Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Военная публицистика И. Г. Эренбурга

ГОУВПО « МОРДОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

имени Н. П. ОГАРЕВА»

Факультет филологический

Кафедра современной журналистики и общественного мнения

Курсовая работа

Военная публицистика И. Г. Эренбурга

Студент 4 курса 408 группы

« 20 » мая 2010 г. Супонькина Е.А._____________

Научный руководитель

доктор филологических наук, профессор

Потапов П. Ф._____________ «____»_________________2010 г.

САРАНСК 2010

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………………………3

ГЛАВА 1. И. Г. Эренбург: страницы жизни и творчества………………………………4

1. 1. Становление этических и политических взглядов будущего писателя и публициста………………………………………………………………………………….4

1.2. Начало журналистской деятельности И. Г. Эренбурга……………………………...8

ГЛАВА 2. На большой войне……………………………………………………….……16

2. 1. Публикации И. Г. Эренбурга в советской печати в период с 1941 по 1945 гг…..16

2. 2. Письма с фронта как главный источник достоверности военной публицистики И. Г. Эренбурга……………………………………………………………...…………….32

2. 3. Военные публицистические выступления И. Г. Эренбурга в зарубежной прессе………………………………………………………………………………………35

ЗАКЛЮЧЕНИЕ …………………………………………………………………………...37

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ………………………………………38

ВВЕДЕНИЕ

Илья Эренбург – писатель и публицист, своеобразный поэт, видный общественный деятель. Его жизнь тесно связана с крупными событиями XX-го столетия. Это было время, насыщенное событиями большого исторического значения. Пафос этих больших событий отражен в книгах писателя. Перу Эренбурга принадлежат романы и повести, стихи и рассказы. Военная публицистика – еще одна из сторон творчества писателя, тесно связанная с другими.

Здесь речь пойдет о публицистики Илье Эренбурга, о его борьбе против войны и фашизма, против того национального строя, который порождает война и приводит фашизм к власти.

В заметке, предпосланной собранию сочинений 1952-1955 годов, Эренбург говорил, что общая тема его многих произведений – защита «человеческих ценностей от того затемнения, которым угрожают культуре люди, проповедующие ненависть, расовое и национальное чванство, культ грубой силы». Фашизм и война угрожают не только культуре, они угрожают существованию всего человечества, и антифашистская публицистика писателя, верно служит всем, кому дорог мир на земле.

Публицистическая деятельность Ильи Эренбурга получила общественное признание у нас в стране и за рубежом. Эренбург удостоен международной Ленинской премии за укрепление мира и дружбы между народами, он был избран депутатом советского парламента, являлся членом президиума Всемирного Совета Мира.

Все это уже история. Но опыт выдающегося советского публициста – это не только достояние истории литературы: он поучителен и для практики тех, кто сегодня лишь начинает работу в области публицистики.

ГЛАВА 1. И. Г. Эренбург: страницы жизни и творчества

1. 1. Становление этических и политических взглядов будущего писателя и публициста

Военная глава творчества Эренбурга – не просто один из этапов его литературной работы, а особый период. Но Илья Эренбург потому и стал выдающимся публицистом войны, что его подготовила к этому вся прошлая жизнь.

Илья Григорьевич Эренбург родился в 1891 году в Киеве в благополучной еврейской семье. Ему было пять лет, когда семья переехала в Москву. Отец директорствовал на пивоваренном заводе в Хамовниках. На примере отца Илья Эренбург понял, как хозяин может прогнать неугодного ему работника (даже директора), на собственном – сколько нужно преодолеть трудностей, чтобы чувствовать себя ровней с друзьями – русскими мальчишками. «Я блестяще выдержал экзамен в подготовительный класс, потом в первый: знал, что существует «процентная норма» и что меня примут только в том случае, если у меня будут одни пятерки»¹.

Общественные интересы у Ильи Эренбурга пробудились рано. В его архиве сохранился экземпляр журнала «Первый луч», издаваемый учениками 1-ой Московской гимназии. Это было печатное издание со стихами, очерками, статьями, заметками. Авторы писали об отношениях между учителями и учащимися, о гимназических библиотеках, об унижении достоинства девочек в женских гимназиях. Впервые на страницах этого журнала в самом начале века появилась набранная типографскими литерами фамилия будущего писателя. Журнал сообщал: «Адрес редакции: Остоженка, Савеловский переулок, дом Варваринского общества, квартира № 81, И. Г. Эренбург».

