умышленными преступлениями. И действительно, ни у кого не возникнет сомнений в том, что умышленное убийство или умышленное причинение вреда здоровью характеризуются более высокой степенью общественной опасности, нежели такие же деяния, совершенные по неосторожности. Однако проведенные учеными исследования показали, что неосторожные преступления объективно представляют значительную опасность для общества и особенно в период ускорения научно-технического прогресса в связи с внедрением новых технологий, увеличением потока транспортных средств, использованием новых источников энергии и т.д. Все это обусловило весьма неблагоприятную динамику неосторожных преступлений. Их количество неуклонно увеличивается за счет таких преступлений, как, например, нарушения правил, обеспечивающих безопасные условия труда, экологические преступления, нарушения правил дорожного движения и др.

  Недооценка степени общественной опасности неосторожных преступлений приводит к тому, что как в теории, так и в практической деятельности правоохранительных органов недостаточное внимание уделяется разработке профилактических мер, которые помогли бы как снизить удельный вес неосторожных преступлений в общей структуре преступности, так и предотвратить колоссальные потери, которые возникают в результате неосторожного поведения людей и имеют место в результате социально-безответственного поведения некоторых лиц.

  Проблема неосторожной вины давно привлекает внимание юристов. Как самостоятельная форма вины неосторожность впервые была сконструирована в средневековой итальянской доктрине и явилась результатом выделения из понятия непрямого умысла такой комбинации психических факторов, при которых лицо не предвидело, хотя должно было и могло предвидеть возможность наступления вредных последствий своего противоправного поведения. В теоретическом плане выделение неосторожности в самостоятельную форму вины и требование возможности предвидения результата для ответственности за неосторожность ознаменовало определенный прогресс, так как означало усиление принципа субъективного вменения. В период, предшествующий принятию нового Уголовного кодекса Российской Федерации, на страницах юридической печати развернулась оживленная дискуссия о том, по какому пути должно пойти новое законодательство в части борьбы с преступной неосторожностью - по пути расширения сферы уголовно наказуемой неосторожности или по пути ужесточения санкций за отдельные неосторожные деяния, повлекшие причинение наиболее существенного вреда.

  Как показало изучение материалов практики, расширение сферы уголовно наказуемой неосторожности является неизбежным, что обусловлено определенными объективными причинами - увеличением мощности и сложности техники, появлением новых ее видов, все большим насыщением нашей жизни мощными техническими установками и другими источниками повышенной опасности, внедрением новых технологий и т. д. Именно эти процессы обусловили установление ответственности за такие преступления, как нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики (ч. 2 ст. 215 УК), ненадлежащее исполнение обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ч. 2 ст. 225 УК), нарушение правил обращения экологически опасных веществ и отходов (ст. 247 УК), нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети (ч. 2 ст. 274 УК), нарушение правил обращения с оружием и предметами, представляющими повышенную опасность для окружающих (ст. 349 УК), и др.

  При квалификации содеянного правильное решение вопроса о причинной связи имеет большое значение для дифференциации, а также индивидуализации ответственности и наказания. Одним из необходимых условий уголовной ответственности за неосторожные преступления является нарушение норм предосторожности или специально установленных правил безопасности. Установление факта несоблюдения этих норм имеет большое значение для определения вины и является тем обязательным элементом неосторожного деяния, который определяет границы и объем исследования причинной связи в случаях неосторожного причинения преступных последствий. Особенность установления причинной связи в делах о неосторожных преступлениях состоит в том, что к объективной стороне этого преступления относятся только такие последствия, которые были вызваны нарушением правил безопасности. Во всех иных случаях эти последствия никак не могут служить основанием ответственности за неосторожность. В рамках общего учения о преступной неосторожности проблема причинной связи наиболее детально рассмотрена П.С. Дагелем, который выделял несколько этапов в развитии причинной связи при совершении неосторожных преступлений. На первом этапе отмечается лишь абстрактная возможность причинения вреда. Этот этап начинается, когда правила уже нарушены, но реальная опасность еще не наступила и события развиваются нормально. На втором этапе возникает аварийная ситуация, но техника еще полностью контролируется субъектом, и он еще может избежать причинения вреда, если примет необходимые меры предосторожности. На третьем этапе техника выходит из-под контроля, в дальнейшее развитие событий субъект вмешаться не в состоянии, оно полностью зависит от особенностей ситуации. На четвертом этапе, по мнению П.С. Дагеля, происходит реальное причинение преступных последствий, размер которых во многом зависит от конкретной ситуации. Различие третьего и четвертого этапов, как видно, определяется лишь фактором времени. Нарушение правил предосторожности находится в причинной связи с наступившим результатом, если оно: а) предшествовало возникновению результата; б) явилось необходимым условием его наступления; в) создало реальную возможность наступления именно данного результата либо превратило в действительно уже имевшуюся возможность его наступления. Анализ следственной и судебной практики свидетельствует о наличии некоторых дискуссионных положений, касающихся как общей характеристики неосторожных преступлений, так и трактовки особенностей причинной связи в них. Особенность неосторожного деяния по сравнению с умышленным состоит, как известно, в том, что действия; субъекта не направлены на причинение преступного результата. Это обусловливает особенности причиной связи в подобных преступлениях. Одна из таких особенностей — множественность "причиняющих" факторов, их самостоятельность с точки зрения последствий. Здесь нарушение правил предосторожности является лишь одним из факторов, вызвавших преступный результат.

