Абсолютизм с человеческим лицом

Содержание

Введение………………………………………………………………………………………………………………………..2-3

Глава 1 Абсолютизм с человеческим лицом……………………………………………………………..3-7

Вывод………………………………………………………………………………………………………………………………8

Глава 2 Большая Комиссия…………………………………………………………………………………………….8

§ 1 Выборы…………………………………………………………………………………………………………………8-10

§ 2 Депутатские наказы………………………………………………………………..............................10-13

§ 3 Внешний ход занятий собрания………………………………………………...........................13-16

§ 4 Форма прений………………………………………………………………………….............................16-17

§ 5 Депутаты……………………………………………………………………………….................................17-19

§ 6 Открытые собрания…………………………………………………………….................................19-20

§ 7 Дворянство……………………………………………………………………………...............................20-22

§ 8 Купцы………………………………………………………………………………………………………………….22-24

§ 9 Крестьянство………………………………………………………………………………………………………24-25

Вывод……………………………………………………………………………………………………………………………25

Глава 3 Основные реформы………………………………………………………………………………………..25

§ 1 Секуляризационная реформа…………………………………………………............................25-26

§ 2 Реформа Сената…………………………………………………………………………………………………26-27

§ 3 Городская реформа………………………………………………………………………………………………..27

§ 4 Реформа образования………………………………………………………………………………………27-28

§ 5 Денежная реформа………………………………………………………………………………………………..28

§ 6 Губернская реформа………………………………………………………………………………………….28-29

§ 7 Судебная реформа………………………………………………………………………………………………….29

§ 8 Полицейская реформа…………………………………………………………………………………………….29

Вывод……………………………………………………………………………………………………………………….29-30

Заключение………………………………………………………………………………………………………………….30

Список литературы…………………………………………………………………………………………………….31

Введение

В отличии от многих других государей, в разное время занимавших российский трон, Екатерина взошла на него, имея не только ясное представление о принципах, по которым она будет править, но и вполне определенную политическую программу. В основе ее лежали прежде всего идеи, почерпнутые из книг просветителей второй половины XVIII в. Монтескье, Вольтер, Д’Аламбер, Дидро призывали к эволюционной, без бурь и потрясений, смене общественно-экономических отношений.

Ключевым термином в их представлениях об идеальном устройстве государства было слово «закон». Дать народу разумные и справедливые законы, которые обеспечат всеобщее благоденствие, - в этом любимые и почитаемые Екатериной авторы видели основную задачу просвещенного правителя страны. Новые законы должны были регулировать все сферы жизни, и в результате государство становилось правовым - «законной монархией», где все свершается по букве писанного закона.

Монарх - отнюдь не самовластен над законом, и если он хочет быть слугой государства, то должен и сам повиноваться законам своей страны. Так обеспечивается стабильность государства, его процветание, «общее благо». Следить же за тем, чтобы законы не нарушались и с их помощью регулировать, регламентировать жизнь населения - одна из функций государства. Еще одна функция государства - забота о воспитании подданных в духе законности, точного исполнения гражданских прав и обязанностей.

"Кто хранит законы  и владеет народами, - писал Ф. Фенелон в своей знаменитой книге "Приключения Телемака", - сами должны повиноваться законам; всегда подобает закону царствовать, а не человеку". Закон только тогда истинен и хорош, когда в нем выражены интересы общества и подлинные правовые основы его жизни, когда он не противоречит естественным правам людей. А государственная забота о его исполнении - дело разумного, понимающего границы своей власти монарха. Такова была государственная идея нового, правового, или "просвещенного" абсолютизма, прижившегося в России во времена правления Екатерины II. В том, что эта теория применима к России, императрица не сомневалась, ибо была убеждена, что Россия - часть Европы и, следовательно, у нее общая с Европой судьба.

