Основные положения и культурологическое значение статей А.С.Хомякова «Несколько слов о философическом письме», «О старом и новом», «Мнени
Федеральное агентство по образованию
Государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Кафедра
истории журналистики и коммуникативистики
КУРСОВАЯ
РАБОТА
Основные
положения и культурологическое
значение статей А.С.Хомякова «Несколько
слов о философическом письме», «О старом
и новом», «Мнение иностранцев о России»,
«Мнение русских об иностранцах»
Автор работы
факультет журналистики
Курс: ОФО специальность: 030601 - «Журналистика»
Научный руководитель
Д.ф.н. проф._________________________
Краснодар
2011
СОДЕРЖАНИЕ
Введение…………………………………………………………
1
Краткая биография А.С.
2
«Несколько слов о
3
«О старом и новом»………………………………
4
Анализ статей «Мнение
Заключение……………………………………………………
Библиографический
список………………………………………………….….17
ВВЕДЕНИЕ
Тема моей работы:
«Основные положения и
Объектом работы является рассмотрение истории журналистики через определенную личность: Хомяков Алексей Степанович.
Предмет работы статьи Хомякова:
«Несколько слов о философическом письме»;
«О старом и новом»;
«Мнение иностранцев о России»;
«Мнение русских об иностранцах».
Цель данной работы: рассказать более полно о том, какую ценность несут данные статьи для культуры.
Задачи данной работы:
через анализ определенных статей показать
основные положения и культурологическое
значение.
1 Краткая биография
А.С.Хомякова
А.С.
Хомяков родился 1(13) мая 1804 года в
Москве в старинной дворянской семье.
В 1822 году сдал экзамен при Московском
университете на степень кандидата
математических наук, затем поступил
на военную службу. Хомяков был
знаком с участниками декабристского
движения, полностью не разделял их
идей и взглядов. В 1829 году он подал
в отставку (получил ранение в
руку во время русско-персидской войны
1828 года), вплотную занявшись литературной
и общественной деятельностью. Много
сил отдавал внедрению новшеств
в сельское хозяйство, занимался
практической медициной, изобрёл ротационный
двигатель (запатентованный в Англии),
дальнобойное ружьё, ряд машин и
других приспособлений. Женился на
Е.М. Языковой (сестре поэта), имел 9 детей
(7 из них выжило). Воспоминания современников
рисуют Хомякова радушным хозяином, отзывчивым
другом, неутомимым собеседником, оказавшим
влияние на многих своих современников:
Ю.Ф. Самарина, К.С. и И.С. Аксаковы, А.С.
Пушкина, Н.В. Гоголя и др. Хомяков
внёс решающий вклад в развитие славянофильского
учения, его богословских и философских
оснований. [1]
2 «Несколько
слов о философическом письме»
"Философические письма", ставшие, по мнению ряда ученых, отправным пунктом "оригинального русского философствования", подтолкнули А. С. Хомякова к историческим разысканиям. Гигантский, свыше полутора тысяч страниц, незаконченный труд первыми издателями его фрагментов был назван "Записками о всемирной истории", а самим Хомяковым озаглавлен криптограммой: "И. и. и. и.". По словам исследователя "Записок...", они "являют собой последовательные замечания на взаимодействие религии как высшего духовного начала и культуры как ее выражения - взаимодействие во всем мире и на всех уровнях исторического развития». В "И. и. и. и.", писавшихся четырнадцать лет, рассыпано множество крайне любопытных гипотез, теорий, концепций, до сей поры не оцененных исследователями по достоинству. Но не только нежданными поворотами мысли интересны "Записки...". Поражает изощренность того методологического аппарата, которым обладал Хомяков, погружаясь в исследования истины исторических идей (такую расшифровку загадочной аббревиатуры предлагает В. Н. Серебренников). С их помощью впервые в русской историографии строится модель всемирной истории, долженствующая быть наиболее весомым ответом "родившегося славянофильства на посылки "Философических писем" П. Я. Чаадаева". [2]
В "Русской Беседе" в этом году появилось оригинальное и богатое содержанием письмо его к Ю. Ф. Самарину "О современных явлениях в области философии". По содержанию своему оно довольно близко к статье по поводу отрывков Киреевского. Хомяков здесь рассматривает вновь систему Гегеля и делает ряд замечаний по поводу перехода гегельянства в материализм Фейербаха и иных. Хомяков предполагал продолжить рассмотрение спорных вопросов современной философии, но не успел в этом, так как второе письмо о философии к Ю. Ф. Самарину за смертью Хомякова осталось неоконченным и было напечатано лишь впоследствии. Оно обрывается на полу фразе и как раз там, где автор предполагал перейти к наиболее трудной части своей задачи. В том, что мы имеем, содержатся рассуждения о пространстве и времени и о воле (в специальном смысле, предававшемся Хомяковым этому слову).
