Античная философия. 103

Содержание

Введение                                                                                         3 стр.

1.Милетская школа: Фалес,  Анаксимандр и Анаксимен        4 стр.

2.Пифагор и его школа                                                                 4 стр.

3.Гераклит Эфесский                                                                    5 стр.

4.Элейская школа. Ксенофан, Парменид, Зенон                      6 стр.

5.Эмпедокл                                                                                     8 стр.

6.Анаксагор                                                                                    10 стр.

7.Атомизм Левкиппа —  Демокрита                                            11 стр.

8.Софисты и софистика:  Протагор, Горгий и Продик             13 стр.

9.Сократ                                                                                          14 стр.

10.Платон                                                                                        14 стр.

11.Аристотель                                                                                 16 стр.

Заключение                                                                                    19 стр.

Список литературы                                                                       20 стр.

Введение

Термин «античность» происходит от латинского слова antiques- древний. Им принято называть особый период развития древней Греции и Рима, а также  тех земель и народов, которые  находились под их культурным влиянием.

Античная культура - уникальное явление, давшее общекультурные ценности буквально во всех областях духовной и материальной деятельности. Интеллектуальные открытия греков хотя и не столь  популярны, но едва ли не исключительны, чем общеизвестные достижения в  области искусств. Именно греки изобрели математику, науку, философию. Античная философия являет собой последовательно  развивавшуюся фило­софскую мысль  и охватывает период свыше тысячи лет — с конца VII в. до н.э. вплоть до VI в. н.э. Несмотря на все разнообразие воззрений мыслителей этого периода, античная философия вместе с тем  есть нечто единое, неповторимо ориги­нальное  и чрезвычайно поучительное. Античная философия представляет собой единство содержания, метода, цели.

В содержании философия стремится  к рациональному объяснению тотальной  реальности. Её интересы далеки от поздних  интересов науки, которая объясняет  лишь отдельные фрагменты реальности. По сути, философия созидается вопросом, обращённым к реальности в целом: что есть начало всех вещей? Предмет  философии – бытие, реальность как  целое. Бытие, в свою очередь, может  открыться только через уяснение первоначала всех вещей. В методах  философия стремится к рациональному  объяснению, полагая при этом всеобщее за предмет. В философии значим разум, логика, логос. Философия должна идти дальше фактов и опыта, опираясь на разум. Рациональность на уровне логоса – отличие философии от таких  мировоззренческих форм как религия  и искусство. Цель философии –  чистое созерцание истины. При этом созерцание истины как таковой не выходит из пределов логоса, не обращается к помощи мифологических образов.

1. Милетская школа: Фалес,  Анаксимандр и Анаксимен

Фалес из Милета (ок. 625—547 до н.э.) — родоначальник ев­ропейской науки и философии; кроме того, он математик, астроном и политической.

Фалес произвел буквально  переворот в мировоззрении, выдви­нув  идею субстанции — первоосновы всего, обобщив все многооб­разие в  единосущее и усмотрев начало всего  во влаге: ведь она пронизывает собой  все. Он по­пытался найти физическое начало без посредства мифов. Вода как  естественное начало оказывается носи­телем всех изменений и превращений, чем  была дана «отставка» олимпийским, т.е. языческим, богам, в конечном счете  мифологическому мышлению, и продолжен  путь к естественному объяснению природы. В чем же еще состоит  гениальность отца европейской философии? Ему впервые пришла мысль о  единстве мироздания. Эта идея, однажды  родившись, никогда уже не уми­рала: она сообщалась его ученикам и  ученикам его учеников... Фалес, как  и его преемники, стоял на точке  зрения гилозоизма[1] — воззрения, по которому жизнь — имманентное  свойство материи, сущее — само по себе движущееся, а вместе с тем  и одушевленное. Фалес полагал, что  душа разлита во всем сущем.

Преемник Фалеса Анаксимандр (ок. 610 — после 540 до н.э.) первым возвысился до оригинальной идеи бесконечности  миров. За первооснову сущего он принял апейрон — неопределенную и беспредельную  субстанцию: ее части изменяются, целое  же оста­ется неизменным. Это бесконечное  начало характеризуется как божественное, созидательно-движущее начало: оно  недоступно чувственному восприятию, но постижимо разумом. Поскольку  это начало бесконечно, оно неистощимо в своих возможностях обра­зования конкретных реальностей. Это вечно  живой источник но­вообразований: в  нем все находится в неопределенном состоянии, как реальная возможность. Все существующее как бы рассыпано  в виде крохотных долек. Так малые  крупицы золота образуют целые слитки, а частички земли — ее конкретные массивы.

