Анализ субъектов международного права

Анализ субъектов  международного права 
 

Содержание 

1. Субъекты международного  права 

1.1 Понятие и виды  субъектов международного права.  Эволюция международной правосубъектности 

1.2 Международная  правосубъектность «сложных» государств  и межгосударственных образований 

1.3 Международная  правосубъектность белорусско-российского  Союзного государства 

Список использованных источников 
 

1. Субъекты международного  права 

1.1 Понятие и виды  субъектов международного права.  Эволюция международной правосубъектности 
 

Субъект международного (публичного) права - носитель прав и  обязанностей по международному праву, способный участвовать в международном  правотворческом процессе . 

Международная правосубъектность  означает присущее участнику международного общения качество субъекта международного права. В полном объеме международной  правосубъектностью наделены лишь суверенные государства. Они активно участвуют  в процессе международного правотворчества  и обладают преимущественной способностью обеспечивать адекватное применение норм международного права. Суверенные государства  имеют универсальную договорную правоспособность, право поддерживать дипломатические и консульские отношения, они имеют возможность быть полноправными членами международных межправительственных организаций. 

Обладают международной  правосубъектностью и государственно подобные образования - государство-город  Ватикан (Святой престол), а также  Мальтийский орден. 

Определенная международная  правосубъектность присуща и  национально-освободительным движениям, сформировавшим свои общенациональные органы в ходе борьбы за достижение независимости в рамках процесса деколонизации. 

Обладают международной  правосубъектностью в полном объеме. Союзным же структурам присущи лишь некоторые элементы международной  правосубъектности. 

В федеративных государствах в полном объеме международной правосубъектностью обладает лишь федерация в целом. Отдельные элементы международной  правосубъектности могут проявляться  у государств — членов федерации  лишь в порядке исключения и в  тех пределах, в каких это допускается  союзными властями. 

Современные международные  межправительственные организации  также рассматриваются в качестве субъектов международного права. Их правосубъектность, однако, носит производный  и функциональный характер. Они обладают определенной договорной правоспособностью, правом взаимного официального представительства, правом поддержания официальных  отношений, напоминающих дипломатические, с государствами-членами и другими  государствами. 

Что касается международной  правосубъектности физических лиц (индивидов), то в современном международном  праве наметилась тенденция к  постепенному признанию за ними качества субъектов международного права. Однако на данный момент наблюдаются лишь первые шаги, предпринимаемые в этом направлении. 

Изложенный выше подход к проблеме международной  правосубъектности соответствует  позиции большинства ученых- международников  на постсоветском пространстве. Он отражает сложившиеся реалии современного мира. Между тем на протяжении многих столетий - вплоть до начала XX в. - в международном  праве господствовали иные представления. Считалось, что только государство  является субъектом международного права. Государства в своей совокупности являются творцами действующего (позитивного) международного права - они обеспечивают его соблюдение. Правда, на Западе в 20-30-х гг. прошлого века пробивало  себе дорогу представление о международной правосубъектности индивида, но всеобщего признания в мировом масштабе эта точка зрения не получила. 

В Советском Союзе  никаких сомнений в том, что государство  является единственным субъектом международного права, не допускалось. В первом послевоенном советском учебнике по международному праву (ответственные редакторы  С.Б. Крылов и В.Н. Дурденевский) данная позиция была отражена даже в названии соответствующей главы: «Государство как субъект международного права». Автор этой главы, профессор С.Б. Крылов, в частности, отмечал: «Одно  из коренных отличий международного права [...] состоит в том, что субъектами международного права являются непосредственно  сами государства» . И далее: «Физические  лица не являются непосредственными  субъектами международного права [...]. Юридические лица, кроме государства, не являются субъектами международного права [...]. Не являются субъектами международного права и международные органы [...]. Не является субъектом международного права и сложившаяся в процессе исторического развития нация, пока она входит в то или иное многонациональное  государство и не образует самостоятельного государства». Далее в этой же главе  содержался подпараграф 6 параграфа 14 под названием «Субъекты «международного  права будущего»». В нем С.Б. Крылов прогнозировал следующее: «Можно предполагать, что в связи с провозглашением  в Уставе Организации Объединенных Наций необходимости защиты «прав  человека и основных свобод», будут  иметь место случаи, когда индивид  будет непосредственно выступать  перед международными органами [...] отдельные органы Объединенных Наций [...] получат право вступать в соглашения с отдельными государствами или  группой государств». 

