Археологические раскопки Кносского дворца под руководством Артура Эванса

Московский Государственный Педагогический Университет

Реферат

По дисциплине: Археология

на тему: «Археологические раскопки Кносского дворца под руководством Артура Эванса»

Работа студента 107 группы

Дневного отделения

Шумилова Николая

Москва, 25 октября, 2014 года.

Содержание

1. Введение……………………………………………………………………………..… 3
2. Нахождение Кносса…………………………………………………………………... 3
3. Работа на раскопках………………………………………………………………….. 4
4. Архитектура дворца………………………………………………………………….. 4
5. Настенная живопись дворца………………………………………………………… 7
6. Что же это была за странная цивилизация?........................................................... 8
7. Результаты……………………………………………………………………………. 12
8. Список использованной литературы……………………………………………….. 13

Введение

О наличии развалин в Кноссе было известно уже Генриху Шлиману (из писем местного купца Миноса Калокериноса, обнаружившего их в 1878 году). Шлиман планировал раскопки в Кноссе, но из-за натянутых отношений с турецкими властями этим планам не было суждено осуществиться. Систематические раскопки территории начаты в 1900 году английским археологом Артуром Эвансом, который скупил земли, на которых стоял дворец. Поскольку англичан интересовал период до 1450 г. до н. э. (т. н. новодворцовый), все более поздние слои были уничтожены. Параллельно с раскопками велось воссоздание руин в «первоначальном виде» (как его представлял себе сам Эванс). В связи с этим в настоящее время рядовому туристу не всегда просто отделить останки др

Артуру Эвансу, за исключительные заслуги перед наукой получившему от английского короля титул сэра, суждено было открыть одну из величайших цивилизаций древности, получившую название крито-минойской.

Нахождение Кносса

К тому времени, когда Эванс прибыл на Крит, он уже имел репутацию серьезного ученого, знатока древнеегипетской письменности. На острове Эванс собирался выяснить одну малозначительную проблему, связанную с чтением некоторых иероглифов.

В первый же день пребывания на острове он посетил развалины города Кносса. Невдалеке от руин, относящихся к античному времени, он увидел земляные бугры, которые, как подсказала ему интуиция археолога, таили в себе остатки каких-то древних строений.

23 марта 1900 года Эванс приступил  к раскопкам. Он сам впоследствии  говорил, что не очень надеялся  на крупные открытия. Все, однако, обстояло иначе. Убедиться в этом Эвансу и его помощникам пришлось в течение ближайших нескольких дней.

Уже первые месяцы работы в Кноссе дали потрясающие результаты: были обнаружены развалины огромного дворца с великолепными фресками, античные вазы, статуэтки. Но найденные Эвансом произведения прикладного искусства были совсем не похожи на известные ранее. «Поразительно, ничего греческого, ничего римского», - писал Артур Эванс спустя лишь несколько дней после начала раскопок. Вскоре ученый понял, что перед ним совершенно новая, доселе неизвестная культура, существовавшая па Средиземноморье на целые тысячелетия раньше знаменитых творений классической Греции.

Бережно вскрывал Эванс слой за слоем на склоне горы Юктас, расположенной в 4 км к югу от побережья, и ему открылся огромный дворец, состоявший из массы помещении, окружавших обширный центральный двор. Соединенные множеством

Буквально через несколько часов в раскопе появились очертания древнего здания. Двумя неделями позже изумленный Эванс стоял перед остатками строений, покрывавших площадь в два с половиной гектара.

Между тем дела призывали Эванса в Лондон. Но результаты раскопок его заинтересовали, и он решил, что вернется на следующий год, чтобы заняться тайной открытого им здания. Тогда он еще не мог себе представить, что на разгадку этой тайны ему потребуется не один год, а полвека…

Работа на раскопках

Вернувшись на следующий год на Крит, Эванс провел здесь почти сорок лет. Шли годы, а работам все не было конца. Сорок лет в разных местах острова — на севере, на южном побережье, на востоке — копал Эванс, ибо поверил, и настолько, что заявил об этом публично, — что обнаруженное им здание — не что иное, как развалины легендарного Лабиринта.