Казалось, как могла война на Дальнем Востоке затронуть душу тринадцатилетнего мальчика из обеспеченной семьи? «… в ту осень политика впервые постучалась в мою жизнь. Я начал читать газеты. Японцы били наших. Это было горько, но мы понимали, что беда в самодержавии»². Эренбургу шел четырнадцатый год. Но возраст определился эпохой. «Кончалась пора детства – наступал Пятый год»³. Революция прокатилась по всей стране. В Петербурге и Москве происходили главные события. Он еще гимназист, но школьная наука больше не прельщает Илью Эренбурга. Он громко пел вместе со студентами, рабочими, ставшими песнями войны, «Марсельезу» и «Варшавянку». Вместе с ними строил баррикады возле Кудринской площади.

В 1906 году в большевистские организации Москвы вошли двое совсем молодых людей, узнавшие о существовании друг друга лет через десять. Но в эти годы в их биографиях оказалось много общего. «Меня ж из пятого вышибли класса, пошли швырять в Московские тюрьмы», - писал Маяковский. Эренбурга «швырнули в тюрьму» чуть позже. Но еще числясь в гимназии, он выполнял задания партии, боялся, что товарищи могут догадаться о его возрасте». ⁴ В этот год деятельность Эренбурга становится наиболее заметной – формируется временная организационная комиссия с планированием далее баллотироваться в члены комитета. Члены организации имели партийные клички, чаще всего это были имена вымышленные. Хотя не всегда: Эренбург остался Ильей. Старший гимназический товарищ Николай Бухарин был Владимиром. Весной 1907 года состоялся Всероссийский съезд учащихся социал-демократов. Эренбург был избран в редколлегию печатного органа, в котором и появилась первая статья будущего публициста – «Два года единой партии». Об этой статье, о первом обыске (в ночь на первое ноября 1907 года), о пяти месяцах проведенных в Мясницкой и Сущевской тюрьмах, о некоторых подробностях тогдашней работы Эренбург написал: «В подполье я делал все: писал прокламации и варил в противне желатин – листовки распространяли на гектографе, - искал связи и записывал адреса, чтобы при аресте успеть их проглотить, в рабочих кружках до хрипоты спорил с меньшевиками и старался, как мог, соблюдать правила конспирации»⁵.

Когда Эренбург сидел в тюрьме, организация распалась: удары, обрушившиеся на нее, были слишком сильны. Он вышел из тюрьмы летом 1908 году, но еще находился под надзором полиции (отец внес залог до суда). Чтобы избежать нового ареста, он решил уехать за границу. Эренбург ехал в Париж (а не в Германию, как хотели родители). Там жили многие русские политические эмигранты, там жил Ленин. Через полтора месяца Эренбургу исполнялось восемнадцать лет.

В декабре 1908 году Эренбург впервые увидел Париж. Он разыскал русские партийные библиотеки, сошелся со многими эмигрантами, начал посещать лекции и собрания, проходившие чаще всего в многочисленных кафе. На одном из таких собраний в кафе на авеню д´Орман Эренбург услышал выступления В. И. Ленина, статьи которого он читал еще в Москве. Ленин разговорился с юношей, только приехавшим из России, и пригласил его в гости в свою квартиру, снятую на улице Бонье. В те же зимние месяцы 1909 года бывал Эренбург в качестве вольнослушателя на лекциях в Высшей школе социальных наук, где по широким вопросам этики и культуры выступали такие литераторы, как А. Луначарский и А. Коллонтай.

Расширялся круг знакомств Эренбурга. Он познакомился со студенткой медицинского факультета Сорбонны Е. Полонской, активной участницей революционного движения. Будущая поэтесса открыла Эренбургу мир поэзии. Еще год назад, в России, он и слышать не хотел о стихах – они ему казались делом несерьезным, забавой. И вот весной 1909 года он начинает писать стихи и переводить французских поэтов разных поколений. «Маленькие сборнички стихов, изданные небольшими даже для того времени тиражами, сейчас имеются лишь в самых крупных хранилищах и у собирателей-энтузиастов: «Стихи», Париж, 1910; «Я живу», Санкт-Петербург, MCMXI; “Одуванчики», Париж, 1912; «Будни», Париж, 1913…»⁶.