В советском учебнике 1964 г. (ответственные редакторы Д.Б. Левин и Г.П. Калюжная, автор соответствующего раздела - Г.П. Калюжная) содержался уже  несколько иной подход. В частности, помимо государств к субъектам международного права причислялись «нации, ведущие  национально-освободительную борьбу и создавшие в процессе этой борьбы органы, наделенные функциями государственной  власти» . Вопрос же о международной  правосубъектности ООН и ее специализированных учреждений был отнесен к числу  спорных. 

Как уже было отмечено выше, основным (первичным) субъектом  международного права является государство - равноправный участник международного общения. В основе правосубъектности  государства лежит присущий ему  суверенитет, базирующийся на праве  наций на самоопределение. 

Нации, ведущие борьбу за свое освобождение от колониальной зависимости и создавшие в  ходе этой борьбы свои общенациональные органы, также должны быть отнесены к числу субъектов международного права. Это вытекает из положений  Устава ООН, из известной резолюции  ГА ООН 1514/XV от 14 декабря 1960 г. и других авторитетных международно-правовых актов. Но национально-освободительные движения не всегда могут реализовать свою правосубъектность в полном объеме, их правоспособность не всегда равнозначна  правоспособности суверенного государства. 

Вообще, следует прямо  указать, что современное международное  право исходит из наличия разного  типа субъектов - субъектов с разным «удельным весом». Современный подход позволяет безо всяких сомнений признать международную правосубъектность  ООН и других международных межправительственных организаций. Ныне появилась возможность  продвинуться достаточно далеко и по пути признания международной правосубъектности  физического лица (индивида). Что  касается правосубъектности международных  организаций, то в современной международно-правовой литературе просматриваются два  основных подхода. 

По одной версии, о международной правосубъектности  межправительственных организаций  можно говорить лишь тогда, когда  о ней прямо сказано в учредительных  актах (уставах) соответствующих организаций. Согласно другому подходу международные  межправительственные организации  обладают имманентной (присущей им в  силу их юридической природы) международной  правосубъектностью. Сторонники этого  подхода обращают внимание на всеобщее признание международной правосубъектности  ООН, несмотря на отсутствие прямых указаний на этот счет в Уставе данной организации. 

Что касается того, являются ли физические лица (индивиды) субъектами международного права, то положительный  ответ на этот вопрос можно найти  во многих трудах западных юристов-международников. На постсоветском пространстве нет  единого мнения по этому поводу. Наиболее ярким и убедительным противником  признания международной правосубъектности  за индивидами является российский профессор  С.В. Черниченко. По его мнению, индивид  «не обладает и не может обладать ни одним из элементов международной  правосубъектности». Более того, С.В. Черниченко полагает, что индивида «нельзя ввести в ранг субъектов  международного права путем заключения соглашений, допускающих прямое обращение  индивидов в международные органы». 

Противоположную точку  зрения отстаивает российский профессор  К.А. Бекяшев. Он перечисляет ряд  факторов, среди которых: международная  ответственность индивидов, предоставление индивиду права на обращение в  международные судебные учреждения, наличие в ряде международных  конвенций определения правового  статуса индивидов. К.А. Бекяшев, в  частности, приходит к следующему выводу: «Индивиды обладают международными правами и обязанностями, а также  способностью обеспечивать (например, через международные судебные органы) выполнение субъектами международного права международных норм. Этого  вполне достаточно для признания  у индивида качеств субъекта международного права». 

Особое место в  контексте международной правосубъектности  занимает вопрос о так называемых государственноподобных образованиях. На сегодняшний день их всего два: Ватикан и Мальтийский орден. И оба они признаются субъектами международного права. 

Российский ученый Ю.Е. Карпов совершенно справедливо  отмечает: «Особое образование - Государство-город  Ватикан, созданное в соответствии с Латеранским договором между  Италией и Святым престолом от 11 февраля 1929 г. и наделенное некоторыми чертами государственности, является чисто формальным выражением самостоятельности  и независимости 

Ватикана (Святого  престола) в мировых делах. Именно с Ватиканом (Святым престолом), а  не с Государством-городом Ватикан  поддерживают дипломатические отношения 165 стран мира...». 

Что касается Мальтийского ордена, то он уже давно утратил  свои позиции на острове Мальта. По сути дела это своеобразная благотворительная  организация со штаб-квартирой в  Риме. Его официальное название следующее: «Суверенный военный орден госпитальеров  Св. Иоанна Иерусалимского, Родоса и  Мальты». Признание международной  правосубъектности за Мальтийским  орденом отвечает многовековой традиции. 
 