В литературе справедливо  подчеркивается различная роль "каузальной силы" тех или иных нарушений  правил предосторожности. Такие нарушения  могут играть и главную, определяющую, и второстепенную роль в общей сумме факторов. Другими словами, в различных ситуациях одни и те же нарушения могут играть неодинаковую роль и с разной степенью вероятности вызвать наступление преступных последствий. В этом смысле они действительно не "пропорциональны" вероятности и степени тяжести последствий, так как их наступление носит во многом ситуативный характер. Необходимо учитывать, что случайность последствий носит для неосторожных преступных деяний относительный характер. Аргументируя это положение, В.Е. Квашис отмечает, что "чем более грубый и злостный характер носит нарушение правил, тем при прочих равных условиях вероятнее наступление вредных последствий и тяжелее сами последствия". Указанное замечание относится к уровню неосторожных преступлений в целом. Разумеется, в каждом конкретном случае такая зависимость не обязательна, ибо грубейшее нарушение правил может окончиться благополучно и, наоборот, незначительное само по себе нарушение в силу особенностей возникшей ситуации может привести к тяжким последствиям. Такая неадекватность нарушений и последствий характерна для всей совокупности неосторожных преступлений в сфере использования техники. Применительно к неосторожным преступлениям в сфере использования техники следует учитывать, что в реальной действительности несоблюдение норм безопасности связано не столько со случайными или даже ошибочными действиями, сколько с безответственным поведением субъектов, нередко с грубыми и сознательными нарушениями установленных правил предосторожности.

