Возникновение и развитие теории рентоориентированного поведения

Содержание

Введение             3

1. Возникновение и развитие теории рентоориентированного поведения  5
2. Современные модели рентоориентированного поведения           11
3. Коррупция как проявление рентоориентированного поведерия          14
4. Возможные последствия рентоориентированного поведения           22
5. Рентоориентированное поведение в России              24

Заключение                             30

Список литературы                   32

Введение

Актуальность темы данной работы обусловлена тем, что анализ институциональной среды российского общества показывает значительные качественные и количественные изменения в ее составе. И эти изменения проходят довольно стремительно. Но далеко не все эти изменения носят позитивный характер и способствуют становлению гражданского общества в России. К сожалению, надо констатировать тот факт, что часть институтов и норм в лучшем случае являются неэффективными, а в худшем значительно тормозят развитие нашего государства.

Рентоориентированное поведение в экономике, представляет собой деятельность индивидуумов, организаций или фирм, направленную на получение выгод путём манипулирования законодательными или экономическими условиями, а не путём производства и продажи товаров или услуг. Часто выступает в виде узурпации прав на перераспределение государственных ресурсов. Данный термин восходит к понятию экономической ренты, но в современном контексте он, как правило, связывается с государственным регулированием и злоупотреблением властными полномочиями, а не с земельной рентой.

Одной из негативных норм, которые закрепились в нашем обществе, является рентоориентированное поведение. Такое поведение присуще многим из наших сограждан предприятиям. Рентоориентированное поведение в экономике, представляет собой деятельность индивидуумов, организаций или фирм, направленную на получение выгод путем манипулирования законодательными или экономическими условиями, а не путем производства и продажи товаров или услуг. Часто выступает в виде узурпации прав на перераспределение государственных ресурсов. Данный термин восходит к понятию экономической ренты, но в современном контексте он, как правило, связывается с государственным регулированием и злоупотреблением властными полномочиями, а не с земельной рентой.

Таким образом, целью данной работы будет рассмотрение вопроса рентоориентированного поведения.

Для достижения указанной цели необходимо последовательно решить следующие задачи:

- проследить процессы возникновения  и развития теории рентоориентированного  поведения;

- рассмотреть современные модели  рентоориентированного поведения;

- охарактеризовать коррупцию как  проявление рентоориентированного  поведения;

- определить возможные последствия  рентоориентированного поведения;

- изучить тенденции рентоориентированного поведения в России.

Объект исследования – рентоориентированное поведение.

В процессе выполнения курсовой работы были использованы учебные пособия, монографии и статьи ведущих отечественных ученых-экономистов, а также материалы электронных ресурсов  по проблемам институциональной экономики.

1. Возникновение и развитие теории рентоориентированного поведения

В литературе выделяются три теории возникновения прав собственности:

• наивная теория прав собственности;
• теория групп давления;
• теория рентоориентированного поведения.

Наивная теория прав собственности. (Г. Демсец «К экономической теории прав собственности» (1967)) иногда называется «оптимистической» из-за ее уверенности в том, что рыночные силы устраняют неэффективные права собственности.

Рыночные силы постепенно разрушают те институты собственности, которые слабо отвечают новым экономическим возможностям. Если действующий режим прав собственности ограничивает или создает препятствия для реагирования экономических агентов на изменения в относительных ценах или технологии, то существование неиспользуемых потенциальных выгод заставит индивидов сосредоточить силы на введении прав собственности, позволяющих воспользоваться новыми экономическими возможностями.

Эта теория называется также наивной, поскольку объясняет возникновение или, наоборот, отсутствие прав собственности издержками и выгодами исключения других лиц из доступа к ресурсу, а также издержками внутреннего управления в том случае, если индивиды сообща владеют собственностью. При этом, объясняя возникновение прав собственности, она не учитывает другие общественные и политические институты. Государство в этой теории играет пассивную роль, реагируя лишь на потребность экономических агентов в установлении прав собственности. Эта теория не выясняет также, каковы были механизмы возникновения прав собственности, не учитывает проблему безбилетника, которая серьезно осложняет принятие коллективных решений.