1.2 Международная  правосубъектность «сложных» государств  и межгосударственных образований 
 

В юридической литературе значительное внимание уделяется проблеме международной правосубъектности  применительно к сложным государствам. По сути дела в наши дни этот вопрос касается только федерации и рассматривается  в плане наличия или отсутствия суверенитета и международной правосубъектности  ее членов. Что касается конфедерации, то она сложным государством вовсе  и не является, это всего лишь союз двух или более суверенных государств. 

В таком конфедеративном  союзе международной правосубъектностью в полном объеме обладают лишь государства-члены, а сами центральные власти (общие  органы конфедеративного союза) наделены лишь ограниченными внешнеполитическими  полномочиями, объем которых зависит  от волеизъявления государств - членов конфедерации. Международная правосубъектность  конфедерации, таким образом, приближается по своему уровню к правосубъектности  международных межправительственных организаций. 

Совсем по-иному  обстоит дело в союзном государстве (федерации). В классической федерации  международной правосубъектностью в полном объеме (наряду с другими  суверенными государствами) обладает лишь федерация как таковая в  лице ее центральных (федеральных) органов. Международная правосубъектность  составных частей федерации (кантонов, земель, штатов и т.п.) либо категорически  отрицается, либо ее проявление допускается  с согласия федеральных властей  в ограниченном объеме. 

В свете вышеизложенного  представляет особый интерес уникальный проект создания и функционирования белорусско-российского союзного государства, о котором много говорят и  пишут в последнее время. 

Поиск оптимального правового статуса для создаваемых  белорусско-российских интеграционных институтов неотделим от стремления достичь максимально возможного уровня объединения сил и средств  двух стран, как в экономической, так и в политической, а также  иных сферах, при непременном условии  сохранения государственного суверенитета Республики Беларусь и ее международной  правосубъектности. Поэтому категорическим образом должны быть отвергнуты предложения, направленные на инкорпорацию Республики Беларусь в состав Российской Федерации. 

Известно, что классическая федерация не признает суверенного  характера своих составных частей. Отрицается и международная правосубъектность  государств - членов федерации. Отдельные  внешнеполитические акции канадских  провинций, швейцарских кантонов, австралийских  штатов не меняют обшей картины. 

Специалисты в области  международного публичного права в  различных странах, как правило, трактуют внешнеполитические полномочия государств - членов федераций в  качестве полномочий, делегированных федеральным центром. Не следует  забывать, что членство в ООН, предопределившее широкое признание международной  правосубъектности Белорусской  ССР, досталось республике в порядке  исключения и в силу почти случайного стечения особо благоприятных обстоятельств. Если Республика Беларусь вновь окажется в составе какой- либо федерации, то ее международная правосубъектность  станет постепенно «угасать». При любой  реорганизации ООН и Других межправительственных организаций вопрос о сохранении членства Республики Беларусь будет  обсуждаться с особым пристрастием. Крайне затруднено будет для республики и заключение новых международных  договоров. 

Подобная неблагоприятная  ситуация может возникнуть и в  том случае, если Республика Беларусь не будет инкорпорирована в состав Российской Федерации, а станет членом объединенной белорусско-российской федерации, т.е. «внешним» по отношению к  России субъектом федерации. Перспективы  сохранения для Республики Беларусь ее международной правосубъектности  и в этом случае будут не вполне благоприятными. Можно с достаточно высокой степенью вероятности предположить, что в таком случае российский федеральный центр будет оказываться  давление со стороны «внутренних» субъектов, желающих повысить свой статус посредством  приближения его к статусу  «внешнего» субъекта. В свою очередь  российский федеральный центр в  целях устранения внутренней напряженности  будет, скорее всего, стремиться к преобразованию этого «внешнего» субъекта в субъект  «внутренний». 

Особо следует остановиться на перспективах создания белорусско-российской конфедерации. В каком-то смысле учреждение такого образования представляет собой  наилучший вариант. Международная  правосубъектность государств —  членов конфедерации никакого сомнения не вызывает, возможность выхода из конфедеративного союза сохраняется. Разумеется, хорошо структурированная  конфедерация могла бы быть выгодна  для Республики Беларусь в силу причин, главным образом, экономического порядка. Но для Российской Федерации она  далеко не столь желательна, как  по политическим, так и по экономическим  соображениям. 

