Археологические источники изучения первобытного общества

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

 

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ «ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»

 

 

………………………   ФАКУЛЬТЕТ

 

КАФЕДРА……………………………..

 

 

 

РЕФЕРАТ

 

«АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ ИЗУЧЕНИЯ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА»

 

 

ВЫПОЛНИЛА

СТУДЕНТКА …. КУРСА

….. ГРУППЫ

Ф. И. О.

 

 

 

ВОРОНЕЖ    2014

 

СОДЕРЖАНИЕ

 

ВВЕДЕНИЕ …………………………………………………………….   3 стр.

 

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО  ИСТОЧНИКА …..  4 стр.

ОСОБЕННОГО АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО  ИСТОЧНИКА ………….  9 стр.

 

ГЛАВА 2. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ  ИСТОЧНИКИ  КАК  ОСНОВНОЙ  МЕХАНИЗМ  ИЗУЧЕНИЯ  ПЕРВОБЫТНОГО  ОБЩЕСТВА …….  10 стр.

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

 

     В археологии и истории  уже давно стали необходимы унификация терминологии, уточнение основных понятий и их теоретическое обоснование: неразработанность понятийного аппарата затрудняет развитие археологии и истории  как науки.

     Выдвинутые Л. С. Клейном  проблемы и предлагаемые им  решения,

часто полемически заостренные, имеют несомненный научный интерес.

Разумеется, не все его выводы могут быть безоговорочно приняты.

Это связано с многоплановостью терминов, с особым теоретическим

подходом автора и некоторой абсолютизацией терминологического

анализа1. А главное — таково состояние проблематики.

     Вряд ли можно сомневаться  в том, что археологические источники

— основа исторической информации.  Чтобы археологические данные стали полноценным источником, они, безусловно, требуют специальной и разнообразной методики.

     Именно поэтому целью  моей работы стало изучение  понятия археологических источников, их природы.  Более подробно  будут рассмотрены археологические  источники изучения истории первобытного  общества.

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 1.  ПОНЯТИЕ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ИСТОЧНИКА

 

     Понятие «археологические источники» принадлежит к числу фундаментальных понятий археологии. Это значит, что археологам

то и дело приходится им пользоваться, что без него не обойтись во

многих исследовательских операциях и что с его помощью, через него,

определяются многие другие понятия, общие для разных отраслей этой

науки, т. е. для первобытной, восточной, античной и средневековой

археологии2.

     Термин «археологические источники» широко употребляется  в современной истории и археологии,  он фигурирует

и в общих руководствах и в названиях специальных работ. В силу привычности термина у нас даже сложилось впечатление о его естественности и общепринятости, о его понятности и о том, что он применялся в этом само собой разумеющемся значении всегда и везде. А

это не так.

     Вообще понятие «археологические источники» появилось в археологии

как проекция понятия «исторические источники» на археологический

материал, т. е. под несомненным воздействием исторической науки.

     Это стало возможным, когда археология вступила в тесную связь

с историей и стала рассматриваться то как вспомогательная историческая

дисциплина, то как отрасль истории.

     Археологии далеко не всегда отводилось такое место в системе

наук и не везде отводится сейчас. Некогда археология была частью

географии — описывала древние достопримечательности края3.

 

 

     Передача методических  идей от истории к археологии  предполагает

концепцию методологического родства обеих наук. Такие представления

как раз и сложились при переориентации истории с индивидуализирующего

изложения событий, деяний героев на генерализирующее прослеживание перестройки отношений, выявление законов процесса.

     Для ряда историков  последней трети XIX в. ведущим направлением

исследования стала история культуры. Все более заметным в исторической

литературе становится влияние марксистской концепции, по которой

исторический процесс раскрывается прежде всего как закономерная

смена социально-экономических формаций, а на первый план

в истории выступают прогресс производительных сил общества, перестройка

экономических отношений, классовая борьба и политические

революции — ≪локомотивы истории≫. Поступки же исторических личностей, династические браки и дворцовые перевороты, освещаемые

почти исключительно письменными источниками, перестали быть единственной или определяющей тематикой исторических исследований.

Главное внимание ряда ученых сместилось на народные движения, на массовые процессы в хозяйстве, в социальных и этнических отношениях, в идеологии народных масс. Подобно истории культуры, общая история в этой трактовке не ограничена письменными источниками информации и не замыкается в пределах нескольких последних тысячелетий.