Глава 1 Абсолютизм с человеческим лицом

Идеология царствования Екатерины опиралась на основы, некогда заложенные Петром Великим. Эти основы были подновлены идеями Просвещения, умело использованными императрицей. Именно поэтому старое самодержавие стало при ней «просвещенным абсолютизмом». Общие идеи этого режима, метко названные историком А.Б. Каменским абсолютизмом с человеческим лицом, предусматривали безграничную власть государства, которое заботится о подданных, ему беспрекословно подчиняющихся. Соответственно, была огромна  и власть государя, стоявшего на вершине социальной лестницы. Государь, исходя из высших целей достижения «общего блага», то есть «благоденствия подданных и славы Отечества» (слова Екатерины), считал себя вправе регламентировать жизнь подданных, создавать или ликвидировать сословия, определять их статус как единственных носителей прав.

Говоря о «просвещенном абсолютизме» или его «человеческом лице», не следует думать, что в эти термины вложены сарказм или ирония. Действительно, екатерининская эпоха отличалась гуманностью, терпимостью в сравнении с эпохой Петра Великого или Анны Ивановны. Да и Екатерину невозможно равнять с ее предшественниками, особенно ближайшими. Были принципы правления, которые императрица считала важнейшими в государстве.  Один из них нынче называется «законностью». Характеризуя его, Екатерина писала «Только сила закона имеет власть неограниченную, а человек, который хочет царствовать самовластно, становиться невольником».

Этот принцип уживался в сознании Екатерины с принципом самодержавия, который, по ее мнению, должен быть непоколебим, ибо жизненно важен для России. Такая огромная страна, как Россия, не может существовать без самодержавия, республика ей не подходит: иначе страна рухнет под тяжестью неизбежных внутренних распрей и не сумеет воспротивиться нападению хищных соседей. Всякие другие доказательства, Екатерина считала излишними. Естественно, она понимала уязвимость своей позиции, поэтому она часто говорила и писала о себе как о женщине «с душой республиканки», вынужденной быть самодержицей. Но что делать? Противоречие сие неразрешимо.

При этом она не была завзятой монархисткой. В записке о мерах по восстановлению власти короля во Франции она не стоит на твердокаменной позиции воссоздания абсолютизма в том виде, который он имел при Людовике XIV. Жизнь меняется, нужно учитывать перемены в нравах и сознании и «не следует оставаться глухим к общему крику народа…». И далее высказана мысль, делающая честь изощренности и тонкости ее ума политика. [1,373 c.]

Французская революция, развернувшаяся на глазах Екатерины, показала всем худшие примеры охлократии и бесчинства авантюристов и негодяев. В России – стране, народ которой «от природы беспокоен, неблагодарен и полон доносчиков» и никогда не имел опыта демократии, допустить подобное может только безумец. Екатерина же, любящая Россию, на это никогда не пойдет, даже будучи в душе р-р-республиканкой! «Если монарх – на зло, то это зло необходимое, без которого нет ни порядка, ни спокойствия», - так, по словам княгини Дашковой, недвусмысленно выразилась как-то Екатерина.

Нечто похожее происходило и с острой проблемой крепостничества. Екатерина была безусловной противницей крепостничества, но опять же – только в душе. Конечно, проявления крепостного права отвратительны – дело Салтычихи было у всех перед глазами.

Это был тот порядок, разрушить который в век Екатерины представлялось опасным, и в первую очередь для самой императрицы. Разгул пугачевщины в 1773-1775 годах показал, что свободна поднимается огромными массами народа не как равенство, порядок и ответственность, а как кровавая анархия с изуверствами, надругательствами над беззащитными стариками, женщинами и младенцами, разорением храмов и грабежом мирных сел и городов,  разбоем на всех дорогах. Немудрено, что крепостное право, с его системой отношений помещика – «отца» и крепостных – его «детей», воспринималось как начало, сдерживающее дикие страсти черни. Оно же было становым хребтом экономики, благосостояния дворянства, и простодушный вопрос Сумарокова о том, откуда же они, дворяне, в случае освобождения крестьян, будут брать себе слуг, не казался тогда наивным, не говоря уже о простых мыслях помещиков насчет оброка и барщины. [1, 374 c]

