Вина как основной признак субъективной стороны.Форма вины

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………..3 стр.

Глава 1. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ВИНЫ В РОСИИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ………………………………………………………4 стр.

Глава 2. ФОРМЫ ВИНЫ…………………………………………………...20 стр.

2.1 УМЫШЛЕННАЯ ФОРМА ВИНЫ И ЕЁ ВИДЫ……………………..22 стр.

2.2 НЕОСТОРОЖНАЯ ФОРМА ВИНЫ И ЕЁ ВИДЫ…………………...29 стр.

2.3 ДВОЙНАЯ ФОРМА ВИНЫ…………………………………………...34 стр.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………………..41 стр. БИБЛИОГРАФИЯ…………………………………………………………..42 стр.

ВВЕДЕНИЕ 
 
        В Конституции Российской Федерации получил закрепление принцип, в соответствии с которым уголовная ответственность наступает лишь при наличии вины лица, совершившего преступление. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. Согласно действующему уголовному законодательству вина – необходимый признак преступления, его психологическое содержание. 
Лицо подлежит уголовной ответственности только за те действия (бездействие), наступившие опасные последствия, в отношении которых установлена его вина. 
        В соответствии со ст. 24 УК формами вины выступают умысел и неосторожность. Умысел как форма вины предусматривается законодательством гораздо чаще, чем неосторожность. Это обусловлено прежде всего традиционным представлением о большей тяжести умышленных деяний, которые криминализированы законодательством. В юридической литературе отмечается, что в реальной жизни удельный вес умышленных преступлений составляет более 90%. 
       Вопросам вины в российском уголовном праве всегда уделялось большое внимание. Многие из них всесторонне освещены в монографической и учебной литературе. Однако до сих пор некоторые из этих вопросов представляют трудности и поэтому тема курсовой работы очень актуальна.

Глава 1. ПОНЯТИЕ И СОДЕРЖАНИЕ ВИНЫ В РОССИЙСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ

В уголовно-правовой теории существуют различные определения вины:

- концепция опасного состояния, когда вина лица за совершенное деяние подменяется опасностью личности как таковой, а само деяние воспринимается как проявившийся симптом такого опасного состояния;

- оценочная (нормативная) концепция, при которой вина лица за совершенное деяние сводится к оценочной характеристике ее судом;

- психологическая концепция, когда вина считается субъективным (одобрительным) отношением лица к своим общественно опасным и противоправным действиям и к вредным последствиям совершения преступления.

УК РСФСР 1960г. и УК РФ 1996г. законодательно закрепили последнюю  из перечисленных концепций. Более  того, в нашем государстве она  стала общепризнанной в теории и  на практике.

Кудрявцев В.Н. пишет: «Вина лица всегда материализуется в совершении определенных общественно опасных действий (или в бездействии). Поэтому объективные признаки преступления выступают в единстве с его субъективными признаками. Вместе с тем вину как психологическую категорию не следует отождествлять с виновностью. Доказать виновность лица означает установить в его действиях (бездействии) наличие конкретного состава преступления. Поэтому определение субъективной стороны преступления является завершающим моментом установления состава преступления в действиях лица и, следовательно, в решении вопроса о его виновности. Специфическая особенность субъективной стороны состава преступления состоит в том, что она не только предшествует исполнению преступления, формируясь в виде мотива, умысла, плана преступного поведения, но и «сопровождает» его от начала и до самого конца преступного деяния, представляя собой своеобразный самоконтроль за совершаемыми действиями. В связи с этим в широком смысле субъективная сторона преступления, не переставая быть субъективным отношением к содеянному, понимается как проявление негативной установки личности, обусловленной социальной средой, а также выработанными у личности ценностными ориентациями и отдельными антисоциальными мотивами поведения. Такой аспект субъективной стороны служит основанием для разработки общих и специальных профилактических мер по предотвращению субъективных причин совершения преступления»¹.