     Вот у этих-то историков резко сократился методологический разрыв между историей и преисторией. Последнюю стали понимать просто как дописьменную историю. Естественно, что первыми заговорили об археологических памятниках как исторических

источниках те археологи, которые оказались в контакте с этими

направлениями истории4.

     В конце XIX в. один из виднейших археологов Европы датчанин

Софус Мюллер5 объявил конечной целью археологии  «всю предисторию

края в ее внутренней связи и хронологическом ходе, как она представлена

в современных источниках— сохранившихся древних

остатках всякого рода.

     Один за другим выходили  хронологические обзоры

ранней истории различных сторон культуры по археологическим

данным — хозяйства, техники, искусства. Логика хода истории, развитие

социально-экономических отношений, связь материальной культуры

с идеологией — все это оставалось вне археологического мышления.

     Первое полноправное, громогласное и влиятельное употребление

этого термина в советской науке засвидетельствовано в 1957 г. публикацией

доклада акад. Б. А. Рыбакова, директора Института археологии АН СССР (тогда еще — Института истории материальной культуры), с проектом корпуса археологических источников нашей страны (тогда еще СССР).

     Практика, исходя из  своих потребностей, подталкивала теорию к уточнению, переоформлению и новому осмыслению фундаментального понятия. Лишь в послевоенное время понятие  «археологические источники»

стало систематически применяться в археологии Запада, да и то лишь

в некоторых школах и только в теоретических трактатах, но не в рабочем

обиходе массы исследователей.

     Однако являются ли археологические источники источниками историческими? Казалось бы, несомненно, однако у некоторых ученых была совсем иная точка зрения.

     Например, Г. П. Григорьев  четко утверждает новую для  советской археологии точку зрения: «. . . ископаемые объекты суть археологические источники, а не исторические источники. В них исторической информации не содержится. Прямо никакой археологический источник не способен дать

ответы на вопросы историка. Другое дело, что историк, взяв из рук археолога

исторические выводы, может их использовать как исторический

источник, но это ни в коей мере не означает, что наши источники —

исторические»6.

     Противоположную позицию, традиционную в нашей пауке, отстаивает

М. В. Аникович7. «В последние годы, — констатирует он, — в советской

археологической литературе распространяются взгляды, противопоставляющие вещественные источники («археологические») письменным («историческим»)». По мнению Аниковича, «использовать археологические выводы как исторический источник можно, лишь восстановив разорванную связь: материальная культура — общественное развитие.

     На практике это означает... возврат к исходному материалу

(«археологическим источникам») и попытка извлечь из него историческую

Информацию».

     Между тем в их аргументации есть свои слабости. Чтобы «извлечь» из археологических источников историческую информацию, нужно, чтобы она в них предварительно содержалась, а именно этого никто не доказывал.

     Во всяком случае, ясно, что при современной постановке проблемы

уже нельзя аттестовать археологические источники просто как одну из разновидностей исторических источников. Ведь не только археология,

но и этнография и криминалистика изучают вещи как источники

информации.

     Далее, историки, свободно пользуясь письменными источниками и самостоятельно проводя их источниковедческую обработку, не в силах столь же квалифицированно препарировать вещественные источники, особенно археологические, не говоря уже о том, чтобы запросто извлекать из них информацию. Историки нуждаются в предварительной обработке археологического материала специалистами-археологами.

 

     Методы источниковедческого препарирования (установления

подлинности, авторства, сохранности, объективности и т. п.)

письменных источников непосредственно к археологическим источникам

неприменимы. Методы археологов неприменимы к результатам работы

историков над письменными источниками. Уже один этот факт говорит

о том, что археологические источники не могут быть поставлены

в один ряд с теми, которые искони выступают как исторические,

т. е. с письменными. К тому же теперь извлекаемая из археологических

источников информация применяется не только в истории, но и в

социологии. Стало быть, археологические источники — и не безоговорочно исторические, и не только исторические8.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

    

 

 

     О специфике археологических источников писалось немало. Весь

ход исследований наталкивал на вывод о том, что такая есть. И все же

она все снова и снова ставилась под вопрос. Подвергались сомнению

ее существование или ее определимость, или ее важность9.

     Археологические источники  принадлежат сразу к двум более  широким

группам: вещам и древностям. Есть и другие вещественные источники

(например, архитектурные сооружения, монеты, разбитые автомобили

на месте аварии, окровавленный нож на месте преступления),

часть из них — исторические. Есть и другие ископаемые и древние

источники   в числе их культурные

остатки (древности).