                                       Легкомыслие

    Ч. 2 ст. 26 УК РФ гласит: «Преступление признается совершенным по легкомыслию, если лицо предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий». В законодательном определении легкомыслия используется термин «самонадеянно», тогда как в УК РСФСР 1960 г. упоминался термин «легкомысленно», иными словами, легкомыслие определяется через самонадеянность, а самонадеянность ранее определялась через легкомыслие. Такая эволюция, по меньшей мере, порождает два вопроса: первый — почему законодатель заменил самонадеянность на легкомыслие, второй — есть ли отличие между самонадеянностью и легкомыслием или же это тождественные, взаимозаменяемые понятия? Найти ответы на указанные вопросы поможет обращение к истории российского уголовного законодательства и грамматическому толкованию уголовно-правовых норм. Понятие «легкомыслие» было известно и ранее, до 1996 г. В соответствии с п. «з» ст. 12 раздела III «О преступлении и наказании» Руководящих начал по уголовному праву РСФСР 1919 г. легкомыслие и небрежность названы в качестве субъективных признаков, характеризующих деяние. Согласно п. «б» ст. 11 УК 1922 г. наказанию подлежал тот, кто действовал неосторожно, т. е. легкомысленно надеялся предотвратить последствия своих действий или же не предвидел их, хотя и должен был предвидеть. В учебной литературе этого периода выделяли два вида неосторожности — самонадеянность и небрежность. С принятием в 1958 г. Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик понятие неосторожности было более детализировано. Данной форме вины была посвящена отдельная ст. 9 «Совершение преступления по неосторожности», согласно которой преступление признавалось совершенным по неосторожности, если лицо, его совершившее, предвидело возможность наступления общественно опасных последствий своего действия или бездействия, но легкомысленно рассчитывало на их предотвращение, либо не предвидело возможности наступления таких последствий, хотя должно и могло их предвидеть. В учебнике, изданном в 1959 г., отмечалось, что «неосторожность может быть в виде самонадеянности (преступное легкомыслие) и в виде небрежности», тем самым ставился знак равенства между преступной самонадеянностью и преступным легкомыслием. Понятие «легкомыслие» как вид неосторожности вновь появилось в проекте Уголовного кодекса РФ, внесенного на обсуждение депутатами Государственной Думы — членами Комитета по законодательству и судебно-правовой реформе и Комитета по безопасности и опубликованного для всенародного обсуждения 25 января 1995 г. Понятие легкомыслия, предложенное в данном проекте, без изменений было принято Государственной Думой и одобрено Советом Федерации, иными словами, без изменений вошло в УК РФ 1996 г. Теоретическое определение легкомыслия должно базироваться на законодательных положениях. Но вместе с тем не всегда законодательная терминология правильно отражает сущность того или иного понятия. В частности, нельзя определять легкомыслие через самонадеянность и наоборот, поскольку это два самостоятельных понятия, имеющих свою специфику. По определению В. Даля, легкомыслие — это необдуманность, опрометчивость, неосновательность в речах и поступках, ветреность. В отличие от легкомыслия самонадеянность — лишнее доверие к силам и способностям своим, к личным качествам; небреженье к чужой опытности, советам и помощи. В. Лифшиц определял легкомыслие как такое отношение человека к преступным последствиям своего деяния, при котором он «предвидел возможность их наступления, но рассчитывал их предотвратить, исходя при этом из конкретных обстоятельств, которые в действительности не были достаточным основанием для такого расчета, но субъект считал их таким основанием, так как не проявил достаточной осмотрительности при их оценке».

 Содержание легкомыслия: интеллектуальный критерий означает, что лицо осознает опасность своего поведения или своих действий, а также лицо предвидит абстрактную возможность наступления опасных последствий, то есть лицо предвидит, что от его действий могут наступить какие-либо последствия, но полагает, что в данный момент они не произойдут. Волевой критерий означает, что лицо не желает наступления опасных последствий и рассчитывает на объективные факторы, которые, по его мнению, смогут предотвратить наступление опасных последствий (опыт, умение, профессионализм, поведение потерпевших и др.). Например, шофер, управляя машиной, превышает дозволенную скорость и в силу этого не успевает в определенный момент затормозить, вследствие чего сбивает кого-либо из пешеходов, причиняя ему смерть (ч. 3 ст. 264 УК РФ). Это существенно отличает преступное легкомыслие от косвенного умысла, при котором такой расчет вообще отсутствует. Преступное легкомыслие отграничивается от косвенного умысла по интеллектуальному и волевому критериям:

  интеллектуальный критерий определяет характер предвидения – при косвенном умысле лицо предвидит реальную возможность наступления преступных последствий, а при легкомыслии – только их абстрактную возможность. Если  выделить  интеллектуальный  элемент  указанных  видов  вины   - предвидение,  и  сопоставить,  то  можно  сделать  вывод  о  том,   что   по законодательной формулировке  мы  не  можем  отличить  косвенный  умысел  от самонадеянности, и ошибемся. Потому что  в  словесной  формулировке  разницы нет, а то, что стоит за этим - есть, и отличается это как черное  от  белого. По характеру предвидения эти две формы  сильно  отличаются друг  от  друга. Однако этого нет в кодексе,  но  это понимание есть  в жизни,  в здравом смысле, реальности. И таким образом при косвенном умысле  предвидение носит конкретный   (реальный)   характер,   а   при   преступной   самонадеянности абстрактный характер;