Согласно этой точке Кудрявцева В.Н. содержание вины составляет психический процесс, происходящий в сознании преступника при совершении преступления и заключающийся в определенном психическом отношении лица к общественно опасному деянию и его последствиям. В конечном счете, он образует субъективную сторону преступления. Исследуя обстоятельства дела, суд дает оценку психическому отношению субъекта к совершенному им деянию, а также личности виновного. Таким образом, оценочный момент в определении вины, не изменяя ее сущности, помогает раскрыть социально политическое содержание вины, отражающее антиобщественную установку и ориентацию преступника.»²

По мнению Дагеля П. С., Котова Д. П. «понятие вины вообще адекватно  понятию любого недозволенного, предосудительного  поступка, что вина в уголовном  праве сложилась как оценочное  понятие, стоящее между преступлением  и ответственностью; это понятие  является связующим их звеном: субъект  несет уголовную ответственность  не непосредственно за совершение преступления, а за вину, заключающуюся в совершении преступления». ³

Представляется, что изложенные точки зрения неприемлемы. Первая из них превращает вину в аморфную и  к тому же объективную, а не субъективную категорию. Вторая не соответствует  ни сути вины как субъективного отношения к общественно опасному деянию (что закреплено в уголовном законе), ни ее месту в составе преступления. В связи с этим, на наш взгляд, ошибочно утверждение, что «основанием применения наказания является вина преступника, проявленная в совершенном преступлении».

То есть установление вины лица позволяет выяснить причины  выбора субъектом преступного варианта поведения, способа совершения действий и использования внешних условий  их совершения, т. е. определить степень  субъективного контроля преступного  поведения. При этом необходимо избегать крайностей.

По данному вопросу  О. Д. Ситковская пишет: «Избыточность попыток обогатить определение законодателем умысла или неосторожности использованием психической терминологии наглядно иллюстрирует неудача авторов проекта УК РФ 1993 г., которые первоначально предложили следующее определение: "вина - это сознательно-волевое психическое состояние лица, совершившего преступление, выраженное в форме умысла или неосторожности"». Не говоря о том, что непонятно, к чему относятся последние слова - к состоянию субъекта или к преступлению, это определение было подвергнуто единодушной критике на всех обсуждениях проекта как не имеющее преимуществ в правоприменении по сравнению с традиционным. Поэтому в процессе работы над проектом УК РФ был восстановлен первоначальный текст, достаточный для целей уголовно-правового регулирования.» ⁴

Представляется, что главным  элементом субъективной стороны, необходимым  для установления наличия преступления, выступает вина в виде умысла или  неосторожности. При таком подходе  содержанием вины является категория, отражающая взаимосвязанные компоненты психической деятельности субъекта, которые составляют его отношение  к совершаемому общественно опасному деянию. Под формой же вины понимается выражение внутренней связи и  способа организации взаимодействия компонентов как между собой, так и с внешними условиями, с объективной стороной преступления.

А. И. Рарог также считает, что под формой вины следует понимать законодательно определенное сочетание  интеллектуальных и волевых процессов, протекающих в психике виновного  по отношению к юридически значимым объективным свойствам преступного  деяния.⁵

Отсюда можно сделать  вывод, что названные компоненты являются обязательными компонентами психологического содержания как умышленных, так и неосторожных преступлений.

Исходя из этого представляются приемлемыми следующие доводы:

- вина как и деяние, - собирательное понятие, которое  в связи с этим должно иметь  общий характер и включать  в себя признаки, свойственные  не каждому входящему в него  виду в отдельности, а лишь  те, которые присущи всем видам.  Для умысла характерно психическое  отношение к действию и последствию,  для неосторожности - только к  последствию. Поэтому определение  вины как психического отношения  к общественно опасному деянию  и его последствиям на первый  взгляд представляется неточным, так как включает в себя  признаки, свойственные не всем  видам вины.

Даже с учетом того, что  психологические механизмы умышленного  и неосторожного преступного  акта принципиально различны, в теории уголовного права вина как психическое  отношение к содеянному рассматривается  в понятиях, относящихся к различным  сферам психики личности: в качестве элементов сознания и в качестве элементов воли.

С точки зрения психологической  теории вина представляется психологическим  процессом, протекающим в сознании лица, совершающего преступление, совпадающим  с основными психологическими компонентами.

Касаясь понятия элемента воли, нельзя не отметить мнение, что  о том, что уголовно-правовая конструкция  вины представляет собой формально-юридическую  дефиницию и полностью удовлетворяет  запросы практики, несколько упрощает проблему: нельзя отождествлять употребление терминов «умысел» и «неосторожность» в быту и в праве. Уголовно-правовое понятие вины не сводится к характеристике мыслительных процессов - оно включает и волевой компонент, это умышленный или неосторожный поступок, запрещенный уголовным законом.

