Возникновение славянской письменности

Министерство образования  Республики Беларусь

Белорусский государственный  университет

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВОЗНИКНОВЕНИЕ СЛАВЯНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ

 

Курсовая работа студента 1 курса заочного отделения

Направление специальности: Документоведение

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Минск, 2009

СОДЕРЖАНИЕ

1. Введение …………………………………………………………………….3

2. Глава 1. Образование Великоморавской державы. Распространение христианства……………………………………………………………………6

3. Глава 2. Деятельность Кирилла и Мефодия……………………………….11

4. Глава 3. Великоморавское культурное наследие…… ……………….......21

5. Заключение ………………………………………………………………….26

6. Список литературы …………………………………………………………27

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

IX век – один из важнейших этапов в истории славянства. Именно к этому времени на многих славянских территориях начали складываться основные классы и формироваться государственность нового феодального общества. Для решения внутренних задач славянская правящая верхушка нуждалась в составлении письменных актов на родном, понятном ей языке.

Эта необходимость еще  более обострялась с принятием  некоторыми славянскими странами в VII – IX вв. христианства.

Основными причинами  смены религии это принятие религии, которая бы в гораздо большей  мере, чем существовавшие здесь языческие  культы, соответствовала отношениям развитого классового общества, более успешно, чем язычество, могла подкреплять своим авторитетом новый общественный строй раннефеодального общества и обеспечивать повиновение социальных низов. Принятие христианства укрепляло международное положение ранее языческой страны, позволяло ее правящей верхушке на равных правах войти в круг феодальной знати соседних «христианских» государств Европы, облегчало широкую рецепцию импонировавших славянской знати общественных институтов более развитого «христианского» общества.

Принятие христианства было своего рода завершающим актом  в создании идеологической надстройки феодального общества у славян.

Хронологические рамки, охватываемые в курсовой работе, это 20-е гг. IX в. – период образования Великой Моравии и 6 -7 гг. X в. – время распада Великоморавской державы.

Цель исследования: изучить возникновение славянской письменности.

Задачи курсовой работы: рассмотреть этапы образования Великоморавской державы: распространение христианства в Великой Моравии. Особое внимание обратить на деятельность Кирилла и Мефодия: на создание ими национальной церкви и ведения богослужения на славянском языке, на позицию папства, на образование архиепископства Моравии и Паннонии, а также на судьбу славянской церкви в Моравии при Святополке. Изучить Великоморавское культурное наследие.

Материал сгруппирован по темам, освещающим этапы возникновения и распространения  славянской письменности.

Важными источниками  по теме «Возникновение славянской письменности» - «Житие Кирилла»¹, «Житие Мефодия»².

«Житие Кирилла» - наиболее подробное  жизнеописание одного из основоположников славянской письменности Константина-Кирилла  было написано вскоре по его кончине  группой учеников Кирилла и Мефодия. Одним из них, по видимому, был Климент  Охридский.

«Житие Мефодия» -  пространное  житие Мефодия было написано в  конце IX в. учениками создателей славянской письменности, видимо, в комплексе  с житием его брата Константина-Кирилла. Однако житие Мефодия написано позже, когда положение учеников Кирилла и Мефодия в Великой Моравии осложнилось в связи с происками немецкого духовенства, и в связи с этим иначе, нежели «Житие Кирилла», излагает некоторые события.

Еще одним источником по данной теме была «Хрестоматия по истории южных и западных славян в 3-х томах»³ том 1 раздел «Чешские земли и Словакия». Раздел открывается источниками по истории Великоморавской державы, главными из которых являются анналы IX в. В них, наряду с подробными рассказами об экспансии немецких феодалов в земли моравских славян, есть отдельные свидетельства о моравских князьях, народных движениях и других событиях. Все они тесным образом переплетаются с борьбой против экспансии, позволяя выяснить роль внешних факторов в истории Великой Моравии.

Образование Великоморавского государства стало причиной для возникновения и распространения славянской письменности, богослужения на славянском языке и привело к созданию архиепископства Моравии и Паннонии под главенством Мефодия.

