Бердяев Н.А.

Федеральное агентство по образованию

Вологодский государственный технический университет

Кафедра философии и права

Контрольная работа по философии №1

Выполнил студент: Сохарева Ю.М.

Группа: ЗМЭ-21

Шифр: 0807300110

Дом. адрес: ул. Пугачева, 40А-427

Проверил: Бушуева Н.А.

Вологда

2010

Содержание

Введение……………………………………………………………………………...3

§1. Краткий биографический очерк………………………………………………...5

§2. Персонализм Бердяева. Центральное место проблемы свободы человеческой личности в его философии…………………………………………………………11

§3. Идея Богочеловека в концепции свободы личности…………………………14

§4. Творчество как реализация свободы, путь к гармонизации бытия…............18

Заключение………………………………………………………………….............22

Список использованной литературы……………………………………………...24
Введение

Николай Александрович Бердяев был одним из самых ярких и влиятельных русских мыслителей первой половины ХХ века, который написал сотни работ, посвященных различным философским, социологическим, политическим проблемам, проблемам искусства, морали.

Широкий ум, огромная эрудиция, несомненно, философский дар определяли внутренний мир Бердяева, в каком-то смысле все его книги есть повесть о самом себе, о своих сомнениях и трагических конфликтах. Чуткая совесть, глубокая человечность, жажда идеала - немедленного и бескомпромиссного, - сообщали мысли Бердяева глубину, тонкость, - и все же он везде и всегда остается самим собой. Особой чертой творчества Бердяева является то, что в нем чрезвычайно сильна стихия публицистики.

Его взгляды находятся в русле четко обозначившейся в западноевропейской философии устремленности к постижению внутреннего духовного опыта человека, которая особенно проявилась в таких философских направлениях, как персонализм, экзистенциализм и др. Бердяеву присуща не сухая и отстраненная, а глубоко личностная, отмеченная парадоксальностью манера философствования, что придает стилю его произведений большую эмоциональность и выразительность. Бердяев развертывает философию как совокупность нескольких независимых идейных комплексов, каждый из которых вырастает из определенной первичной интуиции: идея свободы, определяющая всю онтологию Бердяева; идея творчества и объективизации; идея личности, лежащая в основе антропологии, социальной философии и этики; наконец, идея «метаисторического» эсхатологического смысла истории. Общей основой этих идей служит дуалистическая картина реальности, в которой взаимосвязано противопоставляются два ряда начал: свобода, дух (бог), ноумен, субъект (личность, «Я») - с одной стороны, необходимость, мир, феномен, объект - с другой. Оба ряда характеризуют два различных рода реальности, взаимодействующих между собой. Эта картина, по Бердяеву; близка метафизике Канта, однако основные понятия последней здесь переосмысливаются: ноуменом, или «вещью в себе», оказывается у Бердяева субъект - «существа и их существование»: только в субъекте, в личности заключена по Бердяеву, непостижимая внутренняя глубина, коренящаяся в свободе.

В своих работах Бердяев охватывает и сопоставляет мировые философские и религиозные учения и направления: греческую, буддийскую и индийскую философию, неоплатонизм, гностицизм, мистицизм, масонство, космизм, антропософию, теософию, Каббалу и др.

Писать о Бердяеве сложно - этому препятствует ряд обстоятельств... Специфика творчества самого Бердяева - необычайно широкий диапазон затрагиваемых проблем, резко выраженная индивидуальность стиля, в котором соперничают друг с другом философ и публицист, мыслитель и художник. Проза Бердяева - яркая, нервная, временами почти безабзацная, с множеством повторов, с возвратом к сказанному - способна волновать и раздражать.

§1. Краткий биографический очерк

Николай Александрович Бердяев родился в 1874 году в Киеве в семье кавалергардского офицера, рано вышедшего в отставку и поселившегося в своем имени Обухово на берегу Днепра. Все предки будущего философа были людьми военными - дед был атаманом Войска Донского, прадед был новороссийским генерал-губернатором. Матерью Бердяева была урожденная княжна Кудашева.