Третий представитель  Милетской школы — Анаксимен (ок. 585—525 до н.э.). Он полагал, что первоначалом всего является воздух, мысля его  как бесконечное и видя в нем  легкость изменяе­мости и превращаемости вещей. Согласно Анаксимену, все вещи возникли из воздуха и представляют собой его модификации, обра­зующиеся  путем его сгущения и разряжения. Итак, милетцы осуществили прорыв своими воззрениями, в которых однозначно был поставлен вопрос: «Из чего все?» Ответы у них разные, но именно они положили начало собственно фило­софскому  подходу к вопросу происхождения  сущего: к идее суб­станции, т.е. к  первооснове, к сущности всех вещей  и явлений мироздания.

2. Пифагор и его школа

Пифагор (VI в. до н.э.), был тоже озабочен проблемой: «Из чего все?», но решал ее иначе, чем милетцы. «Все есть число» — вот его исходная позиция. Он, первый назвавший философию  этим именем, трудил­ся не в одиночку, а в организованной им школе, куда, кстати, входили и женщины[2]. Именно в числах пифагорейцы усматривали  свойства и отношения, присущие различным  гармоническим со­четаниям сущего. Пифагорейцы видели в числе и  математических отношениях объяснения скрытого смысла явлений, законов при­роды. Они изучали зависимость характера  звучания музыкальных инструментов от длины струн; искали простые числовые отноше­ния в геометрии и астрономии. Пифагор успешно разрабатывал различного рода математические доказательства, что способство­вало развитию принципов  точного рационального типа мышле­ния. Культура такого типа мышления развивается  до сей поры. Пифагорейцы одними из первых тонко осмыслили значимость числа не только в конкретно-научном, но и в философском мыш­лении. Важно подчеркнуть, что пифагорейцы  хоть и абсолютизи­ровали числа, достигли немалых успехов в своих  поисках гармо­нии, удивительно  красивой количественной согласованности, ко­торая пронизывает все сущее, прежде всего явления Космоса.

Гармония Вселенной обусловлена  мерой и числом, математичес­кой  пропорциональностью.

Пифагор учил, что душа бессмертна. Ему принадлежит идея перевоплощения душ. Он считал, что все происходящее в мире снова и снова повторяется  через определенные периоды времени, а души умерших через какое-то время вселяются в других, живо­творя их телесность.

3. Гераклит Эфесский

Великим диалектиком античного  мира является Гераклит из Эфеса (ок. 530—470 до н.э.). Все существующее, по Гераклиту, постоянно переходит из одного состояния  в другое. Ему принадлежат знаменитые слова: «Все течет!» (можно ли переоценить  эту гениальную максиму?!), «В одну и  ту же реку нельзя войти дважды», «В мире нет ничего неподвижного: холодное теплеет, теплое холодеет, влажное высы­хает, сухое увлажняется». Возникновение  и исчезновение, жизнь и смерть, рождение и гибель — бытие и  небытие — связаны между собой, обусловливая и переходя друг в друга.

Получается, что ничего нет, все лишь становится. Согласно воззрениям Гераклита, переход явления из одного со­стояния в другое совершается  через борьбу противоположностей, которую  он называл вечным всеобщим Логосом, т.е. единым, общим для всего существования  законом: не мне, но Логосу вни­мая, мудро  признать, что все — едино. По Гераклиту, огонь и Логос «эквивалентны»: «огонь разумен и является причиной управле­ния всем», а то, что «всем  управляет через все», он считает  разу­мом. Гераклит учит, что мир, единый из всего, не создан никем из богов  и никем из людей, а был, есть и  будет вечно живым огнем, закономерно  воспламеняющимся и закономерно  угасающим. Огонь — образ вечного  движения. Огонь как видимая форма  про­цесса горения является наиболее подходящим определением для стихии, понимаемой как субстанция, для которой  характерно, что она есть вечный процесс, «пылающая» динамика сущего. Но это совсем не значит, что Гераклит на место воды и воздуха поставил огонь. Дело гораздо тоньше. Правда, у Гераклита Космос — это вечно  полыхающий огонь, но это живой огонь. Он тождествен бо­жеству. Гилозоистический пантеизм[3] обретает у него наиболее со­вершенное выражение.