Теория групп давления. (М. Олсон «Логика коллективного действия» 1965) пытается объяснить структуру прав собственности в различных отраслях как результат взаимодействия между группами, преследующими свои интересы на политической арене.

Коллективное действие (действие группы) станет возможным при наличии двух условий, каждое из которых является достаточным для этого:

• малое число индивидов или фирм в группе с общим интересом;
• возможность применить избирательные стимулы.

Наиболее очевидной возможность объединиться будет в группах с небольшим числом участников, основные характеристики которых однородны.

Предположим, что в отрасли две фирмы, и каждая из них в равной мере выигрывает от государственного субсидирования отрасли или от лазейки в налоговом законодательстве. Каждая фирма получит половину всех выгод от лоббирования. Действия каждой фирмы окажут серьезное влияние на прибыль другой, и у этих фирм будет стимул к совместным действиям и к переговорам друг с другом для достижения общих целей. Но с ростом числа участников в группах снижается стимул к коллективным действиям. Стимулы к коллективным действиям полностью исчезают в больших или так называемых «латентных» группах. Серьезную угрозу в больших группах представляет проблема безбилетника.

Термин «рентоориентированное поведение» был введен А. Крюгер в 1974 году. Однако сама теория была разработана Г. Таллоком в 1967 году.

Теория рентоориентированного поведения (rent-seeking) близка к теории групп давления.

Рентоориентированное поведение — это попытка индивидов увеличить свое собственное богатство, внося при этом отрицательный вклад в чистое богатство общества. Это означает, что часть ресурсов будет расходоваться не на производительные цели, а на изменение структуры прав собственности в пользу данной группы с целью получения ею излишка в виде ренты.

Общество несет при этом убытки двух видов: потери вследствие введения неэффективных прав собственности и сокращение объема производства в обществе из-за непроизводительного расходования средств (ресурсы эти будут направлены на получение ренты). Часто эти издержки бывают выше, чем размер возможной ренты (рис. 1).

Рис. 1. Экономическая основа возникновения ренты

На горизонтальной оси показано количество товара, на вертикальной оси — его цена. В условиях конкуренции линия РР — это издержки, а также цена. Линия DD — это линия спроса; по цене Р будет продано количество товара Q . В условиях монополии количество проданного товара будет Q' и его цена будет Р'. В соответствии с традиционной теорией монополии заштрихованный треугольник показывает излишек потребителя, который не произведен и не куплен (между Q и Q ).

Заштрихованный прямоугольник традиционно рассматривается как перераспределение от потребителя к монополисту - монопольная прибыль. Но поскольку и потребители, и монополист - члены одного общества, то традиционно считалось, что чистой социальной потери от монополии нет.

Но традиционный анализ предполагал, что монополия создается без издержек, хотя в реальной жизни при создании монополии используются ресурсы, иногда весьма значительные.

Проблема безбилетника. Безбилетник (free rider) — понятие, используемое в экономическом анализе для обозначения стороны, которая получает выгоды от усилий, предпринимаемых другой стороной, не платя за них. В данном случае безбилетник — это тот член некого сообщества людей, который пользуется общественным благом — т.е. порядком и предсказуемостью поведения людей, обеспечиваемые неформальным правилом, но не платит за него. Он не несет издержки, связанные с наказанием нарушителя, полагаясь на других членов сообщества, и считая, что его вклад вряд ли что-то изменит, если другие не будут наказывать нарушителя. Но если все члены данного сообщества выберут стратегию безбилетника, и никто из них не будет наказывать нарушителя, то неформальное правило не будет соблюдаться, и все члены этого сообщества проиграют из-за отсутствия порядка.

Проблема рентоориентированного поведения рассматривается теорией ренты в рамках более общей теории общественного выбора.