В курсовой работе была использована следующая литература: книги «Константин – Философ и Мефодий»⁴,  «Святые равноапостольные Кирилл и Мефодий просветители славян»⁵, «История Польши: В 3 т.»⁶, «Краткая история Чехословакии»⁷, «1100 лет славянской азбуки»⁸, «Две тысячи лет. История православной христианской церкви»⁹, «У истоков славянской письменности»¹⁰, Б.Н. Флоря «Сказание о начале славянской письменности»¹¹, «Православие, Византия, Россия»¹², статья В. Жуковского «Дар Кирилла и Мефодия»^13. Материалы этих книг являются хорошей основой при написании работы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 1. ОБРАЗОВАНИЕ ВЕЛИКОМОРАВСКОЙ ДЕРЖАВЫ.

РАСПРОСТРАНЕНИЕ ХРИСТИАНСТВА.

 

Во второй половине VIII — начале IX в. у славян на севере от Дуная начинается быстрый объединительный процесс. Система племен и племенных союзов уступает место более развитым государственным формам, и хронисты IX в. упоминают уже только одно общее название — мораване, моравы. Более  замедленно шел этот процесс в Чехии, где племенное деление   сохраняется еще и в X в.

Существенно меняется в  этот период политическая ситуация в Центральной Европе. Сначала ослабляется восстаниями славянских племен, а затем распадается под ударами императора франков Карла Великого и окончательно исчезает Аварский каганат. В 30-х годах IX в. в долине Моравы существует княжество Моймира и у Нитры — удельное  княжество Прибины.  Главной опасностью для формирующейся государственности славян Центральной Европы  становится экспансия франков. Местные славянские племенные княжества с начала IX в. находятся в постоянной конфронтации с франкскими феодалами, что ускоряет их объединение. Около 833 г. моравский князь Моймир I изгнал нитранского князя Прибину, а Нитранское княжество присоединил к Моравии. Так в 30-х годах IX в. севернее от Дуная возникает славянское государство под властью династии Моймировичей, получившее впоследствии название Великая Моравия.

Великая Моравия быстро выдвинулась на первый план европейской политической жизни IX в. Острый интерес к ней проявляет Франкская империя, а затем Восточнофранкское королевство, Рим, Византия, Болгария.

В течение первой половины IX в. Великоморавское государство значительно усилилось, распространив свое влияние на большой ареал Центральной Европы, и стремилось проводить собственную суверенную политику. После распада в 843 г. Франкской империи непосредственным соседом Великой Моравии стало Восточнофранкское королевство. С этого момента внешнеполитическая история государства Моймировичей — это история непрерывной борьбы против экспансии германских феодалов. [7; с. 14, 15].

В «846 г…. Людовик… в половине августа вторгся с войском против моравских славян,  стремившихся отделиться [от него]. Когда… по своей воле установил порядок, он уладил отношения и поставил князем Ростислава, племянника Моймира» [3; с. 168], полагая, что тот будет послушным орудием в его руках. Однако Ростислав не желал мириться с положением вассала. Он проявил себя как искусный дипломат и военачальник, ловко использовавший распри в Восточнофранкском королевстве. У него неоднократно искали поддержки баварские графы, выступавшие против политики централизации короля Людовика. При дворе Ростислава нашел убежище и сын короля Карломан, взбунтовавшийся против отца.

В поисках союзника против агрессивного соседа Ростислав в 853 г. заключил союз с Болгарией. Это  послужило поводом для военного  похода Людовика   Немецкого против мораван  в 855 г. Восточнофранкские войска разорили Моравию, но крепость, где укрылся Ростислав с дружиной, им взять не удалось. [7; с. 16]. «…Людовик вернулся без победы, так как малоуспешно вел войско на землю моравских славян против князя, который восстал против него… При отступлении Ростислав преследовал его…». [3; с. 170]. Для того чтобы   утвердить   свое   положение   как   правителя   суверенного государства и занять достойное место в иерархической лестнице христианских   правителей   Европы, великоморавский князь должен был   достичь   самостоятельности   и   в   церковной   области. 