В Петербурге, Москве, Киеве и даже Иркутске у него были адресаты, которым Илья Эренбург сообщал о своей жизни и посылал стихи. В 1910-12 годах десятки стихотворений молодого поэта можно было прочитать в «Северных зорях» и «Кривом зеркале», «Московской газете» и «Студенческой жизни», «Голосе Сибири» и «Всеобщем журнале», «Киевской мысли» и «Утре России». Его заметили и о нем писали В. Брюсов. М. Волошин, Н. Гумилев, В. Короленко и еще многие поэты и критики. Одобряли, осуждали, наставляли.

В двадцать три года Эренбург был известен в художественных кругах Парижа. Но ему становилось тесно и в поэзии, и в Париже. После Бельгии и Италии он отправился в Голландию. Когда вернулся в Париж, пережил возбуждение первых военных недель, «патриотизм» (Франция была союзницей России). Эренбург хотел отправиться на фронт добровольцем, но был признан негодным – полуголодная жизнь «свободного художника» не способствовала расцвету здоровья. В «Книге для взрослых» писатель дал автопортрет: «1915 . Мне 24 года, на вид дают 35. Рваные башмаки, на штанах бахрома. Копна волос. Ем чрезвычайно редко. Заболел неврастенией, но болезнью своею доволен. Ненавижу красоту. В стихах перешел на прозаизмы и на истерику, в жизни запутался»⁷. Немногочисленных стихов этого периода нет в русских журналах того времени. Не из-за сложности пересылки корреспонденции: журналы и газеты выражали иные настроения. Они не хотели видеть в солдатах вчерашних детей, которых гнали на бессмысленную бойню. А Эренбург, напротив, писал о настоящей войне без прикрас («В детской», «На закате» и т. д.)

1.2. Начало журналистской деятельности И. Г. Эренбурга

На путь журналистики Эренбург вступил осенью 1915 года⁸. 18 ноября 1915 года, на второй полосе «Утра России» с подзаголовком «письмо из Парижа» была опубликована под инициалами И. Э. первая корреспонденция Эренбурга – «День всех усопших». Он делился наблюдениями, рисовал сценки из жизни Франции. Тут и рассказ о дне поминовения, когда тысячи людей отдают дань погибшим, и разговоры с ранеными, и заметки о посещении Дома для сирот войны или испанского кафе, мысли о войне, стремление передать, что люди думают и переживают.

Сотрудничество в «Утре России» вскоре оборвалось: редакция весьма вольно обращалась с материалами молодого журналиста и не увидела его возможностей. Он стал печататься в петроградских «Биржевых ведомостях», куда его рекомендовал друг, художник и поэт Максимилиан Волошин. Корреспонденции, опубликованные здесь в 1916-17 годах, стали основой будущей книги Эренбурга «Лик войны».

Журналист намного расширил круг своих собеседников, знакомых. Раньше это были главным образом люди искусства, теперь – крестьяне, рабочие, солдаты. Он побывал в госпиталях, окопах, военных поездах, увидел человеческие страдания. Корреспонденции Эренбурга калечились русской цензурой – в разных местах видны белые пятна.

В корреспонденции «Лик войны» рассказано о выставке фронтовых фотографий. Механистичность войны, подчиненность человека дьявольским орудиям убийства – вот что, прежде всего видит Эренбург в фотографиях подлинного лика современной войны. Тут угадываются строки первого романа Эренбурга – «Хулио Хуренито» (1921) и уже обозначена тема второго – «Трест Д. Е.»

Корреспонденцию «Париж – Петроград» (1917) не пришлось посылать по почте: она была написана на родине и 21 июля опубликована в утреннем выпуске «Биржевых ведомостей». Домой русского поэта позвала русская революция. Февральская. О том, что переживал в первый месяц после возвращения Эренбург, можно понять по его тогдашним стихам и статьям. В них он обрушивается на русских поэтов, увидевших в мировой войне святое и величавое дело. Эренбург выражает неприятие революционной поэзии, неприятие поэтов, идущих с революцией – А. Блока («Двенадцать»), В. Маяковского («Война и мир»), Каменского («Стенька Разин»). Статьи, посвященные данной теме – «Стилистическая ошибка», «Карл Маркс в Туле» - публикует недолго прожившая газета «Возрождение», мечтавшая о единой и демократической России без большевиков.