Письмо его к Ю.Ф. Самарину: «О современных явлениях в области философии» напечатано в «Русской Беседе». Второе философское письмо к Самарину осталось незаконченным («Русская Беседа», 1860, книга 2-я). В этих статьях набросана только гносеология Хомякова. Исходя из обычного славянофильского взгляда, по которому рационализм упирается в глухую стену, Хомяков усматривает гносеологическую ошибку рационализма в том, что он источник познания видит только в рассудочной деятельности, а не во всей полноте сил духа, недостаточно высоко ценя значение воли для познания. Рассудок постигает только законы познаваемого; живая действительность воспринимается всею полнотой сил духа. В онтологии Хомяков успел установить только одно понятие Сущего, которое он определяет как Разумную Волю или как Волящий Разум. Философская система славянофильства, построенная Хомяковым и Киреевским, ещё не нашла компетентной оценки. В гносеологических взглядах Хомякова, несомненно, много нового и интересного. [3]
Таков славянофильский диагноз "внутренней болезни" России. Что же до исцеления, то его рецепт уже подсказывается диагнозом: коль скоро болезнь подражательности не является врожденной, и организм России был изначально свободен от нее - значит, восстановление здорового организма есть возврат к изначальному состоянию. Есть "древние, живые и вечно-новые начала, к которым должно возвратиться"; необходимо осуществить "живое соединение со стародавнею и все-таки нам современною русской жизнью". Однако идеализация Древней Руси была у Хомякова умеренней и трезвей, нежели у других славянофилов. "Западное совращение" путей России он полагал ее собственной виной, следствием ее недостатков: "Вследствие внутреннего разъединения общественного и отсутствия истинного познания о вере в большинстве народа... Древняя Русь не могла осуществить своего высокого призвания". Вдобавок, критикуя Гегеля, философ все же достаточно признавал его, чтобы не отождествлять цели развития с простым восстановлением исходного состояния; и, в итоге, вполне совпав с подходом диалектическим, он утверждает, что искомая цель русского развития - "Древняя Русь, но уже сознающая себя", то есть достигшая просвещения светом христианства всех областей жизни. [4]
Важнейшие философские статьи Хомякова помещены в первом томе собрания его сочинений "По поводу Гумбольдта", "По поводу отрывков, найденных в бумагах И.В. Киреевского", "О современных явлениях в области философии", "Письмо о философии к Ю.Ф Самарину". Богословские работы Хомякова составляют второй том собрания сочинений, но их я не предполагаю касаться.
