Вопросы учета вины в действиях (бездействиях) нарушителя права и потерпевшего

5

Содержание

Введение……………………………………………………………...……………3

Глава 1. Понятие вины в гражданском праве России………………...………...5

1.1 Субъективная сторона состава гражданского правонарушения в истории гражданского права……………………………………………………..………...5

1.2 Содержание и формы вины……………………………………………...….13

Глава 2. Вопросы учета вины в действиях (бездействиях) нарушителя права и потерпевшего…………………………………………………...………………..22

2.1 Вина как условие гражданско-правовой ответственности………………..22

2.2 Учет вины субъектов в наступлении гражданско-правовой ответственности………………………………………………………………….30

Заключение………………………………………………………………….……40

Библиографический список……………………………………………………..42

Введение

Актуальность темы исследования. Издавна цивилистической науке известно понятие вины. Однако к настоящему времени основные проблемы вины в гражданско-правовой науке России не решены. Налицо конфликт между господствующей психологической доктрины вины и только еще набирающим силу объективистским подходом к пониманию вины. В гражданско-правовой науке, таким образом, остается дуализм понимания вины, как основания гражданско-правовой ответственности.

С институтом вины теоретически тесно связан институт гражданского правонарушения, и в частности, состава гражданского правонарушения.

Понятие «состав гражданского правонарушения» является довольно удобной схемой, значительно облегчающей процесс применения права и позволяющей легко установить в каждом конкретном случае - есть основания возникновения обязательств из причинения вреда либо договорных обязательств или же их не существует.

Изучение вины как одного из оснований гражданско-правовой ответственности в российском гражданском праве сопряжено с рядом трудностей: гражданское законодательство не всегда с достаточной определённостью решает вопросы определения вины и её формы, также существует разноречивое освещение в правовой литературе соотношения вины и ответственности.

Цель работы заключается в комплексном исследовании совпадающих и противоречащих аспектов вины, как элемента гражданского правонарушения и одного из условий гражданско-правовой ответственности.

Решение перечисленных ниже задач позволяет достигнуть поставленной цели:

-              рассмотреть понятие вины, как одного из оснований ответственности за совершенное гражданское правонарушение, в целом, и по обязательствам из причинения вреда;

- дать характеристику вины на основе действующей теории и практики гражданского права;

-       определить объективные предпосылки и причины изменений в институте ответственности за безвиновное причинение вреда в гражданском праве России;

-       обосновать новое определение случая (казуса) в современном российском гражданском законодательстве.

Объектом исследования является вина как одно из условий гражданско-правовой ответственности. Предметом исследования выступает гражданское правонарушение как основание ответственности и роль вины правонарушителя при определении меры гражданской ответственности по законодательству России.

Методология исследования основана на использовании диалектического метода научного познания, законов и категорий материалистической диалектики, метода системного подхода к изучению российского гражданского права.

В процессе написания работы, наряду с общенаучными методами и приёмами - научной абстракцией, моделированием, анализом, синтезом, применялись частно - научные методы: исторический, формально-логический, сравнительно-правовой, структурно-системный.

Глава 1. Понятие вины в гражданском праве России

1.1 Субъективная сторона состава гражданского правонарушения в истории гражданского права

Древнее право Руси носило частный характер. Правонарушение, по Русской Правде, определялось не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обида», то есть причинение морального или материального ущерба лицу или группе лиц. Уголовное преступление не отграничивалось в законе от гражданского правонарушения.

В более поздних источниках русского феодального права, в частности, в Судебнике 1497 года, где нашли свое применение нормы Русской Правды, обычного права, судебной практики и литовского законодательства, мы также не находим признаков разработки понятия гражданского правонарушения. Однако значительно определеннее устанавливаются в Судебнике субъективные признаки любого правонарушения, разрабатываются виды вины.

