Десекуляризация мира

Десекуляризация мира

По мнению гарвардского профессора Сэмюэля Хантингтона, десекуляризация мира – одно из доминирующих социальных явлений конца XX в. Как считает Фрэнсис Фукуяма, мнение, будто благодаря прогрессу образования и модернизации вообще религия неизбежно уступит место научному рационализму, само по себе чрезвычайно наивно и оторвано от эмпирической реальности. Фукуяма пишет: «Несколько поколений назад многие социологи полагали, что модернизация непременно предполагает секуляризацию. Но эта схема подтвердилась только в Западной Европе; ни в Северной Америке, ни в Азии рост образованности и научной грамотности не приводил к упадку религиозности. В одних случаях веру в традиционную религию заменила вера в секулярные идеологии – такие как «научный» социализм, – не более рациональные, чем религия; в других – произошло мощное возрождение самой традиционной религии. Способность современных обществ «освобождаться» от представлений, основанных на авторитете, о том, что они такое и куда идут, не так очевидна, как полагают многие учёные. Неочевидно также, что, избавившись от подобных представлений, данные общества обязательно выиграют». Добавим, что сегодня в странах Западной Европы и ряде иных стран мира процессы секуляризации соседствуют с процессами десекуляризации.

Десекуляризация мира (десекуляризация мировой истории) – представляющая собой обратную сторону процесса глобализации мировая тенденция возрождения религиозности в мире, проявляющаяся как в глобальном, так и в региональных масштабах и опровергающая утверждения приверженцев секуляризма о том, что религия и религиозная жизнь исчезает или сводится исключительно к сфере частной жизни лица по мере повышения образованности населения и развития демократического общества в силу прямой, по их мнению, связи современного прогресса и секуляризации.

Постсекулярный мир – современный этап развития общества, характеризующийся окончанием диктата секулярных религий XX века (нацизм, коммунизм, воинствующий атеизм и пр.), упрощением религиозности до образа жизни, приходом «светскости понимающей», «светскости конструктивной» на смену «светскости антирелигиозной» и «светскости агрессивно-индифферентной», возрождением религиозности в мире и актуализацией доминирования учёта государством современной национально-культурной и религиозной идентичности граждан среди причин и оснований реализации государством расширенного сотрудничества с религиозными объединениями традиционных религий.

Процесс десекуляризации мира является сложным и многоплановым и происходит не по пути деградации светскости государства или отказа от неё, а по пути усложнения процессов взаимодействия светскости государства и идентичности личности, социальных групп, общества в целом.

Столкновение  мировых процессов секуляризации  и десекуляризации, а также их сложное взаимодействие с мировым процессом глобализации приводит к усложнению картины распределения национально-культурной и мировоззренческой идентичности как в отдельных странах, так и во всём мире, усложняя мировоззренческую «мозаику» современного мира, влияя на трансформацию содержания и понимания принципа светскости государства, выдвигая новые интерпретации требования светскости.

В настоящее  время процессу десекуляризации противостоит уже не столько процесс секуляризации, сколько процесс идеологической глобализации, навязывающий регионам, народам, социальным группам унифицированные мировоззренческие ценности. Ценности, во многом вступающие в противоречие с традиционной духовно-нравственной культурой народов страны.

Наряду с некоторыми негативными издержками процесс  десекуляризации обладает и позитивным потенциалом, создавая условия для сдерживания коррозии общественной нравственности, для защиты института семейных ценностей.

Важной характеристикой  процесса десекуляризации мира является тенденция конвергенции – схождения, сближения позиций крупнейших религиозных организаций мировых религий, разных по своим вероучениям и социальной структуре, зачастую противостоящих, консолидация их усилий в противостоянии ряду направлений практической реализации идеологической глобализации. Это связано с тем, что традиционные конфессии процесс идеологической глобализации воспринимают как направленный на разрушение нравственных устоев, на навязывание идеологии морализма и нравственного конформизма.

Так, к примеру, весной – летом 2006 г. против проведения в Москве так называемого гей-парада консолидированно выступили Русская православная церковь, российские католики, протестанты, мусульмане и иудаисты. Можно отметить консолидированную позицию большинства крупнейших религиозных организаций России по отношению к возбудившей религиозную вражду антихристианской выставке «Осторожно, религия!», к вопиющим фактам навязывания российским школьникам идеологии безнравственности и порока.