Говорят, Эванса однажды спросили, почему он, не колеблясь, заявил о том, что открыл «Дворец Минотавра», хотя никаких достоверных фактов, подтверждающих правоту его слов, еще не было. Эванс ответил: «Я поверил в ариаднину нить истории — мифы». Ему возразили: «Но ведь они слишком красивы, чтобы показаться истиной?» Тогда Эванс сказал: «Любой самый красивый узор на ковре вышит обычной нитью, скрученной из овечьей шерсти. Так говорят на Крите. Я забыл про фантастические узоры и увидел нить, скрученную из фактов…»

Теперь, спустя семьдесят лет, мы снова можем повторить эти слова. Легенды не обманули Эванса. Он нашел не только огромный дворец, размеры которого могли вызвать к жизни сказания о Лабиринте, — он нашел дворец, в котором жил Минотавр.

… Загадочному зданию, казалось, не будет конца. Все новые и новые стены вырастали из-под земли, образуя причудливые переходы, сложную систему комнат, залов, внутренних двориков, световых колодцев, кладовых, и нельзя было предугадать, что откроет следующий взмах лопаты. Проходили годы, Уже были вскрыты тысячи и тысячи квадратных метров дворца, а из-под земли поднимались все новые и новые стены. В этом дворце были водоотводные каналы, великолепные банные помещения, вентиляция, сточные ямы.

Архитектура дворца

Сейчас в любом труде, посвященном истории Крита, можно увидеть детальный план этого «Дворца Миноса», сделанный в результате раскопок Эванса, его учеников и коллег. 16 тысяч квадратных метров составляла его площадь. В нем было множество залов, пристроек, кладовых, соединенных бесконечными лестницами, коридорами, переходами.

Кносский дворец превосходил по размерам и богатству все другие. Поэтому Кносс в 1600—1400 гг. до н. э. следует рассматривать как главный столичный город. Дворец расположен в шести километрах от северного побережья острова, поблизости от современного центра Крита — города Гераклиона. Несколько сотен различных помещений дворца общей площадью около 10 тыс. м2 образовали грандиозный ансамбль на невысоком плато, расположенном на склоне горы Юктас. Сложный, запутанный план дворца со множеством лестниц, связывающих три его этажа, поразил воображение греков и подсказал им миф о таинственном Лабиринте, откуда нет выхода. Название происходит от греческого слова «лабрис» — двулезвийный топор — одна из наиболее распространенных священных эмблем критской религии.

Несмотря на кажущийся беспорядок в расположении комнат, в планировке Кносского дворца существует определенная система. Центром дворца служит большой двор размером 50×30 м. Он как бы разделяет дворец на западную и восточную частя. Входы имелись со всех четырех сторон дворца.

Главным фасадом дворца была его западная сторона. Она облицована гипсовыми плитами. Правда, западный вход во дворец не выглядел внушительно. Это — открытый вестибюль, разделенный колоннадой, что часто встречается в критской архитектуре. Далее шел знаменитый коридор процессий, украшенный фресками, изображавшими шествие девушек и юношей, несущих дары. Отсюда можно было попасть на центральный двор.

Западную часть нижнего этажа дворца занимали огромные кладовые Кносса — 22 длинных и узких зала, заполненных огромными глиняными бочками (пифосами), украшенными рельефными орнаментами. В них хранились оливковое масло, вино и иные припасы. В полу кладовых с зерном были сделаны обширные ямы прямоугольной формы, облицованные камнем. Пространство между складами и центральным двором, как предполагают, служило местом религиозных обрядов, когда пользовались светильниками — эти комнаты не имели естественного освещение. Невдалеке находилось специальное помещение для предметов культа (статуэтки богинь со змеями и другие вещи).