  волевой момент, как косвенного умысла, так и легкомыслия заключается в нежелании наступления последствий, однако при косвенном умысле лицо безразлично относится к их наступлению, либо сознательно их допускает, тогда, как при легкомыслии оно рассчитывает на конкретные жизненные обстоятельства, которые способны предотвратить наступление опасных последствий, однако этот расчет оказывается легкомысленным. Однако по фактическому содержанию понятие предвидения, употребляемое законодателем при описании умысла, принципиальным образом отличается от этого же понятия, использованного им при описании легкомыслия как неосторожной разновидности вины. Это отличие заключается в характере предвидения. При умысле предвидение носит конкретный характер, а при легкомыслии – абстрактный. Это означает, что при умысле виновное лицо предвидит, что неизбежный или возможный результат наступит именно от его конкретного действия (бездействия), совершенного в данный момент, в определенной обстановке и при определенных обстоятельствах. Нанося потерпевшему удар ножом в грудь, лицо предвидит, что именно этот удар, удар этим ножом может причинить смерть этому потерпевшему. Совсем иным содержанием обладает интеллектуальный момент при преступном легкомыслии. Лицо абстрактно предвидит наступление преступных последствий своего действия (бездействия). Так, водитель автомашины, превышающий дозволенную скорость, вообще (в принципе) предвидит, что это может привести к столкновению с пешеходом. И это предвидение носит не конкретный, а именно общий, т.е. абстрактный, характер. Лицо, предвидя указанные опасные последствия, вообще исключает их наступление в своем конкретном случае. Оно считает, что такие последствия наступают при сходных обстоятельствах у других водителей, для себя же исключает их наступление, так как надеется, что с ним, как опытным водителем, подобное не произойдет (то есть он избежит столкновения с пешеходом и причинения ему вреда). Однако главное отличие легкомыслия от умысла (в первую очередь от косвенного) заключается в волевом моменте. Последний при легкомыслии как разновидности неосторожной вины характеризуется тем, что лицо без достаточных к тому оснований рассчитывало на предотвращение общественно опасных последствий своего деяния. В отличие от косвенного умысла воля лица при преступном легкомыслии направлена на предотвращение преступных последствий своего действия или бездействия. Лицо рассчитывает на конкретные реальные обстоятельства, которые, по его мнению, способны предотвратить наступление преступного результата. Так, в приведенном примере водитель рассчитывает на свое водительское мастерство, на свой достаточно продолжительный безаварийный опыт вождения автомашины, на ее исправное техническое состояние, на хорошее состояние дорожного покрытия и т. д. и т. п. К сожалению (несмотря на эти надежды), в конкретной ситуации такой расчет оказывается ошибочным, водитель автомашины все-таки наезжает на пешехода и причиняет ему смерть. Неосновательность, ошибочность расчета и превращает подобное психическое отношение к последствиям совершенного деяния в преступное легкомыслие, а само деяние – в преступление.

  Совершая преступление с преступным легкомыслием субъект, предвидя в весьма абстрактной форме возможность наступления общественно опасных последствий, не проявляет безразличия, не рассчитывает на случайность, на «авось», которые якобы смогут, по его мнению, противодействовать преступному результату, а надеется на объективные обстоятельства, на действия других лиц, механизмы, предохранительные устройства, на силы природы, значение которых он оценивает неправильно, вследствие чего и расчет на предотвращение преступного результата оказывается неосновательным, самонадеянным, не имеющим достаточных к тому оснований. Обстоятельства, на которые рассчитывает субъект при преступном легкомыслии несмотря на все их разнообразие можно сгруппировать следующим образом: 1) относящиеся к личности самого виновного (сила, ловкость, знание, умение, опыт, мастерство и так далее); 2) относящиеся к обстановке, в которой совершается преступление (ночное время, отсутствие людей и так далее); 3) относящиеся к действию других лиц (расчет на то, что другие затушат костер в лесу); 4) расчет на силы природы, на механизмы и так далее.

  Вместе с тем, поскольку преступное легкомыслие, как правило, связано с сознательным нарушением определенных правил предосторожности, установленных для предотвращения вреда, осознанность поведения делает этот вид неосторожной вины более опасным по сравнению с небрежностью. Действующее по легкомыслию лицо всегда осознает отрицательное значение возможных последствий для общества и именно поэтому стремится к их предотвращению. Следовательно, при преступном легкомыслии виновный всегда осознает потенциальную общественную опасность от совершенного им деяния.

   На сегодняшний день в теории уголовного права нет единой трактовки легкомыслия. Например, А. И. Рарог отмечает, что при легкомыслии лицо всегда осознает отрицательное значение возможных последствий для общества, поэтому оно и стремится к их предотвращению, а, следовательно, сознает потенциальную общественную опасность своего деяния (действия или бездействия). Возможность наступления общественно опасных последствий предвидится как абстрактная: субъект предвидит, что подобные действия могут повлечь за собой общественно опасные последствия, но полагает, что в конкретной ситуации они не наступят. Лицо легкомысленно, несерьезно подходит к оценке обстоятельств, которые, по его мнению, должны были предотвратить наступление общественно опасных последствий, в действительности же данные обстоятельства оказались неспособными противодействовать его наступлению.