Семейная традиция немало способствовала тому, то будущий философ поступил, когда пришло время, в Киевский кадетский корпус.

В детстве Бердяев много читал, особенно романов и драм. Это укрепляло в нем очень важное для всего будущего миросозерцания чувство духовной автономии, неукорененности в действительном бытии, которое оставалось где-то в дальней провинции его внутреннего мира.

Дар любомудрия он осознал в себе рано. И первую роль тут сыграл, конечно, Шопенгауэр. Юного Бердяева покорил этот немецкий философ с его тотальным приматом воли и эгоцентризмом, что позже обернулось у Бердяева разумным эгоизмом творчества. К эгоизму наслаждений он никогда не стремился и ловцом счастья не был.

Бердяеву показался универсальным шопенгауэровский метод иррационального познания, где во всем верховенствует интуиция. "Всякая истина и всякая мудрость, в конце концов, лежит в интуиции" - эта мысль немецкого философа прямо вела к воротам экзистенциализма. Как известно - школа учит, а генеральное направление дают личности. Через Шопенгауэра и Канта, Достоевского и Толстого, через Ибсена и Ницше Бердяев пришел к марксизму. В ту пору он уже учился в университете - с карьерой военного было решительно покончено.

В 1901 году вышла первая книга Бердяева «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н.К.Михайловском», где он попытался синтезировать марксизм с деалистической философией Канта и Фихте.

Марксизм породил в России немало течений, часто прямо ему противоположных по духу. Парадокс, но именно из его недр вышло и новое идеалистическое, а позже ставшее религиозным философское направление, к которому принадлежали Н.А.Бердяев и С.Н.Булгаков. Течение это оставалось камерным, как признался позже сам Бердяев, с широким революционным движением связано не было, а потому надежной опоры в жизни не имело...

Бердяев считал себя идеологическим оппонентом марксизма. Он не относился к нему, как к пособию по производству революций. Марксизм был для него оригинальным продуктом интеллекта, философской задачкой. Он видел в марксовой критике капитализма много верного. Но взятое в целом, учение Маркса представлялось Бердяеву недостаточно духовным, сужающим внутренние силы человека. «Психология есть слабая сторона марксизма», - записывает Бердяев в одной из своих работ. Естественным и неизбежным было движение его философской мысли от этического марксизма к идеализму, движение по тем временам характерное...

Осенью 1904 года Бердяев переезжает в Петербург. Это был сложный и противоречивый период общественного кризиса, приближения революции. Но это была и благодатная эпоха пробуждения в России самостоятельной философской мысли, расцвета поэзии, обострения эстетической чувствительности, религиозного беспокойства. Появилось острое чувство гибели старой России. Отсюда - неодолимая потребность высказаться и быть услышанным. В своих генеральных убеждениях Бердяев всегда оставался эволюционистом, вслед за Герценом склонным усматривать в революции лишь печально необходимую аномалию...

Малую революцию 1905 года Бердяев пережил мучительно. Он считал ее неизбежной и приветствовал ее начало, но характер, который она приняла, моральные последствия Бердяева оттолкнули, вызвали в нем духовную реакцию.

Бердяев воспринял Октябрьскую революцию как момент собственной судьбы, воспринял вполне мистически, как разрыв времени, как внутренний апокалипсис истории, как суд Смысла над бессмыслицей старого, над силами зла.

Но судящие, заключает философ, сами при этом сотворили неизбежное зло. «В коммунизме есть здоровое, верное и вполне согласное с христианством понимание жизни каждого человека, как служение сверхличной цели, как служение не себе, а великому целому. Но эта верная идея искажается отрицанием самостоятельной ценности и достоинства каждой человеческой личности, ее духовной свободы», - пишет Бердяев в своей работе  «Истоки и смысл русского коммунизма». [1]

Как признавался Бердяев позже, годы, проведенные в советской России, дали ему чувство наибольшей остроты и напряженности жизни. Он не был подавлен, наоборот - духовно активен. Его внутренняя мастерская не пустовала. В начале 1919-го Бердяева избирают профессором Московского университета, а осенью он становится основателем Вольной академии духовной культуры, которая просуществовала три года, читает лекции по философии, истории и ведет семинар, посвященный Ф.М. Достоевскому, встречается с рабочими и интеллигенцией.

