Бердяев, Николай Александрович о культуре

Бердяев, Николай Александрович (1874-1948) русский религиозный и политический философ, представитель экзистенциализмa. В годы учебы в университете был арестован и сослан за участие в марксистских студенческих кружках. В ссылке отошел от марксизма. Позже вместе с С. Н. Булгаковым редактировал философский журнал «Вопросы жизни». Его философия обычно именуется как христианский экзистенциализм или персонализм. Для Бердяева характерен особый интерес к проблемам свободы, творчества, морали и, в целом, антропологической проблематике. Свобода в понимании мыслителя имеет абсолютное онтологическое значение, она изначальна (укоренена в небытии) и глубоко трагична по своей сути. Путем свободного выбора человек познает разницу между добром и злом; путем свободы он идет от отрицания Бога к его признанию

       Прежде всего, обращает на себя внимание в работах Бердяева его стиль изложения. Как считали его современники, С. Л. Франк и В. В. Розанов, Бердяев совсем не «философ», если под философией разуметь построение систематического и объективно обоснованного мировоззрения. «Но, - пишет С. Л. Франк, - Бердяев, несомненно,  настоящий мыслитель; у него всегда есть множество новых и оригинальных идей, он способен смотреть на вещи со своей собственной точки зрения и прежде всего,  обладает редкими свойствами правдолюбия и внутренней независимости, вне которых невозможно подлинное духовное творчество». В этом критическом отзыве Бердяев изображается как философ-любитель, пусть даже и очень талантливый. Его работы не могут претендовать на подлинную научность.

         В жизни общественной духовный примат принадлежит культуре. Не в политике и экономике, а в культуре осуществляются цели общества. И высоким  качественным уровнем культуры измеряется ценность и качество общественности. Давно уже происходящая в мире демократическая революция не оправдывает себя высокой той культуры, которую она несет с собой в мир. От демократизации культура повсюду понижается в своем качестве и в своей ценности. Она делается более дешевой, более доступной, более широко развитой, более полезной и комфортабельной, но и более плоской, пониженной в своем качестве, некрасивой, лишенной стиля. Культура переходит в цивилизацию. Демократизация неизбежно ведет к цивилизации. Высшие подъемы культуры принадлежат прошлому, а не нашему буржуазно-демократическому веку, которыйболее всего заинтересован уравнительным процессом. В этом плебейском веке натуры творческие и утонченно культурные чувствуют себя более одинокими и непризнанными, чем во все предшествующие века.

         Культура и цивилизация – не одно и то же. Культура родилась из культа. Истоки ее – сакральны. Вокруг храма зачалась она и в органический свой период была связана с жизнью религиозной. Так было в великих древних культурах, в культуре греческой, в культуре средневековой, в культуре раннего возрождения. Культура – благородного происхождения. Ей передался иерархический характер культа. Культура имеет религиозные основы. Это нужно считать установленным и с самой позитивно-научной точки зрения. Культура – символична по своей природе. Символизм свой она получила от культовой символики. В культуре не реалистически, а символически выражена духовная жизнь. Все достижения культуры по природе своей символичны. В ней даны не последние достижения бытия, а лишь символические ее знаки равенства.

           Культура всегда гордится древностью своего происхождения,

неразрывной связью с великим прошлым. Культура ... более всего дорожит

своей преемственностью... В культуре происходит великая борьба

вечности с временем, великое противление разрушительной власти времени.

Культура борется со смертью... Ей дорого увековечение, непрерывность,

преемственность, прочность культурных творений и памятников.

               Культура есть неотвратимый путь человека и человечества. Нельзя

миновать его. Человечество обречено культуре. Но в нем действуют и

силы, враждебные путям совершения культуры, силы нигилистические и

анархические. Нигилистическое и анархическое отношение к культуре не

имеет оправдания. Нигилистическое и анархическое восстание против

культуры никогда не ведет к выходу за пределы культуры, оно лишь

отбрасывает назад и требует новой работы культуры.

Природа культа, его связь с феноменом культуры рассматриваются также в концепции Н.А. Бердяева. По его мнению, культура в свой органический период была связана с жизнью религиозной. Так было в великих древних культурах, в культуре греческой, в культуре средневековой, в культуре раннего Возрождения. Благородное происхождение культуры русский философ связывает с иерархическим характером культа. Культура имеет религиозные основы. Об этом, по мнению Бердяева, свидетельствует не только теология, но и современное научное знание.