В теории уголовного права  обращалось внимание на то, что при  преступном легкомыслии лицо предвидит  и осознает две противоположные  тенденции: возможность причинения общественно опасных последствий и возможность их предотвращения. При этом он допускает недооценку первой возможности за счет переоценки второй и идет на необоснованный и неправомерный риск. Виновный осознает, что иногда в подобных ситуациях при сходных обстоятельствах наступают общественно опасные последствия, но он убежден, что в данном конкретном случае этого не произойдет, что он в состоянии будет избежать, не допустить наступления вреда. Виновный в целом правильно оценивает данную ситуацию как способную повлечь за собой опасные последствия. Вместе с тем он рассчитывает, что ему удастся предотвратить эти последствия. Он надеется не на случайные обстоятельства, как при косвенном умысле, а на конкретные реальные факторы, которые, по его убеждению, смогут предотвратить опасные последствия. Важно подчеркнуть, что подобное прогнозирование (расчет) должно быть основано не на везении, надежде на удачу, а на достаточно реальных факторах, связанных с профессиональными качествами, опытом и умением самого виновного лица, особенностях используемых им технических средств, орудий, приспособлений, конкретных особенностях обстановки, в которой он действовал, и т.д. В итоге этот расчет оказался самонадеянным, неудачным, когда виновный какие-то обстоятельства недооценил или переоценил, но такое представление у виновного лица было, что и позволяет характеризовать его вину не как умысел, а как легкомыслие. Так, выезжая на перекресток при красном свете, водитель автомашины осознает, что грубо нарушает правила дорожного движения и предвидит, что в результате этого может произойти столкновение с пересекающим дорогу транспортом и наступление тяжких последствий, в том числе и для себя, но он надеется на мобильность своей машины, ее высокую скорость, внимательность других водителей, прежний успешный опыт таких действий.

  Поэтому при установлении в содеянном признаков преступного легкомыслия очень важно выяснить обстоятельства, на которые рассчитывал виновный. Выявление этих обстоятельств имеет решающее значение при разграничении преступного легкомыслия и косвенного умысла.

  Основное, главное отличие легкомыслия от косвенного умысла заключается в содержании волевого элемента. Если при косвенном умысле виновный сознательно допускает наступление общественно опасных последствий, то есть одобрительно относится к ним, то при легкомыслии отсутствует не только желание, но и сознательное допущение этих последствий, и, наоборот, субъект стремится не допустить их наступления, относится к ним отрицательно.

  Таким образом, различие между косвенным умыслом и преступным легкомыслием следует проводить в основном по волевому элементу: в первом случае лицо сознательно допускает наступление предвиденных последствий преступлений, либо безразлично относится к их наступлению, а во втором без достаточных к тому оснований рассчитывает их избежать.

  Исходя из нормы закона, доказывание вины при преступной самонадеянности должно заключаться в установлении обязанности предвидения последствий (объективный критерий) и способности конкретного лица к такому предвидению (субъективный критерий). По мнению большинства ученых, объективный критерий имеет нормативный характер, из чего следует, что всякое лицо, нарушающее существующие в обществе правила предосторожности, «обязано предвидеть возможные общественно опасные последствия этого нарушения». Нетрудно заметить, что здесь налицо столкновение с очередной презумпцией, очень удобной для практики, но несущей в себе потенцию невиновной ответственности.

                        Преступная небрежность.

    По части 3 статьи 26 УК РФ преступление признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия.