Наиболее интересно юго-восточное крыло дворца. Оно хорошо сохранилось. Здесь были жилые помещения, занимавшие в общей сложности четыре этажа, из них два нижних заглублены в землю. Одно из помещений получило название зала двойного топора — изображение лабриса преобладает в росписях па стенах. Из зала двойного топора по небольшому коридору можно пройти в помещение под названием комнаты царицы.

На верхних этажах дворца, по-видимому, находились официальные парадные залы, о чем свидетельствуют остатки лестниц (рис. 23), колонн, а также стен. На сохранившейся части степы изображена критская красавица, известная сейчас под именем «Парижанка».

Планировка дворца была продуманной и целесообразной. Может вызвать удивление, что жилые комнаты располагались в подвальном помещении — в нижнем этаже дворца, заглубленном на несколько метров в землю. На это есть, однако, важная причина. Помещения, вырытые в земле, почти не страдают от землетрясений, способных разрушить любое здание. Критяне за двухтысячелетнюю историю пережили огромное число землетрясений и, естественно, убедились в том, что единственным спасением является сооружение жилых помещений и в особенности спален в земляном массиве.

Из-за палящего зноя во многих помещениях дворца не делали окон. Вместо этого была устроена хитроумная система световых колодцев — источников косвенного освещения, которые следует причислить к чудесам древности. С первыми лучами зари дворцовые покои заливал свет, но прохлада царила во всех помещениях дворца даже в самые знойные дни Воздух в них проникал через специальные вентиляционные устройства, а разветвленная и хорошо организованная подземная водоотводная система выводила дождевые и бытовые стоки. Трубы, уложенные с определенным уклоном, входили одна в другую и скреплялись цементом. Система была устроена так продуманно, что едва ли не в любом месте ее можно было, в случае необходимости, легко и быстро отремонтировать.

О том, что в архитектуре Кносского дворца все говорит о стремлении сделать каждодневную жизнь как можно комфортнее, говорят и вращающиеся двойные двери, и великолепные помещения для омовений, водоотводные каналы, бесчисленные мастерские и кладовые… Белые стены, темные сверкающие колонны, суживающиеся книзу, — и ничего громоздкого, давящего.

Когда рабочие раскопали небольшое помещение, в котором было устроено углубление в три метра длиной и два метра шириной, к которому вели вниз восемь ступеней, Эванс решил, что обнаружена ванная комната. Но рядом оказалось еще одно помещение, размерами примерно 4x6 м. С трех сторон в этой комнате у стен стояли каменные лавки, в четвертой стене — западной — была дверь, а возле обращенной на север стены археологи увидели нечто совсем неожиданное: высокий алебастровый трон — трон древнего правителя Крита.

Теперь можно было не сомневаться: они находились в самом центре дворца — в Тронном зале царя Миноса.

Трон покоился на высеченных из камня стеблях каких-то растений, связанных в узел и образующих дугу. Он был весьма удобным- сиденье точно следовало формам человеческого тела. Высокая спинка с изображениями морских волн накрепко приделана к стене На стене тронного зала находились изображения двух лежащих грифонов. Их лапы вытянуты вперед, головы гордо подняты Между фигурами грифонов — гибкие стебли и цветы папируса.

Три коричнево-черные блестящие колонны, сужающиеся книзу, отделяли тронный зал от помещения, в котором стояла ванна В его отделке господствовал красный цвет.

Впоследствии Эванс восстановил Тронный зал. Ему пришлось перекрыть его и многие другие помещения крышей, чтобы предохранить от дож-Дя драгоценные реликвии. В таком частично восстановленном виде и ныне предстает перед путешественниками Кносский дворец на Крите Не дворец-крепость, а просто дворец — со всем великолепием, связанным с этим понятием Вокруг дворца — высокие горы со сверкающими снегами на вершинах, цветущие равнины, зеленые оливковые рощи под синим небом. А за ними — теплое море, которое бороздят корабли критского царя… Жемчужиной, оправленной в синеву небес, должна была казаться столица Миноса приближающимся к острову морякам. Ее голубовато-белые стены и Колонны, казалось, излучали блеск роскоши и богатства.