               Другой фактор, свидетельствующий о близости культуры и религии, как считает Н.А. Бердяев, - это символический характер самой культуры. Свой символизм культура получила от культовой символики. Духовное содержание культуры выражено не реалистически, а символически. Все достижения культуры по природесвоей символичны. В ней даны не последние достижения бытия, а лишь символические его знаки. Такова же и природа культа, которая есть прообраз осуществленных божественных тайн.

Итак, в философии культуры можно сопоставить две точки зрения на проблему. Одна принадлежит Н.А. Бердяеву и обосдрывается различением культуры и цивилизации. Другая пози „д истолковывается Жаком Маритеном, который возражае ^ротив шпенглеровского противопоставления культуры и циви „зацци какорганнческого и механического, духовного и матери пцьного По его мнению, цивилизация не заслуживает своеп имени, если одновременно не является культурой.

            Культура - это культ предков, почитание могил и памятников, связь сынов с отцами. Культура основана на священном предании. Чем древнее культура, тем она значительнее и прекраснее. Культура, как подчеркивает Н.А. Бердяев, всегда гордится древностью своего происхождения, неразрывной связью с великим прошлым. Культура, подобно Церкви, более всего дорожит своей преемственностью. Слишком новая, недавняя культура, не имеющая преданий, стесняется этого своего положения.

              "Бесконечно трудная задача стояла перед русским человеком — писал Н. А. Бердяев, — задача оформления и организации...своей необъятной земли".

Любая попытка представить русскую культуру в виде целостного, исторически непрерывно развивающегося явления, обладающего своей логикой и выраженным национальным своеобразием, наталкивается на большие внутренние сложности и противоречия. Каждый раз оказывается, что на любом этапе своего становления и исторического развития русская культура как бы двоится, являя одновременно два отличных друг от друга лица. Европейское и азиатское, оседлое и кочевое, христианское и языческое, светское и духовное, официальное и оппозиционное, коллективное и индивидуальное — эти и подобные "пары" противоположностей свойственны русской культуре с древнейших времен и сохраняются фактически до настоящего времени. Двоеверие, двоемыслие, двоевластие, раскол — это лишь немногие из значимых для понимания историк русской культуры понятий, выявляемых уже на стадии древнерусской культуры. Подобная стабильная противоречивость русской культуры, порождающая, с одной стороны, повышенный динамизм ее саморазвития, с другой, — периодически обостряющуюся конфликтность. внутренне присущую самой культуре; составляет ее органическое своеобразие, типологическую особенность и называется исследователями бинарностыо (с лат. двойственность).

Бинарность в строении русской культуры — несомненный результат "пограничного" геополитического положения Руси-России между Востоком и Западом и приобретенного в течение многих веков столкновения и взаимопроникновения черт той и другой "суперцивилизаций". В историко-культурной работе "Русская идея" Н. А. Бердяев, объясняя антиномичность России и ее культуры, противоречивость и сложность русской души, констатировал, что "в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории — Восток и Запад. Русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ. Россия есть целая часть света, огромный Востоко-Запад, она соединяет два мира. И всегда в русской душе боролись два начала, восточное и западное".

                Настоящая работа посвящена взглядам Н. Бердяев на русскую культуру. Следовательно, с нашей точки зрения, необходимо прежде всего рассмотреть созданную Бердяевым общую теорию культуры. В связи с этим перед нами как бы двойной вопрос: в чем суть культуры и какова русская культура в представлении Бердяева. Поскольку вопросы представляются нам именно в таком виде, наш метод неизбежно будет одновременно и тематическим и хронологическим. Чтобы выяснить, какое значение философ вкладывал в понятие культуры, нужно остановиться также на его исторических и религиозных взглядах. Лишь после этого можно, следуя методу самого Бердяева, использованному им при анализ «культуры», приступать к исследованию его представлений собственно о русской культуре.

Научная новизна и результаты исследования

В предлагаемой работе мы делаем попытку рассмотреть то, как Бердяев характеризовал русскую культуру, опираясь при этом на свою общую теорию культуры. Ниже кратко резюмируются основные итоги нашего исследования.

В центре культурологической концепции Бердяева находится идея «личности». Именно «личность», как она определяется философом, является и субъектом культуры, и в то же время составляется единственную гарантия свободы человека.

К исследованию культуры Бердяев подходит с исторической и религиозной точек зрения. Согласно Бердяеву, в рамках истории именно культура представляет собой ценность как результат человеческого творчества, однако она - не идеальная стадия для воплощения творческого начала, поскольку человек должен творить свободно, как творит Бог. Только момент такого, истинного творчества

38 См.: Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 289. русский философ считает феноменом культуры. Если человеческое творчество вынуждено воплощаться в ограниченной форме и свободная личность человека оказывается скованной какими-то рамками, то свобода личности исчезает, «культура» идет к своему концу и переходит в «цивилизацию». Философ называет этот процесс «объективацией» и расценивает его как несомненное зло. В ходе и в результате этого процесса, по его мнению, возникает кризис культуры. Для преодоления этого зла человек должен продолжить работу, начатую Богом. Тем самым он выполнит свою высшую, жизненную задачу и в конечном итоге достигнет богоподобия.