В Соборном Уложении 1649 года сфера гражданско-правовых отношений, регулируемых специальными нормами, может быть выделена с достаточной определенностью, однако упоминаний о гражданском правонарушении либо обязательств из причинения вреда мы, по-прежнему, не встречаем.

Гражданское право в первой четверти XVIII века в значительной степени восприняло многие западноевропейские правовые традиции и институты. В этой связи начинает более определенно прослеживаться индивидуализация частных имущественных и обязательственных прав. Проводились работы по кодификации права, источниками этой кодификации были Соборное Уложение 1649 года, Кормчая книга, указы, Военный и Морской уставы, шведские и датские законы[1].

Впервые сфера гражданского права в России была выделена как особая отрасль в первой половине XIX века. На основе материалов кодификаций, проведенных ранее, были изданы несколько томов Полного собрания законов или Свод законов; и там мы встречаем гражданское правонарушение в качестве основания для возникновения обязательств.

В гражданском праве имперской России эта группа обязательств носила наименование обязательств, основанных на гражданском правонарушении.

Наименованию «обязательства, основанные на гражданском правонарушении» нельзя отказать в обоснованности, ибо причиной возникновения подобных обязательств является, именно, гражданское правонарушение. В этой связи необходимо сказать, что предметом нашего исследования является гражданское правонарушение как основание ответственности и роль вины правонарушителя при определении меры гражданской ответственности, поэтому нас в большей степени интересует понятие гражданского правонарушения, чем определение системы обязательств, основанных на гражданском правонарушении.

В праве имперской России, в частности, в курсе гражданского права Г.Ф. Шершеневича, под гражданским правонарушением понималось недозволенное действие, нарушающее чужое субъективное право причинением имущественного вреда. Вследствие такого факта, писал Шершеневич, возникает правоотношение между лицом, причинившим вред, и потерпевшим лицом, в силу которого первый обязывается возместить понесенные вторым имущественные убытки[2].

Гражданское правонарушение понималось, прежде всего, как недозволенное действие, то есть действие, запрещенное объективным правом. И поэтому всякое действие, которое являлось только осуществлением права, которое не выходило из пределов, очерченных законом субъективному праву, не составляло правонарушения, как бы оно не было вредно другим лицам. Заметим, что гражданско-правовая наука того времени еще не разработала категории злоупотребления субъективным правом.

Гражданское правонарушение предполагало причинение имущественного вреда. Лицо потерпевшее должно было испытать убытки в имуществе, которое уменьшается сравнительно с тем, чем бы оно было, если бы не наступило недозволенное действие.

Общие положения дореволюционного законодательства о вине как условии гражданско-правовой ответственности и как элемента состава гражданского правонарушения упоминают неполно[3]. Это обстоятельство позволило известному русскому юристу К. Анненкову при рассмотрении вопросов вины сделать вывод о том, что закон не предусматривает виновность лица как необходимый признак недозволенных действий и предпосылки ответственности за вред и убытки[4].

Эти неясности закона вызвали большую дискуссию среди юристов не только по проблеме понятия вины, но и о правомерности рассмотрения вины как обязательного условия возникновения гражданско-правовой ответственности, К. Анненков делил недозволенные действия на три группы: 1) неправомерное владение чужим имуществом; 2) неправомерное причинение вреда (деликты); 3) нарушение договоров и иных обязательств[5].

Следует отметить, что цивилисты имперской эпохи России положительно решали вопрос о вине как необходимом условии ответственности при совершении недозволенных действий первых двух групп.

Одним из тех цивилистов, которые последовательно занимались разработкой проблемы вины в гражданском праве Российской империи, был Э.Э. Пирвиц.

Э.Э. Пирвиц в работе «Значение вины в гражданском праве», как и К.Анненков, делает вывод о том, что отрывочные постановления гражданских законов о влиянии вины, случая и непреодолимой силы на ответственность за убытки, причиненные недозволенным деянием или неисполнением договора, возбуждают множество сомнений в виду общих правил по этому предмету.