     От других вещественных археологические источники отличаются тем, что они древние, от других древних — тем, что они вещественные. Именно эта двойная обособленность, видимо, важна для выделения данной группы в такую категорию источников, которая требует особой науки. Двойная обособленность создает чрезвычайную трудность познания10.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА  3. АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ КАК ОСНОВНОЙ МЕХАНИЗМ ИЗУЧЕНИЯ ПЕРВОБЫТНОГО ОБЩЕСТВА

 

     Первобытное общество представляло собою исключительно сложное явление не только потому, что в его недрах возникали истоки всех последующих материальных и духовных достижений человечества, но и потому, что оно было теснейшим образом связано с природной средой, зависело от нее значительно больше, чем человечество зависело от нее во все последующие эпохи своей истории; во многих отношениях исторический процесс в первобытную эпоху был если и не частью природных процессов, то контрастировал с ними значительно слабее, чем потом, после развития достаточно высокого технического потенциала цивилизации11.

     Поэтому и история первобытного общества с самого начала складывалась как комплексная научная дисциплина, являвшаяся полноправной частью исторического знания, но в то же время впитывавшая в себя постоянно крупнейшие результаты широкого круга наук, так или иначе связанных с изучением человека и его культуры. Поэтому же и исторические источники, на базе которых история первобытного общества строит свои реконструкции, очень разнообразны и являются компетенцией разных наук как гуманитарного, так и естественноисторического циклов.

     В исследовании историко-первобытных проблем все они столь тесно пересекаются, что какая-либо группировка их, удовлетворительная с точки зрения теории познания и логики, выглядит пока невозможной. Науки эти следующие: археология, изучающая остатки материальной культуры людей разных эпох и пытающаяся на основании их топографии в пространстве восстановить общественные отношения и духовную жизнь внутри тех или иных конкретных обществ; этнография (ранее она оправданно называлась этнологией, но в последние десятилетия это обозначение не пользуется распространением в советской литературе), занимающаяся изучением всех сторон культуры современных отсталых обществ и проецирующая свои наблюдения и выводы на исторический процесс в первобытности; антропология — наука о морфологических и физиологических особенностях современных людей и людей прошлых эпох, а также их ископаемых обезьяноподобных предков, выделившая внутри себя специальный раздел исторической антропологии; четвертичная геология, восстанавливающая события геологической четвертичной истории нашей планеты, в хронологических рамках которой развивалось человечество, и палеогеография, использующая данные четвертичной геологии и ретроспекцию результатов физической географии для реконструкции четвертичных палеоландшафтов и динамики географической среды; археозоология, опирающаяся на зоологические методы исследования происходящих из археологических раскопок костных остатков и ставящая своей целью получение информации о доместикации * животных, составе стад домашних животных в разных человеческих коллективах, характере использования домашних животных, характере охоты и использовании диких животных человеком; археоботаника, имеющая своей целью реконструкцию культурной и использовавшейся человеком дикой флоры; физика и химия, которые дают возможность разрабатывать методы реставрации и консервации используемых в культуре материалов и специальные микрометоды исследования их физической структуры и химического состава, а также позволяют получать абсолютные даты для отдельных памятников; лингвистика, исследующая современные и древние языки, их родственные взаимоотношения и распространение в древности; разные методы исследования и интерпретации письменных источников, с помощью которых в некоторых случаях удается прочитать и истолковать этнонимы и восстановить этническую ситуацию для поздних эпох истории первобытного общества; наконец, информатика — наука о формализованных способах представления и использования информации, с помощью которых, а конкретнее, с помощью машинного моделирования, можно разрабатывать и исследовать модели систем с информационным содержанием12.

     К числу этих моделей относится и первобытное общество, хотя моделирование, к сожалению, пока мало используется при его изучении. 
Невозможность свести перечисление этих дисциплин к какой-то метаклассификации в настоящее время можно проиллюстрировать и примерами их взаимных переходов одна в другую. Из этих примеров видно, как теряются четкие границы дисциплин и насколько условно их подразделение, как постепенно перетекает предмет научного познания из одной сферы науки в другую.