По этой логике, для Бердяева «культура» означает не совокупность произведений творчества, а самое творчество -творческий акт, который является теургическим. В результате этого богоуподобления творчество человека должно выйти и неизбежно выйдет за пределы доселе известных форм. И тогда это будет уже другая культура - «сверхкультура», которая воплотится за «пределом истории». Можно утверждать, что в своей культурологии Бердяев пытается найти для культуры новый путь развития, который завершится не перерождением в цивилизацию, а переходом на более высокий уровень бытия.

Бердяев подчеркивает, что ценность любой культуры определяется ее «символичностью». Символичность указывает на присутствие в культуре идеалов иного, высшего бытия - истины и красоты. По мнению философа, истина и красота выражаются не в произведениях, а в самой личности, их творящей (т. е. в субъекте творчества). Бердяев восхищается этим новым бытием, которое обнаруживается в творце; он утверждает, что культура аристократична, поскольку только свободная личность творит культуру. Таким образом, в его теории важную роль играет идея духовной иерархии, которую философ, предлагая новый моральный критерий, противопоставляет социальной иерархии.

С точки зрения философа, для русского бытия характерна «антиномичность», и русская культура тоже двойственна по своей сути. Как показано в работе, стремление найти антиномии в любом культурно-историческом явлении было характерной чертой бердяевской методологии. Философ широко употребляет термин «антиномия» в своем творчестве. Однако бердяевская «антиномия» по своей сути отличается от кантианского (общепринятого) понятия антиномии. У него между противоположными тезисами можно и должно делать философско-нравственный выбор. Таким образом, исходя из общепринятых представлений, его «антиномии» следовало бы назвать скорее «дилеммами». Однако, обязанные придерживаться фактической точности, мы будем в дальнейшем употреблять слово, предложенное философом.

В работах Бердяева легко выявляется противоречие: он защищает существование личности (субъекта культуры) в русском народе и одновременно отмечает, что в русской истории нет собственно «культуры». Русский народ, по Бердяеву, неспособен к творчеству культуры - из-за влияния православной религии, но зато русский народ устремлен к иной культуре - «сверхкультуре».

Культура представляется Бердяеву как творчество народа. При этом в его работах рассматриваются, как предмет исследования, только достижения русской культуры XIX в., и не случайно, поскольку Бердяев неоднократно настаивает на том, что в русской истории £ыла лишь одна эпоха «культуры» - культура XIX века. Этот взгляд философа определяется его общей концепцией культуры. Именно в XIX веке, по мысли Бердяева, русский народ своим творчеством создал одну из самых богатых мировых культур, потому что в то время сложилась духовная аристократия и все ее творчество, преодолевая кризис культуры (так называемый процесс объективации), направлялось на религиозное преображение.  

              Чтобы доказать, что наука может и должна привлекаться для изучения русской идеи, Бердяев в своих размышлениях по данному вопросу опирается на свою общую теорию культуры.

Если заново посмотреть на теорию культуры Бердяева, можно сказать, что культурология философа начинается с мысли о «личности», которая занимает центральное место в его персонализме (экзистенциальной философии)9. Бердяев характеризует личность как субъект, создающий культуру. Вопреки принципу общественной демократии, Бердяев настаивает на творческом аристократизме, т. е. духовной иерархии, чтобы оградить свободу личности от коллективной скованности. Таким образом, Бердяев переносит «личность», изначально чисто философскую категорию, в социальную, практическую сферу. Как христианский философ, Бердяев убежден, что' задача человека - продолжение творчества Божьего. Но несоответствие между творческим замыслом и творческим феноменом мешает достижению идеальной цели творчества - предельному воплощению высшей ценности, неограниченной свободы человека.

             . Философ никогда не считал феномен творчества культурой. Когда символичность сходит на нет, творчество не может продолжать служить исканию истины, и тогда возникает кризис культуры. Если свободное творчество - это добро, то вынужденность для него превращаться в произведение - зло, поскольку, по мнению философа, конкретная форма, в которой выражается творческий ноумен, не достойна самого творчества. Бердяев называет процесс, в котором свободная личность постепенно подчиняется объективной форме, «объективацией». Эта объективация разлагает органическое основание культуры; таким образом культура переходит в цивилизацию.