Но так продолжалось недолго. В августе 1922 года без суда, административным решением ГПУ [2] из страны были высланы 160 человек - крупнейшие ученые России. Среди них и Н.А.Бердяев. В «Правде» в статье «Первое предостережение» высылаемые были названы «идеологическими врангелевцами и колчаковцами».

Бердяева отлучили от России насильно. Он не хотел эмиграции. «Я не могу поставить себя вне судьбы своего народа, оставаясь на высоте каких-нибудь отвлеченных либерально-демократических принципов» [3] - это было его неизменным убеждением.

Почти всю эмиграцию он провел во Франции. Это было время напряженного интеллектуального труда. Им были написаны наиболее значительные философские работы, к Бердяеву пришла мировая слава.

Находясь в вынужденной эмиграции, Бердяев продолжает считать себя русским философом. Он пишет: «Несмотря на западный во мне элемент, я чувствую себя принадлежащим к русской интеллигенции, искавшей правду. Я наследую традиции славянофилов и западников, Чаадаева и Хомякова, Герцена и Белинского, даже Бакунина и Чернышевского, несмотря на различие миросозерцаний, и более всего Достоевского и Л. Толстого, Вл. Соловьева и Н. Федорова. Я русский мыслитель и писатель». [2]

Как всегда, он держался особняком, оставаясь «ничьим человеком», человеком своей идеи, своего призвания, своего искания истины.

Вторая мировая война, глубокое беспокойство за  судьбу Родины лишь обострили его патриотизм – «я чувствую потребность защищать мою родину перед миром, враждебным ей... Я никогда не поклонялся силе, но силу, которая была проявлена Красной Армией в защите России, я считал провиденциальной. Я верил в великую миссию России…» [5]

Всю свою жизнь Бердяев много и напряжённо трудился. Он не мог не писать. Наиболее полно представлено его мировоззрение в следующих работах.

Из работ по русской истории можно назвать «Истоки и смысл русского коммунизма» (1937), «Русскую идею» (1949). Философия истории полнее всего дана в «Смысле истории» (1922) и «Судьбе человека в современном мире» (1934), а философская антропология - в «Смысле творчества» (1916), «О назначении человека» (1931), «О рабстве и свободе человека» (1939). Собственно его философию наиболее полно выражает «Опыт эсхатологической метафизики» (1947). Своеобразный итог его творческой жизни - философская автобиография «Самопознание» (1949) и книга «Царство духа и царство кесаря» (1951).

В своих работах Бердяев охватывает и сопоставляет мировые философские и религиозные учения и направления: греческую, буддийскую и индийскую философию, неоплатонизм, гностицизм, мистицизм, масонство, космизм, антропософию, теософию, Каббалу и др.

У Бердяева ключевая роль принадлежала свободе и творчеству («Философия свободы» и «Смысл творчества»): единственный механизм творчества — свобода. В дальнейшем Бердяев ввел и развил важные для него понятия: царство духа, царство природы, объективация — невозможность преодолеть рабские оковы царства природы, трансцендирование — творческий прорыв, преодоление рабских оков природно-исторического бытия.

Но в любом случае внутренней основой бердяевской философии являются свобода и творчество. Свобода определяет царство духа. Дуализм в его метафизике — это Бог и свобода. Свобода угодна Богу, но в то же время она — не от Бога. Существует «первичная», «несотворённая» свобода, над которой Бог не властен. Эта же свобода, нарушая «божественную иерархию бытия», порождает зло. Тема свободы, по Бердяеву, важнейшая в христианстве — «религии свободы». Иррациональная, «темная» свобода преображается Божественной любовью, жертвой Христа «изнутри», «без насилия над ней», «не отвергая мира свободы». Богочеловеческие отношения неразрывно связаны с проблемой свободы: человеческая свобода имеет абсолютное значение, судьбы свободы в истории — это не только человеческая, но и божественная трагедия. Судьба «свободного человека» во времени и истории трагична.