Поэтому оставалась надежда только на эволюционный путь перемен: совершенствование законов, разумная регламентация, общее смягчение нравов, распространение просвещения, как среди крестьян, так и дворян, нередко выходивших во главе шаек своих крепостных на большую дорогу. «Здравый смысл, добрый порядок, совершенная тишина и гуманность», - вот что было написано на знамени Екатерины. Несмотря на кровавое подавление восстания Пугачева (как будто у власти был иной выход?), царствование Екатерины было достаточно мягким. Ей принадлежат прозорливые слова о том, что «если мы не согласимся на уменьшение жестокости и умерение человеческому роду нестерпимого положения [крепостных], то и противу нашей воли сами оную [волю] возьмут рано или поздно».

На предложение Сената казнить целую деревню за убийство крестьянами помещика последовала такая резолюция императрицы: «Пророчествовать можно, что если за жизнь одного помещика в ответ и наказание будут истреблять целые деревни, то бунт всех наших крепостных деревень воспоследует». О гуманности императрица ходили легенды. Если их всех собрать, то окажется, что императрица просто не могла гулять в любимом ею Царскосельском парке – за каждым кустом сидел проситель с челобитной в руке. И, тем не менее, Екатерина запрещала задерживать письма, которые приходили по городской почте на ее имя, и все их читала, чтобы потом дать соответствующие приказания чиновникам.

Екатерина часто заявляла о своей нетерпимости ко всякой форме насилия. Весной 1771 года она писала в дворцовое ведомство: «Хотя мы с начала нашего царствования уже запретили, чтоб никто при дворе нашем из ливрейных наших служителей, какого б звания ни был, никем и ничем бит не был, но ныне уведомились мы, к немалому удивлению нашему, что, несмотря на сие наше повеление, воля наша не исполнена и паки при дворе нашем возобновилась злая привычка ливрейных служителей бить. Мы, имев в омерзении все суровости, от невежества рожденные и выдуманные, чрез сие накрепко запрещаем, под опасением нашего гнева, всем, до кого надлежит, ливрейных наших служителей, какого б звания при дворе не находились, отнюдь никогда и ничем бить».

Екатерина довольно быстро научилась править Россией. Мало того, что императрица умела работать с людьми (о чем шла речь выше), она определила для себя несколько принципов, из которых исходила в своей царственной работе.[1, 375 c]

Конечно, политика – дело непростое и довольно грязное. И Екатерина не вышла из него чистой. Есть немало документов, говорящих о нарушении императрицей, во имя далеких от гуманизма целей, многих хороших принципов, которые она проповедовала и в которые искренне верила. Говоря о своей терпимости к свободе выражения мыслей подданных, она широко практиковала перлюстрацию, сурово преследовала недовольных ее режимов. Практика затыкания ртов при ней была самая разнообразная. В 1776 году императрица послала секретный указ генерал-губернатору Москвы, в котором сообщала, что «некто, именем князь Александр Васильевич Хованской не пропускает случай, чтоб все мои учреждения и всех моих поступков не толковать злодейской дерзостию и дать им вид совсем моим намерениям противный». Екатерина просила передать Хованскому, что, в случае продолжения им того, что в нашу эпоху называлось «клеветническими измышлениями», он «доведет себя до такого края, где и ворон костей его не сыщет».

Тайная экспедиция, пришедшая на смену ужасавшей всех Тайной канцелярии, хотя и работала менее открыто, но была достаточно эффективна. Можно быть уверенным, что Вольтер или мадам Жоффрен никогда не узнали тайного указа своей просвещенной подруги, согласно которому в 1769 году коменданту Динабургской крепости предписывалось некоего Илью Алексеева замуровать в каземате, оставив только узкое окно, которое на ночь запирали железным затвором.