Эренбург становится все более заметен в культурной жизни Москвы. Принимает участие в выступлениях поэтов на эстрадах «литературных кафе».

В 1918 году Илья Эренбург отправился на Украину: в Полтаве умирала мать Анна Борисовна Эренбург. Он не успел на похороны. Прожил в этом городе около месяца с родственниками. В разгар гражданской войны целый год, до ноября 1919-го, провел в Киеве. Здесь он был заведующим секцией эстетического воспитания детей при киевском собесе, заседал в секции прикладного искусства. Эренбург пересмотрел прежние оценки. В статье «Александр Александрович Блок» (1919) он отказался от недавних нападок на поэта.

Когда оставаться в Киеве стало опасно, Эренбург вместе с женой Л. М. Козинцевой уезжает в Коктебель. Он создает стихи, составившие книжку «Раздумия». В ней три раздела, и первый назван «Ночи в Крыму» (второй – «Московские раздумия» и еще два стихотворения в разделе «Путевые»). В двенадцати стихах этого цикла поэт говорит о трагизме эпохи, нанесший удар индивидуализму. Его раздумья искренни. Он не может найти свое место и готов примириться с горькой собственной участью.

Осенью 1920 года Эренбург возвращается в Москву, но уже в марте 1921 года он выезжает в так называемую «художественную командировку». Он едет с советским паспортом, не считая свой отъезд эмиграцией и объясняя его творческими целями. Он снова хочет увидеть Париж, понять насколько изменился мир, о котором собирался рассказать в задуманном романе. Но из Франции его высылают, не объяснив причины. Эренбург решил ехать в Берлин: ему нужны были литературная среда, журналы, издательства, возможность печататься на русском языке. В книжке «Условные страдания завсегдатая кафе» он точно определил свою тогдашнюю репутацию. Теперь Эренбург не просто сидел в уютном заведении, а назначал здесь деловые встречи авторам как один из редакторов журнала «Вещь» (Международное обозрение современного искусства). Именно в берлине его работа была наиболее плодотворной. За два года он написал три романа, множество рассказов, повестей, стихов, статей, рецензий. В 1922-23 годах Эренбург жил в берлине. Летом отдыхал на островах Рюген и Гельголанд – на Балтике, ездил по Германии и писал о ней очерки, побывал в Чехословакии. И все время был на связи с Родиной: переписывался с петроградскими адресатами – Е. Полонской, М. Слонимским. М. Шкапской. Шли письма и по московским адресатам – и частным, и деловым. Эренбург посылал очерки и рассказы в советские журналы и газеты, был связан с издательствами: уже в 1923 году «Хулио Хуренито» был издан Госиздатом. Вскоре после выхода журнала «Красная новь» Эренбург стал его автором, опубликовав в нем отрывки из романа «Жизнь и гибель Николая Курбова». Судя по опубликованным за два берлинских года материалам, Эренбург посылал свои произведения в одесские «Известия», «Московский понедельник», журналы «Эхо» и «Россия». По статьям и обзорам вышедших номеров «Вещи» (№№ 1-2,3) видно, что издание потребовало наладить новые связи и возобновить старые: Мейерхольд, Фернан Леже, Альберт Глез, А. Таиров и т. д.

Берлинский период жизни Эренбурга шел к концу. С журналом не получалось – очередной номер «Вещи» выпустить не удалось. Многие друзья уехали – одни в Россию, другие в Прагу, Париж. Эренбург, живший событиями, происходившими на Родине, не мог более довольствоваться письмами и газетами, приходившими через границу. Он хотел приехать в Москву, где не был почти три года. «Советскую столицу писатель увидел в горькие дни января двадцать четвертого»⁹. Эренбургу и Андрею Соболю был поручен сбор материала для однодневной газеты «Ленин», вышедший в день похорон вождя. Сам Эренбург написал статью «Об обыкновенном и необычном». Это были не воспоминания, а скорее непосредственный отклик на событие, попытка понять масштаб личности Ленина.

2 мая Эренбург снова в Берлине. Впереди Италия: Рим, Венеция, Мурано, Пиза, Бабиена. Новые наблюдения отразились в рассказах. В Италии удается получить визу на въезд во Францию. С лета 1924-го до фашистского нашествия Париж стал домом Эренбургов. Отсюда писателю доведется выезжать и в Москву, и в Венецию, и в Прагу, и в Мадрид. В Париже Эренбург напишет несколько книг, навеянных поездками на Родину.