В первой половине IX в. происходила быстрая христианизация населения Великой Моравии при участии миссионеров из Ирландии,   Баварии,   Италии, Далмации, Византии. Ростислав, несомненно, понимал значение христианства для укрепления княжеской власти и рождающейся феодальной системы и поэтому поощрял    его распространение. Кроме того,  христианизация укрепляла позиции нового государства на международной арене, препятствуя внешней экспансии под предлогом искоренения язычества. [7; с. 16]. Понимая всю невыгоду своей зависимости от немцев, но зная, что собственными силами славяне не могут избавиться от влияния опасных соседей, он решился вместе с племянником своим Святополком искать лучших друзей, которые и нуждам их, как духовным, так и гражданским, вернее могли бы помочь, и в то же время не были бы опасны для них. Таких друзей они надеялись найти в отдаленной от них православной Византии. К ним присоединился и Коцел, бывший до того другом немцев. [5; с. 42, 43]

Вместе с тем Ростислав  сознавал, в частности, что деятельность баварских миссионеров представляла  определенную опасность, ибо она содействовала распространению франкского политического влияния на Великую Моравию. Стремление парализовать давление Восточнофранкского королевства заставило князя Ростислава обратиться в 861 г. в Рим к папе Николаю I с просьбой прислать в Моравию миссионеров, однако тот отказал. После взаимных совещаний между собою и с народом, в конце 862 или в начале 863 года [7; с. 16] «… послал к цесарю Михаилу, говоря: «Хоть люди наши язычество отвергли и держатся закона христианского, нет у нас такого учителя, чтобы и другие земли, глядя на это, уподобились нам. Так пошли нам, владыка, епископа и учителя такого. От вас ведь исходит во все земли добрый закон»». [1; с. 86, 87].

Приятно было царю Михаилу  такое сближение с ним князей славянских, обещавшее многие выгоды и для Церкви Православной и для государства греческого. Распространяя пределы и славу Церкви Православной, оно с тем вместе открывало для византийского государства возможность поставить себя в более выгодное отношение и к прочему западному краю. [5; с. 43].

«И цесарь, собрав собор, призвал Константина Философа, дал знать ему об этом деле и сказал: «Философ, знаю, что ты утомлен, но подобает тебе туда идти, ибо дела этого никто совершить не может, только ты». Отвечал Философ: «Тело мое утомлено, и я болен, но пойду туда с радостью, если есть у них буквы для их языка». И сказал цесарь ему: «Дед мой, и отец мой, и иные многие искали их и не обрели, как же я могу их обрести?». Философ же сказал: «Кто может записать на воде беседу и (кто захочет) прослыть еретиком?». Отвечал же ему снова цесарь с дядей своим Вардой: «Если захочешь, то ожжет тебе дать (их) бог, что дает всем, кто просит без сомнения, и открывает стучащим».

Пошел же Философ  и по старому обычаю стал на молитву  и с иными помощниками. И вскоре открыл ему их бог, что внимает молитвам рабов своих, и тогда сложил письмена, и начал писать слова евангелия: «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» и прочее». [1; с. 87].

Обрадованные видимым  благословением Божиим святых трудов праведника, царь и его советники  возблагодарили и прославили Господа.

По окончании нужных для предстоящего апостольского труда приготовлений святой Кирилл вместе с братом своим святым Мефодием, по воле царской, немеленно должны были отправиться в Моравию. [5; с. 47]. Цесарь «послал их с многими дарами,  написав Ростиславу такое послание: «Бог, который хочет, чтобы каждый пришел к познанию истины и достиг большего достоинства, увидев веру твою и старание, сотворил и ныне в наши годы – объявив буквы для языка вашего – то, чего не было дано (никому) после первых времен, чтобы и вы были причислены к великим народам, что славят бога на своем языке. И так тебе послали того, кому бог объявил их, мужа честного и благоверного, книжника и философа. Прийми же дар (этот), что ценнее и больше всего серебра, и золота, и драгоценных камней, и (всего) преходящего богатства, и пойди с ним спешно упрочить (это) дело и всем сердцем искать бога. И не отвергни общего спасения, но подвигни всех, чтобы не ленились и ступили на путь истины, чтобы и ты, приведя их старанием своим  познанию бога, принял за это воздаяние в этом веке и в будущем, за все те души, что уверуют в Христа бога нашего от ныне и до конца (времен), и оставил память о себе у будущих поколений, как великий цесарь Константин». [1; с. 87].