Не узнали они и чем кончила выдававшая себя дочь Елизаветы Петровны самозванка Тараканова, сгинувшая в казематах Петропавловской крепости. В свойственной правителям нашей страны манере Екатерина подписывала указы о запрещении произносить имя некоего Метельки – главаря восставших крестьян, о переименовании после восстания Пугачева ни в чем не повинной реки Яик в Урал, а родной станицы вождя повстанцев – Зимовейской – в Потемкинскую. Активно поощрялись доносчики и шпионы – дело для России обычное…[1, 376 c]

Вывод:

Данная политика имеет две стороны. Первая сторона предусматривала неограниченную власть монарха. А вторая сторона представлялась гуманной и терпимой по отношению к людям. Она была противницей насилия.

Глава 2 Большая комиссия

Во всех сочинения, имевших предметов историю царствования Екатерина, встречаются, почти без исключения, весьма неблагоприятные отзывы о законодательном собрании, состоявшемся в 1767 году. Виной этому оказывается, во-первых, некоторые депеши иностранных дипломатов, находившихся в России в то время,  и, во-вторых, сочинения о Екатерине, писанные современниками, вообще порицавшими ее царствование. До новейшего времени историография, особенно в Западной Европе, не могла освободиться от сильного влияние на нее этих источников, односторонность и тенденциозность которых при более внимательном исследовании вопроса бросается в глаза.

В настоящее время, после появления в свет некоторых монографий по этому предмету, в особенности же после издания архивных дел, относящихся к истории Большой Комиссии, мы имеем возможность составить себе более точное понятие о характере и значении этого события. [3, 552 c]

§1 Выборы

14 декабря 1766 года появился  манифест Екатерины о созвании  Большой Комиссии. В нем указано  на воцарение императрицы, как  на спасение империи от грозившей  ей опасности, и на старания  нового правительства обеспечить  права всех и каждого и усовершенствовать  законодательство, суд и расправу. Далее говорится о необходимости  составления нового Уложения. Наконец, велено прислать депутатов от  Сената и Синода, от коллегий  и канцелярский и «изо всех уездов и городов».

Число депутатов простиралось до 564. Нельзя не удивляться тому, что духовенство имело лишь одного депутата: то был митрополит Новгородский Димитрий, представитель Св. Синода. Число представителей различных правительственных ведомств было незначительно – 27. Дворянских депутатов было около 150, представителей городов – около 200; однодворцы, пахатные солдаты и другие выслали около 50; военные элементы на окраинах России около 70 депутатов; представителей инородцев было около 50.

В Петербурге манифест 14 декабря во многих экземплярах был прибит на видных местах и к ним были приставлены от полиции канцелярские служители, которые были обязаны прочитывать манифест неграмотным. Город был разделен на несколько участков. В одном из них граф А.С. Строганов предоставил домовладельцам для производства выборов, происходивших публично, свой дом.

Уже в первом из таких собраний было замечено, что сановники, «дабы более применить себя к бывшим тут прочим гражданам, приехали в собрание, не имея на себе никаких орденских  знаков или других отличий». Впрочем, в этом собрании поверенными были выбраны исключительно лица знатного происхождения и высшие государственные сановники. Поэтому руководивший выборами генерал-полицмейстер Чичерин, открывая второе собрание, обратил внимание на присутствовавших на это обстоятельство. Вследствие такого заявления между избранными поверенными на этот раз уже встречаются некоторые купцы. Депутатом от города Петербурга был выбран граф Алексей Орлов. В комиссии для составления депутатского наказа участвовали: один тайный советник, один генерал-майор и три купца. [3,553 c]

Совершенно тот же характер имел выбор депутата от города Москвы. В Волоколамске по случаю выбора дворянского депутата происходили разные празднества, торжественные обеды, ужины у знатных лиц. Был сожжен фейерверк, в котором изображено имя императрицы, а по сторонам начальные литеры: Б. М. И. П. Б. О., означавшие: «благоволение монаршее, исполнение подданных, благополучие общества» и т. п. почти везде манифест 14 декабря 1766 года был встречен с радостью и благодарностью; местами заговорили о памятнике,  который дворянство намеревалось воздвигнуть Екатерине II. Весьма лишь немногие города воспользовались правом, за неимением средств, не отправлять депутата в Большую Комиссию.