Работы Бердяева снискали ему славу одного из лидеров таких направлений мировой философии XX века, как экзистенциализм (философское направление XX в., исходящее из первичности способа бытия отдельной личности, определяющее структуру всего существующего)  и персонализм (философское учение, исходящее из признания личности высшей духовной ценностью и первичной реальностью, первоэлементом бытия).

Он предложил оригинальное сочетание основных мотивов этих направлений, но уходил в их метафизические высоты только для того, чтобы лучше увидеть перипетии судьбы человека в тревожном XX веке. Научные и общественные заслуги Бердяева были отмечены - в 1947 г. Ему присвоено почётное звание  доктора кембриджского университета.

Свое земное странствие он закончил 24 марта 1948 года в Кламаре под Парижем.

§2. Персонализм Бердяева. Центральное место проблемы свободы человеческой личности в его философии

Главная проблема философии Бердяева - смысл существования человека и в связи с ним смысл бытия в целом. Ее решение, по мнению писателя, может быть только антропоцентрическим - философия «познает бытие из человека и через человека», смысл бытия обнаруживается в смысле собственного существования. Осмысленное существование - это существование в истине, достижимое человеком на путях спасения (бегства от мира) или творчества (активного переустройства мира культурой, социальной политикой).

По мнению русского философа Г.П. Федотова, «четыре понятия, взаимно связанных, в сущности разные аспекты одной идеи, определяют религиозную тему Бердяева: Личность, Дух, Свобода и Творчество». [2]

Философия Бердяева носит персоналистический характер; он сторонник ценностей индивидуализма. «Истинное решение проблемы реальности, проблемы свободы, проблемы личности - вот настоящее испытание для всякой философии», - считает он. Бердяев был поглощен экзистенциальным интересом к человеку, в «Самопознании» он отмечает: «...экзистенциальная философия ... понимает философию как познание человеческого существования и познание мира через человеческое существование...» [2] Однако, в отличие от других философов - экзистенциалистов, писатель не удовлетворяется сопереживанием, его волнует не столько трагедия человеческого существования, сколько свобода человеческой личности и человеческого творчества. «Свобода для меня первичнее бытия. Своеобразие моего философского типа, прежде всего, в том, что я положил в основание философии не бытие, а свободу». «Свобода, личность, творчество лежат в основе моего мироощущения и миросозерцания»,- пишет Бердяев. [2] Он онтологизирует свободу, выводит за рамки обычных проблем философии. Свобода, своими корнями уходящая в иррациональную и трансцендентную безосновность, является для него исходной и определяющей реальностью человеческого существования. Бердяев пишет: «Свободу нельзя ни из чего вывести, в ней можно лишь изначально пребывать». [1]

Философа волнует проблема теодицеи, то есть примирения зла мира (объективации) с существованием Бога, которая для него также связана с проблемой свободы. Бердяев считает, что «трудно примирить существование всемогущего и всеблагого Бога со злом и страданиями мира». Таким образом, он приходит «к неизбежности допустить существование несотворенной свободы». «Свобода не создана Богом, но он сам рождается... из свободы и из этой же свободы, из Ничто, которое потенциально содержит в себе Все, он творит мир.» «Есть какой-то первоначальный исток, ключ бытия, из которого бьет вечный поток... в нем совершается акт Богорождения». [4] «Бог присутствует лишь в свободе и действует лишь через свободу»,- вот мысль писателя. Эта идея несет у Бердяева двойную службу: объясняет наличие зла в мире («несотворенная свобода объясняет... возникновение зла») и определяет свободу человека не только по отношению к миру, но и к Богу. Такая концепция свободы трудно примирима с пониманием Бога как существа Абсолютного. Так как свобода не создана Богом, он не обладает властью над свободой. Свобода первична по отношению к добру и злу, она обусловливает возможность как добра, так и зла. Поэтому Бог - Творец всесилен над бытием, но не обладает никакой властью над небытием, над несотворенной свободой. Эта бездна первичной свободы, изначально предшествующей Богу, является источником зла. Он не принимал христианскую схему, укоренявшую зло в самом человеке. Он предпочитал абсолютизировать свободу, отделить ее от Бога и человека, чтобы тем самым онтологизировать зло, погрузить его в добытийственный хаос.