Основателем теории ренты принято считать Г.Таллока. В своей классической работе «The Welfare Costs of Tariffs, Monopolies and Theft» он рассмотрел три отдельных, но связанных между собой феномена.

Первый – поиск тарифов и квот. Заключается в том, что фирмы, которые занимаются внешнеэкономической деятельностью, затрачивают реальные ресурсы для установления выгодных тарифов и квот.

Второй – поиск монополий. Средства растрачиваются для создания монополий или их поддержания. В этом случае речь идет не о природных монополиях, а экономических, которые создаются путем принятия ограничительных законодательных актов.

Третий – присвоение (воровство). Здесь имеется ввиду незаконное присвоение прав других лиц. В каждом из этих случаев происходит растрата ресурсов в попытке получить прибыльный трансфер. Все расходы в этих случаях являются потерей ресурсов для общества, так как средства направлены не на производительные цели.

Сам термин «поиск ренты» был введен А. Крюгер в 1974 году. В работах этого ученного впервые были оценены убытки общества, связанные с выпуском лицензий на импорт в Индии и Турции. Первыми были оценены потери общества от монополий. Количественный метод оценки этих потерь был впервые разработаны американским экономистом А. Харбергером, так называемый «треугольник Харбергера». Кроме того, разработана количественная оценка потерь общества от присвоения бюджетных средств. Модель была разработана Катцем и Розенбергом и уточнена при помощи корреляционно-регресионного метода Д. Демирбасом.

Олсон в своей книге «Подъем и упадок наций», написанной в 1982 году, показал, что группы, преследующие узкогрупповой интерес, могут сформироваться в течение длительного периода социального бездействия, и этот период необходим им, чтобы преодолеть проблему безбилетника и организоваться в виде групп давления. Будучи организованными, они, вероятно, будут заниматься поиском различных привилегий, которые могут душить экономический рост. Но, с другой стороны, быстрый экономический рост может подрывать эти группы давления. Олсон предполагал, что когда эти группы слабы, государство может обеспечивать структуру прав собственности, которая соответствует наивной теории прав собственности.

Значительный вклад в понимание механизма и причин функционирования рентоориентированного поведения внесли такие ученные, как Р. Таллисон и Дж. Бьюкенен. Они отмечают, что поиск ренты – это расходование редкостных ресурсов для захвата искусственных трансфертов1. Сами по себе трансферты только перераспределяют ресурсы и являются игрой с нулевой сумой. Но те затраты, которые понесены на получение этих трансфертов, являются потерями общества. В своих работах ученые-экономисты приходят к выводу, что на интенсивность и масштабы поиска ренты влияет институциональная структура общества. Наибольшее влияние оказывает институт собственности.

Также отмечается, что в развитых странах со сложившейся институциональной структурой потери в целом менее разорительны для общества, чем в развивающихся странах, в которых все еще идут процессы ее формирования.

Проблему поиска ренты рассматривали также известные экономисты России – Р. Нуреев, А. Заостровцев, Л. Полищук, А. Хиллман. Следует отметить, что теория поиска ренты известна довольно узкому кругу экономистов. На сегодняшний день не существует монографий, посвященных этой проблеме, также теория ренты представлена в ограниченном количестве учебных пособий.

При экономическом поведении агентов, ориентированном на получение прибыли, происходит производство дополнительной стоимости за счёт взаимовыгодных трансакций между ними (сделок), что влечёт рост общественного благосостояния. В отличие от этого, рентоориентированное поведение возникает в случае, когда третья сторона лишает одного из участников трансакции определённых возможностей, превращая иначе взаимовыгодную трансакцию в инструмент получения ренты другой стороной. Другими словами, рентоориентированное поведение не подразумевает прироста благосостояния, агентов, а только перераспределение в чью-либо пользу уже имеющегося.

В то же время, критики концепции рентоориентированного поведения отмечают, что на практике может быть сложно различить поведение агентов, ориентированное на прибыль и рентоориентированное поведение2.

2. Современные модели рентоориентированного поведения

В современной экономической литературе выделяют следующие модели рентоориентированного поведения.