В соответствии с уголовно-правовым принципом вины (ст. 5 УК РФ) и законодательным  определением преступления (ч. 1 ст. 14 УК РФ) вина представляет собой неотъемлемое свойство подобного деяния и обязательный признак любого состава преступления.

Ее не установление исключает ответственность субъекта, поэтому под виной понимается психическое отношение субъекта к совершенному им общественно опасному деянию и его последствиям, выраженное в форме умысла или неосторожности.⁶

Пример: Так С. признан виновным в хулиганстве, совершенном с применением ножа, и в применении насилия, опасного для жизни и здоровья, в отношении представителя власти Б. в связи с исполнением им своих должностных обязанностей.

Заместитель прокурора  Самарской области, не оспаривая  приговор в отношении осуждения  С. за хулиганство, в кассационном протесте поставил вопрос об отмене приговора  в части его осуждения по ч. 2 ст. 318 УК РФ с направлением дела на новое рассмотрение, указав, что  С. ударами ножа причинил работнику  милиции Б. колото-резаные ранения  в левой паховой области и  на левой ушной раковине и пытался  нанести еще несколько ударов, т.е. совершил посягательство на жизнь  работника милиция, в связи с  чем органы предварительного следствия  обоснованно квалифицировали его  действия по ст. 317 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Самарского областного суда приговор оставила без изменения, а кассационный протест - без удовлетворения, указав следующее. С. осужден обоснованно. Доводы прокурора о необходимости изменения квалификации действий Садиева опровергаются материалами дела.

Вина С. в применении насилия, опасного для жизни и  здоровья, в отношении представителя  власти установлена показаниями  потерпевшего Б., свидетелей, работников милиции В., Ф. и других, протоколом осмотра места происшествия, заключением  судебно-медицинского эксперта о тяжести  причиненного потерпевшему телесного  повреждения и другими доказательствами.

Осужденный не отрицал, что причинил Б. телесные повреждения  ножом. Однако как на предварительном  следствии, так и в судебном заседании  он утверждал, что не имел умысла на посягательство на жизнь работника  милиции. Показания С. об отсутствии у него умысла на убийство материалами дела не опровергнуты.

По смыслу закона лицо может быть признано виновным в посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа только при наличии прямого умысла, т.е. когда действия виновного свидетельствуют  о том, что он предвидел наступление  смерти и желал этого. В протесте не приведены доказательства наличия у С. прямого умысла на убийство потерпевшего.

Вывод: Высказывание осужденного во время совершения хулиганства, что он всех порежет, в том числе и себя, не свидетельствует о прямом умысле на убийство Б., поскольку конкретно кому-либо убийством он не угрожают, а, как видно из его показаний, размахивал ножом, пытаясь закрыть дверь и не пустить сотрудников милиции в свою квартиру, в результате чего Б. были причинены легкие телесные повреждения в паху и на левой ушной раковине.

При таких обстоятельствах, оценив показания С., потерпевшего Б. и свидетелей в совокупности со всеми  материалами дела, суд обоснованно  пришел к выводу об отсутствии у  виновного прямого умысла на посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа и правильно квалифицировал его действия по ч. 2 ст. 318 УК РФ как применение насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти.⁷

Антисоциальная сущность вины заключается в том, что субъект  направляет свое сознание (интеллект) и волю на совершение тех или иных деяний в ущерб личности, обществу или государству.

Различное соотношение интеллектуального  и волевого элементов вины служит критерием ее подразделения в ст. 24 УК РФ на умысел и неосторожность. В свою очередь, умышленная форма вины выступает в виде прямого и косвенного умысла (ст. 25 УК РФ), а неосторожность - в виде легкомыслия и небрежности (ст. 26 УК РФ).