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 2. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КИРИЛЛА И МЕФОДИЯ.

Путь  славянских  апостолов  лежал  чрез   Болгарию,   которую   издавна  населяли  славяне  же. [5; с. 48].

Из Болгарии святые Кирилл и Мефодий  прямо прибыли в Моравию. По всей вероятности, здесь уже знали и о их назначении в просветителей этой страны,   и   о   тех   трудах,   которыми   они   прославили себя в разных местах, особенно в Болгарии. Еще более должно было с первого же раза обратить здесь внимание на них царское послание, которое они несли к Ростиславу, свидетельствовавшее о их высоком нравственном достоинстве и о том, какой бесценный дар   они   намерены   передать   славянскому   народу. [4; с. 50, 51].

«Принял  Ростислав его с великою честью и, учеников собрав, отдал их (ему) учить. И вскоре перевел весь церковный чин и научил их и утрене, и часам, и обедне, и вечерне, и повечерию, и тайной молитве. И отверзлись по пророческому слову уши глухих, чтобы услышали слова книжные, и ясна стала речь косноязычных. И бог возрадовался (видя) это, а дьявол был посрамлен». [1; с. 87]. Чем яснее обнаружилось  доверие   князя и народа к   равноапостольным   братьям,   тем   с   большим   рвением   они   хотели   оправдать   его   пред   ними на самом   деле.   Явилась   живая,   разумная   проповедь слова   Божия,   открылось   понятное   для   всех   величественное   Богослужение   Восточной   Церкви.   В   одно   и то   же   время   святые   братья и обучали славян грамоте, и продолжали переводить  священно-церковные  книги   на   славянский   язык.   Успех   в   святом   деле   шел быстро   вперед.

Славяне   радовались   своему   счастью   и   благодарили   Бога.   Но   на   грешной  земле  добро   всегда   борется   со   злом.    Страшную   борьбу   должны   были   выдержать   и   просветители   славянские   на   своем   апостольском   поприще. [4; с. 52]. «Когда же стало распространяться божье учение, изначальный злой завистник, дьявол, не желая терпеть это добро, вошел в орудия свои и стал поднимать многих (против святого), говоря им: «Не служит это прославлению божьему. Если бы было это ему угодно, то разве не мог бы так сотворить, чтобы (они) с самого начала, записывая письменами речи свои, прославляли бога? Но он ведь [избрал] лишь три языка, еврейский, [греческий и латинский], на которых подобает воздавать хвалу богу». Говорили же так латинские и франкские архиереи с иереями и учениками и, когда боролся с ними, как Давид с иноплеменниками, побеждая их словами книжными, назвал их триязычниками (и пилатниками), ибо Пилат так написал в надписи на (кресте) господнем». [1; с. 87].

  Латинские учители со своими  единомышленниками рассевали в  народе много и других нелепых  мыслей, утверждали, например, [9; с. 156], «что под землей живут люди с большими головами, а все гады — творение дьявола, и если кто убьет змею, будут ему отпущены ради этого (все) девять грехов, а если кто человека убьет, то пусть три месяца пьет из деревянной чаши, не прикасаясь к стеклянной. Не запрещали ни жертвы приносить по прежнему обычаю, ни (новые) браки без конца заключать». [1; с. 88]. Не будучи в состоянии противостать сильному слову защитников правой веры, сокрушавшему в самом основании их учение, эти враги решились, наконец, обличить их в неправомыслии и уклонении от постановлений Церкви пред римским первосвященником.

В 867 году, вскоре после того, как в Константинополе, оскорбленном неслыханными притязаниями римского первосвященника на незаконную власть   над   всею  Церковию, торжественно осудили заблуждения   Римской Церкви   и   предали   проклятию самого папу Николая. Быть может, клеветники именно думали воспользоваться этим случаем, полагая, что заносчивый, непреклонный папа в отмщение за свое уничижение в Константинополе всеми силами своей власти устремится на пришельцев константинопольских, распространявших среди славян, которые до того времени принадлежали его Церкви, восточное христианство, и сокрушит их, употребив в орудие для этого   самих   клеветников.