Главным украшением дворцовых покоев была живопись. Стены залов покрывали великолепные фрески, краски которых остались спустя тысячелетия столь ярки и свежи, что, казалось, были нанесены лишь вчера. «Даже наши рабочие чувствовали их волшебное очарование», — писал Эванс. В сравнении с искусством Египта и Месопотамии эта живопись раскрывает перед нами совершенно новый волнующий мир.

К северо-западу от Кносского дворца находился так называемый Малый дворец, имевший культовое назначение, о чем свидетельствуют найденные там предметы. Близ минойского Кносса были и другие сооружения, принадлежавшие приближенной знати или служившие загородной резиденцией царя.

Вот как описывает ученик А. Эванса, английский археолог Дж. Пендлбери картину последних минут существования Кносского дворца: «Заключительная сцена разыгралась в помещении, которое воссоздаст перед нами наиболее драматическую обстановку из всех раскопанных строений — в «тронном зале». Этот зал был найден в состоянии полного беспорядка. В одном углу лежал опрокинутый большой сосуд от масла; культовые сосуды, казалось, были в употреблении в момент наступления катастрофы. Все имело такой вид, будто царь в смятении поспешил сюда, желая в последний момент совершить какую-нибудь религиозную церемонию, чтобы спасти свой парод».

Настенная живопись дворца

В живописи Кносса господствовало буйное сверкание красок, жилище должно было служить не только обителью — оно было призвано услаждать глаз. Здесь царили культ земной радости, освобождающий человека от страха перед роком и таинственными силами природы, обожествление красоты, в которой — оправдание, высший смысл жизни. Этим древний критянин предвосхитил древнего эллина.

Главная и единственная тема — мирная, цивилизованная жизнь. На фресках изображали юношей, собиравших на лугах крокусы и наполнявших ими вазы, и девушек среди лилий. У этих людей вполне европейское обличье. При этом мужчин было принято изображать с красновато-коричневой кожей, а женщин — с молочно-белой.

Вот они танцуют в роскошных садах, пируют, держа в руках серебряные кубки и золотые чаши, оживленно беседуют, сидя в непринужденных позах на садовых скамейках. В их взорах и выражениях лиц — истинно французский шарм. «Парижанкой» назвал Артур Эванс одно из изображений молодой женщины, обнаруженное в Кносском дворце. Кажется невероятным, что эти люди жили несколько тысячелетий назад.

Еще одна любимая тема критских художников — море: изображения летающих рыб, дельфинов, рыб — мотивы, почерпнутые из мира морских глубин. Эти мотивы очень часты и в живописи, и в замечательной критской керамике. Море как источник главных земных благ — все, что связано с морской стихией, отражено в содержании и стиле критского искусства, будь то фреска или раскрашенный керамический сосуд.

Среди многочисленных фресок, скульптур, рельефов, изображающих то учтивые беседы изящных женщин с изнеженными мужчинами, то диких животных и птиц, то морскую флору и фауну, один образ встречается с удивительным постоянством — образ быка.

Бык изображался на скульптурах и фресках, на сосудах, кольцах, в мелкой пластике, на изделиях из слоновой кости и глины, золота, серебра и бронзы. Сосуды для религиозных возлияний изготовлялись в виде бычьих голов, а алтари украшались бычьими рогами.

Наиболее ярко образ быка в критском искусстве выступает в ритуальном роге-ритоне, найденном в Кносском дворце. Ритон выполнен в виде бычьей головы из черного стеатита с глазами из горного хрусталя. При взгляде на этого мощного и благородно-величественного быка невольно вспоминается тот самый бык, чей образ принял повелитель богов Зевс, который потому и вызвал доверие Европы, что он был прекрасен.

Фрески дворца в Кноссе запечатлели странный обычай, отголоски которого сохранились сегодня только в Испании и Португалии — игры с быком.

Что же это была за странная цивилизация?