1. Модель конкурентного поиска  ренты (модель Р. Познера). Она предполагает наличие следующих условий, при которых монополистическая рента полностью теряется (с точки зрения общества):

• процесс достижения монопольной власти является конкурентной деятельностью. Максимальные затраты на приобретение монопольной власти у всех конкурентов равны ожидаемой монопольной сверхприбыли. Таким образом, отсутствуют монополии, ожидаемые монопольные сверхприбыли которых превышают стоимость затраченных на получение монопольной власти ресурсов;
• предложение ресурсов, используемых для достижения монопольной власти, является абсолютно эластичным в долгосрочном периоде. Как следствие, цены их предложения исключают рентную составляющую;
• процесс использования ресурсов для достижения монопольной власти не имеет общественно полезных побочных эффектов;
• монопольная власть предоставляется только на один период, искатели ренты нейтральны к риску.

Используя условный пример, Р. Познер доказал, что конкурентный поиск ренты ведет к ее полной растрате, т.е. к потере для общества. Исследования Познера позволили сформулировать два принципиально важных вывода:

1) потери общества от монополии  существенно недооценивались;

2) потери от монопольной власти, возникающей вследствие государственного  регулирования, превышают потери  от монополии в условиях отсутствия  государственного вмешательства3.

2. Модель неконкурентного поиска ренты (модель лотереи), предложенная Г. Таллоком в 1980 г. В соответствии с этой моделью рентоориентированное поведение (поиск ренты) рассматривается как игра типа лотереи, участники которой могут оказывать влияние на свои возможности на получение ренты посредством сопоставления предельных инвестиций в процессе поиска ренты с ожидаемым предельным выигрышем.

Такая «лотерея» может приводить к равновесию двух типов:

а) когда рентные доходы превышают затраты реальных ресурсов на рентоориентированное поведение со стороны игроков, рента недорастрачивается;

б) когда затраты реальных ресурсов на рентоориен- тированное поведение со стороны игроков превышают рентные доходы, рента перерастрачивается.

Оба этих случая определяются как неконкурентный поиск ренты. При этом потери благосостояния общества оказываются либо меньше, либо больше величины рентных доходов.

Модель лотереи рассматривалась в связи с анализом проблемы отдачи от масштаба рентоориентированного поведения.

Идея лотереи дает возможность выделить наиболее существенную характеристику рентоориентированного поведения: потенциальные бенефицианты затрачивают ресурсы в обмен на шанс присвоения рентных доходов, причем приобретение «билетов» позволяет игрокам повысить шансы на выигрыш посредством наращивания инвестиций в лоббирование.

Исчезающие из игры средства символизируют потери ресурсов в процессе рентоориентированного поведения.

Анализ рентоориентированного поведения предполагает дифференциацию «эффективных» и «неэффективных» рент.

«Эффективные» ренты являются продуктивными, предопределяющими увеличение общественного продукта, создающими дополнительную общую стоимость в экономике. Они порождают стимулы к такому поведению, которое способствует росту общей Парето-эффективности экономики.

«Неэффективные» ренты являются контрпродуктивными, предопределяющими уменьшение общественного продукта. Они способствуют снижению общей Парето-эффективности экономики. Умение дифференцировать «эффективные» и «неэффективные» ренты является необходимым условием разработки адекватной экономической политики государственных структур.

В рамках общей теории рентных отношений в настоящее время активно разрабатывается концепция статусно-административной и политической квазиренты. Природа этих разновидностей квазиренты связана с существованием и использованием политическими акторами, а также государственными и муниципальными служащими особого вида ресурса – возможности использования функций чиновников и политиков для извлечения дополнительного дохода.

Этот ресурс характеризуется следующим:

- он неразрывно связан со статусом агента и исчезает при потере этого статуса;

- он является результатом монополизации властных полномочий;

- его возникновение возможно при условии неопределенности законодательных норм и возможности их различных интерпретаций4.