Прежде всего, посмотрим, как Хомяков критиковал Гегеля. "Сущее, - говорит он, - должно быть совершенно отстранено. Само понятие, в своей полнейшей отвлеченности, должно было все возродить из собственных недр. Рационализм или логическая рассудочность должна была найти себе конечный венец и Божественное освящение в новом создании целого мира. Такова была огромная задача, которую задал себе германский ум в Гегеле, и нельзя не удивляться той смелости, с какою он приступил к ее решению". "Логику Гегеля следует назвать воодухотворение отвлеченного бытия. Таково бы было ее полнейшее, кажется, никогда еще не высказанное определение. Никогда такой страшной задачи, такого дерзкого предприятия не задавал себе человек. Вечное, самовозрождающееся творение из недр отвлеченного понятия, не имеющего в себе никакой сущности". Хомяков так формулирует ту точку, на которой остановилось философское движение в Германии: "воссоздание цельного разума (т.е. духа) из понятий рассудка. Как скоро задача определила себя таким образом (а собственно таков смысл гегелевской деятельности), путь должен был прекратиться: всякий шаг был невозможен". И дальше: "общая ошибка всей школы, еще не ясно выдающаяся в ее основателе - Канте и резко характеризующая ее довершителя - Гегеля, состоит в том, что она постоянно принимает движение понятия в личном понимании за тождественное с движением самой действительности". "Нельзя было начать развитие с того субстрата, или лучше сказать, с того отсутствия субстрата, от которого отправлялся Гегель; от этого целый ряд ошибок, смешение личных законов с законами мировыми; от этого также постоянное смешение движений критического понятия с движением мира явлений, несмотря на их противоположность; от этого и разрушение всего титанского труда. Корень же общей ошибки Гегеля лежал в ошибке всей школы, принявшей рассудок за целость духа. Вся школа не заметила, что, принимая понятие за единственную основу всего мышления, разрушает мир: ибо понятие обращает всякую ему подлежащую действительность в чистую, отвлеченную возможность". Хомяков глубоко понял невозможность дальнейшего развития философии по рационалистическому, рассудочному, отвлеченному пути, так как путь этот приводит к абсолютному ничто, превращает мир в тень тени. Нужно выйти из этого безысходного круга понятий к бытию, искать субстрата, сущего. Гегель сделал грандиозную попытку вдохнуть в отвлеченные идеи живой дух, но оказалось невозможным создать мир сущего рационалистической дедукцией понятий.
Хомяков превосходно объясняет роковую неизбежность перехода гегельянства в материализм, который фактически произошел в немецкой философии и был показателем болезненного ее кризиса. "Критика сознала одно: полную несостоятельность гегельянства, силившегося создать мир без субстрата. Ученики его не поняли того, что в этом-то и состояла вся задача учителя, и очень простодушно вообразили себе, что только стоит ввести в систему этот недостающий субстрат, и дело будет слажено. Но откуда взять субстрат? Дух, очевидно, не годился, во-первых, потому что самая задача Гегеля прямо выражала себя, как искание процесса, созидающего дух; а во-вторых, и потому, что самый характер Гегелева рационализма, в высшей степени идеалистический, вовсе не был спиритуалистическим. И вот самое отвлеченное из человеческих отвлеченностей, - гегельянство, - прямо хваталось за вещество и перешло в чистейший и грубейший материализм. Вещество будет субстратом, а затем система Гегеля сохранится, т. е. сохранится терминология, большая часть определений, мысленных переходов, логических приемов и т.д. сохранится, одним словом, то, что можно назвать фабричным процессом Гегелева ума. Не дожил великий мыслитель до такого посрамления; но, может быть, и не осмелились бы его ученики на такое посрамление учителя, если бы гроб не скрыл его грозного лица".