«Мы вступили в совершенно неизвестный мир, — писал Эванс. — Каждый шаг вперед был шагом в неизвестное. Дворец затмил все то, что мы до этого знали о европейских древностях».

Сообщения о сенсационных раскопках на Крите появлялись во всех газетах и журналах Европы. Из непостижимых глубин тысячелетий вставала великая цивилизация — столь древняя, что уже для современников Гомера она была тысячелетней легендой. И когда Эванс по праву первооткрывателя дал этой цивилизации имя «минойская» — имя, взятое из легенды о царе Миносе, — никто не посмел оспорить его.

Сэр Артур Эванс умер в 1941 году в возрасте девяноста лет, заслужив признательность человечества замечательным открытием великой цивилизации, подлинно беспримерным по своему значению О своих исследованиях Эванс рассказал в четырехтомном труде, в котором разделил всю историю крито-минойской культуры на три основных периода: раннеминойский, уходящий в бронзовый век (III–II тысячелетия до н. э.), среднеминойский (примерно до 1600 г. до н. э.) и позднеминойский — самый короткий, заканчивающийся примерно 1250 годом до н. э. Период расцвета критской культуры Эванс отнес ко времени перехода от среднеминойской к позднеминойской эпохе — то есть примерно к 1600 году до н. э., предположительному времени жизни и царствования Миноса.

Под слоями с культурой бронзы на Крите, как и в других местах, оказались слои со следами неолита — новокаменного века, то есть того времени, когда металл был еще неизвестен, а все орудия и утварь выделывались из камня, кости и дерева Эванс отнес эти следы к X тысячелетию до н. э. Другие ученые оспаривают его мнение: они считают эту дату сомнительной и относят находки Эванса к V тысячелетию.

Древнейшие следы этой цивилизации прослеживаются еще на рубеже IV–III тысячелетий до н. э. Разрозненное и редкое до тех пор население Крита неожиданно и резко возрастает, а на восточном побережье острова появляются крупные поселения — Палекастро, Псира, Мохлос, Гурния. Видимо, это объясняется тем, что в это время по неизвестным пока причинам на остров хлынула волна переселенцев из Малой Азии.

Почти одновременно появляется множество новых поселений и на юге острова. Восемь веков длился этот период, названный раннеминойским. За эти века коренное и пришлое население Крита как бы разбилось на три обособленные группы. Но, судя по всему, между собой критяне не враждовали — следов крупных междоусобных войн археолога на поселениях этого времени не нашли.

Народ, населявший остров, любил море, во многом был связан с ним. Моряки, рыболовы, скотоводы, пахари составляли значительную часть населения Крита Они обрабатывали плодородные равнины острова и собирали богатые урожаи, разводили сады и виноградники, пасли скот. Критяне были искусными ремесленниками, они строили хорошие суда, отлично Умели обходиться и с камнем, и с бронзой, и с железом, и с золотом, знали гончарный круг, обработку дерева, ткачество. Только относительно высокая! техника, высокое для своего времени развитие ремесла, сельского хозяйства могли послужить фундаментом для критской культуры.

В конце III тысячелетия, примерно в XXII веке до н. э., на острове появляются первые дворцы, а поселения становятся городами — первыми городами-государствами в Европе. Сколько их было в это время, сказать пока нельзя.

Наиболее могущественным из них стал город Кносс на северном побережье острова. Из Кносса через весь остров — с севера на юг — до города Комо была проложена широкая дорога, связавшая разобщенные сельские поселения. Именно в это время и были заложены первые камни легендарного Лабиринта. И отныне почти на тысячелетие вся судьба не только Крита, но и большей части материковой Греции оказалась связанной с историей и судьбой этого гигантского дворца.

Кносский дворец был самым большим на Крите, но отнюдь не единственным. Сейчас уже хорошо известно, что примерно в 2000 году до н. э. в разных уголках Крита — Фесте, Малии, Гурнии — были воздвигнуты дворцы с большим числом комнат, со складскими помещениями, с мастерскими. Стены дворцов украшали великолепные фрески.