Бердяев убежден, что свобода трагична: если она составляет сущность человека, то, следовательно, она выступает как обязанность; человек порабощен своей свободой. Она тяжкое бремя, которое несет человек. Он ответственен за свои поступки и происходящее в мире. «Свобода есть моя независимость и определяемость моей личности изнутри... не выбор между поставленным передо мной добром и злом, а мое созидание добра и зла, - считает автор. - Само состояние выбора может давать человеку чувство угнетенности... даже несвободы. Освобождение наступает, когда выбор сделан и когда я иду творческим путем». Бердяев воспринимает свободу «не как легкость, а как трудность». По мысли писателя, даже простая политическая свобода, свобода выбора убеждений и поступков - это тяжелая и ответственная обязанность. Он пишет: «В этом понимании свободы как долга, бремени, как источника трагизма мне особенно близок Достоевский. Именно отречение от свободы создает легкость...» «Свобода порождает страдание, отказ же от свободы уменьшает страдание... И люди легко отказываются от свободы, чтобы облегчить себя», - эта идея философа действительно перекликается с взглядами Достоевского на эту проблему, для которого проблема свободы духа также имеет центральное значение. Бердяев считает, что «огромная масса людей совсем не любит свободы и не ищет ее».

§3. Идея Богочеловека в концепции свободы личности

В центре мировоззрения Бердяева стоит проблема человека. Он определяет человека как существо противоречивое и парадоксальное, совмещающее в себе противоположности, ибо оно принадлежит к двум мирам   — природному и сверхприродному. Духовная основа человека не зависит от природы и общества и не определяется ими. Человек, по Бердяеву, есть загадка не в качестве организма или социального существа, а именно как личность. Понятие личности он отличает от понятия индивида. Индивид — категория натуралистическая, это — часть рода, общества, космоса, то есть в этой ипостаси он связан с материальным миром. Личность же означает независимость от природы и общества, которые  предоставляют лишь материю для образования активной формы личности. Личность нельзя отождествлять с душой, это не биологическая или психологическая категория, а этическая и духовная. Личность не есть часть общества или универсума. Напротив, общество есть часть личности, ее социальная сторона (качество), равно как и космос есть часть личности, ее космическая сторона. Этим объясняется, что в каждой личности есть и нечто общее, принадлежащее всему человеческому роду, тому или иному профессиональному типу людей и т. д., но не в этом ее суть. Иными словами, личность—это микрокосм, универсум в индивидуально неповторимой форме, соединение универсального и индивидуального. Тайна существования личности — в ее абсолютной незаменимости, в ее одно кратности и несравнимости. Личность признана совершать самобытные, оригинальные творческие акты.

Согласно Бердяеву, есть два противоположных пути преодоления человеком своей замкнутой на себе субъективности. Первый — раствориться в мире социальной обыденности приспособиться к нему. Это приводит к конформизму, отчуждению и эгоцентризму. Другой путь — выход из субъективности через трансцендирование, которое означает духовное озарение, переход к жизни в свободе, освобождение человека от плена у самого себя, экзистенциальную встречу с Богом. Нередко личность человека раздваивается. Бердяев приводит примеры из сочинений Толстого, Достоевского и других писателей, обращавших внимание на двойную жизнь человека: внешнюю условную, исполненную лжи, неподлинную жизнь, приспособленную к обществу, государству, цивилизации, и внутреннюю, подлинную жизнь, в которой человек предстает перед глубинными первореальностями. «Когда князь Андрей смотрит на звездное небо, это более подлинная жизнь, чем когда он разговаривает в петербургском салоне». В духе известною высказывания Достоевского о нравственной цене слезинки ребенка Бердяев восклицает весь мир ничто по сравнению с человеческой личностью, с единственным лицом человек», с единственной его судьбой.