Это очень интересная страница в истории человеческой мысли. Так сложился "диалектический материализм", владеющий и до сих пор многими умами, или вернее, сердцами, - это странное и логически несостоятельное сочетание идей, взаимно исключающих одна другую. Диалектика предполагает панлогизм, диалектическая логика вещей немыслима при принятии материального, вещественного субстрата, это было бы чудовищным логизированием материи, которое делает материалистов такими же рационалистами, как и идеалисты, и указывает на невозможность, внутреннюю несостоятельность материализма. Все это Хомяков понимал лучше многих людей нашего времени, претендующих на звание философов. "Вся школа, которой Фейербах служит блистательным средоточием, считает себя гегельянскою, а между тем посмотрите на ее отношения к основным положениям Гегеля. Кант говорил, что вещи в ней самой знать не может. Гегель говорил, что вещь в себе самой вовсе не существует, а существует только в понятии. У него это положение не случайно, не вводное, а коренное и прямо связанное с самым основанием его философии; ибо вся его система есть не что иное, как возможность понятия, развивающегося до всего разнообразия действительности и завершающаяся действительностью духа. И вот у его учеников вещь вообще является как общий субстрат, и именно вещь в себе самой, не как самоограничивающееся понятие и даже не как предмет понятия, а именно в себе самой. Вы видите, что я был прав, говоря, что новонемецкая школа, мнимо гегельянская, взяла от учителя только, так сказать, фабричный процесс мышления и терминологические графы, будучи в то же время совершенно чуждою его духу и смыслу. Понятие без субстрата, или возможность быть понятием, переходящая в действительность помимо чего-нибудь понимаемого и чего-нибудь понимающего, такова была задача Гегеля, и об ней-то вообще Шеллинг сказал, что это мысль, в которой ничто не мыслится. Для осуществления всей системы, хотя, разумеется, с полным ее извращением, введено было новое начало - вещь, как вещество вообще. Устранено ли было, по крайней мере, то обвинение, которое падало на первоначальный, настоящий гегелизм, т. е. получена ли мысль, в которой что-нибудь мыслится?" "Когда школа в своем последнем, гегелевском развитии дошла до окончательного отрицания какого бы то ни было субстрата, понятно, что ее последние ученики, чтобы спасти погибающее учение, с которым они срослись всеми привычками ума, решились ввести в него субстрат самый осязательный, самый противоположный той отвлеченности, от которой гибла система учителя, и не позаботились спросить у себя, примиримы ли между собою понятия, которые они насильно сводили". Материализм не выдерживает ни малейшей научной критики; но перед чистым рационализмом он имеет то кажущееся превосходство, что представляет какой-то (хотя и мнимый) субстрат и тем удовлетворяет внутреннему требованию действительности, которое лежит в душе человека; оба же, и рационализм чистый, и материализм, суть не что иное, как две стороны одной и той же системы, которую я иначе не могу назвать, как системою нецессарианизма, иначе безвольности". [5]
3
«О старом и новом»
Зимой
1838 - 39 гг. Хомяков написал работу
"О старом и новом". Эта статья-речь
вместе с последовавшим на нее
откликом И. В. Киреевского ознаменовала
возникновение славянофильства
как оригинального течения
На одном из еженедельных вечеров у Киреевского, он прочитал свою никогда не назначавшуюся для печати статью "О старом и новом", первую формулировку взглядов своих на древнюю Русь, на Запад и на задачи современной Руси. Статья эта начинается с резкого приговора над московской Русью ("безграмотность, неправосудие, разбой, крамолы, непросвещение и разврат…"), но основной ее взгляд вполне соответствует тому, что позже на эту тему писано Хомяковым: в ней те же строгие требования к Руси во имя тех высших начал, которые легли в основу ее развития и которые составляют ее преимущество пред Западом. [6]
В статье «О старом и новом» (1839) Хомяков в наиболее резкой форме выразил основы своего учения. Нисколько не скрывая отсталости России, автор считал, что причиной тому являются петровские реформы, оторвавшие Россию от ее прошлого, изменившие ее самобытный путь развития. Теперь пора об этом вспомнить, так как западные пути Хомяков считает пройденными: Запад находится накануне катастрофы.