3. Коррупция как проявление рентоориентированного поведения

Масштабы коррупции в различных отраслях экономики России сегодня стали одним из серьезнейших факторов, препятствующих дальнейшему успешному развитию нашей страны.

В условиях разросшейся бюрократии, когда цена доступа к закону превышает издержки нелегального функционирования неудивительно, что экономический субъект, стремясь минимизировать свои трансакционные издержки, выбирает неформальные, в том числе нелегальные институты. Дело в том, что коррупционная составляющая экономической деятельности в России стала критически опасной проблемой. Проблем также добавляет сложность точной оценки и учета коррупционной нагрузки на экономику, поскольку она носит неформальный и ненаблюдаемый, а потому и нерегистрируемый характер.

Пытаясь восполнить данный пробел, многие крупные международные организации рассчитывают целый ряд оценочных показателей, позволяющих хотя бы ориентировочно судить о масштабах коррупции в той или иной стране.

Так, пожалуй, одним из самых известных сегодня является ежегодный Индекс восприятия коррупции (Corruption Perseptions Index, сокращенно — CPI), публикуемый международной неправительственной организацией «Transparency International». CPI позволяет измерить степень распространения коррупции среди государственных служащих и политиков на основе независимых оценок — внешних и внутренних. Понимается же под коррупцией «злоупотребление публичной властью в личных целях» в самых разных ипостасях: стандартное взяточничество, откаты, растраты и прочее.

Индекс составляется на основе целой серии отдельных исследований - экспертных оценок - в форме опросов экспертов и бизнесменов по таким направлениям, как частота дачи взяток, их объем и т.д. Дело в том, что строить коррупционный ранжир на фактической информации невозможно - коррупция - феномен теневой или, по меньшей мере «серый». Отсюда любая конкретная цифра предполагает очень серьезные погрешности.

Интересным показателем, характеризующим коррупцию в экономиках государств мира, на наш взгляд можно считать, показатель степени экономической свободы. Так, более половины из 183 стран, перечисленных в индексе экономической свободы 2011, улучшили свои показатели, а вот ситуация в России без изменений - 143–е место из 179 возможных.

Аналитики The Heritage Foundation считают, что одной из существенных причин низкого рейтинга России выступают институциональные проблемы, такие как чрезмерно высокий уровень бюрократии и коррупции, а также трудности при ведении бизнеса. В свою очередь, принимаемые для борьбы с этими проблемами меры явно недостаточны и неэффективны.

Ярким подтверждением данного положения может служить весьма представительный показатель степени прозрачности государственной политики, рассчитываемый Всемирным экономическим форумом, по которому Россия занимает 115 место из 142 стран, включаемых в расчет индекса конкурентоспособности.

Таким образом, все признанные в мире рейтинги констатируют негативный характер коррупционной динамики в России. De facto признается, что в России коррупция в ряде сфер является скорее правилом, нежели исключением. Очевидно, что существенным фактором возникновения и существования коррупции в обществе следует считать монополизацию власти, которая приводит к формированию государственного бюрократического аппарата, извлекающего выгоды из своего положения посредством рентоориентированного поведения. Экономическая рента может рассматриваться как плата за ресурсы сверх максимальной величины альтернативных издержек при не монопольном использовании ресурсов.

В связи с этим привилегии номенклатуры приобретают форму сверхдоходов для «особых» категорий, прежде всего в финансовой сфере и внешней торговле, которые в результате выступают в качестве финансовой олигархии. В итоге гипертрофированного развития перераспределительных отношений доходы на капитал превышают совокупные доходы общества, что становится одним из факторов, снижающих эффективность производства и подрывающих стимулы к честному труду. Этот деструктивный элемент экономических отношений часто дополняется системой неразвитых отношений собственности, что существенно увеличивает возможности незаконного обогащения и выступает благоприятной почвой для развития организованной преступности и коррупции в государственном аппарате.