«Философия свободы есть философия богочеловечества», - вот идея Бердяева. В ней “трансцендентный прорыв из необходимости естества в свободу божественной жизни». Идея богочеловечества, характерная для русской философской мысли, восходит к христианскому учению о единстве божественной и человеческой природы Иисуса Христа. У Вл. Соловьева она выразилась в «видении целостности, всеединства мира, божественного космоса, в котором нет отделения частей от целого, нет вражды и раздора, нет ничего отвлеченного и самоутверждающегося». [3] В «Чтениях о Богочеловечестве» он отмечает, что христианство есть не только вера в Бога, но и вера в человека, в возможность раскрытия божественного в человеке. Для Бердяева эта идея неразрывно связана с творчеством, в котором человек усыновляет себя Богу. Он пишет: «Тема о творчестве была для меня вставлена в основную христианскую тему о Богочеловечестве, она оправдана богочеловеческим характером христианства. ...Идея Бога есть величайшая человеческая идея. Идея человека есть величайшая Божья идея. Человек ждет рождения в нем Бога. Бог ждет рождения в нем человека. ...Необычайно дерзновенна мысль, что Бог нуждается в человеке, в ответе человека, в творчестве человека. Но без этого дерзновения откровение Богочеловечества лишается смысла». С явлением Богочеловека Христа «прекращается самодержавие Бога, ибо сыновний Богу человек призывается к непосредственному участию в божественной жизни. Управление мира становится богочеловеческим». [1] Таким образом, мировой процесс у Бердяева становится не возвращением к изначальной полноте, а творческим приращение к ней, «восьмым днем творения».

«Преображение и обожествление» возможны только путем достижения свободы, «проникнутой любовью к Богу». Бердяев считает, что «они не могут быть достигнуты принудительно; они предполагают свободную любовь человека к Богу. Поэтому христианство является религией свободы». По его мнению, вера в Бога есть не почитание церковных канонов, а стремление к Божьему царству, мысль о том, что следуя заветам Христа, «с Христом в сердце» можно достичь духовной свободы. Для достижения Царства Божьего, по мнению писателя, необходимо творчество. «Новое, завершающее откровение будет откровением творчества человека. Это и будет чаемая эпоха Духа». Именно в ней «реализуется христианство как религия Богочеловечества», так как «совершенное соединение человечества с Божеством может явиться лишь как результат проникновения Св. Духа в путь истории и культуры». [1]

Для Бердяева важна «проблема индивидуальной судьбы в вечности». «Растворение личности, неповторимой индивидуальности в безликой божественности... противоположно христианской идее». «Тайна христианства есть тайна Богочеловечности, тайна встречи двух природ, соединяющихся, но не смешивающихся. Человек не исчезает... но наследует свою человечность в вечной жизни».

«Лишь путь Богочеловечества и Богочеловека ведет к утверждению человеческой личности и свободы», - пишет Бердяев. [3] Человечество, оторванное от Бога, отвергшее Христа, перерождается в бесчеловечное.

Христианство Бердяева антропологично, оно основано на идее богоподобия человека и очеловечивании Бога. Если это так, то человек призван к соучастию в Божественном творчестве и, следовательно, история становится продолжением миротворения. Причем «конец истории и путь к концу - не исключительно божественный, а богочеловеческий, и в богочеловечности таится возможность осмыслить божественный план истории, не погасив индивидуальной свободы человека».

§4. Творчество как реализация свободы, путь к гармонизации бытия

Суть «персоналистической революции», объявленной Бердяевым, раскрывается им в концепции творчества, центральным стержнем которой становится идея творчества как откровения человека, совместно с Богом продолжающего творения. Философия христианского творческого антропологизма Бердяева получила свое первое развернутое выражение в книге «Смысл творчества», основная тема которой - идея творчества как религиозной задачи человека.