Наиболее остро  проявляется противостояние и столкновение процесса десекуляризации, духовного возрождения общества и процесса идеологической глобализации в системе образования.

И это неслучайно, поскольку существование, воспроизводство  и совершенствование эффективной  и независимой системы образования  является главным необходимым условием выживания нации в современном  мире. Именно поэтому столь остро проявляются споры о возможности изучения традиционной религиозной культуры в светской школе, чего никак не могут допустить поборники идеологической глобализации, прекрасно понимающие, что восстановление настоящей отечественной интеллигенции, национального и православного культурного слоя людей неотделимо от возрастания влияния христианских ценностей Русской православной церкви в российском обществе. Отсюда же близкое к маниакальному стремление навязывать школьникам так называемое сексуальное образование (в разных программах по-разному, но преимущественно – начиная с младшей школы!). Этим же обусловлены массовые попытки вторжения в российскую систему образования представителей иностранных религиозных объединений.

К сожалению, такие  противоправные попытки вторжения  в систему образования иногда находят благожелательные отклики  среди учителей. Хотя хорошо известны слова выдающегося русского юриста А.Ф. Кони: «Всякое положение налагает известные обязанности. Кто был  судьёю, тот обязан особенно строго относиться к себе, хотя бы он и оставил своё занятие... Учитель, который развращает нравственность детей, священник, который кощунствует, – несравненно виновнее, чем те, кто совершает дурное дело, выйдя из безличных рядов толпы».

Однако неизмеримо более разрушительны последствия  замещения лицами – проводниками идеологической глобализации должностей руководителей федеральных и  региональных органов управления образованием. Тогда идеологическая глобализация получает в своё распоряжение чрезвычайно  эффективный канал, реализуя через  так называемую модернизацию образования  любые собственные установки  и планы.

Модернизация  образования, по крайней мере в её европейском понимании, не несёт в себе разрушительного заряда отрицания культурных ценностей или требования исключения национально-культурной идентичности.

Как говорится  в докладе «Образование: сокрытое сокровище» Международной комиссии по образованию для XXI в., подготовленном под руководством видного политика и общественного деятеля Франции  Жака Делора и представленном ЮНЕСКО, касательно реформ образования общественное мнение требует немедленных ответов и решений, в то время как решение многих проблем требует терпеливой и согласованной стратегии реформ. Человечество, даже если оно не всегда выражает это открыто, нуждается в идеале и ценностях, которые, чтобы никого не обидеть, мы называем моральными. Нет более благородной задачи, стоящей перед образованием, чем пробудить у каждого с учётом его традиций, убеждений и при полном уважении плюрализма подъём духа и мысли до осознания универсальности мира с тем, чтобы человек в некоторой степени превзошёл самого себя.

Однако в Российской Федерации, особенно в последние  годы, модернизация образования превратилась в ширму, за которой маховик бесконечных  разрушительных «реформирований» системы  образования продолжает разрушать  ещё оставшиеся факторы стабильности и высокого качества, потенциал выживаемости и успешного воспроизводства  системы образования в России. При этом культурные традиции и убеждения  граждан не просто игнорируются, а  откровенно попираются.

Если обратиться к опыту европейских стран, США, Японии, нигде реформирование и модернизация образования не понимаются и не реализуются  в смысле и направлении разрушения, перманентной и всеобщей коммерциализации образования. Такой подход попросту невозможен в этих государствах, поскольку  противоречил бы как национальному  законодательству, отстаивающему достижения человечества в сфере гарантий качественного  и доступного каждому образования, так и международным документам, подписанным этими государствами.

В России же модернизация образования как-то очень точно  следует установкам и основным векторам, обозначенным в целом ряде документов международных организаций, относимых  экспертами к идеологически мондиалистским инструментам. В частности, в последние годы ряд реформ в сфере высшего образования идёт как по нотам согласно тезисам Аналитической записки Всемирного банка «Система управления в секторе высшего образования: сравнительный анализ и возможные варианты стратегии для Российской Федерации» (январь 2004 г.). Это весьма объёмный документ (66 страниц), производящий впечатление добротного и хорошо методически проработанного. Вместе с тем главный вопрос для любого аналитического исследования: каковы его цели и задачи, объект и методология?