Такие огромные дворцы, как Лабиринт, могли появиться лишь в обществе, где используется труд рабов. Археологические раскопки свидетельствуют о том, что уже в конце III тысячелетия до н. э. на Крите начало складываться древнейшее на территории Европы рабовладельческое государство, имевшее свою письменность и свою регулярную наемную армию (открыта фреска, на которой изображен отряд воинов-негров во главе с белым командиром). Первоначально состоявший из нескольких самостоятельных городов-государств (таких же, какие возникнут спустя тысячелетия в Древней Греции), Крит затем оказался целиком подчиненным власти кносского царя.

Весь остров, как выяснили исследователи, был покрыт сетью дорог, сходившихся к Лабиринту и охранявшихся сторожевыми постами. Владыки Крита имели огромный мощный флот, надежно оберегавший подступы к острову, — только этим можно объяснить Отсутствие крепостных стен вокруг критских дворцов и городов и сторожевых крепостей на побережье.

Критский флот безраздельно господствовал в Средиземноморье, подчинив власти кносских царей «многие земли». Упоминания о могучей Критской державе встречаются не только в легендах. О грозном царе Миносе, царствовавшем на Крите, о его мощных эскадрах, о том, как критяне послали экспедицию на Сицилию, писал «отец истории» Геродот. Греческий историк Фукидид писал в своей «Истории»: «Минос раньше всех, как известно нам по преданию, приобрел себе флот, овладел большей частью моря, которое называется теперь Эллинским…» — и добавлял, что правители земель, покоренные Миносом, по первому требованию его поставляли галерников для критского флота. Аналогичные сведения сохранились и у Аристотеля: положение державы Миноса во время ее расцвета, сообщал он, было таково, что царю удалось овладеть едва ли не всеми островами и странами Эгейского моря. И как впоследствии в разных концах земли, там, где проходил Александр Македонский, появлялось множество «Александрии», так и в эпоху владычества Крита на Пелопоннесе, Сицилии и других островах Средиземноморья, даже в Аравии, появляются города и поселения, именуемые Миноями. Может быть, к этому времени и следует отнести сказание о страшной дани, наложенной на Аттику царем Миносом, — семь юношей и семь девушек ежегодно?

Свой золотой век Крит переживает между 1600 и 1400 годом до н. э. Эгейское море стало Критским морем. Богатство и мощь Крита обеспечивались его безраздельным господством на море. В то время, когда Египет и Месопотамия строили речные суда с округлым дном, кораблестроители Крита спускали на воду килевые корабли. Устойчивые и крепкие критские корабли бороздили Средиземное море из конца в конец. Вторая половина XVI века до н. э. была золотым веком Крита: после того как минойские военные корабли очистили море от пиратов, мощь Критского царства стала несокрушима.

Критская держава стояла в одном ряду с такими колоссами Древнего мира, как Египетское, Хеттское и Вавилонское царства. Как и ныне, Крит в те времена был крупным экспортером вина и оливкового масла. Во дворце Миноса Эванс нашел кладовые. Там стояли богато орнаментированные гигантские сосуды — пифосы, некогда полные масла Их общая емкость составляла 75 тыс. литров.

Крит являлся центром средиземноморской морской торговли. Само географическое положение острова — между Европой, Северной Африкой и Малой Азией — отводило ему значительную роль в международных торговых сношениях того времени. Изделия критских мастеров археологи находят в долине Тигра и Евфрата, в Пиренеях, на севере Балканского полуострова, в Египте. На фреске гробницы одного из приближенных фараона Тугмоса III изображено торжественное прибытие послов Крита, а древнее название Крита — Кефтиу — часто встречается в египетских папирусах.