Систематической оппозиции против всего предприятия мы не встречаем, за исключением Малороссии. Здесь  выборы встретили дольно сильные затруднения, как видно из писем малороссийского генерал-губернатора Румянцева к императрице. Он писал, что малороссияне не ценят благодеяния, заключавшегося в созвании Большой Комиссии, опасаясь изменения местных прав Малороссии, в особенности же ограничения привилегий высших слоев общества.

Впрочем, худые известия из Малороссии не произвели на Екатерину особенно неприятного впечатления. [3, 554 c]

Впрочем, и в других местах участие выборах было далеко не общим: дело представлялось новым и, по-видимому, многие относились недоверчиво и неохотно. Во втором собрании в Санкт-Петербурге для выбора поверенных из внесенных в список 204 домовладельцев явилось лишь 102; в четвертом собрании из 221 не более 88; в пятом из 175 только 56.

Из некоторых сведений видно,  что вообще по уездам лишь незначительное число дворян принимало участие в выборах. Последняя статья верейского наказа прямо упоминает об этом; и действительно, под наказом мы находим всего пять имен. [3, 556 c]

§2 Депутатские наказы

В 25 пункте «обряда выбора» предписывалось по избрании  депутата выбрать 5 лиц для сочинения наказа, «в который они включают все нужды, какие в комиссию хотят представить». В 28-м пункте добавлено «В представления об общих нуждах  не вносить никаких партикулярных дел, кои всегда судебными местами разобраны быть должны». Сочинение наказа предписывалось окончить в течение шести дней.

Наказы должны быть очень, интересовать правительство по содержавшимся в них сведениям о состоянии страны, и для занятий Большой Комиссии они имели важное значение уже потому, что в первое время труды ее заключались главным образом в чтении и обсуждении их.

На первый взгляд шестидневный срок для составления депутатского наказа может казаться слишком кратким. Однако не следует забывать, что манифест о Большой Комиссии был обнародован еще в декабре 1766 года, выборы же происходили в феврале, марте или апреле 1767 года. Таким образом, лица участвовавшие в выборах, могли в продолжение нескольких недель или даже нескольких месяцев обсуждать дело.

Так как наказы должны были содержать указания на местные нужды. То в этом отношении они подходили на челобитные прежних времен. Но огромная разница заключалось в том, что сама императрица пригласила подданных к заявлению о своих нуждах, обещая заботиться об их благе и имея в виду коренные реформы. Нередко челобитные XVII века как можно думать, не доходили до царей; местные начальства, воеводы едва ли могли относиться к ним доброжелательно. Совсем не то было в 1767 году. Депутатские наказы с заявлениями о местных нуждах должны были обсуждаться в Большой Комиссии, то есть в присутствии представителей всего общества.

До сих пор небольшая часть наказов напечатана целиком. Около 80 дворянских наказов изданы в разных томах «Сборника Исторического Общества». С помощью их мы можем составить себе понятие о нуждах, желаниях и надеждах дворянского сословия. О содержании других наказов мы узнаем из кратких извлечений и из протоколов заседаний Большой Комиссии. Некоторые депутаты имели собою по нескольку наказов.