Содержание небрежности:

 Интеллектуальный момент: отрицательный аспект – лицо не осознает опасности своих действий и не предвидит опасных последствий, положительный – лицо должно было и могло предвидеть наступление опасных последствий. Происходит это потому, что лицо не намеревается совершать преступление, а нарушает какие-либо правила, запреты. Вопрос о возможности человека сознавать факт нарушения им каких-то правил и предвидеть наступившие в результате этого общественно опасные последствия должен решаться с учетом конкретной обстановки и индивидуальных особенностей лица, привлекаемого к уголовной ответственности. Для раскрытия данного признака используют 2 критерия (критерии небрежности): 1) объективный критерий – обязанность лица предвидеть наступление опасных последствий при соблюдении обязательных для этого лица мер предосторожности. Такая обязанность часто носит нормативно-правовой характер. Обязанность предвидеть основывается на прямом указании закона либо вытекает из профессиональных обязанностей лица, из договорных, семейных отношений, правил общежития. 2) Субъективный критерий (мог) – учитывается индивидуальная способность лица в конкретной ситуации предвидеть наступление опасных последствий. В теории и судебной практике объективный критерий связан с обязанностями лица, основанными на законе, профессиональном статусе лица, общепринятых правилах общежития, предполагающими предвидение лицом наступление общественно опасных последствий своего действия или бездействия. В западноевропейской юридической литературе такой критерий удачно именуется критерием «среднего человека». Имеется в виду, что у конкретного лица наличие возможности предвидения наступления вредных последствий своего деяния признается тогда, когда при данных обстоятельствах эти последствия мог предвидеть «средний благоразумный человек» или, если это относится к области специальных знаний, «средний специалист», обладающий обычной для данной профессии квалификацией. Однако установление одного лишь объективного критерия еще не превращает соответствующее психическое отношение в преступную небрежность как разновидность неосторожной вины. Для этого требуется установление еще и субъективного критерия. Последний означает уже индивидуальную способность конкретного лица предвидеть наступление преступных последствий. Имеется в виду, что лицо могло предвидеть наступление вредных последствий в силу своих личных качеств, квалификации и особенностей обстоятельств, при которых было совершено общественно опасное деяние, приведшее к преступным последствиям.

 Волевой момент – лицо не желает наступления общественно опасных последствий, то есть не прилагает должных волевых усилий для правильной оценки своих действий. По существу, лицо, совершающее преступление с преступной небрежностью, упрекают за то, что оно, имея реальную возможность предвидеть общественно опасные последствия своих действий, не проявляет должной внимательности, осмотрительности, направленной на наступление опасных последствий. Основание для привлечения к ответственности при преступной небрежности будет заключаться в том, что лицо не воспользовалось психическими средствами, влияющими на определение деятельности, хотя и находилось в условиях, допускающих возможность такого использования. Этот критерий имеет особое значение, поскольку подчеркивает, что небрежность как вид неосторожной вины может быть только в пределах возможного предвидения последствий, а пределы этого предвидения всегда индивидуальны. Игнорирование этого обстоятельства приводит зачастую к объективному вменению - судебному усмотрению, когда судья не раскрывает содержание психического (должного и возможного) у лица, а подменяет его собственными соображениями и пониманием того, почему должен был и мог предвидеть.

К примеру, двое подсудимых были осуждены за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах (из хулиганских побуждений). В тот день бригада рабочих подсобного хозяйства проводила заготовку сена. Когда потерпевший направился по деревянному мостику к машине, чтобы ехать в город, рабочие бригады по существовавшему в деревне обычаю решили искупать его в реке. С этой целью они столкнули его в воду. Он некоторое время плыл по реке, а потом утонул. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ нашла в действиях осужденных состав неосторожного убийства. Они на предварительном следствии и в суде умысел на убийство потерпевшего отрицали, пояснив, что решили выкупать его в реке ради шутки и не предвидели, что она закончится так трагически. Как видно из показаний осужденных, а также свидетелей, после того, как потерпевшего столкнули в воду, он всплыл, поднялся во весь рост, а потом поплыл по течению. Один из них кричал ему: «Яковлевич, плыви под мост», поскольку в том месте можно было выбраться на берег. В материалах дела также указывается, что один из них предлагал другому искупать также и другого прохожего, находившегося на мосту, и они предпринимали аналогичные действия, чтобы столкнуть его в воду, но тот сам прыгнул в реку. Верховный Суд справедливо пришел к выводу, что поведение подсудимых свидетельствует об отсутствии у них умысла на убийство. Они, сталкивая в воду потерпевшего, не предвидели его гибели, хотя при сложившейся ситуации должны были и могли предвидеть, что в результате их действий могут наступить указанные последствия. При таких обстоятельствах действия осужденных надлежит квалифицировать не как умышленное убийство, а как убийство по неосторожности.