Хозяйственное и экономическое единство связывало острова Эгейского моря и обе греческие метрополии — Микены и Тиринф. Метрополия в Данном случае не означала материк, ибо очень скоро было установлено, что настоящим материком (в том смысле, что творческий импульс исходил именно отсюда) был Крит. Но в греческих мифах о Крите трудно распознать зерно истины, и они долго почитались всего лишь свидетельством какой-то духовной связи между Элладой и островом, где царствовал Минос, сын Зевса и Европы. О том, что царь, а быть может, несколько царей с таким именем правили Критом, известно не только в мифологии, но и из трудов греческих историков.

Казалось бы, ничто не могло поколебать могущество Крита. Но в конце II тысячелетия до н. э. происходит катастрофа — загадочная, до сих пор до конца не объясненная. В развалины превращаются города Кносс, Фест, Агиа-Триада, Палекастро, Гурния. Одновременно, словно в один день, в один миг. От тысячелетиями копившейся мощи не осталось ничего. Великая империя пала — как Минотавр под мечом Тесея…

На Крите обнаружено несколько тысяч табличек со знаками линейного письма, в том числе архив Кносса. Эти знаки различны — существует линейное письмо «А», более древнее, и линейное письмо «Б», относящееся к XV–XTV вв. до н. э. Последнее представляет собой тексты на греческом языке, записанные критскими знаками и в критской манере слогового письма. Это может означать только одно: в XV веке до н. э. Кноссом правили говорившие на греческом языке чужеземцы. Что касается линейного письма «А», то попытки его расшифровки до сих пор не увенчались успехом.

Возможно, древнейшие жители Крита говорили на языке, который исследователи называют «минойским» и который не был ни греческим, ни вообще индоевропейским и не состоял в родстве ни с одним из известных науке языков. Расшифровка письма «А» помогла бы не только приподнять завесу над некоторыми тайнами древних письменностей, но и выяснить ряд нерешенных вопросов, связанных с историей Крита.

Дополнительную сумятицу вносит еще один тип критского письма — иероглифический. Памятником этой письменности является знаменитый терракотовый диск диаметром в 15 см, найденный в 1908 году в одном из боковых строений дворца в Фесте. Уже более полусотни лет тревожит он воображение ученых. На Фестском диске помещено более двухсот никому не понятных знаков, расположенных по спирали. Они разделены радиальными линиями на группы. Слова? Предложения? Надпись на диске, скорее всего, слоговая, то есть отдельные знаки обозначают слоги, а не буквы. При этом установлено, что знаки выдавлены с помощью специальных штампов.

Эванс считал, что разрушение минойского дворца явилось следствием какого-то мощного природного катаклизма. При раскопке Кносского дворца он обнаружил те же признаки внезапной и насильственной гибели и разрушения, какие были в Помпеях, погибших в результате извержения Везувия: брошенные орудия труда, оставшиеся незавершенными различные изделия и произведения искусства, внезапно прерванная домашняя работа.

Результаты

Дворцы и скульптуры, фрески и украшения, вся блестящая материальная культура, созданная крито-минойской цивилизацией, дважды сыграла огромную роль в формировании европейской и мировой культуры и искусства.

В первый раз — в период своего расцвета, когда она стала началом, основой многого из того, что и поныне дорого всем нам, передав свои знания и искусство пришедшей ей на смену древнегреческой, эллинской, цивилизации.

Второй раз — когда археологи извлекли на свет погребенные веками и, казалось, навсегда забытые следы этой культуры, когда «не помнящее родства» человечество было внезапно потрясено высоким совершенством заново открытой древней культуры и как будто стало припоминать свою кровную связь с ней, то называя «парижанками» пленительных критянских женщин, изображенных на стенах Кносского дворца, то сопоставляя все лабиринты мира с Лабиринтом Минотавра.

Список Литературы 

1. А.Ю. Низовский «100 Великих археологических открытий».  ВЕЧЕ; М; 2002
2. Evans A. «The prehistoric tombs of Knossos». 1906 
3. Дж. Пендлбери. Археология Крита (перев. с англ.). М. ИЛ, 1950.
4. Joseph A. MacGillivray: Minotaur. Sir Arthur Evans and the Archaeology of the Minoan Myth, Hill&Wang, New York 2000.