Как отмечает Э.Э. Пирвиц, российское законодательство не придает особого значения понятию так называемой гражданской вины. В своде законов упоминается, главным образом, о влиянии уголовной вины на гражданские правоотношения. Что же касается наказуемой или, так называемой, гражданской вины (умысла и неосторожности), по мнению Пирвица, направленной к совершению гражданского правонарушения, то на нее указывается гораздо реже в законах российских, чем в иностранных уложениях[6].

Право Советской России восприняло гражданско-правовую традицию Российской империи.

В первом ГК РСФСР 1922 года, действовавшем до 01 октября 1964 года, был раздел посвященный обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда. Существовал такой раздел и в ГК РСФСР от 11 июня 1964 года.

Гражданское правонарушение являлось основанием гражданско-правовой ответственности. Наука советского гражданского права продолжила разработку понятия гражданского правонарушения. Отчетливо возникает понятие состава гражданского правонарушения.

Гражданское правонарушение понимается как единый, но, вместе с тем, сложный акт, включающий ряд объективных и субъективных элементов. Объективная характеристика этого акта опирается на отношение к нему закона как к деянию неправомерному. Его субъективная характеристика, основанная на законе, отражает соответствующее психическое отношение к своему действию самого нарушителя.

Разработкой института обязательств, возникающих из гражданского правонарушения и причиненного им вреда, ответственности за причинение вреда занимался ряд видных советских ученых-цивилистов: М.М. Агарков, С.С. Алексеев, Б.С. Антимонов, М.В. Гордон, О.С. Иоффе, Л.А. Майданик, Г.К. Матвеев, Н.Ю. Сергеева, В.Т. Смирнов, В.А. Тархов, Е.А. Флейшиц, - среди которых возникает обширная дискуссия по проблемам начал гражданско-правовой ответственности.

Особая заслуга ученых цивилистов периода Советской России состоит в том, что ими был обозначен и разработан состав гражданского правонарушения. Научная категория «состав гражданского правонарушения» получила прочное место среди других научных категорий гражданского права. Состав гражданского правонарушения явился основанием ответственности по обязательствам, в том числе, и по обязательствам из причинения вреда.

В ходе многочисленных научных дискуссий было установлено, что при конструировании в законе составов отдельных правонарушений результат не обязательно должен быть в них отражен. Всё зависит от применяемых форм ответственности. Для ответственности в форме штрафа достаточно установить, что совершено запрещенное законом действие, не обращаясь к выявлению его последствий, тогда как ответственность в форме возмещения убытков невозможна, если не наступил результат в виде причиненных убытков. В последнем случае расширяются и объективная, и субъективная характеристики состава правонарушения. Последний включает в себя также: со стороны объективной - определенную связь между неправомерным поведением и наступившим результатом, а со стороны субъективной - определенное психическое отношение к тому, как эта связь могла развиваться.

Из этого мыслились составы гражданского правонарушения двоякого рода. Одни из них слагались из двух элементов: неправомерного поведения и вины, а в других присоединяется третий элемент - причинная связь между неправомерным поведением и наступившим результатом. Таким образом, предусмотренный законом состав гражданского правонарушения в единстве его объективных и субъективных элементов и образует основание гражданско-правовой ответственности.

Возникает понятие общего состава гражданского правонарушения. Подобно тому, как возмещение убытков, а не иные санкции, является общей формой гражданско-правовой ответственности за нарушение обязательств, трехэлементный, а не двухэлементный состав выступает в качестве общего состава гражданского правонарушения.

Рядом советских ученых цивилистов особое внимание было уделено противоправности поведения лица как условия гражданско-правовой ответственности, ибо не всякий факт неисполнения обязательств или причинения вреда может служить основанием к возложению мер гражданско-правовой ответственности. Необходимо, чтобы такое действие рассматривалось законом как правонарушение. В наиболее общем виде, противоправным является любое действие, выходящее за пределы, установленные законом.