В Аналитической  записке была сделана попытка  исследования «системы высшего образования», но целевая функция, границы и  характеристики этой системы не определяются и не конкретизируются. Фактически авторы занимаются рассмотрением вопросов, как получить выгоду и повысить экономическую  отдачу от доставшихся в наследство остатков советской системы высшего  образования, используя её активы и  практические наработки, но полностью  отбрасывая системный подход в построении и универсальный характер выпускаемых  специалистов. Провозглашается призыв к приватизации образовательной  сферы с явным обострением  противопоставления государственных  и общественных форм управления в  интересах владельцев (хозяев) образовательных  учреждений.

Отсутствие законодательно установленного механизма формирования категории владельцев образовательных  учреждений ведёт к тому, что эти  предложения провоцируют самозахват и другие способы неправового перераспределения собственности в сфере образования. Однако даже и введение правовых механизмов приватизации высшего образования просто сделает эти процессы легальными, но не обеспечит соблюдения национальных интересов России в данной области. Аналитическая записка, которая в действительности представляет собой внешний императивный план разрушительной реорганизации системы профессионального образования, ориентируется на потребителя в системе образования, трансформируя её в «систему обучения», систему облегчённой экспресс-подготовки профессиональных кадров усреднённой квалификации для текущих потребностей заказчика.

В современных  российских условиях всё большего ухода  государства из области реальной социальной поддержки населения, в  частности, поддержки возможностей получения образования в условиях крайне недостаточных зарплат учителей и столь же нищенских стипендий  студентов, массового обнищания  населения проведение реорганизации  системы образования по предложенной схеме «в интересах потребителей»  при изъятии и коммерциализации наиболее престижных и «лакомых» кусков означает инициирование ещё большего социального раскола и напряжённости в российском обществе. Такая политика спровоцирует процессы массового перетока кадров с неизбежным разрушением сложившихся коллективов, педагогических и научных школ. Вспомним, что аналогичные процессы уже несколько лет происходят в российском здравоохранении, также подвергшемся «реформам» по калькам зарубежных фондов и банков. Количество частных клиник и цены на их услуги растут экспоненциально, но качество медицинских услуг неизбежно падает. Об этом весьма отчётливо свидетельствуют смертность, состояние здоровья детей, иные проблемы.

Подвергается  жесточайшему насилию и разрушению система общего образования, изымаются  целые блоки важнейших для  ребёнка предметов гуманитарного  цикла, взамен ставятся для изучения произведения или темы, не имеющие  никакой художественной ценности для  русской культуры, для школьного  образования.

Не менее острой площадкой столкновения процессов  десекуляризации и идеологической глобализации являются темы демографии и иммиграции.

Нагнетанием истерии  вокруг якобы имеющих место массовых нарушений прав иммигрантов в  России намеренно заслоняется проблема дискриминации коренных народов  России, и в первую очередь –  основной части населения страны: русских, татар, башкир, чувашей и  т.д., представителей других исторически  проживающих в России народов, –  дискриминации посредством игнорирования  их прав при навязывании и реализации политики по массовому въезду в страну граждан иностранных государств, неконтролируемому по признакам образования, профессиональной подготовки, их способности к интеграции в российское общество и отношению к их прибытию в российском обществе.

Такие действия грубейшим образом нарушают фундаментальное  право наций на самоопределение (части 1 и 2 статьи 1 Международного пакта  о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г., статья 3 Декларации о расе и расовых предрассудках  от 27 ноября 1978 г., пункт 2 статьи I Венской  декларации и программы действий, Вена, 25 июня 1993 г., и др.).

Демографическая политика, предлагаемая сегодня рядом  ультралиберальных политических деятелей, базирующаяся на утверждениях о необходимости  осознания и принятия неизбежности «демографического перехода россиян  к малодетности»; неизбежности уменьшения численности русского и других народов  России; «объективной» необходимости «заселения пустующих пространств» России потоками («антропотоками») мигрантов из Индии, Китая, Африки, Пакистана, Вьетнама, Таджикистана и т.д., совершенно определённо является дискриминационной по отношению к коренным народам России, по сути антигуманной по отношению к ним, антинациональной и антигосударственной.