Обидой
на русское самоуничижение и на западное
высокомерие пронизаны две
В
программном предисловии к
Много раз по разным поводам Хомяков возвращался к оценке немецкой философии от Канта до Фейербаха и приходил к тем же выводам, что и И. Киреевский: это крайнее выражение западного «рационализма» и «анализа», «рассудочная» школа, зашедшая в тупик. Одним из криминалов объявлялось то, что Гегель сам приготовил переход к философскому материализму, т. е., согласно Хомякову, вообще к ликвидации философии. Хомякову удается отметить несколько действительных натяжек у Гегеля: его «неограниченный произвол ученого систематика», когда «формула факта признается за его причину». Но все дело в том, что Хомяков не приемлет учения Гегеля о причинности и необходимости. Самому Шеллингу, к которому он явно испытывал симпатии как к «воссоздателю целостного духа», пришедшему к «философии веры», бросается упрек в том, что он, Шеллинг,- слишком рассудочный философ. Славянофилы упрекали Гегеля и материалистов, в частности Фейербаха, в ликвидации философии, но сами они действительно ликвидировали ее, ибо, где начинается вера, там кончается всякое доверие к человеческому разуму, к философии. Философия становится служанкой богословия. Хомяков так и говорил: «...есть возможность более полной и глубокой философии, которой корни лежат в познании веры православия».
Как
литературный критик Хомяков выступал
всегда с одной «вечной» темой: возможна
ли русская художественная школа? Сам
вопрос возникал как бы в пылу полемики
с «натуральной школой». Одной школе
хотелось противопоставить другую школу.
Но где было взять «свою» школу? «Натуральную
школу» Хомяков отрицал как результат
западного влияния.[7]
4 Анализ
статей «Мнение иностранцев о России»
и «Мнение русских об иностранцах»
Журнальная полемика началась из-за статьи Хомякова, помещенной вместо введения в "Сборнике исторических и статистических сведений о России и о народах, ей единоверных и единоплеменных", изданном Д. А. Валуевым. Статья Хомякова представляет собою исторический обзор судеб славянства с древнейших времен с следующим конечным выводом: "Долго страдавший, но окончательно спасенный в роковой борьбе, более или менее во всех своих общинах искаженный чуждою примесью, но нигде не заклейменный наследственною печатью преступления и неправедного стяжания, славянский мир хранит для человечества, если не зародыш, то возможность обновления". Эта статья вызвала возражение в "Отеч. Записках", на которое Х. отвечал, иронизируя над познаниями своего противника; тогда Грановский выступил в защиту критика "Отеч. Записок" и написал две заметки по тому же поводу; Х. отвечал и на ту и на другую. Полемика продлилась до 1847 г. Оставляя поле полемики, Грановский говорил, что охотно признает "превосходную ловкость" своего противника "в умственной гимнастике". В 1845 г., помимо статьи, послужившей исходным пунктом для полемики, Х. напечатал еще три: в одной из них, о железных дорогах, он имел случай коснуться вопроса о применении заимствований к характеру народа, другая посвящена вопросам охоты и спорта, всегда его привлекавшим. Особенно замечательна третья, озаглавленная "Мнение иностранцев об России", но заключающая в себе гораздо больше, чем можно предположить по заглавию. Х. говорит здесь о странности и неосновательности многих отзывов иностранцев о России и о том незаслуженном доверии, которым, тем не менее, эти отзывы пользуются у нас. Это дает ему повод перейти к общему вопросу о самобытности и подражательности; характеризуя послепетровское просвещение как "колониальное", он выражает надежду на исцеление "разрыва в умственной и духовной сущности России", и на возникновение в России "свободного художества" и "крепкого просвещения", соединяющих в одно жизнь и знание и основанных на уважении "исконных начал" России. Как бы дополнением к "Мнению иностранцев об России" появилась статья в "Московском Сборнике" 1846 г. под заглавием "Мнение русских об иностранцах". Мысль об издании подобного сборника принадлежала Д. А. Валуеву, которому, однако, не привелось дожить до выхода его в свет: 