Огонь как душа Космоса  предполагает разумность и божест­венность. А ведь разум обладает властной силой  управления всем сущим: он все направляет и всему дает форму. Разум, т.е. Логос, правит всем через все. При этом объективная  ценность челове­ческого разума определяется степенью его адекватности Логосу, Т.е. общему миропорядку. Гераклита  считают ярким предста­вителем  религиозного движения своего века. Он разделял идею бессмертия души, считая смерть рождением души для новой  жизни.

4. Элейская школа. Ксенофан, Парменид, Зенон

Гераклит подчеркнул одну сторону противоречия бытия —  из­менение вещей, текучесть сущего. Подвергая критике гераклитов­ское  учение, Ксенофан, а особенно Парменид и Зенон обратили внимание на другую сторону — на устойчивость, сохранение вещей. Если Гераклит утверждал, что  все изменяется, то Парменид — прямо  противопо­ложное: ничто не изменяется. Замечательно по силе обобщения утверждение  Парменида: «Ничто не может стать  чем-нибудь и нечто не может превратиться в ничто».

Ксенофан из Колофона (ок. 565—473 до н.э.)

Он выступал против антропоморфических элементов в рели­гии: он высмеивал  богов в человеческом виде. Он считал, что бог ни телом, ни духом не походит  на смерт­ных. Ксенофан высказал ряд  оригинальных для своего времени  мыс­лей, например о происхождении  Земли, полагая, что она появи­лась из моря. В качестве аргументов он ссылался на то, что в от­далении от моря (в  горах) находят раковины, а на камнях — от­печатки рыб и растений.

Философские воззрения Ксенофана  особо значимы для нас по­тому, что он стоял во главе монотеистов  и во главе скептиков. Именно из его  уст вырвался крик отчаяния: ничего нельзя знать достоверно! Нерешитель­ность его тонкого ума посеяла семена скептицизма, которые про­растают  на ниве всей последующей истории  философии. Впервые именно Ксенофан осуществил разделение видов зна­ния, сформулировав проблему соотношения  «знания по мнению» и «знания  по истине». Показания чувств дают не истинное знание, а лишь мнение, видимость: «над всем царит мнение», «людям не истина, а лишь мнение доступно», утверждает мыслитель.

Ксенофан, обуреваемый сомнениями, не был удовлетворен  взглядами  Фалеса и Пифагора на бытие. Ксенофан полагал, что есть лишь одно Бытие  во мно­гих видах и это одно — Бог. Под Единым Богом Ксенофан вовсе не разумел личного Бога, от­дельного от мира: Бог неотделим  от мира, который суть лишь его проявление. Ксенофана можно назвать монотеис­том пантеистического толка.

Парменид (конец VII—VI в. до н.э.) — философ и политический деятель, центральная фигура Элейской школы[4].

Он разграничивает (вслед  за Ксенофаном) истину, основанную на рациональном познании, и мнение, основанное на чувственных  восприятиях, которые знакомят нас  лишь с видимостью вещей, но не дают знания их истинной сущности. Философию  он разделил на философию истины и  философию мнения, назвав критерием  истины разум, в чувствах же, говорил  он, точности нет: не дове­ряйте чувственным  восприятиям, не вращайте бесцельно  глазами, не слушайте ушами, в которых  раздается только шум, и не бол­тайте  праздно языком, но разумом исследуйте высказанные дока­зательства.

Центральной идеей Парменида  является бытие, соотношение мышления и бытия. Мышление всегда относится  к чему-то, ибо без сущего, о  котором оно высказывается, мы не найдем мысли. Попробуйте помыслить  ни о чем! И вы убедитесь, что это  невоз­можно. Ничего нет и ничего не будет, кроме сущего, да и нет  сущего, где было бы пусто от сущего. Бытие не возникло: оно непреходяще. Гениальна идея Парменида о том, что нет и не может быть пустого  пространства и времени вне изменяющегося бытия. Сущее Парменид считал лишенным изменчивости и многообразия. Парменид тем самым создал непроходимую про­пасть между миром, как он дан нам в восприятии, полным дви­жения, и миром единого и неподвижного бытия, открывающего­ся мышлению. Возникла драматическая ситуация в развитии по­знания: одни расплавляли мир в потоке воды и полыхании огня, а другие как бы кристаллизовали его в неподвижном камне. Ценна такая идея Парменида: только бытие есть, небытия нет. Лишь у «пустоголового племени» бытие и небытие признаются тождественными. Небытие невозможно ни познать, ни выска­зать: мыслимо только сущее. Нельзя отыскать мысль без бытия: мысль без бытия — ничто.