     Разница состоит, пожалуй, лишь в том, что современная материальная культура может быть описана практически в полном виде, тогда как при археологических раскопках в наше распоряжение поступает лишь деформированный условиями захоронения и временем материал13. Более или менее адекватно и объективно описываемый этнографией духовный потенциал современных отсталых обществ остается динамически мертвым, пока к его интерпретации не привлечены неполные, но все же во многих случаях достаточно информативные археологические реконструкции, придающие всему хронологическую ретроспективу. Интерпретация палеоантропологического, археозоологического и археоботанического материала вообще невозможна сколько-нибудь удовлетворительным образом без археологии, так как только она дает хронологическую и культурно-историческую основу этой интерпретации. Физические и химические методы, скажем, созданы, конечно, независимо от какой-либо помощи археологов, но на археологических материалах проверяется их разрешающая сила, а само археологическое исследование уже нельзя сейчас представить без абсолютных дат, позволяющих твердо ограничить весь исторический процесс определенными хронологическими рамками. Лингвистика, особенно палеолингвистика, неотрывна от изучения памятников письменности, успехи в их интерпретации, в свою очередь, во многом зависят от уровня развития лингвистической теории и лингвистических методов. Сообщаемые в письменных памятниках сведения интерпретируются с помощью археологических и этнографических данных, которые также корректируются во многих случаях письменными сообщениями. В какой-то мере в стороне стоит информатика, но она, как уже говорилось, лишь сейчас входит в число наук, разрабатывающих проблемы истории первобытного общества. Весь этот достаточно монолитный комплекс разнообразных дисциплин и их методов и обеспечивает многостороннее изучение такого сложного механизма, которым являлось первобытное общество, и его динамики во времени и пространстве.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

     Археология вынесена на первый план, ибо именно она снабжает прямыми фактами историю первобытного общества, имеющими более или менее твердую хронологическую приуроченность, опирающуюся на методы абсолютного датирования или, при их отсутствии, на сравнительно-типологический метод. Хронологически она охватывает полностью временные границы существования первобытного общества.

     До недавнего времени верхней границей археологического исследования считалась эпоха средневековья, даже эпоха позднего средневековья, но раскопки очень поздних поселений, оставленных аборигенным населением на территории Сибири и особенно Северной Америки, продемонстрировали исключительную информативность археологического исследования и в этом случае. Американские исследователи называют такие исследования этноархеологией или даже этноисторией.

     Для подобного противопоставления обычному археологическому исследованию нет оснований, так как речь идет о стандартных археологических процедурах, относящихся к бесклассовым обществам, но непосредственно примыкающим к современности и этнически известным.        Археология, таким образом, непосредственно смыкается с этнографией, хотя и продолжает оставаться археологией первобытного бесклассового общества.    Нижняя хронологичеекая граница теряется в седой древности.

     Возможно, древнейшей каменной индустрии предшествовала эпоха использования дерева, есть данные об использовании в качестве материала для орудий кости, но доказать эти предположения пока не удается14.

     Так или иначе археологический материал появляется с самого начала человеческой истории, иными словами, с самого начала истории первобытного общества. 
     Какова информативность этого археологического материала и какими обстоятельствами она ограничивается? При ответе на последнюю часть вопроса нужно иметь в виду три таких обстоятельства — многозначность положения любого предмета материальной культуры в системе культуры общества в целом, принципиальную выборочность археологических остатков по отношению к системе живой нормально функционирующей культуры и разрушение в ходе времени.

     Наименее очевидно первое из них, поэтому оно и требует рассмотрения в первую очередь. Предмет материальной культуры прежде всего имеет определенное функциональное назначение, он создается, чтобы быть для чего-то использованным в человеческой деятельности — будь то орудия труда, керамика или что-то другое. Кроме его собственной формы и атрибуции, о которой мы можем судить по здравому смыслу и аналогии, единственное, что нам непосредственно дано,— его положение в пространстве, точнее говоря, его положение в пространстве раскопа. В ряде случаев первичное назначение предмета, например, стрелы или наконечника копья, найденных в позвонке или какой-нибудь другой кости животного, этим подтверждается или устанавливается. А если предмет имел кроме своего непосредственного утилитарного назначения еще символическое или сакральное? Если до того, как попасть в раскоп, он использовался неоднократно, скажем, был подобран людьми изучаемой культуры и поэтому относится к более раннему времени, примеры чего нам заведомо известны? Эти обстоятельства установить значительно труднее, а чаще всего и попросту невозможно. Этнографией зафиксированы случаи, когда тот или иной предмет материальной культуры, имевший определенное функциональное назначение, попадая случайно в систему иной культуры, где его атрибуция неизвестна, становится принадлежностью или даже объектом культа.