Вина представляет собой  целостную и достаточную (для  определения характера и степени  ответственности) характеристику преступления, раскрывающую все существенные стороны  содеянного. При этом вина не тождественна деянию, причиняющему вред, как любое  отражение не тождественно своему объекту. В случае совершения преступления вина обнаруживает антисоциальное либо пренебрежительное  отношение индивида к правовым запретам, связывает внешне противоправное с  внутренне порочным и социально  опасным. Вина образует субъективную сторону  преступного деяния и одновременно выступает характеристикой преступления, всех его существенных признаков, необходимых  для привлечения к уголовной  ответственности. Однако только состав преступления является единственным основанием привлечения к уголовной ответственности.

Виновность лица подлежит обязательному установлению. Неверное установление формы вины, да и вины вообще ведет к нарушению принципа законности, так, например Древновский был признан виновным в злостном неисполнении решения суда, совершенном при следующих обстоятельствах.

Согласно решениям судов гарнизона и флота, начальник  КЭЧ подполковник Древновский был  обязан выдать офицеру Злотникову справку  об отсутствии у последнего жилой  площади в поселке Артемовском  Приморского края. Исполнить судебное решение он должен был в срок до 18 марта 2007 г . В период с 13 марта по 7 апреля 2007 г. Древновский дважды выдавал на имя Злотннкова справки, не соответствовавшие резолютивной части кассационного определения.

7 апреля 2007 г. военный суд Владивостокского гарнизона наложил на 
Древновского штраф в размере пяти минимальных размеров оплаты труда и установил новый срок для его исполнения.

Решения судов  надлежащим образом исполнены только 30 апреля 2007 года в протесте Главного военного прокурора ставился вопрос об отмене состоявшихся по делу судебных решений в связи с неполнотой и односторонностью судебного следствия, и несоответствием выводов Суда фактическим обстоятельствам дела.

Рассмотрев дело и обсудив доводы на протест Военная  коллегия отменила приговор в определение  суда кассационной инстанции, а уголовное  дело прекратила.

В своем определении  коллегия указала, что уголовную  ответственность по ст. 315 УК РФ влечет не любое, а лишь злостное неисполнение судебного решения.

Как видно из приговора, суд усмотрел злостность в том, что  Древновский не исполнил надлежащим образом судебные решения после  письменного предупреждения суда.

Таким предупреждением  суд признал определение суда от 7 апреля 2007 года о наложении на Древновского штрафа. Однако при этом не учтено, что это определение было обжаловано в кассационном порядке и до рассмотрения дела вышестоящим судом; т.е. до 25 августа 2007 г., не имело юридической силы. К тому же, Древновским принимались определенные меры к исполнению судебного решения.

Судом установлено, что 27 февраля 2007 им была подписана справка с указанием того, как Злотников распорядился своей квартирой в пос. Артемовском. По объяснениям Древновского, он полагал, что выдачей такой справки он исполнит судебное решение.

Судебным исполнителем военного суда был составлен акт, согласно которому эта справка не соответствовала судебному решению, и потому решение считалось не исполненным.

После этого Древновскнй  подписал еще одну справку, содержащую как запись об отсутствии у Злотникова жилой площади в пос. Артемовском, так и сведения о том, как тот  распорядился ею.

По получении  этого документа суд, по просьбе  КЭЧ (квартирно-эксплуатационная часть), направил образец справки, которая соответствовала бы решению суда, после чего требуемая справка была выдана.

Изложенное, делается вывод в определении, свидетельствует, что действия Древновского не образуют состава злостного неисполнения судебного решения, в связи, с чем дело подлежит прекращению.⁸

Указание в ст. 5 УК РФ на личную и виновную ответственность - крупный шаг вперед в направлении дальнейшего совершенствования законодательства, поскольку он возводит краеугольную правовую категорию субъективного вменения в ранг его руководящего начала, основополагающей идеи. Следует приветствовать внесение в определение преступления признака виновности.