Но папа Николай сколько  был горд, столько же и умен. Он хорошо понимал из тех же самых доносов, что святые братья не послушают его обличений, будут раскрывать уже осужденные так гласно заблуждения Римской Церкви среди римских христиан слишком соблазнительно для последних, а ему известна была и сила слова их. Помнил он и то, как преданы им моравы и болгары, коих хлопотал Рим во чтобы то ни стало себе подчинить. Поспешное открытое преследование их еще хуже все дело испортило бы, и потому просто он вызывает святых братьев в Рим, куда они и отправились, пробыв три года с половиною в Моравии, не смущаясь, впрочем, папским  требованием   и   не  думая  угождать  власти   Рима. [5;        с. 53, 54].

Оставаясь   верными   своему   призванию   и   тем   видам,   которые   имели   на   них   на   востоке,   отправляя их   в   земли   славянские,   они   и   этот   папский   зов   хотели   обратить   в   свою   пользу.   Им   нужны   были   священники;   они   и   взяли   с   собою   несколько   достойных учеников,   чтобы   там   облечь   их   в   священное   звание. Тогда,   при   начинающемся   разладе   Церквей   Константинопольской   и   Римской,   одна   Церковь   могла   еще посвящать   служителей   для   другой.   Взяли   с   собою святые   Кирилл   и   Мефодий   и   переведенные  ими   на славянский   язык   священно-церковные   книги,   чтобы ими опытно   доказать   правоту   свою   на   суде   папском,   если   это   понадобится.  Несли  с  собою  и   святые   мощи   Климента,   папы   Римского,  во  свидетельство  того,   что   они   хорошо   понимают и уважают  истинное   достоинство  епископа   Римского.

Шли святые братья из Моравии  в Рим, не заставляя папу повторять свое требование, но и без особенной поспешности. [13; с. 34]. «Принял же его на пути Коцел, князь паннонский, и очень возлюбил славянские буквы, и научился им и дал (ему) до пятидесяти учеников, чтобы научились им, и великую ему честь оказал, и проводил его дальше. И не взял ни у Ростислава, ни у Коцела ни золота, ни серебра, ни чего иного по слову евангельскому, кроме пищи.. Только выпросил у обоих пленных девятьсот и отпустил их (на свободу). [1; с. 88].

Когда же был  он в Венеции, собрались против него латинские епископы, и попы, и черноризцы, как вороны на сокола, и воздвигли триязычную ересь, говоря: «Скажи нам, как ты теперь создал для славян письмена и учишь им, а их не обрел раньше никто другой, ни апостол, ни папа римский, ни Григорий Богослов, ни Иероним, ни Августин? Мы же знаем лишь три языка, на которых подобает бога с помощью (особых) письмен славить: еврейский, греческий и латинский». [11; с. 51, 52]

Напрасно философ представлял  им сильные, разумные доказательства на то, что он поступает справедливо, а они заблуждаются. Без пользы указывал он им на благость Божию, всем равно желающую спасения, на армян, персов, грузин, готфов и других, кои все славят Бога на своем языке. Тщетно приводил он им на память слова Давида [5; с. 57]: «Пойте господу вся земля, пойте господу песнь новую». [1; с. 89]. Что ни говорил защитник правого дела, ничто не помогло. Так он   в   душевной   скорби   и   оставил  заблудших.

Зато просветители славян утешены были особенным вниманием к себе Рима. Еще были они в пути, как явилось к ним почетное посольство от папы; а когда достигли Рима, сам новопоставленный на место недавно умершего Николая папа Адриан II из благоговения к святым останкам священномученика Климента, которые они несли с собою, вышел навстречу им со свечами, в сопровождении всех   римских   граждан.

Как бы для торжественного оправдания апостолов славянских во взнесенных на них клеветах и во свидетельство пред целым Римом чистоты их веры и богоугодности подвигов на месте самой встречи уже и начали истекать чудеса от святых мощей: в виду всех, в короткое время, исцелилось множество разного рода больных. Даже пленные, призывавшие имя святого Климента, невидимою силою освобождались из плена.