     Все подобные случаи археологически невозможно фиксировать; их фиксация — результат скорее исключительной удачи, нежели планомерного и целенаправленного поиска. Разумеется, из всего этого проистекает существенная потеря информации. 
     Выборочность археологического материала при раскопках зависит от того, что земля сохраняет нам не весь комплекс культуры, а лишь то, что попадало, как говорят археологи, на горизонт обитания или закладывалось в могилы. При перемене местожительства все ценное забиралось с собой, в домах и на поселениях оставался хлам, он-то и попадает в руки археологов.    При пожаре или землетрясении, сильном паводке или селе, одним словом, при любом стихийном бедствии многое разрушается вплоть до монументальной архитектуры, и опять в распоряжении археологии остается только часть, да еще порядком деформированная разрушением, живой культуры, цельную архитектонику которой можно реконструировать лишь по обломкам и руинам15.

     В погребения заведомо попадает только часть бытового культурного инвентаря, объем которого предопределяется бытующими в обществе погребальными обычаями и обрядами, а также представлениями о загробном мире. О них чаще всего вообще нет никакой информации, и они сами реконструируются на основе раскопок погребальных памятников, т. е. получается заколдованный круг: не зная соответствующего мировоззрения, мы не в состоянии понять, какая часть культуры отражается в погребальном памятнике, а о мировоззрении вынуждены судить по результатам раскопок этого памятника.

     Когда характерная для XIX— начала XX в. наивная вера в то, что переход от живой культуры к фиксируемой археологией мертвой полностью однозначен и не имеет никаких потерь, прошла, наступила эпоха достаточно скептической оценки реконструктивных возможностей археологического материала, вера в абсолютную достоверность археологических реконструкций уступила место вере в принципиальную ограниченность археологических данных.

     Многие современные археологи полагают, что в процессе археологического исследования мы получаем не более 15% достоверной информации, но подобные расчеты крайне субъективны.

     В какой-то части археологических реконструкций они, возможно, соответствуют действительности, в других случаях процент достоверности больше, а что-то вообще не может быть адекватно восстановлено ни при каких обстоятельствах. 
     Разрушения в ходе времени можно без преувеличения назвать грандиозными по масштабам и трагическими по их культурно-историческим последствиям. Любая культура и любое общество безжалостно уничтожали все следы предшествующих обществ и культур, почти всегда делали это сознательно, в то же время бессознательно используя технические и духовные достижения предшественников. Сбивались с камней надписи и на их месте выбивались новые, разрушались постройки, и строительные материалы использовались вторично для возведения новых строений, разрушались или запускались оросительные сооружения, перетаскивались на новые места погребальные стелы, пещеры и другие естественные укрытия использовались неоднократно людьми разных эпох, более ранние культурные напластования в пещерах при этом естественным образом нарушались, наконец, грабители испортили большую часть погребальных сооружений самых разных эпох и практически повсеместно. Но разрушительная сторона человеческой деятельности дополнялась еще разрушительными силами природы, т. е. естественными причинами. Для самых ранних палеолитических пещерных стоянок это обвалы и геологические процессы погребения пещер. Обвалы нарушали пещерные культурные слои и в более позднее время. В процессе исследования неолитических поселений и поселений эпохи бронзы археологи столкнулись с фактами их почти полного или же полного разрушения паводковыми водами и ежегодными разливами рек. Более поздние городища разрушались на протяжении столетий и тысячелетий дождями, зарастали лесом, в пустынных и полупустынных местностях засыпались песками. Далеко не все изделия человеческих рук сохранялись в земле, что зависит и от характера почвы, и от материала: изделия из кости, дерева, кожи и металла вообще сохраняются плохо — дерево и кожа недолговечны, кость подвержена разложению, металл окисляется, керамика раздавливается землей. Наконец, сам культурный слой деформируется при позднейшем осадконакоплении, оползнях, заболачивании и т. д16. 
     Все же при всех этих ограничениях археологический материал бесспорно позволяет осуществить ряд научных процедур и делать достаточно определенные выводы, в чем и состоит его историческое значение. Он дает возможность проследить динамику внешних форм культуры, на основе типологического сравнения и стратиграфического залегания отделяя ранние формы от поздних и устанавливая хронологическую последовательность их изменений. На этой базе создается картина прогресса человеческой культуры на протяжении истории первобытного общества и прослеживается в то же время преемственность развития культуры от ее простейших форм до более сложных.