Наказы отличаются один от другого объемов, формою, характером содержания. К наиболее подробным принадлежит, например, перемышльский, который разделен на 86 параграфов и в печати занимает 32 большие страницы. [3, 557 c]

Некоторые наказы отличаются систематической группировкой материала, разделением на разные статьи с заголовками. Таковы, например, заголовки Шуйского наказа «о мостах и дорогах»; «о фабрикантах», о «указных ценах хлебу» и т. п. В весьма редких случаях мы имеем сведения о том, кто занимался сочинением наказов. Так, например, важнейшее участие в составлении Костромского наказа принадлежало Александру Ильичу Бибикову, который был назначен маршалом собрания и пользовался особенным доверием императрицы. Есть основание думать, что составление наказа Ярославского дворянства происходило главным образом под влиянием князя Щербатова: по крайней мере, по содержанию своему он вполне соответствует многим речам, произнесенным Щербатовым в Большой Комиссии.

Случалось, что дворянство одного уезда, составляя наказ, пользовалось наказом уезда соседнего, или даже прямо списывало его. В некоторых наказах обнаруживается полное доверие к способностям и энергии отправляемого депутата. [3, 558 c]

В некоторых случаях составление наказов сопровождалось оживленными прениями. В некоторых из этих наказов встречаются резкие жалобы на недостатки администрации.

Вообще в наказах, насколько содержание их сделалось известным, было множество жалоб, требований и просьб. Из них можно усмотреть, какие были недостатки в администрации, каков был антагонизм между разными сословиями, в какой степени все классы общества нуждались в обеспечении своих прав, в улучшении суда и расправы, в защите против насилия и произвола приказных людей, офицеров и проч. Весьма часто в наказах говорится о волоките, о происках судей, о несносном бремени налогов и податей. В весьма многих наказах обнаруживается стремление к некоторой независимости от органов центральной власти, к самоуправлению. Почти все сословия требовали учреждения постоянных собраний, которые состояли бы из депутатов и занимались бы решением менее важных судебных вопросов и делами местной администрации. Во всем нельзя не заметить либерализма, чуждого всего доктринаризма и руководствовавшегося лишь практическими нуждами какого-либо сословия или какой-либо местности. [3, 559 c]

Желание императрицы было исполнено. Она хотела составить себе более точное понятие о нуждах своих подданных. Ей был доставлен громадных материал для обсуждения вопроса о недостатках в государственном и общественном строе России. Все это должно было сделаться предметом прений в Большой Комиссии. [3, 560 c]

§3 Внешний ход занятий собрания

Собрание не было «шумным», а вело себя все время весьма чинно и осторожно. Зато ожидание дипломата, что решения собрания не будут отличаться быстротою, оказалось не лишенным основания. Неудача обусловливалась не столько неспособностью собрания, сколько недостатками в организации работ Комиссии.

Правительство во всех отношения имело инициативу. Оно сделало ошибку, не составив предварительно подробной программы занятий. Полтора года продолжалось заседания Большой Комиссии. Система очередных занятий несколько изменялась совершенно в продолжение этого времени. Не окончив прений по одному предмету, собрание переходило к разбору других вопросов. В первое время заседаний основанием прений служили депутатские наказы, затем, однако, исходною точкою прений сделалось существующее законодательство по специальным вопросам; все это было часто прерываемо чтением «Наказа» Екатерины и другими занятиями.

По истечении нескольких месяцев после открытия Большой Комиссии, после того, как во все это время не было точно выработано определенной программы для занятий собрания, 8 апреля 1768 года правительством был составлен план, по которому должна была работать Комиссия. Однако и в этом плане заключался лишь краткий перечень предметов законодательства. Так как и это средство дать известное направление ходу работ не подействовало, то была составлена ( 3 июля 1768 года ) особая инструкция для генерал-прокурора, руководившего занятиями Комиссии. Однако и этот документ заключал в себе лишь краткую систематику предметов, подлежавших обсуждению, к чему было прибавлено, что генерал-прокурор при прениях о специальных вопросах должен прибегать к советам юристов. [3, 560 c]