Конфедеративные отношения  характеризуются принятием решений  во всех общих для государств-членов органах лишь на основе консенсуса, по правилу «одно государство  — один голос». Для страны, многократно  превышающей своего «младшего партнера»  и по численности населения, и  по размерам территории, и по валовому национальному продукту, и по сырьевой базе, и по мощи вооруженных сил  и т.п., такая ситуация не может  быть выгодной. Вполне возможно, что  российская сторона будет стремиться с помощью самых различных  методов обеспечить скорейшее превращение  отношений между Беларусью и  Россией из конфедеративных в  федеративные. Не исключено, что подобного  рода стремления будут реализовываться  скрытно, явочным порядком, посредством  саморазвития институтов конфедеративного союза, посредством использования  так называемой «подразумеваемой компетенции» органов конфедерации. 

1.3 Международная  правосубъектность белорусско-российского  Союзного государства 
 

В конце 1998 г. был  сделан существенный шаг по пути углубления политической интеграции двух стран. 25 декабря 1998 г. в московском Кремле президенты Республики Беларусь и Российской Федерации  подписали Декларацию и Совместное заявление. В этих документах была поставлена задача создания союзного государства  при сохранении суверенитета Республики Беларусь и Российской Федерации. Каким  же образом на практике эта задача может быть реализована? 

Нам представляется, что для решения данной проблемы необходимо еще раз тщательным образом  изучить имеющийся опыт создания различных межгосударственных объединений, а также определиться с конечной целью интеграционных усилий, для  чего, очевидно, потребуется выяснить юридическую природу такого понятия, как «союзное государство». 

Строго говоря, Союзное  государство - это не что иное, как  федерация. А это означает, что: 

1) таком формировании  т.н. «компетенция компетенции», т.е. право своим односторонним  решением перераспределять полномочия  между органами Союза и государств-членов, принадлежит союзному Центру; 

2) существует запрещение  «сецесии» государств-членов, т.е.  права на свободный выход из  Союза, выход в одностороннем  порядке; 

3) ля государств-членов  устанавливается ограниченный уровень  международной правосубъектности,  на основе которого реализуется  в весьма незначительном объеме  внешнеполитическая компетенция  правительственных учреждений членов  федерации, т.е. допускается такая  внешнеполитическая активность  государств-членов, которая время  от времени, как уже отмечалось, проявляется у отдельных швейцарских  кантонов, канадских провинций и  т.п. 

Возникает вопрос: а  как же дело обстояло в Союзе Советских  Социалистических Республик с 1944 по 1991 год? Действительно, в советской  юридической литературе неоднократно подчеркивалось, что СССР - федерация  уникальная, федерация «высшего типа», федерация, в которой и Союз ССР  и каждая входившая в него союзная  республика в равной мере обладали государственным суверенитетом  и международной правосубъектностью. 

На самом деле, конечно, все обстояло намного сложнее. СССР был уникальным государством и, может быть, даже не государством вообще, а скорее неким симбиозом, заслуживавшим  наименования «партия-государство». Все  принципиальные решения в этом квазигосударстве принимались в Политбюро ЦК РКП(б), ВКП(б), КПСС. В годы брежневского «застоя» дело дошло даже до того, что сплошь и рядом внешнеполитические функции  главы Советского союзного государства (с молчаливого согласия ведущих  мировых держав) исполнял ех officio генеральный  секретарь ЦК КПСС. Однако, следует  отметить, что в те времена мы имели дело с двумя сторонами  одной и той же медали. На одной  стороне положение de facto - жесткий  централизованный партийно-государственный  механизм, использующий в качестве чистой бутафории псевдодемократические  государственные институты. На другой стороне: положение de jure - здесь удивительное сочетание конфедерации с федерацией, союзного государства и союза  государств. Налицо одноуровневое участие  в международном общении Союза  и союзных республик, равенство  их (Союза и республик) международных  обязательств, приоритетность которых  определялась лишь известной формулой lex posterior derogat priori. Принципиальное наличие  т.н. «компетенции компетенций» у союзного Центра вполне компенсировалось рядом  конституционных гарантий для союзных  республик, важнейшей из которых, разумеется, была «свобода сецессии», реальность которой  и подтвердилась в декабре 1991 г.Впрочем, обе стороны медали все  же составляли единое целое, что и  обеспечивало прочность всей конструкции - в конституциях как Союза, так  и входивших в него республик, была открыто зафиксирована подчиненность  всех государственных институтов любого уровня надгосударственным структурам Коммунистической партии Советского Союза. Ликвидация этих структур в августе 1991 г. привела к ускоренному распаду  всей конструкции, всего государственного устройства. Советский Союз вскоре ушел в историю и как суверенный участник международного общения (субъект  международного права), и как «геополитическая реальность» 

Возникает вопрос: а  каковы перспективы восстановления СССР или создания в постсоветском  пространстве иного образования, подобного  Советскому Союзу? На наш взгляд, в  современных условиях подобные перспективы  не просматриваются даже в отдаленном будущем. 