Весной 1926 года Эренбург после двухлетнего перерыва вновь в Москве. Он живет все лето у своих близких в Замоскворечье. Неоднократно обращается к жанру сатирического обозрения, позволяющего открыть разные страны, быт и национальные черты народов, политическую подоплеку событий. Большая часть 1927 года отдана Эренбургом роману «Бурная жизнь Лазика Ройтшванца», вышедшему год спустя в Париже.

В начале 1928 года Эренбург обращается к истории. Его занимает вопрос о революционном насилии. Он пишет роман «Заговор равных». Время действия – 1795-97 годы, с некоторыми экскурсами в биографию героя и события во Франции, начиная с падения Бастилии. После публикации в «Красной нови» (с сокращениями) книга не вышла в России ни в1928-м, ни в ближайшие тридцать лет.

Среди полутора сотен книг, написанных Эренбургом, были возникшие сразу (хотя иные вынашивались годами) и были другие, составившиеся из очерков многих лет. Они интересны движением авторской мысли, изменением позиции писателя, а иногда и формированием стиля. В этом смысле начало публицистики Эренбурга можно видеть не в очерках и корреспонденциях первой мировой войны, а прежде всего в тех, что составили «Визу времени». Перед читателями Германия (1922, 1927, 1928), Франция (1926, 1927, 1928), Турция, Греция и Италия (1926), Польша (1928), Чехословакия (1927, 1928), Швеция (1929). Естественным продолжением этих очерков стали вышедшие отдельными изданиями книги «Англия» (1931), «Испания» (1932). В двадцатые и на рубеже тридцатых годов его очерки о европейских странах печатают такие советские газеты и журналы, как: в Москве – «Россия», «Эхо», «Красная новь», «Прожектор»; в Лондоне – «Вечерняя Красная газета», «Последние новости», «Стройка», «Звезда»; появляются и в одесских «Известиях», и в «вечернем Киеве». Собственно путевыми были почти все очерки «Визы». За исключением первого. В нем «оседлые» берлинские впечатления. Но во всех очерках – быт, нравы и некоторые общие черты европейской жизни в двадцатые годы. Лишь в германских «Письмах из кафе» прямо обращается автор к далекому другу, оставшемуся на Родине. Все это написано для русского читателя. В книге выдержан принцип хронологии, видно меняющееся время и сам автор, тоже меняющийся.

Эренбург пробует себя в разных жанрах. Ищет новые формы. На рубеже двадцатых-тридцатых годов эти поиски совпали с серьезными изменениями во взглядах писателя. «Четыре года не прошли для меня бесследно, - писал автор через четверть века, - я многое увидел. Я и прежде ненавидел мир денег. Корысти, но одной ненависти мало. Я понял, что дело не в характере людей, а в бессмысленности самого строя. Я рад, что я это понял на пороге тридцатых годов. Человечество приближалось к эпохе больших испытаний» ¹⁰. Результат нового видения мира отразился в книгах: «10 л. с.» (во втором издании – «10 лошадиных сил»), «Единый фронт», «Англия», «Фабрика снов». Все они вышли в 1929, 30, 31 годах. Почти одновременно публиковались в советской периодике – в «Красной нови», в «Прожекторе», «Журналисте», ленинградской «Стройке».

Эренбург приехал на Родину в августе 1932 года после шестилетнего перерыва. Теперь за его плечами большой журналистский опыт, он уже несколько месяцев корреспондент «Известий» в Париже. Известности в литературных кругах у него больше. И, вернувшись в Москву, он рассказывает нашим журналистам о том, что в последнее время ведет кочевую жизнь. После поездки в ту или иную страну ему уже нет в нее пути. Таковы результаты писательских выступлений. Сначала перед ним закрываются границы Польши и Чехословакии, а после – Испании. Трехдневная поездка в Сибирь, встречи с молодежью Кузнецка и Томска, сбор документального материала (дневники и письма студентов), встречи с читателями, беседы, индивидуальные и коллективные – так шла подготовка к написанию романа, который получил библейское название «День второй». Еще до завершения романа писатель опубликовал часть документального материала о советской молодежи. Во фронтовой печати. И, как обычно, завершив свою работу, отправил рукопись в Москву. Скоро выяснилось, что ее издавать не будут: «книга вредная». Тогда Эренбург напечатал в Париже несколько десятков экземпляров романа и разослал их членам Политбюро, в том числе и Сталину, редакторам журналов и газет. Шаг был решительный и возымел свое действие: уже в 1933-м отрывки из «Дня второго» печатали «Литературная газета» (в апреле), «Сибирские огни». «Смена», «Тридцать дней», «Литературный Ленинград», а в феврале 1934 года издательство «Советская литература» выпустило книгу. В том же году его роман переиздали дважды, еще двумя изданиями был выпущен в 1935-ом.