Нужно отметить глубокую мудрость этой идеи. И в самом деле: попробуйте помыслить то, чего нет, т.е. небытие. У вас ни­чего не получится. Ваша мысль будет метаться в поисках  небы­тия, при этом каждый раз как  бы «хватая» нечто сущее. Небытие  не доступно ни чувствам, ни мыслям. Тут  у Парменида выявля­ется исключительно  глубокая идея о предметной отнесенности мысли; эта фундаментальная идея остается непоколебимой в веках. Любопытна мысль Парменида, считавшего, что Вселенная не имеет недостатков. Характеризуя сущее в его цельности, он говорит: сущее не может быть «ни  чуточку больше, ни чуточку меньше». Стало быть, нет и пустого пространства: все напол­няется бытием. Эта мысль  полностью верна — в духе А. Эйнштейна.

Особо подчеркнем, что Парменид увязывал духовный мир че­ловека  с такими детерминантами, как положение  человека и уро­вень его телесной организации: высшая степень организации  дает и высшую степень мышления. А телесность и духовность совпада­ют в мироздании в Боге.

Зенон Элейский (ок. 490—430 до н.э.) — философ и политичес­кий  деятель, любимый ученик и последователь  Парменида[5]. Он развивал логику как  диалектику. Обратимся к наиболее известному опровержению возможности  движения — знаменитым апориям Зенона, которого Аристотель назвал изобретателем  диалектики. Апории чрезвы­чайно глубоки  и вызывают интерес по сей день.

Внутренние противоречия понятия о движении ярко выявля­ются  в знаменитой апории «Ахиллес», где  анализируется положе­ние, при котором  быстроногий Ахиллес никогда  не может догнать черепахи. Почему? Всякий раз, при всей скорости своего бега и при всей малости разделяющего их пространства, как только он ступит на место, которое перед тем занимала черепаха, она не­сколько продвинется  вперед. Как бы ни уменьшалось пространст­во  между ними, оно ведь бесконечно в своей делимости на проме­жутки, и их надобно все пройти, а для  этого необходимо бесконеч­ное время. И Зенон, и мы прекрасно знаем, что не только Ахиллес быстроногий, но и любой хромоногий тут же догонит  черепаху. Но для философа вопрос ставился не в плоскости эмпирического  су­ществования движения, а в плане  мыслимости его противоречи­вости  в системе понятий, в диалектике его соотношения с про­странством и временем.

Апории Зенона связаны  с диалектикой дробного и непрерыв­ного  в движении (а также самом пространстве-времени).

Если считать, что «время»  измеряется количеством отрезков, то заключение справедливо. Обычно, однако, указывают, что Зенону просто не было знакомо понятие суммы бесконечного ряда, иначе он увидел бы, что бесконечное  число слагаемых дает все же конечный путь, который Ахиллес, двигаясь с  постоянной скорос­тью, без сомнения, преодолеет за надлежащее (конечное) время.

Таким образом, элеатам не удалось доказать, что движения нет. Они своими тонкими рассуждениями  показали то, что едва ли кто из их современников осмысливал, — что  такое движение? Сами они в своих  размышлениях поднялись на высокий  уровень фило­софских поисков тайны  движения. Однако они не смогли разо­рвать путы исторической ограниченности развития философских воззрений. Нужны были какие-то особые ходы мысли. Эти ходы нащупывали основоположники атомизма.

5. Эмпедокл

Эмпедокл (ок. 490 — ок. 430 до н.э.), оказал воздействие на всю направленность научного и философского мышления. Нельзя переоценить его вклад  в раз­витие естественных наук. Он трактовал воздух как особую субстан­цию. Опираясь на наблюдение, он доказал, что, если сосуд погру­жать кверху дном в воду, она в него не проникает. Ему принадле­жит тонкое наблюдение факта центробежной силы: если вращать ; чашу с водой, привязанную на конце  веревки, вода не выльется. Он знал, что  растения имеют пол. Проявляя острый интерес к цар­ству живого, Эмпедокл выдвинул гипотезу эволюции растений и животных, а также принцип  выживания наиболее приспособлен­ных (биологи от него ведут идею адаптации). Он говорил, что Луна светит отраженным светом, что для распространения  света требу­ется определенное время, но оно так мало, что мы его  не замечаем. Ему было ведомо (как  и другим), что солнечное затмение вызыва­ется прохождением Луны между  Солнцем и Землей. Существенны  его заслуги в медицине: с него в европейской культуре начинается ее история. Как и многие другие, он писал стихами.