И не только потому, что не представляется реальным воссоздание  «суперпартии власти» типа КПСС, но и в силу изменения демографической  ситуации, как в пределах всей постсоветской  территории, так и той ее части, которая в той или иной степени  тяготеет к ускоренной интеграции (Россия, Беларусь, Армения). В Советском Союзе  крупнейшая из союзных республик - РСФСР - занимала бесспорное первое место  и по численности населения, и  по величине территории, и по валовому национальному продукту, и по другим критериям. Но в то же время остальные 14 республик в своей совокупности были вполне соизмеримы с РФ, и это  обеспечивало необходимый баланс - служило дополнительным фактором, обеспечивавшим устойчивость всего этого уникального  образования, представлявшего собой, с юридической точки зрения, как  мы уже отмечали, нечто среднее  между Союзным государством и  Союзом государств. 

Сейчас ситуация совершенно иная. Некое подобие Советского Союза (под иным, разумеется, наименованием) можно воссоздать в обозримом  будущем, по крайней мере, лишь в  пределах территории нынешних Республики Беларусь и Российской Федерации. А  это означает, что соотношение  между субъектами нового образования  будет иным - примерно 1:15 по численности  населения и 1:70 по величине территории. Как в таких условиях обеспечить полное юридическое равенство этих субъектов? 

Задача представляется чрезвычайно трудной. Но тем не менее  она реально поставлена и намечена к разрешению в ближайшем будущем. 25 декабря 1998 г. президенты Республики Беларусь и Российской Федерации  подписали Декларацию о дальнейшем единении Беларуси и России, в которой  поставлена задача «продолжить поэтапное  движение к добровольному объединению  в союзное государство при  сохранении национального суверенитета государств - участников Союза». В Совместном заявлении, подписанном двумя президентами в тот же день, отмечалось, что  и после создания в 1999 г. Союзного государства Беларусь и Россия остаются суверенными и полноправными  членами международного сообщества, сохраняют все права и обязательства  по международным договорам, участниками  которых они являются. 

Что все это должно означать? Иными словами, предполагается создание федерации или конфедерации? 

Нам представляется, что речь идет все же о создании конфедерации. Во-первых, для конфедераций характерно безоговорочное сохранение национального (государственного) суверенитета каждого государства-участника. Во-вторых, именно государства - члены конфедеративного Союза государств остаются после  создания конфедерации «суверенными и  полноправными членами международного сообщества государств». В-третьих, поскольку  в Совместном заявлении от 25 декабря 1998 г. говорится и о том, что Беларусь и Россия «сохраняют все права и обязательства по международным договорам, участниками которых они являются», то можно с уверенностью предположить, что стороны не имеют в виду использование механизма, предусмотренного на случай объединения государств в ст. 31-33 Венской конвенции о правопреемстве государств в отношении договоров от 23 августа 1978 г., а это означает, что предполагается достичь лишь той степени объединения государств, которая характерна для конфедераций. 

Разумеется, на пути к конфедерации придется преодолеть ряд сложностей, связанных с почти  полным отсутствием современных  прецедентов. В XX в. на земном шаре не существовало конфедераций «в чистом виде». Можно  лишь предположить всю сложность  предстоящих усилий по преодолению  двух крайностей — опасности скорого  распада проектируемой конфедерации или в достаточной мере продолжительного процесса трансформации конфедеративного союза государств в федеративное союзное государство. Движение в  последнем направлении может  быть обусловлено рядом объективных  и субъективных факторов, среди которых  отметим прежде всего уже упоминавшуюся  несоразмерность объединяющихся государств, а также то обстоятельство, что  один из субъектов, входящих в новое  государственное образование, - Россия - сама по себе является союзным, федеративным государством. Наличие у России наряду с субъектами внутренними внешнего субъекта федерации, если все же речь на каком-то этапе пойдет об объединении  Республики Беларусь и Российской Федерации  именно в федерацию, создаст для  России трудноразрешимые проблемы, что  уже отмечалось в специальной  литературе. 