Летом 1934 года Эренбург снова приехал в Россию: предстоял писательский съезд. Илья Эренбург был заметной фигурой на Первом съезде советских писателей: входил в состав президиума, выступил в первый же день прений, зачитал на следующий день перевод речи Жана-Ришара Блока, наконец, 25 августа председательствовал сначала на утреннем, а после перерыва и на вечернем заседании. Первого сентября съезд закончился.

В конце января была дописана книга «Не переводя дыхания». Спустя два месяца это произведение появилось в журнале «Знамя» и вышло затем отдельным изданием.

Очерки и памфлеты первой половины тридцатых годов – произведения антифашистские. «Границы ночи» (так называется сборник статей 1934-36 годов) – это границы фашистского государства, угрожающие соседям. «Затянувшаяся развязка» (сборник 1932-34 годов) – предчувствие краха послеверсальской Европы. Мандат корреспондента «Известий» помогал ему оказываться в самых тревожных точках Европы. «Последние византийцы», «Размышления на немецкой границе», «Культура и фашизм» - эти статьи из «Известий», пожалуй, лучше всего передают ощущение автором европейских событий как предвоенных. В начале 1936 года писатель начал цикл рассказов, объединенных одной темой, написав о тех, кто не пошел на негласный сговор с врагом. Героями книги «Вне перемирия» стали бойцы антифашистского фронта на Западе – те, кто продолжают сражаться, рискуя жизнью.

С 1936 по 1939 года в Испании шла война. В 1936-ом Эренбург, являясь корреспондентом «Известий», побывал в Барселоне, Толедо, Мадриде, возвратился в октябре во Францию, снова увидел Мадрид и встретил 1937 год в Валенсии. В начале этого года (февраль-июль) Эренбург все время (за исключением нескольких дней в конце мая, когда он ездил во Францию) на разных фронтах. Работать приходилось в боевой обстановке; в иные периоды корреспонденции шли в газеты ежедневно. В июле, собрав эти корреспонденции в книгу «Испанский закал», писатель отправил рукопись в Москву. «Летом и осенью 1938 года были написаны лучшие корреспонденции и статьи Эренбурга периода испанской войны: «Мате Залка, генерал Лукач», «Правды!», «Семьсот дней», «О верности и вероломстве», «Эбро», «Третья осень», «Рождение армии», «Ночь над Европой»… Все больше публицистика становилась не только испанской, в ней отражался мир кануна второй мировой войны»¹¹. Эренбург остался корреспондентом газеты во Франции, но и не по обязанности он видел, как связаны между собой соседние страны, да и вся Европа, над которой нависла тень фашизма. Наиболее острые материалы о внутриполитической жизни Франции, затем все больше о событиях в Испании и предательской роли других демократий Запада в этих событиях помог публиковать псевдоним Эренбурга «Поль Жослен»: «За колючей проволокой», «Концлагерь Аржелес», «Как выглядит прославленное гостеприимство» и другие выступления.