Приняв благоговейно честные мощи священномученика, папа с уважением  принял от святых пришельцев и славянские книги. Сам он и освятил их, и положил в церкви святой Марии, называемой Фант,   где   по   ним   отправлена  была   литургия.

Нашлись и в Риме защитники  трехъязычной ереси, которые осуждали славянское Богослужение как введение богопротивное. Папа сильно восстал против этих пилатников, как он их назвал, и повелел одному епископу, зараженному тою же болезнию, произнесть проклятие на них. Не отверг он и ходатайства святых Кирилла и Мефодия о посвящении некоторых   из   их   учеников   в   церковные   должности. [5; с. 58,60].

«И затем повелел папа двум епископам, Формозе и Гаудериху, посвятить учеников славянских. И когда посвятили их, тогда пели (они) литургию в церкви святого Петра на славянском языке, а на другой день пели в церкви святой Петрониллы и в третий день пели в церкви святого Андрея, а потом еще у великого учителя народов, Павла апостола, в церкви в ночи пели святую литургию по-славянски над святым гробом, имея себе в помощь Арсения епископа, одного из семи епископов, и Анастасия библиотекаря. [1; с. 91]. Все эти службы отправлялись, конечно, для большей торжественности, какую хотели придать в Риме описываемому случаю. А между тем, какой поучительный урок они   внушали   и   совершавшим   их,   и   другим! [5; с. 60].

По свидетельству местного предания и истории, первым насадителем христианства и первым епископом в странах при дунайских был святой Андроник, один из семидесяти апостолов. Эту кафедру князь и просил папу восстановить, посвятив в епископа Паннонии святого Мефодия. Как ни шатко основание это, потому что, если и был святой Андроник епископом в придунайских странах, то вовсе не у славян,   которые   поселились   здесь   гораздо   позже,   но папа охотно принял его, находя его полезным и для своих целей. Опираясь на него, он смелее мог домогаться причисления славянских областей к достоянию Петрову, особенно когда они освободились бы от   немецкой   зависимости. [5; с. 76].

Святой Мефодий был  в середине 869 г. посвящен Римским  Папой Адрианом II в епископский  сан и затем назначен архиепископом  для Моравии и Паннонии, о чем Папа написал в особом послании князьям Ростиславу и Коцелу.

Однако обратный путь святого Мефодия к своей пастве оказался долгим и трудным. Немецкие епископы соседних со славянскими княжествами  земель с неодобрением смотрели на деятельность святых братьев, видя утрату своей власти у западных славян. они воспользовались тем, что в столкновении с королем Людовиком Немецким Ростислав Моравский был взят в плен и вскоре умер. Святой Мефодий в это время находился во владениях Паннонского князя Коцела. Оттуда в 870 г. его вызвали на церковный Собор в Баварию в город Регенсбург, где он был арестован и осужден немецкими епископами как похититель и еретик в связи с введением им богослужения на славянском языке вместо латыни. Лишь спустя три года новый Римский Папа Иоанн VIII, узнав о печальной участи Моравского святителя, отменил решение Баварского Собора, и Мефодий был освобожден. [8; с. 165].

Мефодий возвратился в Паннонию. Но его скорби не кончились этим. Немецкое духовенство и теперь, как и прежде, пылало злобою против него, грозя Коцелу, что если он будет держать его у себя, то не пройдет и ему это даром. Не вразумил его и суд Божий, поразивший за такое озлобление на праведника четырех епископов зальцбургской митрополии, а именно, внезапная смерть их, почти в одно время. Влияние сто   на   церковные   дела   Паннонии   все   более   и   более усиливалось.   Святому   Мефодию   ничего   более   не   оставалось,   как  удалиться   от  зла.

К счастию, в то время  как в Паннонии брало перевес  латинство над славянством, в Моравии происходило   обратное   этому   движение.

Слишком наскучили Моравии беспорядки, внесенные в нее латинским духовенством после того, как измена Святополка своему дяде и благодетелю открыла свободный вход в нее немцам. Пользуясь независимостью, дарованною ей мужеством Святополка, который заставил, наконец, немцев уступить ему полную власть над нею, и в 874 году заключить с ним мир какой ему хотелось, моравяне прежде всего решились удалить из своих пределов пастырей, более заботившихся о своей корысти, чем об истине Христовой, и восстановить родное Богослужение, сладость которого они уже успели достаточно почувствовать. Вследствие этого они и обратились к папе с просьбою прислать им опять святого   Мефодия.   Папа   рад   был   этой   просьбе. [10; с. 25, 26].