     Археологические раскопки при их проведении на должном техническом уровне доставляют богатый палеоантропологический, археозоологи-ческий и археоботанический материал, а он, в свою очередь, является неоценимым источником сведений о физических особенностях древних людей, морфологии и породах доместицированных видов животных, сортах и видах культурных растений. Изучение петрографии горных пород, из которых изготовлялись орудия, приводит к возможности восстановить пути древних миграций и обмена, аналогичная процедура возможна при сравнительном исследовании состава древних металлов. В раскопках встречаются почти повсеместно предметы искусства, и по ним мы судим о художественной культуре тех или иных обществ, с известными ограничениями и об их духовной культуре. Наконец, локальные различия в культуре помогают ставить вопросы о времени и характере этнической дифференциации, хотя их решение требует привлечения данных смежных дисциплин и пока невозможно только с помощью археологического материала. Таким образом, можно сделать вывод, что археологический материал очень информативен и его роль в реконструкции исторических процессов первобытности огромна17.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

     Итак, данная работа была посвящена исследованию археологических источников изучения первобытного общества.

     Нужно заметить, что  ее структура немного отличалась  от традиционной. По моему мнению, первостепенным в данном вопросе является формулирование понятия «археологические источники». Над этим понятием рассуждал ни один историк или археолог.

     По моему мнению, самым  удачным понятием является определение, предложенное Л.С. Клейном., которое он изложил в своем одноименном произведении «Археологические источники».

     Во второй главе  главным является вопрос о  том, какую роль при изучении  первобытного общества играют  источники. После прочтения определенного материала убеждена, что именно они играют ключевую роль, хотя большинство ученых к данной позиции относятся весьма скептически. Невозможно вообразить, сколько тайн и загадок истории было открыто ключом под названием «археология».

     Безусловно, данная тема  очень интересна и важна для  изучения. Убеждена, что ей стоит продолжать заниматься и дальше!

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННОЙ  ЛИТЕРАТУРЫ:

 

1. Алексеев В. П., Першиц А. И. История первобытного общества: Учеб. для вузов по спец. «История». — М.: Высшая школа, 1990. — 352 с
2. Аникович М. В. Первобытная археология — конкретная историческая наука (к постановке проблемы). — В кн.: Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований. Л., 1975, с. 16—17.
3. Боряз В. Н. Природа археологического источника и объект археологии как науки. — В кн.: Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований. Л., 1975, с. 6—11.
4. Григорьев Г. П. О предмете археологии. — В кн.: Тезисы докладов сессии, посвященной итогам полевых археологических исследовании 1972 г. в СССР. Ташкент, 1973, с. 41
5. Замятнин С.Н. Первая русская инструкция для раскопок // СА. XIII. 1950
6. Клейн Л. С. Археологические источники. — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1978. — 120 с.
7. Лебедев Г. С. История отечественной археологии: 1700—1917 гг. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 1992. — 464 с.
8. Мартынов А. И., Шер Я. А. Методы археологического исследования: Учеб. пособие для студентов вузов.— М.: Высш. шк., 1989.— 223 с

1 Клейн Л. С. Археологические источники. — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1978. — 120 с.

2 Боряз В. Н. Природа археологического источника и объект археологии как науки. — В кн.: Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований. Л., 1975, с. 6—11.

3 Клейн Л. С. Археологические источники. — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1978. — 120 с.

 

4 Клейн Л. С. Археологические источники. — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1978. — 120 с.

 

5 M u l l e r S. Nordische Altertumskunde. Bd. 1. Strafiurg, 1897, S. 293.

6 Григорьев Г. П. О предмете археологии. — В кн.: Тезисы докладов сессии, посвященной итогам полевых археологических исследовании 1972 г. в СССР. Ташкент, 1973, с. 41.

7 Аникович М. В. Первобытная археология — конкретная историческая наука (к постановке проблемы). — В кн.: Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований. Л., 1975, с. 16—17.

8 Клейн Л. С. Археологические источники. — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1978. — 120 с.

 

9 Клейн Л. С. Археологические источники. — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1978. — 120 с.

 

10 Тот же источник

11 Алексеев В. П., Першиц А. И. История первобытного общества: Учеб. для вузов по спец. «История». — М.: Высшая школа, 1990. — 352 с

12 Лебедев Г. С. История отечественной археологии: 1700—1917 гг. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 1992. — 464 с.

 

13 Тот же источник

14 Мартынов А. И., Шер Я. А. Методы археологического исследования: Учеб. пособие для студентов вузов.— М.: Высш. шк., 1989.— 223 с

15 Замятнин С.Н. Первая русская инструкция для раскопок // СА. XIII. 1950

16 Замятнин С.Н. Первая русская инструкция для раскопок // СА. XIII. 1950

17 Монгайт А.Л. История и методика археологических исследований в Европе. Археология Западной Европы. Каменный век. М., 1973.