Ранее в теоретической  литературе по уголовному праву давалось определение понятия преступления с добавлением, указывающим на виновность как на необходимый (конструктивный) признак, характеризующий преступление. В ст. 3 Основ уголовного законодательства и УК РСФСР вина называлась обязательным основанием уголовной ответственности, что создавало определенное противоречие между нормой об основаниях уголовной ответственности и понятием преступления. В понятии преступления, данном в ст. 14 УК РФ 1996 г., этот недостаток устранен путем указания на виновность как на один из признаков преступления. Правда, по этому вопросу существует иной взгляд, согласно которому вина рассматривается как основа субъективной стороны состава преступления. Однако некоторые авторы, наоборот, доказывают неоднозначность вины и виновности понятий. Есть мнение, что вина - это субъективное основание ретроспективной уголовной ответственности. В литературе приводятся доказательства того, что вина - это регулятор преступного поведения. Вместе с тем вина рассматривается и как признак преступления, и как психическое отношение к деянию. В законе понятие вины определено в таких терминах, как «осознание», «процесс предвидения» «и желание или сознательное допущение наступления вредных последствий» - при умысле (ст. 25 УК РФ); как «предвидение» и «самонадеянный расчет на предотвращение вредных последствий» или «непредвидение таких последствий при наличии возможности и обязанности их предвидеть» - при неосторожности (ст. 26 УК РФ).

Можно сделать вывод, что  закон выделяет основное направление  психического отношения лица к содеянному - его отношение к наступившим последствиям своего преступного поведения.

Чтобы уяснить изначальный  смысл понятия вины, обратимся  к словарю русского языка. Так, слово  «вина» означает причину, источник чего-нибудь неблагоприятного; «винить» - упрекать; «виновный» - тот, на котором лежит вина, кто совершил проступок; «виновность» - наличие вины, участие; в преступлении, проступок. ⁹

Как видим, ни в одном из данных определений вина не имеет  значения психического отношения. Вина в большей мере связывается с  объективными данными как событие, вызывающее изменение во внешнем мире (проступок, участие в преступлении, причина, источник и т. п.).

Конечно, приведенные понятия  вины не исключают сознательной деятельности, но в то же время и не растворяют его в ней. Встречается определение, согласно которому вина имеет значение упрека - внешней оценки, оценки поведения со стороны. Исходя из семантики понятия вины, вряд ли имеются основания отнести вину к психологической категории.

Вопрос о социальной сущности вины затрагивался русскими криминалистами еще в прошлом столетии. Так, Н.С. Таганцев определял социальную сущность вины как психологическую настроенность правонарушителя против существующего правопорядка.¹⁰

По мнению многих правоведов, социальную сущность вины составляет отрицательное (что характерно для умысла) либо пренебрежительное, или недостаточно внимательное (что характерно для неосторожности) психическое отношение к основным социальным ценностям, проявившееся в конкретном преступном деянии.

Одним из основных показателей, характеризующих вину, является ее степень. Так же, как и понятие  сущности вины, понятие степени вины в уголовном законодательстве отсутствует  и в настоящее время носит  скорее теоретический характер. Тем не менее, теоретическая разработка степени вины имеет определенное практическое значение, тем более что судебная практика применяет это понятие достаточно широко. Для дальнейшего внедрения этого показателя вины в судебную практику необходимо максимально его конкретизировать и разработать определенные показатели объективного характера.

Степень вины изучали многие ученые, но единства в трактовке  этого понятия до сих пор не достигли, как и в толковании многих других уголовно-правовых понятий, носящих  оценочный характер. Задача заключается  в том, чтобы приспособить это понятие к нуждам судебной практики, снабдив его объективными критериями.

Некоторые исследователи  вины усматривали разницу в ее степени в различиях между  умыслом и неосторожностью и  тем самым смешивали качественную и количественную характеристики вины. Другие ученые под степенью вины подразумевали  определенный уровень интенсивности  интеллектуальных и волевых процессов, составляющих в своей совокупности содержание вины, т.е. считали степень вины чисто психологической категорией, лишенной социально-этической нагрузки. Было высказано и мнение, что «вопрос о степенях вины лежит за рамками признания наличия умысла или неосторожности. Он разрешается не только в зависимости от наличия этих признаков, а в зависимости от всех обстоятельств дела, объективных и субъективных, т.е. зависимости от степени вины как основания уголовной ответственности». Искусственно разрывая юридическую и социальную сущность вины, сторонники этой точки зрения относят юридическую сущность к умыслу и неосторожности, а социальную сущность - к общественно опасному деянию в целом.

Следует подчеркнуть, что  степень вины - это количественная характеристика не юридической, а социальной сущности вины, а именно - характеристика глубины деформированности социальной ориентации субъекта. Она определяется не только формой вины, но и особенностями  психической деятельности лица, целями и мотивами его поведения, личностными  особенностями и т. д.