Попытаемся дать какое-то объяснение употреблению в  тексте Декларации и Совместного  заявления от 25 декабря 1998 г. не вполне удачного, на наш взгляд, термина  «союзное государство». Вполне возможно, что составители этих документов вовсе не исходили из необходимости  создания общей федерации, хотя в  классическом понимании понятие  «союзное государство» равнозначно  понятию «федеративное государство». Быть может, все же «союзное государство» в данном случае следует понимать как «конфедеративное государство»? Такое понятие порой фигурирует в различных публикациях и  выступлениях отдельных советских  и постсоветских политиков и  политологов (часто выражение «конфедеративное государство» встречалось в речах  М.С. Горбачева), но нельзя не заметить, что с юридической точки зрения оно в значительной степени ущербно. Еще раз отметим, что конфедерация в ее классическом понимании это  вообще не государство, а союз двух или нескольких государств. Для того чтобы устранить всякую двусмысленность  как в терминологии, так и в  определении политических намерений, следовало бы в дальнейших интеграционных документах говорить не о Союзном  государстве, объединяющем Беларусь и  Россию, а о союзе двух государств. Такой подход создаст ряд дополнительных удобств и преимуществ. В частности, не нужно будет изобретать какое-то наименование для нового «союзного  государства» — официальное название у союза двух государств уже имеется. Не возникнет каких-либо дополнительных проблем с членством в ООН  и в других международных межправительственных организациях. Беларусь и Россия останутся  их полноправными членами. При этом Россия сохранит свое постоянное членство в Совете Безопасности ООН. 

Союз Республики Беларусь и Российской Федерации  мог бы быть представлен в международных  межправительственных организациях универсального характера в качестве наблюдателя  наряду с СНГ, ЕС, ЛАГ и др. Такой  уровень представительства вполне уместен как для региональных межправительственных организаций, так  и для конфедеративных союзов государств. 

В документах, подписанных  в Москве 25 декабря 1998 г., говорится  о стремлении двух стран делегировать создаваемому союзному Центру «широкие полномочия в социально-экономической  области, в сфере внешней политики, обеспечения обороны и безопасности»  с целью объединения усилий двух стран и народов «для эффективного ответа на вызовы XXI века». Поставленная задача вполне может быть достигнута посредством наделения создаваемой  конфедерации «широкими полномочиями»  на уровне разумной достаточности с  учетом тех функций, которые присущи  подобного рода межгосударственным объединениям. 

Нельзя не отметить, что перспективы белорусско-российской интеграции на политическом, межгосударственном уровне во многом определяются степенью успешности процесса реформирования отношений  между субъектами Российской Федерации. Этот процесс займет значительное время. России придется преодолеть ряд реальных трудностей, связанных с наличием принципиальных различий в статусе  отдельных субъектов РФ, а также  различий, вызванных существованием неоднотипных моделей юридической  взаимозависимости субъектов федерации  с федеральным Центром. 

В течение длительного  времени в работах советских  ученых-правоведов господствовал единый и достаточно жесткий подход к  определению сущности федерации  как формы государственного устройства, а также к вопросу о целесообразности создания федеративных государств в  тех или иных геополитических  условиях. Как правило, в своих  суждениях по данным вопросам советские  авторы отталкивались от известных  высказываний К. Маркса и Ф. Энгельса, в которых демонстрировалось  принципиальное негативное отношение  к федеративному устройству. В  то же время в советской юридической  литературе отмечалась эволюция взглядов В.И. Ленина, который, поддерживая отрицательное  отношение своих учителей к федерации  как к таковой, признавал допустимость федеративной формы построения государства  в качестве инструмента, обеспечивающего  решение национального вопроса. 

Между тем, в наши дни нельзя не заметить, что то, что  казалось некоторым вполне очевидным  в начале XX в., в начале XXI столетия воспринимается в несколько ином свете. Опыт последних десятилетий  свидетельствует, что именно федерации, созданные с целью реализации права наций на самоопределение, построенные по национальному признаку, оказываются неустойчивыми, склонными  к распаду. Федерации же, базирующиеся на стремлении лишь обеспечить оптимальную  сочетаемость общенациональных и местных  интересов в рамках относительно однородных в этническом отношении  территорий, оказываются устойчивыми, стабильными и процветающими. Это  обстоятельство, как нам кажется, ныне нельзя не учитывать при выборе формы государственного устройства, к достижению которой следует  стремиться в процессе интеграции.