Отсюда выводилось понятие гражданского правонарушения как действия субъекта права, которым нарушаются как предписания действующего объективного права, так и субъективные права кредитора (потерпевшего)[7].

Неправомерные действия являются юридическими фактами, которые влекут возникновение у потерпевших субъективного права требовать прекратить совершение такого действия. На нарушителя, соответственно, возлагается обязанность прекратить посягательство. Неправомерные действия, которые стали причиной негативных изменений в имущественной, правовой или личной имущественной сфере потерпевшего (вредоносные действия), влекут также возникновение и еще одного правоотношения. Оно состоит из субъективного права (требования) устранения негативных последствий правонарушения и корреспондирующей ему обязанности правонарушителя восстановить положение, существовавшее до правонарушения. Чаще всего такое восстановление производится посредством возмещения (компенсации) причиненного вреда, но может быть осуществлено и каким-нибудь иным, сообразным с ситуацией, способом.

Действующий ГК РФ выделяет следующие неправомерные действия: нарушение обязательств, причинение вреда (деликт), неосновательное обогащение, совершение недействительной сделки, злоупотребление правом.

Однако данный перечень не является научной классификацией, это, скорее, набор традиционных и достаточно разработанных категорий неправомерных действий.

Современная наука гражданского права, прежде всего, классифицирует неправомерные действия на объективно и субъективно противоправные.

Под объективно противоправными действиями понимают действия, нарушающие норму объективного права, то есть совершаемые против права в объективном смысле. Под субъективно противоправными - действия, нарушающие субъективное гражданское право или частную правоспособность потерпевшего, либо создающие угрозу такого нарушения. Само по себе нарушение гражданско-правовой нормы не может быть основанием для признания действий нарушителя неправомерными, если только такие действия не нарушили субъективных частных прав и (или) охраняемых законом интересов конкретного субъекта частного права.

Неправомерные действия, представляющие собой успешно завершившееся посягательство на субъективные частные права и правоспособность, называют вредоносными деяниями, то есть действиями, причинившими вред, или гражданскими правонарушениями[8].

Противоправные деяния - нарушения абсолютных субъективных гражданских прав не приобретают гражданско-правовое значение сами по себе. Их влияние на динамику гражданских правоотношений наступает лишь в совокупности с несколькими другими обстоятельствами. Система этих юридически значимых обстоятельств называется составом гражданского правонарушения.

Современная российская наука гражданского права слагает состав гражданского правонарушения из противоправного деяния, наличия вреда, причинной связи между противоправным деянием и вредом и вины причинителя вреда.

Очевидно, что элементы состава гражданского правонарушения связаны друг с другом субординационно. Природа этих связей проявляется в определенной последовательности установления и доказывания перечисленных элементов гражданского правонарушения. Отсутствие или недоказанность каждого предыдущего элемента означает отсутствие всех последующих элементов. При отсутствии противоправного деяния не может идти речь ни о вреде, ни о причинной связи, ни о вине. При наличии противоправного деяния, но отсутствии вреда бессмысленно заниматься установлением причинной связи и виновности. Наличие деяния и вреда, но отсутствие причинной связи между ними делает излишним постановку о вопроса, о вине.

1.2 Содержание и формы вины

Составными элементами психического отношения лица к совершаемому им правонарушению и его последствиям являются сознание и воля, что четко прослеживается в характеристике конкретных форм вины.

Разные комбинации сознательного и волевого элементов образуют различные модификации вины. Поэтому интеллект и воля - суть элементы, совокупность которых образует содержание вины.

Совершенно справедливо в юридической литературе отмечается взаимосвязь интеллектуального и волевого аспектов вины.

Специфика вины как элемента гражданского правонарушения и объекта доказывания для сторон, участвующих в судебном разбирательстве, связана с принципиальной особенностью ее природы. Она состоит в том, что субъективное, включая вину, не поддается непосредственному восприятию, что обусловливает необходимость изучения также особенностей ее познания[9].