В этой книге Бердяев ставит вопрос об отношении творчества и греха, творчества и искупления, об оправдании человека в творчестве и через творчество. Он считает, что «оно оправдывает человека, оно есть антроподицея». Антроподицея, согласно Бердяеву, это «третье антропологическое откровение», возвещающее о наступлении «творческой религиозной эпохи». Оно упраздняет откровение Ветхого и Нового заветов. Но третьего откровения нельзя ждать, его должен совершить сам человек; это будет делом его свободы и творчества. Творчество не оправдывается и не допускается религией, а само является религией. Его целью служит искание смысла, который всегда находится за пределами мировой данности; творчество означает «возможность прорыва к смыслу через бессмыслицу». Смысл есть ценность, и потому ценностно окрашено всякое творческое стремление. Творчество создает особый мир, оно «продолжает дело творения», уподобляет человека Богу-Творцу. Бердяев считает, что «все достоинство творения, все совершенство его по идее Творца - в присущей ему свободе. Свобода есть основной внутренний признак каждого существа, сотворенного по образу и подобию Божьему; в этом признаке заключено абсолютное совершенство плана творения». [1] Присущая человеку способность к творчеству божественна, и в этом состоит его богоподобие. Со стороны Бога высшая природа человека показывается Иисусом Христом, Богом, принявшим человеческий облик; со стороны человека - его творчеством, созданием «нового, небывшего еще».

Для автора «творчество человека не есть требование человека и право его, а есть требование Бога от человека, обязанность человека». «Бог ждет от человека творческого акта как ответ человека на творческий акт Бога. О творчестве человека верно то же, что и о свободе человека. Свобода человека есть требование Бога от человека, обязанность человека по отношению к Богу». [2] Бердяев пишет: «Творчество неотрывно от свободы. Лишь свободный творит. Из необходимости рождается лишь эволюция; творчество рождается из свободы». Тайна творчества также «бездонна и неизъяснима», как и тайна свободы.

«Творчество - это цель жизни человека на земле - то, для чего Бог создал его. Если христианство есть религия спасения, то это спасение через творчество, а не только через аскетическое очищение от греха», - пишет Бердяев. В книге «О назначении человека. Опыт парадоксальной этики» (1931) он утверждает, что не только этика искупления, но также этика творчества есть путь в царство небесное.

В «Смысле творчества» Бердяев выражает мысль, что «творчество есть творчество из ничего, то есть из свободы». Бердяев поясняет, что «творческий акт человека не может целиком определяться материалом, который дает мир, в нем есть новизна, не детерминированная извне миром. Это и есть тот элемент свободы, который привходит во всякий подлинный творческий акт». Я думаю, что именно в этом смысле «творчество есть творчество из ничего». Бердяев считает, что творческие дары даны человеку Богом, но в творческие акты человека привходит элемент свободы, не детерминированной ни миром, ни Богом.

Бердяев говорит о трагедии человеческого творчества. Он видит ее в несоответствии его результатов первоначальному замыслу, в том, что «творческий акт в своей первоначальной чистоте направлен на новую жизнь, новое бытие... на преображение мира. Но в условиях падшего мира он отяжелевает, притягивается вниз... создает не новую жизнь, а культурные продукты большего или меньшего совершенства». Культура, по мысли писателя, является одной из форм объективации и лишь символически указывает на духовный мир. Подтверждение своей мысли Бердяев видит в том, что великие русские писатели чувствовали конфликт между совершенной культурой и жизнью и стремились к совершенной, преобразованной жизни. В том отношении очень показательны Гоголь, Толстой, Достоевский. Вся русская литература проникнута болью о страданиях народа и человека. В условиях «падшего» мира «результаты творчества носят не реалистический, а символический характер». Такое творчество «символическое, дающее лишь знаки реального преображения. Реалистическое творчество было бы преображением мира, концом этого мира, возникновением нового неба и новой земли», так как творческий акт «есть акт эсхатологический, он обращен к концу мира», предвосхищает начало мира нового, новой эпохи Духа.