Эренбург впитывал впечатления современной ему жизни, писал стихи. В конце апреля 1941 года в свет вышел сборник «Верность». Кроме испанских стихов (разделы «Верность», «Испания», «ненависть», «Бои»), кроме французских (Париж, 1940 и частично «Перед войной» и «Надежда») в нем были и стихи о России, и произведения более общего плана в разделах «Одиночество» и «Обиды». Их нельзя оторвать друг от друга. У Эренбурга в стихах вера и отчаянье шли вместе, надежда встречалась с обидой, желанием забыться, не видеть происходящего кругом. Завершив статьи и очерки, написав новые стихи парижского цикла, Эренбург приступил к роману, который думал закончить к лету сорок первого. Роман «Падение Парижа» - горький рассказ о разгроме Франции – охватывает события пяти лет. Непосредственно над рукописью Эренбург работал девять месяцев в 1940-41 годах и еще несколько дней уже в 1942-ом после вынужденного перерыва: война помешала завершить последние главы. Именно публицистика подготовила Эренбурга к роману. Тот, кому довелось быть читателем «Известий» еще до войны, взяв в руки роман, мог увидеть: многое он знает из давних очерков и корреспонденций писателя. В статьях «Война без войны», «Роковой месяц», «Черный день», «Земля без людей» словно стали эпиграфами к роману, который сам был признан публицистикой,а не только подготовлен ею.

ГЛАВА 2. На большой войне

2. 1. Публикации И. Г. Эренбурга в советской печати в период с 1941 по 1945 гг.

Об этом периоде нашей истории, да и нашей литературы не спорят. Его рамки ограничены июнем 1941-го и маем 1945-го. В первые дни войны советские люди, не дожидаясь повесток, шли в военкоматы, направлялись в райкомы и заводские партийные комитеты. Писатели, журналисты – одни, надев военную форму, другие без нее – становились военными корреспондентами.

Военная публицистика Эренбурга – отражение войны, ее характера и чувств народа – сама стала значительным явлением. «Он вел разговор с бойцами (через газеты и листовки – и получал отклики), он обращался к западному читателю, регулярно выступал по радио и для наших слушателей и для заграницы. Его статьи доходили до захваченной врагом территории и издавались там подпольно, их перепечатывали партизанские газеты»¹².

Первая военная публикация Эренбурга «Час настал» появилась 25 июня в газете «Труд». Статья, датированная 25 июня – «Священная освободительная война» - вышла в свет в августе («Новый мир», №7-8). 25 июня Эренбург впервые появился в редакции «Красной звезды» на Малой Дмитровке. 26 июня здесь была напечатана его статья «Гитлеровская орда». С этого дня и до конца войны большинство статей Эренбурга в «Красной звезде». Но сверх того он писал для «Правды», «Известий», писал для «Сталинского сокола», «Комсомольской правды», «Труда», «Московского большевика», «Учительской газеты», «Литературы и искусства», «Гудка», «Красного флота», тульской газеты «Коммунар», «Ленинградской правды», писал для фронтовых, армейских, дивизионных газет, а также для журналов «Большевик», «Партийно-политическая работа в ВМФ», «Огонек», «Красноармеец», «Знамя», «Смена», «Краснофлотец», «Новый мир», «Спутник агитатора», «Война и рабочий класс» и других органов советской и зарубежной печати. Назвать газеты и журналы, перепечатывавшие выступления Эренбурга в дни войны практически невозможно. В июле и августе только в центральной прессе появлялось по тридцать и более статей; за июнь-декабрь почти сто пятьдесят. Эренбург писал каждый день, знал, что каждый день идут в бой его читатели, что им приходится труднее. Такую работу нельзя было не заметить, не запомнить. Уже летом сорок первого газеты со статьями публициста ждали фронтовики, уже осенью, в глухое для критической работы время, об этих статьях говорилось как о важном общественном явлении.

Эренбург сразу вступил в бой. Его статьи лета 1941 года – не комментарий к сводке, в которой одно направление сменяло другое, но существенное дополнение. Эренбург разоблачал, высмеивал, писал о духовной убогости расовых теоретиков и практиков фашизма. Он не преуменьшал опасности, был конкретен и неутомим в своем разговоре с бойцами. Вот страницы одной лишь «Красной звезды» лета 1941-го. В июле статьи, фельетоны, заметки Эренбурга печатались в номерах за 4-е,5, 6, 9, 11, 15, 16, 17, !8, 19, 20-е – и далее почти с такой же регулярностью. В августе газета вышла со статьями Эренбурга девятнадцать раз и почти столько же было напечатано его статей в других центральных изданиях. Едва ли не в каждом материале документы: публицист использовал письма, взятые у пленных и убитых немцев, приказы гитлеровского командования, статьи из фашистских газет. Он комментировал снимок – окровавленный паспорт замученной русской девушки, приводил список разбитых вражеских частей («Мертвые дивизии»). Все эренбурговские статьи первых военных месяцев убеждали в длительности выпавших испытаний.