В своей трактовке бытия  Эмпедокл берет исходным пунктом  тезис Парменида, состоящий в  том, что в собственном смысле не может быть ни возникновения, ни гибели. Вместе с тем, стремясь объяснить факт кажущегося возникновения и исчезновения, Эмпедокл находит это объяснение в смешении первоначальных элемен­тов — «корней» всего сущего — и распадении этой смеси. Исход­ным элементам свойственны предикаты не возникших, непреходя­щих и неизменных: они — вечное бытие, а из пространственного движения, вследствие которого они смешиваются в различных от­ношениях, должны быть объяснены и многообразие, и смена от дельных объектов.   Таким образом Эмпедокл дошёл до понимания того, что все сущее как-то, из чего-то и во что-то организовалось, произошло, а не от века пребывает в раз и навсегда данном состоя­нии. Чтобы парменидовское понятие бытия стало более приемле­мым для объяснения природы, Эмпедокл развил идею элемента (хотя сам термин, видимо, им не употреблялся) как вещества, кото­рое, будучи в себе однородно, испускает качественно неизмененные и только меняющиеся состояния движения и механические деле­ния, а это — уже путь к атомистике. В качестве первоначал сущего Эмпедокл исходил из признания четырех стихий: земли, огня, воз­духа и воды (само число элементов произвольно, и взяты они у пред­шествующих натурфилософов).

Процесс смешения Эмпедокл мыслил как проникновение час­тиц одного в поры другого, а распадение —  как выхождение из этих пор. Относительно качественных различий вещей он рассуж­дал лишь в общих чертах: они происходят от различной меры, в какой имеется  в вещах смешение всех или лишь нескольких эле­ментов. Но в качестве чисто неизменного бытия элементы не могут двигаться и нуждаются  в том, чтобы приводиться в  движение. Естественно возникает  потребность найти причину движения, т.е. движущую силу. На этом пути Эмпедокл отступает от гилозоизма милетских  философов. У него впервые сила и  вещество обособля­ются и мыслятся как самостоятельные мировые  потенции. Будучи поэтом и философом, Эмпедокл ввел в виде этих сил не собственно научные понятия, а логически-поэтические  силы-образы — Лю­бовь и Вражду[6]. Они мыслились как самостоятельные  сущностные силы, перемежающиеся в  своем преобладании: некогда был  Зо­лотой век— царила Любовь, люди поклонялись  Афродите. И всюду, где царствуют  согласие и гармония, там властвует  Любовь. Значит, по Эмпедоклу, все изменения  в мире подчинены не какой-либо цели, а Случайности и Необходимости. Развитие происходит циклами — по кругу сменяются четыре состояния  мира: беспре­дельное господство Любви  и полное объединение всех элементов (Эмпедокл назвал это состояние шаром  и характеризовал его как единое, или Бог); процесс постепенного разложения смеси усили­вающимся преобладанием  Вражды; абсолютное разобщение всех четырех  элементов вследствие господства Вражды; процесс посте­пенного образования  новой смеси вследствие все повышающегося  преобладания Любви. В состоянии  Вражды в пространстве носятся головы без шеи, руки без плеч, глаза без  лбов, волосы, внутренние Органы движутся сами по себе. Но вот вторгается сила Любви, и все стремится к слиянности:

В процессе смешения в порыве Любви получались и уродливые  существа: с лицом и грудью, обращенными  в разные стороны, с туловищем  быка и лицом мужчины и т.п., образовывались герма­фродиты и  прочие несообразности. По Эмпедоклу, все уродливые формы, как ошибки природы, не могли приспособиться и  гибли; выживали лишь целесообразно  организованные существа.