В России исторически сложившаяся нерациональная и громоздкая структура управления, значительные финансовые ресурсы, перераспределяемые через властные структуры, а также номенклатурные традиции являлись объективными предпосылками для развития и постоянного воспроизводства бюрократии.

Система государственной власти в России в 1990–х годах, пожалуй, наиболее точно соответствует утверждению К. Маркса о государстве как частной собственности бюрократии: «Бюрократия: государственный формализм гражданского общества; замкнутое общество в государстве; мнимое государство; спиритуализм государства».

Примером могут служить слова Леонида Радзиховского: «В настоящее время «бюрократическая система «заточена» под извлечение ренты. Если нет ренты (или она качественно уменьшилась), исчезает один из главных стимулов для всей бюрократической машины». Этому соответствует появление в современном русском языке своеобразных терминов, подчеркивающих обыденность, «нормальность» и укорененность этого явления - «административная рента», «статусная рента», «государственная рента».

В этой формулировке и содержится ключевой для понимания нынешней ситуации момент: именно к извлечению административной ренты и сводится, во многом, сегодня деятельность управленческого аппарата в РФ. Коррупция является не побочным продуктом функционирования того или иного государственного органа, а едва ли не движущим мотивом его деятельности.

Рентоориентированная экономика самовоспроизводится как предельно монополизированная, а значит и неэффективная. В ней нет стимулов к снижению издержек, к внедрению высоких технологий. Инвестиции в такой экономике распределяются не столько по критериям эффективности капиталовложений, сколько исходя из необходимости поддержать финансами пусть убыточные, но «свои» фирмы. В такой экономике высоки риски капиталовложений, ведь права собственности становятся условными. Без принадлежности собственника к влиятельному клану, без покровительства ему со стороны «своей» власти активы предприятия оказываются незащищенными от рейдерского захвата «нового собственника».

Для ознакомления с практикой реализации коррупционных схем стоит обратиться к результатам одного из исследований Всемирного банка о коррупции в России. Дело в том, что данный отчет хорошо согласуется с обозрением по «Окружающей обстановке для бизнеса и предпринимательскому поведению», которое, в свою очередь, было подготовлено все тем же Всемирным банком в сотрудничестве с Европейским банком реконструкции и развития. Обозрение заключалось в суммировании данных опросов представителей фирм, оперирующих в странах Восточной Европы и Азии.

В итоге выяснилось следующее: почти 40% коммерческих организаций по России заявили, что им приходится часто сталкиваться с «неофициальными платежами».

Сам же хит–парад случаев коррупционных нарушений выглядел так - с большим отрывом (на это указало от 20 до 30% фирм) лидировало четыре сферы: получение лицензий и разрешений, взаимодействие с пожарной и строительной инспекциями, получение государственных заказов и уплата налогов. В числе других зон риска (от 5% до 20% компаний) были указаны вопросы защиты окружающей среды, подключение к электрическим сетям, а также решение проблем охраны труда и здравоохранения. Понятно, даже нет необходимости даже приводить конкретные данные, чтобы понять, какие средства и схемы могут скрываться за этими цифрами, достаточно привести по одному примеру в каждой из наиболее уязвимых сфер.

Из приведенных статистических данных отчетливо видно, что коррупционные схемы в массовом порядке реализуются государственными служащими на самых разных уровнях. Как долго такая неэффективная «сеньориальная» система может сохраняться в условиях глобальной конкуренции, неизвестно. Если бы Россия действительно оставалась «тихой гаванью» в шторме мирового кризиса, а экономика России продолжала расти, то коррупция как норма только бы упрочнялась.

Но кризис, увы, более чем реален, и тот социально-экономический порядок, что господствовал в период экономического роста, неизбежно должен быть подвергнут пересмотру. Масштабы такой перестройки будут зависеть от длительности и остроты экономического кризиса, от того, как будет меняться экономическая ситуация в ближайшие годы. Сегодня можно с полной уверенностью утверждать только то, что лишь очередной накал ситуации заставит политическую элиту что-то предпринимать.