          В цивилизации Бердяева больше всего волнует проблема удаления человека от природы. Здесь природа означает не только натуральный материал, а включает в себя все, что создано Богом, в том числе и человеческую духовность. Когда человек мыслит по разработанному принципу, все производится технически и механически - в этом состоит машинная основа цивилизации. Поэтому Бердяев противополагает цивилизацию культуре. В истории человечества, считает философ, каждая культура кончается цивилизацией. Но, подчеркивает он далее, цивилизация - не единственный выход для культуры. Есть и другой путь - путь религиозного преображения жизни.

Хотя культура предоставляет человеку арену для творчества, Бердяев не считает ее лучшей стадией творчества. И философ полагает, что невозможно, чтобы свободное творчество воплощалось в рамках истории, творчество должно преодолеть свою форму и выйти из истории. Это будет культурой эсхатологической эпохи - сверхкультурой. Эсхатологическая эпоха будет достигнута только посредством активного творчества человека. Бердяев избавляется от традиционной - христианской - эсхатологии, и развивает свою собственную эсхатологию, главной идеей которой становится убеждение, что человек сам может преодолевать объективацию, чтобы открыть себе эсхатологическую эпоху.

Сверхкультура - не дифференцированное искусство, она может создаваться в любом личном творчестве, даже без формы. Личное творчество преодолевает объективацию - зло истории, считает Бердяев; это и есть добро, красота. Таким образом, Бердяев различает историческую и личную эсхатологию. Красота появляется в личном творчестве и преодолевает историческое время, открывает выход из истории. Поэтому философ соглашается с Достоевским, полагая, что «красота спасет мир». Какой эта сверхкультура должна быть, философ конкретно не указывал, несмотря на то, что он учил людей, как творить, чтобы время сверхкультуры наступило; тем не менее Бердяев отнес критерий красоты в область сверхкультуры. Красоту мыслитель обнаруживает не в произведении автора, а в самой его личности, которая освобождается от этого феноменологического мира.

          Размышления Бердяева о России непосредственно связаны с его теорией культуры. Согласно его культурной концепции, истинной культуре присуща духовная основа, свобода личности, символичность; земная культура, конечно, имеет ценность, но лишь в пределах истории человечества. Рассматривая историю русской культуры под таким углом, Бердяев без труда выявляет в ней первую творческую личность, независимую от феноменологического мира. Он утверждает, что именно А. С. Пушкин стал первым творческим субъектом культуры: только его творчество сопоставимо по значимости с высшими достижениями европейской культуры, и только с него можно отсчитывать начало эпохи русской культуры. Когда Бердяев говорит о появлении русской культуры, он имеет в виду именно «Пушкинское творчество» - пушкинскую эпоху русской культуры, творчество XIX века.

Бердяев отделяет от предшествующей художественной литературы поэзию символистов, творивших на рубеже XIX и XX веков, считая ее особым феноменом культуры, ибо характер творчества этих поэтов соответствует, с его точки зрения, высшей ценности культуры - символичности. Символисты пытаются достигать в своем творчестве инобытия, «мира горнего». Эта точка зрения логично связана с личным мировоззрением философа. Сам Бердяев отрицает феноменальный мир, стремится в другой, ноуменальный мир, где сохраняется настоящее бытие. Главная идея символизма как раз совпадает с его точкой зрения. Стремление к высшему бытию, истине и красоте, четко отражается в русском символизме. Видя современный культурный кризис, полагает Бердяев, русские писатели творят «от страдания и жажды спасения мира», в этом заключается главное отличие всего русского творчества от европейской культуры.

Ограничивая русскую культуру рамками XIX и начала XX вв., Бердяев выявляет два ее существенных истока - стихийный (безграничная земля) и религиозный. Под влиянием этих двух начал возникает полная антиномичность (двойственность) в русском культурно-национальном самосознании. Самая главная антиномия русского сознания - противоречие духовной свободы и коллективного смирения. Утвердив эту антиномию как основную, Бердяев выявляет другое противоречие: русский народ духовно свободен и в то-же время неспособен к созданию культуры; в нем присутствует свободная личность как субъект культуры, но эта личность сама устраняется от активного творчества в феноменальном мире. С точки зрения философа, взаимосвязь в русской культуре. Православия и индивидуально творимой культуры определяет особый - русский -культурный тип. Хотя, в отличие от Западной церкви. Русская церковь не создала развитого богословия и не превратила его в научную школу, религиозная философия с избытком присутствует в литературных шедеврах русских классиков XIX века. Анализируя русскую религиозную мысль XIX века, Бердяев делает вывод, что ее главным практическим проявлением становится духовное странничество, аскетизм, нигилизм. Это свидетельствует об эсхатологическом характере русского мировосприятия. Русские, по Бердяеву, не хотят остановиться на середине истории. Православная религия способствует творческой свободе и ориентирует волю русского народа на достижение конца истории. Поэтому после культуры (пушкинской) в России не образовалась цивилизация, как в западной истории, а произошло «религиозное преображение жизни». Русскому народу свойственно стремление не к светской, приземленной культуре, а к культуре инобытия, сверхкультуре. В этой связи Бердяев очень надеется на то, что духовный потенциал русского народа поможет преодолеть кризис мировой культуры. (Разумеется, Бердяев подразумевает под мировой культурой западноевропейскую культуру, распространившую свое влияние на весь мир.) Философ уверен, что в конечном итоге высшее призвание страны будет исполнено.