23 ноября 1845 г. он умер всего 25 лет от роду. Хомякова эта смерть сильно поразила; это было самое ужасное горе, им до тех пор испытанное, писал он Вильямсу. В письме Ю. Ф. Самарину он говорит, что обязан Валуеву "во всех самых важных частях своей умственной деятельности". Статья Хомякова в "Московском Сборнике" имеет те же характерные черты, как и сродная ей по содержанию, напечатанная в 1845 г. В ней те же обилие и оригинальность мыслей и те же неожиданные переходы от одной мысли к другой. Здесь опять приводятся доказательства нелепости слепого подражательного отношения к западу, поясняется на примере истории, какие ошибки делаются вследствие одностороннего подражательного направления нашей науки, несмотря на то, что нам возможнее, "чем западным писателям — обобщение вопросов, выводы из частных исследований и живое понимание минувших событий". Разрывом между самобытною жизнью и "привозною наукою" объясняется непонимание просвещенными классами русской жизни, презрение к народу и мечты о его перевоспитании, при полной притом неустойчивости взглядов насчет того, каково должно быть воспитание. Вспоминая статью И. В. Киреевского о современном состоянии европейского просвещения (в "Москвитянине" 1845 г.), Хомяков указывает, что нужен не один разрушительный анализ основ западного духовного мира, но необходим еще животворящий синтез, который, в союзе с анализом, создаст науку живую, освободит ее от ложных систем и ложных данных, соединит с жизнью и приведет, таким образом, к истинному просвещению. [8]
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Сталкивая в своей историософии «свободу духа» (иранство) и «вещественный», фетишистский взгляд, названный «кушизмом», Алексей Хомяков продолжал ключевой для славянофилов спор с рационализмом, лишившим, по их мнению, западный мир внутреннего духовно-нравственного содержания и утвердивший на его месте «внешне-юридический» формализм общественной и религиозной жизни. Критикуя Запад, Хомяков не был склонен к идеализации ни прошлого России (в отличие от Аксакова), ни ее настоящего. В русской истории он выделял периоды относительного «духовного благоденствия» (царствования Федора Иоанновича, Алексея Михайловича, Елизаветы Петровны). В эти периоды не было «великих напряжений, громких деяний, блеска и шума в мире» и создались условия для органического, естественного развития «духа жизни народа».
Будущее
России, о котором мечтал Хомяков,
должно было стать преодолением «разрывов»
русской истории. Он надеялся на «воскресение
Древней Руси», хранившей по его
убеждению, религиозный идеал соборности,
но воскресение – «в просвещенных
и стройных размерах», на основе нового
исторического опыта
БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
1 История Русской
философии. Учебник для вузов.\
2 История русской журналистики XVIII века. В.Е.Прокопчук.-Кр.:1999
3 История русской журналистики XVIII-XIX веков.\\ под ред.Л.П.Громовой.-СП.:2005
4 http://www.majesticarticles.
5 История русской журналистики XVIII-XIX веков.\\ под ред.Л.П.Громовой.-СП.:2005
6 Славянофильская журналистика. Т.Ф.Пирожкова.-М.:1997
7 http://www.detskiysad.ru/
8 Славянофильская журналистика. Т.Ф.Пирожкова.-М.:1997
9 История Русской
философии. Учебник для вузов.\
- Основные положения и общие правила совершения исполнительных действий
- Основные положения и порядок учета материальных ценностей
- Основные положения кейнсианской теории
- Основные положения Конституции Российской Федерации
- Основные положения конституционного строя РФ
- Основные положения концепции классической школы в управлении и их значение на современном этапе
- Основные положения маркетинга услуг и его особенности
- Основные положения дактилоскопии
- Основные положения денежной системы России
- Основные положения деятельности банка в области рынка банковских услуг на примере Сбербанка России
- Основные положения договора аренды
- Основные положения закона РФ «Об оценочной деятельности РФ. Отчет по оценке»
- Основные положения законодательства об акцизах
- Основные положения законодательства о едином налоге на вмененный доход