Такая политика ведёт к лишению коренных народов  России, особенно их будущих поколений, принадлежащих им средств к существованию, поскольку система социального обеспечения любого государства мира рассчитана на конечное количество потребителей предоставляемых ею льгот и на определённую обеспеченность её финансирования за счёт отчислений. Принцип взаимной выгоды в международных обязательствах означает, что Российская Федерация не может в ущерб себе поднимать благосостояние или решать другие проблемы граждан близлежащих менее благополучных в экономическом отношении стран и иных стран мира, переживающих избыточность рабочей силы. Русскому и другим коренным народам России, по существу, отказывается в праве на свободное использование естественных богатств и ресурсов и на собственное социальное и культурное развитие за счёт этого.

Нет никаких  фактических, моральных или правовых оснований для отказа или ограничения  русских и других коренных народов  России в создании им нормальных социальных условий для стимулирования рождаемости  и обеспечения жизни и развития своих будущих поколений – с целью обеспечить более высокий уровень потребления населения других стран, руководство которых не может или не хочет обеспечить экономически более благоприятные и социально привлекательные условия для своего народа.

Преамбула Декларации о праве и обязанности отдельных  лиц, групп и органов общества поощрять и защищать общепризнанные права человека и основные свободы  Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1998 г. в качестве грубейшего нарушения ставит вместе с апартеидом, дискриминацией, колониализмом, иностранным  господством, оккупацией, агрессией, угрозами национальному суверенитету, национальному  единству или территориальной целостности  также и отказ признать право  народов на самоопределение и право каждого народа на осуществление полного суверенитета над своими богатствами и природными ресурсами.

Русские, татары, башкиры, чеченцы, представители иных исторически проживающих в России народов имеют право на собственную  среду обитания, неотъемлемым образом  связанную с их социокультурными особенностями и традициями, на то, что из государственного бюджета, создаваемого их трудом, а не трудом иностранцев, будут направляться средства на социальную защиту и социальное обеспечение, прежде всего их семей, на стимулирование рождаемости  в их семьях, а не на интеграцию десятков миллионов экономических мигрантов, не имеющих никакого отношения к России.

Высказывание  генерала де Голля о том, что «единственно стоящий спор касается человека», очень  точно отражает европейскую цивилизацию с её христианскими ценностями.В противовес ей идеологическая глобализация несёт унификацию и нивелирование культур (и, как следствие, их разрушение), общеобязательное единообразное мировоззрение толерантизма и «политкорректности».

Десекуляризации присущи следующие признаки: упрочение социального и правового статуса религиозных организаций; реставрация тех или иных сторон вероучения, институциональных признаков религии; растущий уровень религиозности; модернизация тактических аспектов церковной деятельности, ее приспособление к конкретным условиям; стремление расширить социально-экономическую, политическую и культурную основу влияния религиозных институтов; возрождение религиозно-философской традиции; усиление фундаменталистских тенденций.