В 876 году Болгария отошла к Патриархату Константинопольскому; в 872 году, как сказано, добровольно подчинились Византии и приадриатические сербы. Папа крайне боялся, чтобы того же не последовало и с западными славянами по утверждении их гражданской и церковной независимости, и потому немедленно и перевел он святого Мефодия в Моравию, с возведением его в сан архиепископа Панноно-Моравского, в полной уверенности, конечно, что эта   архиепископия   сделается   достоянием   Петра. [12; с. 19, 20, 21].

Но Паннония оставалась только по имени за новым архиепископом. Со смертию Коцела, последовавшею вскоре по возвращении святого Мефодия из заключения, и поступлением его владений в главное управление Карломана, латинство там окончательно взяло верх над славянством. Напрасно папа в 875 году писал к Карломану и просил его дозволить святому Мефодию свободно отправлять епископскую должность в Паннонии. Напрасно он писал и к сербскому князю Мутимиру, приглашая его присоединиться к Паннонской епархии, частию — в отмщение Византии за Болгарию и приадриатических славян, а частию — из желания поддержать чрез это падающее славянство в Паннонии. Мутимир остался верным Константинопольскому Патриарху, а Карломану не было нужды заботиться о пользах чуждого ему епископа. И святой Мефодий, принимая звание Панноно-Моравского архиепископа, принял в свое управление   собственно   одну   только   Моравию. [5; с. 81, 82, 83, 84].

«Был же у него и дар пророчества, ибо многие прорицания 
его сбывались, из них об одном или двух здесь скажем.

Очень сильный  языческий князь, сидящий на Висле , поносил христиан и делал им вред. И, послав к нему, (Мефодий) сказал: «Сын, хорошо бы тебе креститься по своей воле на своей земле, чтобы не был ты крещен насильно в плену на чужой земле, (когда так будет), вспомнишь обо мне». Как и стало.

Однажды Святополк  снова воевал с язычниками и не имел успеха и медлил, то, когда приближалась месса или служба святого Петра, послал к нему, говоря: «Если мне обещаешь, что святой Петров день с воинами своими проведешь у меня (в церкви), то верую в бога, что вскоре предаст их тебе (в руки)». Как и стало.

Некто из дружины, очень богатый и советник (князя), женился на своей куме, то есть ятрови, и много наставлял, и учил, и утешал их, но не мог их развести, ибо иные, выдавая себя за служителей божьих, втайне развращали и ласкали их ради их имущества, и совсем отвели их от церкви. И сказал: «Прийдет час, когда не смогут помочь им эти ласкатели, и станут они вспоминать слова мои, но нельзя (уже) будет ничего сделать». И внезапно, когда отступил от них бог, пришла на них напасть, нельзя было найти место их (успокоения), но как будто вихрь поднял их прах и рассеял». [2; с. 99].

Такая  полнота  благодати   Божией,   обитавшей  в  пастыре   моравском,   была  причиною   того,   что   его   служение   не   только   в   княжестве   моравском   приносило обильный  плод,  но  и  действовало  благотворно  на другие   страны,   распространяя   в   них   свет   Христов.   От него,   или   от   его   учеников,   принял   святое   крещение чешский   князь Боривой   с   супругою   своею   Людмилою.   Его   апостольскою  ревностию   привлечены   в  лоно Православной  Церкви Христовой  или научены разумно славить  Бога  и  многие  другие  славянские  племена.  От Баварии   России,   от   Силезии   и   Лузации   до  Адриатического   моря   —   на   всем   этом   огромном   пространстве   святой   пастырь   оставил   печать   апостольских трудов   своих.   Панноно-Моравская   архиепископия   в пятнадцать  лет   возросла   в митрополию.   Славянский просветитель управлял,   наконец,   семью  епархиями.   Самые   суровые   сердца   смягчались,   когда   касалось   их медоточное  слово  учителя  славянского. [6; с. 34].