Таким образом, правительство, не успев приготовить проект законов, ограничивалось общими замечаниями, намеками, советами. Самый труд составления законов не мог собственно быть возложен на общее собрание, в котором участвовали столь многочисленные и разнокалиберные элементы; тут разве могли быть выслушаны просьбы и желания, могли быть подвергнуты критике кое-какие готовые проекты законов. Самая же редакция последних, кодификация в тесном смысле, должна была быть предоставлена специальным комиссиям, учрежденным при так называемой Большой Комиссии; таких комиссий было 19, которые могут быть разделены на 2 разряда. Общее значение, так сказать, канцелярий, состоявших при большом собрании, имели: 1) дирекционная комиссия,  2) экспедиционная комиссия, 3) комиссия для разбора депутатских наказов.

Дирекционная комиссия должна была вообще руководить ходом всего дела; ей было вменено в обязанность составлять, смотря по надобности, особые частные комиссии, наблюдать за работами последних, смотреть, согласны ли оконченные этими комиссиями части законов с Большим Наказом и проч. Экспедиционная комиссия наблюдала за тем, чтобы труды прочих комиссий изложены были  «по правилам языка и слога», следовательно, работа ее заключалась главным образом в редакции. Комиссия о разборе депутатских наказов должна была  сделать из них  выписки и своды, представлять последние полному собранию.

Прочие специальные комиссии, которых было 16, занимались разбором вопросов о законодательстве, разделении жителей на сословия, относительно судебных учреждений, городского управления, полиции, школ, различных отраслей народного хозяйства и проч. [3, 562 c]

В какой степени зорко Екатерина следила за ходом всех дел, видно из следующего эпизода. В то время, когда были учреждены некоторые частные комиссии, именно 26 апреля 1768 года. Желание императрицы было исполнено в точности; Бибиков предложил в члены означенной комиссии кронштадтского депутата.

Вообще Екатерина входила во все подробности затеянного ею предприятия, между прочим, и из чернового списка обряда Комиссии, писанного Козицким и исправленного ею, из черновых собственноручных отрывков ее, из обряда управления Комиссии и проч. Она постоянно старалась исправлять ход занятий, давала советы маршалу собрания, заботилась о дополнении обряда управления Комиссией, придумывала разные средства для избежания «остановки и конфузии» и проч.n [3, 563 c]

Екатерина предвидела некоторые затруднения при руководстве прениями собрания. Можно было ожидать, что не все депутаты будут избегать каких бы то ни было столкновений. Поэтому императрица старалась усилить авторитет председателя следующим образом, как сказано в заключении наказа, данного ею директору дневных записок. Впоследствии оказалось, что таких «нечаянных происшествий» было немного. Собрание держало себя хорошо; столкновений почти вовсе не было. Все, что мы знаем на этот счет, заключался в следующем. [3, 564 c]

§4 Форма прений

Прения не велись систематически: в одном и том же заседании нередко были затрагиваемы разные предметы; часто делались замечания или подавались мнения, относившиеся не к очередным вопросам; и здесь, как относительно дисциплины. Вместо того, чтобы при прениях не допускать объяснений, уклоняющихся от очередного предмета, он довольствовался общими внушениями, замечаниями, что депутаты иногда подают  совершенно не подлежащие к обсуждаемому предмету мнения и тем производят лишь путаницу, ил предоставлял собранию решить вопрос, должно ли или нет выслушать такие мнения и т.п.

В Большой Комиссии говорили весьма мало, а читали много. Лишь в виде исключения депутаты делали свои замечания устно.

Преобладание письменного изложения было, как кажется важным затруднением, препятствовавшим достижению цели. Прения по какому-либо вопросу, таким образом, не могли быть закончены в одном и том же заседании. Часто пререкания между двумя-тремя депутатам тянулась весьма долго, возобновляясь в нескольких заседаниях, тогда как на очереди стояли совсем другие предметы для обсуждения.