В теории права вина, как психическое отношение к совершенному, рассматривается в понятиях, относящихся к различным сферам психики личности: в качестве элементов сознания (так называемые интеллектуальные элементы) и в качестве элементов воли (волевые элементы). В познавательном плане установление вины происходит в рамках конкретных единиц поведения (противоправного действия или деятельности) и психологических элементов их структур (мотива, цели, принятого решения, плана совершения противоправного действия).

Для умышленных правонарушений характерны три направления психической регуляции лицом своего противоправного поведения. Первое - это знание (на уровне общежитейской осведомленности) отдельных особенностей объекта правонарушения. Второе - сознательно-волевое отношение (в виде субъективного выбора и целевого использования) к отдельным элементам правонарушения. Третье - психические элементы, определяющие особенности субъективной регуляции поведения - мотив и цель.

Таким образом, в объем психического отношения, образующего вину как объект познания входит главное отношение - к наступившим последствиям противоправного поведения и психическое отношение к особенностям объекта правонарушения, а также конкретные психические регуляторы поведения.

Взаимосвязь психологического механизма и субъективной стороны правонарушения проявляется в общности их структуры, состоящей из трех «блоков»: мотивации поведения, его субъективной регуляции, отношения к содеянному и наступившим результатам. Познавательное значение имеет установление всех трех блоков. Ибо, только взятые в совокупности, они дают полное представление о реальном психологическом механизме совершения правонарушения, о генезисе противоправной деятельности и особенностях формирования противоправного умысла правонарушителя.

Основной формой вины в праве гражданском является неосторожная вина. Актуальность исследования проблемы неосторожной вины связана с тем, что в условиях научно-технического прогресса число правонарушений, совершенных по неосторожности, постоянно возрастает, и значительно повышается их опасность для личности, общества и государств[10].

Неосторожные правонарушения связаны с нарушением различных, порой весьма многочисленных правил безопасности, установленных в разных сферах деятельности человека; результат в этих деяниях часто является следствием правонарушений со стороны различных субъектов, в том числе, и потерпевшего.

Кроме того, наступлению противоправного результата нередко способствует не только поведение самого субъекта, но и острая, порой, экстремальная ситуация, скрытые особенности используемых технических средств.

Каждый из видов неосторожности имеет специфические особенности и заслуживает самостоятельного рассмотрения. Четкое представление обо всех деталях характеристики неосторожной вины необходимо в связи с тем, что на практике нередко встречаются ошибки, связанные с разграничением легкомыслия и косвенного умысла, небрежности и невиновного причинения.

О легкомыслии можно вести речь тогда, когда лицо предвидело возможность наступления общественно вредных последствий своих действий (бездействия), но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на предотвращение этих последствий.

Сравнение определений легкомыслия и косвенного умысла позволяет сделать вывод, что по признаку предвидения лицом возможности наступления общественно вредных последствий своих действий (бездействия) эти формы вины совпадают. Хотя следует отметить, что характер предвидения при косвенном умысле отличается большей определенностью, конкретностью.

Другие элементы косвенного умысла и легкомыслия не совпадают. В определение косвенного умысла входит осознание общественной вредности своих действий (бездействия), в определении легкомыслия эта характеристика отсутствует.

Главное же отличие легкомыслия от косвенного умысла состоит в волевом моменте; лицо, действующее с косвенным умыслом, безразлично к последствиям своих действий либо сознательно их допускает; при легкомыслии лицо, хотя и самонадеянно, без достаточных к тому оснований, но рассчитывает на предотвращение предвиденных последствий.

Ситуации, связанные с легкомыслием, довольно типичны для дорожно-транспортных происшествий. Вина правонарушителя часто характеризуется тем, что он, предвидя рискованный характер своих действий (например, превышение скорости) и понимая, что они могут создать аварийную обстановку (предвидит возможность наступления общественно опасных последствий), самонадеянно рассчитывает на то, что его опыт, хорошее состояние машины, надежное здоровье позволят ему избежать аварии, которая, однако, происходит. Легкомыслие в данном случае могло проявиться в том, что водитель не учел метеорологического фактора или изменения условий (например, оледенения трассы, листопад).