Влияние вины на ее степень  бесспорно. В умышленном преступлении виновный, сознательно посягая на социальные ценности, определенно проявляет  свое отрицательное к ним отношение, а при неосторожном преступлении такая определенность отсутствует. Следовательно, ценностные ориентации при умысле более деформированы, чем при неосторожности. Сложнее  соизмерить соотносительную тяжесть  видов умысла и видов неосторожности. Если сравнивать прямой и косвенный умыслы при одинаковых прочих условиях, то прямой умысел всегда опаснее косвенного.

Так, человек, желающий смерти многих людей, опаснее человека, открывшего в толпе беспорядочную стрельбу, а лицо, сознательно допускающее  смерть больного в поджигаемом доме, менее опасно, чем поджигатель, стремящийся  причинить смерть тому же больному.

В Постановлении Пленума верховного Суда РФ «В целях обеспечения правильного применения законодательства, предусматривающего ответственность за умышленное причинение смерти другому человеку, Пленум Верховного Суда Российской Федерации постановляет дать судам следующие разъяснения: …2. Если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)».¹¹

В том же постановлении Пленума верховного Суда РФ говорится, что «…При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения.».

Помимо форм и видов  вины на ее степень влияют особенности  содержания интеллектуального и  волевого процессов, происходящих в  психике виновного. Объем и определенность сознания, характер предвидения, преднамеренность, настойчивость в достижении цели могут существенно повлиять на степень вины при умысле. Степень легкомыслия в оценке обстановки, характер обязанности предвидеть и причины не предвидения последствий могут повысить или снизить степень неосторожной вины.

Влияние мотива и цели на степень вины осуществляется не непосредственно, не в качестве ее составных элементов (каковыми эти признаки не являются), а в силу их диалектической взаимосвязи  с интеллектуальной и волевой  сторонами психики человека.

Цель и мотив определяют постановку конкретных задач реальных действий, выбор средств и способов их решения. На их основе возникает  идеальная мысленная модель преступного  деяния, следовательно, они представляют тот фундамент, на котором рождается  реальное психическое отношение  лица к общественно опасному деянию, то есть вина.

Особенности объекта и  объективной стороны, а иногда и  особые свойства предмета посягательства оказывают влияние на степень  вины через содержание умысла или  неосторожности. Например, осознание  общественной опасности конкретного  преступления предполагает, что виновный предвидит не абстрактный вред своего деяния, а наступление в каждом случае вполне определенного по характеру  и количественным показателям вреда: легкого, средней тяжести либо тяжкого  вреда здоровью. Поэтому осознание  большей или меньшей тяжести  причиняемого вреда означает большую  или меньшую степень отрицательного отношения к основным социальным ценностям. То же самое касается и  других объективных черт преступного  деяния.

Таким образом, степень вины - это оценочная категория, содержащая психологическую и социальную характеристику вины с ее количественной стороны и выражающая меру отрицательного, пренебрежительного или недостаточно внимательного отношения лица, виновного в совершении преступления, к основным социальным ценностям. Степень вины конкретного лица в совершении определенного преступления является непосредственным выражением меры искажения ценностных ориентаций виновного. Поэтому она находится в прямой зависимости с величиной уголовно-правового принуждения, необходимого для устранения дефектов в социальных ориентациях правонарушителя, с характером и размером назначаемого ему наказания.

Обобщая все изложенное, можно дать следующее развернутое  определение вины: «Вина есть психическое  отношение лица в форме умысла или неосторожности к совершаемому им общественно опасному деянию, в  котором проявляется антисоциальная, асоциальная либо недостаточно выраженная социальная установка этого лица относительно важнейших социальных ценностей».

Действующий УК РФ не содержит определения вины, однако необходимость  такового актуальна.

Законодатель внес изменения  в понятие умысла, неосторожности, определил, что такое случай, но обошел стороной понятие вины, хотя все  эти понятия тесно связаны.

Наличие нормы, раскрывающей понятие вины, позволило бы определить природу вины как психического феномена, проявившегося при совершении социально  значимого деяния, определило бы содержание вины, ее сущность, ответило бы на вопрос к чему устанавливается виновное отношение - к деянию, его последствиям или преступлению в целом, служит ли вина проявлением только осознанного или бессознательного психического, или есть результат их взаимодействия.