В воззрениях на познание Эмпедокл во многом примыкает к элеатам: как  и они, он жалуется на несовершенство чувств и в ' вопросах истины доверяет только разуму — частью человеческо­му, а частью — божественному. Но разум  заменяется чувственными впечатлениями. По Эмпедоклу, разум растет у людей  в соот­ветствии с познанием  мира, и человек может созерцать  Бога только силой разума. Говоря о  мнении, он допускает в нем лишь долю правды. Эмпедокл выдвинул такой, ставший знаменитым, прин­цип истинного  познания: «Подобное познается подобным». В "своих религиозных исканиях и трактовке души Эмпедокл опирал­ся  на идею Пифагора о бессмертии и  переселении душ.

6. Анаксагор

Анаксагор (ок. 500—428 до н.э.) пер­вый  ученым-профессионалом, целиком посвятившим  себя науке. Анаксагор ис­пытывал сильное  влияние принципа всеобщей текучести  сущего. Но этому принципу противостояло  убеждение, что сущее вечно и  неуничтожимо. При этом оба эти  принципа совмещаются. Анак­сагор так  излагал свои воззрения: греки ошибаются, думая, будто что-нибудь имеет начало или конец, ничто не зарождается  и не разрушается, ибо все есть скопление и выделение прежде сущест­вовавших вещей. Поэтому  все, что образуется, можно назвать  сме­шением—разделением. Значит, не было акта творения, а было и есть только устроение. Таким образом, если ничто  не может произойти из ничего, то все предметы могут быть только сочетаниями  уже существующих начал. То, что при  этом вступает в соединение или претерпевает отделение, именуется семенами или (что одно и то же) гомеомериями. (Это  нечто, подобное современному понима­нию химических элементов.)

В противоположность Пармениду  и Фалесу, учившим, что «все есть едино», Анаксагор утверждал: «Все есть многое»; но масса стихий сама по себе хаотическая. Что сочетает элементы? Какая сила из неисчислимого множества  стихий-зародышей устраивает всеобъемлющую  гармоническую систему? Эта сила, говорил Анак­сагор, есть Разум (Нус) — сила, движущая Вселенной. Он был  пос­ледователем Анаксимена и впервые  к материи присоединил разум, начав свое сочинение (а оно написано исполненным величия сло­гом) так: «Все вещи были вперемешку, затем пришел Разум и их упорядочил»[7]. Поэтому  Анаксагора прозвали Разумом.

Разум, как понимал его  Анаксагор, не есть нравственный Разум, а всеведущая и движущая сила, приводящая стихии в оп­ределенное устройство.

По словам Аристотеля, Анаксагор  — «первый трезвый мысли­тель»: если он не прямо высказал, что Вселенная  есть Ум, «одействотворяющийся» вечным процессом, то он тонко понял, что  это самодвижущаяся душа. Цель движения — «исполнять все благое, заключенное  в душе». Заметим: такая цель не есть что-то посторон­нее мысли. Мы привыкли обыкновенно ставить цель с одной  сторо­ны, а достигающего — с  другой. Но ведь взятая во всеобщем ее по­нимании, сама цель заключена в достигающем, им одействотворяется. Осуществление предмета находится под влиянием его целесообразности: исполнилось то, что было, или развивается то, что содержится. В целесообразном движении результат пребывает в начале, т.е. он есть исполнение предшествующего. Таким началом Анаксагор принял Разум как Закон и положил его в основу бытия. Его Нус, заключающий в возможности все благое, Ум, самосохраняющийся в своем развитии, имеющий в себе меру, — торжествен­но воцаряется над бытием и управляет движением. Ставя началом всеобщее, Ум внутри самого сущего, Анаксагор полагает миродержавную цель как скрытую мысль всемирного процесса[8].

Анаксагор впервые отделил  невещественное начало мысли, или Ума, от материи. В этом заключается новое  слово этого мыс­лителя. Он понял, что материя как таковая не объясняет явлений движения, мышления и целесообразности во вселенском миропорядке: эти феномены не выводимы из непроницаемости, косности, протяженности, т.е. чисто  материальных свойств вещества. Анак­сагор различал материальное и нематериальное начала сущего и Определял последнее  по аналогии с разумным духом человека. Таким образом, впервые введено  понятие универсального начала. Однако Анаксагор не называл это начало Логосом. В его системе философских  воззрений оно играет роль исключительно  причин­но-силового начала — мирового двигателя. Он пришел к этому взгляду  из осмысления явлений природы, а  не на основе анализа логических процессов.

7. Атомизм Левкиппа —  Демокрита

Атомизм проявился как  движение античной мысли к фило­софской унификации первооснов бытия, эта гипо­теза, развитая Левкиппом (V в. до н.э.) и особенно Демокритом (ок. 470 или 460 до н.э.).