Другим видом неосторожности является небрежность. Правонарушение признается совершенным по небрежности, если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия), хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должно было и могло предвидеть эти последствия[11].

Исследованию неосторожной вины в правовой науке, уделено много внимания, особенно небрежности, в известной мере, уникальному виду вины. Уникальность этого вида вины определяется тем, что он характерен как для гражданско-правовых, так и для уголовно-правовых отношений. Регулирование отношений гражданским или уголовным правом в большей части зависит от воли законодателя, который, исходя из состояния общественных отношений, относит то или иное правонарушение к действию гражданского либо уголовного права.

Основа наказуемости случаев проявления неосторожности нарушителем права лежит в неисполнении обязанности действовать осторожно, в недостатке правомерной воли; виновный мог предвидеть, что из его действия произойдет вред правоохраняемому интересу, но не проявил надлежащей заботливости, вред произошел, а поэтому он и отвечает за него. Наказывая неосторожность, мы побуждаем правонарушителя быть более внимательным к своим действиям и их возможным результатам, а также укрепляем в общественном сознании идею о необходимости быть внимательным и об опасности непредусмотрительности[12].

Обоснование вины при небрежности связано с большими трудностями, вызываемыми, в частности, тем, что у лица нет ни воли, направленной на осуществление общественно опасного последствия, ни даже представления о связи своего поступка с наступлением конкретного последствия. Реальная возможность предвидения лицом последствий своей деятельности означает, что в психике лица уже в момент совершения действия (или бездействия) существовали реальные предпосылки для ее осуществления. Лицо обладало достаточными знаниями в той области, деятельность в которой оно осуществляло, а также достаточным опытом[13]. И если лицо не превратило этой возможности в действительность, то это объясняется тем, что оно не применило своих внутренних сил, не проявило волевого напряжения для правильной оценки создавшейся ситуации. Непредусмотрительность и невнимательность, означая отсутствие должной воленаправленности, позволяют устанавливать упречный характер волевого акта лица, действовавшего с небрежностью.

Применительно к волевому аспекту неосторожной вины заслуживает внимания мнение известного психолога С. Л. Рубинштейна, по его словам, «... воля, в специфическом для человека смысле этого слова... предполагает существование общественной жизни, в которой поведение людей регламентируется нравственностью и правом»[14].

Волевой момент небрежности включает объективный критерий (лицо должно было предвидеть последствия) и субъективный (могло их предвидеть). Их установление является важнейшей задачей правосудия при рассмотрении неосторожного правонарушения.

Установление объективного критерия обычно не вызывает серьезных затруднений. Лицо должно предвидеть последствия в силу своего служебного положения, профессиональных обязанностей (шофер, работник спасательной станции на детском пляже, воспитатель детского сада, дежурный энергоблока и тому подобное) или требований общей предусмотрительности (вовлечение человека, не умеющего плавать, в купание в неизвестном водоеме).

Иными словами, объективный критерий небрежности носит нормативный характер. В него входят требования, предъявляемые к лицу, зафиксированные в законе, подзаконных актах, правилах, определяющих его функциональные обязанности. В быту обязанность предвидеть те или иные последствия своих действий вытекает из общепринятых правил жизненной предосторожности.

Значительно сложнее установить субъективный критерий небрежности - возможность предвидения последствий, которая зависит от различных обстоятельств: опыта работы лица, состояния его здоровья и др.

Критические точки зрения на понимание вины с позиций общей теории права не в последнюю очередь связаны с представлением о том, что юридическое лицо, которое также является субъектом гражданско-правовой ответственности, не может обладать психическим отношением к своему поведению и к его последствиям.