Сущность десекуляризации заключается в вытеснении светских начал религиозными. Эта тенденция гетерогенна, она включает в себя: 1) рост влияния доминирующей и традиционных конфессий, степень влияния которых может быть различной - от практически безграничной до более-менее регулируемой, что зависит от уровня секуляризации общества, от состояния и степени сопротивления антиклерикальных сил и т.д.; 2) оживление новых религиозных движений, ведущих борьбу за сознание масс, за место в общественной системе; 3) распространение мистицизма, суеверий, паранаучных мифологем и т.п. Содержание десекуляризации может быть охарактеризовано следующим образом: резкая активизация носителей всех религиозных, мистических, суеверных проявлений; возрастание и укрепление роли и позиций религии и сопутствующих ей феноменов.Форма такого сложного явления как десекуляризация не может не быть многообразной, что обусловило выделение, во-первых, структурной формы десекуляризации, элементы которой образуют общее, проявляющееся как особенное (десекуляризация на уровне отдельных религий) и единичное (проявление десекуляризации в отдельных странах); во-вторых, форм, среди критериев выделения которых функциональный критерий и уровень интенсивности. Выделение форм десекуляризации на основе функционального критерия учитывает сферный аспект содержания процесса десекуляризации, что позволяет рассмотреть названный процесс более детально и составить представление о десекуляризации общества в целом. На основе критерия интенсивности проявления выделяем умеренную и радикальную десекуляризацию.Выделенные формы десекуляризации, как правило, не проявляются в чистом виде, в реальности происходит переплетение различных форм, существуют различные модели десекуляризации. Каждой форме десекуляризации присуща своя диалектика объективного и субъективного. Каждая форма характеризуется специфическим соотношением религии как социального института, с одной стороны, экономического развития, социальной структуры, политической культуры, демографических процессов, идеологии, традиций и других элементов общественного развития, с другой. Каждой форме десекуляризации присущи свои специфические признаки. Часть из них - общие для некоторой совокупности форм десекуляризации, часть - присуща только какой-то одной форме. Наиболее ярко десекуляризация проявляется в ареалах, традиционно относящихся к исламскому миру, где кризисное состояние общества наиболее очевидно и где в основном отмечаются радикальные формы десекуляризации, проявляющиеся в распространении фундаментализма. Говоря о десекуляризации, мы не имеем ввиду тотальное превращение религии в единственный источник общественного санкционирования и влияния. Большинство обществ (особенно в ареалах распространения христианства) в целом сохраняют светский характер, но роль и влияние религии возрастает, что проявляется в различных формах, от профанизации религии в различных сферах общественной жизни до проявлений фундаментализма. В некоторых государствах наблюдается сосуществование секуляризации и десекуляризации. Все это свидетельствует о том, что десекуляризация не общемировой процесс (в отличие от секуляризации), он может наблюдаться в отдельных странах, охватывая все общество в целом, либо конкретные сферы, стороны жизни. То есть в конкретных условиях может одерживать верх та или иная сторона указанной диалектической противоположности.

Десекуляризация в России ознаменовала усиление роли и влияния религии в целом сохраняющем светский характер обществе. Обнаруживаются следующие черты десекуляризации в России: изменения в общественном сознании, идеализация религии, рост религиозности, в большей части носящей синкретический характер; увеличение числа религиозных организаций; межконфессиональные противоречия, нередко вызванные избирательным отношением государства к религиозным организациям, среди которых РПЦ превратилась в один из самых влиятельных общественных институтов; размывание принципа свободы совести и светского характера государства; политизация и коммерциализация религии; реставрация архаических экономических форм; возрастание роли религиозных организаций в социальной и духовной сферах общества; проявления религиозного экстремизма; активизация дезентегрирующей функции религии.

Определяющим  условием, создавшим предпосылки  для изменения отношения к  религии в России, выступил отказ  от прежних идеологических принципов. Это, в свою очередь, отразилось на возникновении целой совокупности факторов, способствующих появлению и распространению десекуляризацион-ной тенденции, а именно: на политико-правовых переменах в стране, на факторе мировоззренческого поиска, на кризисном состоянии общества, на настроениях населения и росте межнациональных противоречий, на активизации духовенства, на деятельности средств массовой информации и различных общественных институтов, на роли интеллигенции в мировоззренческих вопросах. Наступление эпохи глобализации и противодействие этому процессу также явилось условием активизации религиозных настроений. Условия десекуляризации носят преимущественно объективный характер, факторы - и субъективный, и объективный.

Возрождение религии и ее влияния на все стороны жизни - явление противоречивое. С одной стороны, религия в ее традиционных формах имеет определенные исторические, культурные, политические заслуги, с другой стороны, религия содержит и негативные стороны в своей истории, функционировании и развитии, которые возрождаются и усиливаются на современной этапе, что выражается в опасности религиозного бонапартизма, межконфессиональных противоречий, религиозной нетерпимости, религиозного экстремизма и фундаментализма, в распространении эклектичных форм сознания. События конца XX - начала XXI вв. показали, что и в советский, и в постсоветский период существовала и существует недооценка религиозно-национального фактора в жизни страны, особенно в кавказском регионе. Это серьезно уменьшило возможности миротворческого процесса в Чечне. Отсюда следует, что десекуляризация должна восприниматься общественностью как важное социально-политическое явление, недооценка которого или необъективное отношение к которому могут иметь далеко идущие следствия. Десекуляризация не является прогрессивным явлением, религиозные организации, став активными участниками политической, экономической, социальной, духовной жизни, преследуют узко корпоративные цели. Со своей стороны, светские институты демонстрируют утилитарно-потребительское отношение к религии, что ведет к нежелательным последствиям.