Очевидно, что, рассуждая о России, Бердяев основывался не только на принципиальных положениях своей культурологии, но и на своей собственной творческой методологии, для которой характерна прежде всего дуалистичность мышления. В любой теме, выбранной им для исследования, философ старается выявить двойственность, фундаментальное сущностное противоречие, или, говоря ин&че, антиномию. В историософии это антиномия конца истории; в культурологии - противоречие культуры и цивилизации; в русской литературе - двойственное мировоззрение писателей; в «русской идее» - противоречивость национального характера. Раскрытие темы «русской идеи» начинается у философа именно с определения антиномий, которые, по его мнению, пронизывают ее от начала и до конца. В отличие от привычных нам видов антиномий, в которых тезис и антитезис исключают друг друга, русским антиномиям присуща их взаимозависимость - тезис порождается антитезисом и наоборот. Причем Бердяев считает возможным и даже необходимым делать философский выбор между тезисом и антитезисом, поскольку один из них, по его мнению, обязательно должен быть истинным, а другой - ложным.

Не случайно свою главную антиномию, раскрывающую сущность русского народа, Бердяев посвящает свободе личности. Ведь именно свободная личность стоит в центре экзистенциальной философии Бердяева. В антиномии между личностью и безличностным коллективом философ, безусловно, выбрал личную свободу как выход для всей страны, ибо свободная личность выступает у него не только в качестве субъекта культуры, но и как символ добра и истины. Вся «русская идея» философа полна антиномической диалектики. В этом сказалась субъективная научная склонность Бердяева.

Еще одна особенность личного мировоззрения Бердяева сыграла большое значение при определении им сущности «русской идеи», мы имеем в виду его склонность к эсхатологическому взгляду на мир. Как нам представляется, эсхатологическая ориентация характерна скорее для самого философа, чем для русского национального сознания. На раннем этапе своего творчества Бердяев надеялся на создание в России теократии - Царства Божия на Земле. Однако после революции 1917 г. его историосфия постепенно стала приобретать эсхатологический характер. Эсхатология Бердяева есть не отвержение истории, а завершение ее, завершение зла и культурного кризиса. Вопреки традиционной христианской эсхатологии, Бердяев дает иную, активную интерпретацию рая, ада, конца света. Философ хочет, чтобы человек освободился от страха конца и сам открыл себе путь в вечность через личное творчество. «Более верно, - пишет Бердяев, -назвать мою религиозную философию эсхатологической»

           Конечно, любая мысль уже была когда-то изречена в той.или иной форме. Но со временем эта мысль получает новые И разные толкования, потому что каждый человек творит по-своему; в этом и состоит ценность каждой культуры. Бердяев в своих работах рассуждает о русской культуре, для него это не столько исследование, сколько творчество. Его мысль о России - не просто оправдание патриотов своей родины, но и соединение размышления с реальностью жизни. В этом он сам является творцом русской культуры и принадлежит ей.

                  В жизни общественной духовный примат принадлежит культуре. Не в политике и экономике, а в культуре осуществляются цели общества. И высоким  качественным уровнем культуры измеряется ценность и качество общественности. Давно уже происходящая в мире демократическая революция не оправдывает себя высокой ценностью и высоким качеством той культуры, которую она несет с собой в мир. От демократизации культура повсюду понижается в своем качестве и в своей ценности. Она делается более дешевой, более доступной, более широко развитой, более полезной и комфортабельной, но и более плоской, пониженной в своем качестве, некрасивой, лишенной стиля. Культура переходит в цивилизацию. Демократизация неизбежно ведет к цивилизации. Высшие подъемы культуры принадлежат прошлому, а не нашему буржуазно-демократическому веку, который более всего заинтересован уравнительным процессом. В этом плебейском веке натуры творческие и утонченно культурные чувствуют себя более одинокими и непризнанными, чем во все предшествующие века.