Первоначала других античных мыслителей Де­мокрит и его последователи  сводили к атомам. И вода, и  воздух, и земля, и огонь состоят  из большого количества атомов, различа­ющихся по своей качественной специфике, но по отдельности чув­ственно не воспринимаемых. Атомисты рассматривали мир как  единое целое, состоящее из бесчисленного  множества мельчайших неделимых  частичек — атомов, движущихся в  пустоте. В самом понятии атома (неделимый) высвечивается его элеатское  проис­хождение. Атомы, согласно Демокриту, неделимы вследствие своей абсолютной плотности, отсутствия в них пустых промежут­ков и исключительной малости. Атомы и пустота — единственная реальность. Атомы вечно носятся  в беспредельной пустоте, не имеющей  ни верха, ни низа, ни конца, ни края, сталкиваясь, сцеп­ляясь и разъединяясь. Соединения атомов образуют все многооб­разие  природы. Атомы обладают силой самодвижения: такова их извечная природа. Атомы складываются в различные конфигу­рации, которые  мы воспринимаем в качестве отдельных  вещей, различность же структур этих конфигураций, т.е. качественное разнообразие мира, зависит от разных типов взаимодействий между атомами. Так была создана  существующая более двух ты­сячелетий дискретная картина мира, в котором бытие мыслится состоящим из мельчайших и обособленных (дискретных) частичек вещества, а отношения между этими частичками (т.е. принцип взаимодействия) считается не самим бытием, а лишь свойством атомов.

Неделимые физические демокритовские атомы наделялись многими геомет­рическими свойствами тел видимого мира, например изогнутостью, «крючкова-тостю» и т.д. (Как уже упоминалось, душу составляли круглые атомы.) Амеры же (по Демокриту), или «элементы» (по Эпикуру), являясь  частями атомов, об­ладают свойствами, отличными от свойств атомов. Так, если атомам присуща тя­жесть, то амеры  лишены ее. Неучет этого кажущегося противоречия привел к Неточному  толкованию учения Демокрита. Гравитация представлялась не как свойство материи, а как следствие движения амеров. В таком случае атом как совокупность амеров и окруженный амерами же может  испытывать притяжение со стороны других атомов благодаря импульсам энергии, передаваемым амерами, при этом по-разному, в зависимости от того, с какой  стороны находятся другие атомы, что и создает эффект взаимного  притяжения. Таким образом, гравитация мыслилась как свойство, присущее комплексу, а не его частям.

Преодоление трудностей древней  атомистики было бы возможным только вместе с введением в античную науку элементов дифференциального  и интегрального исчислений. Демокрит разработал научный метод познания, основанный на опыте, наблюдении и теоретическом  обобщении фактического ма­териала. Ощущения, считал он, представляют хотя и недостаточный, но необходимый  источник и основу познания. Свидетельства  об окружающем нас мире, которые  дают ощущения, дополняются и исправляются тонкой работой ума.

Согласно Демокриту, душа человека состоит из мельчайших, круглых, огнеподобных, постоянно мятущихся  атомов; обладая внутренней энергичностью,  она является причиной движения живых  существ. Он первым высказал идею проективной  объекти­вации  субъективного образа:  от вещи  отделяются  тончайшие  «пленки» (поверхности), втекающие в  глаза, уши и т.д. Иначе говоря, от предметов истекают своего рода флюиды, которые, попадая в наше тело через органы чувств, порождают у  нас ощущения, восприятия, т.е. образы, которые мы чувствуем не в нас, а там, где находится воспринимаемый предмет: иначе ведь мы тянулись бы ложкой не в тарелку, скажем, с супом, а в свои глаза. При этом визуальный образ формируется истечением, исходящим  из глаз, и из того, что видимо. (Специально изучая этот вопрос (силу взгля­да), должен сказать: это чрезвычайно тонкое прозрение гения.)

Демокрит колебался в  вопросе о природе богов, но был  тверд в признании бытия Бога. По Демокриту, боги состоят из атомов, а Бог есть космический разум. В сочетании атомов находится  некая живая и духовная сила, а  начала разума находятся в мирах, кото­рые он наделяет божественностью: мир создан божественным ра­зумом и  боги помогают людям. Совокупность огненных атомов, разлитая во всем Космосе, оживляет все и дает всему и вся Разум.