Детство и юность Ивана Грозного. 2

  • Детство и юность Ивана Грозного
  • Венчание на царство Ивана IV Грозного
  • Восстание против Глинских
  • Избранная Рада
  • Реформы центральных и местных органов власти при Иване Грозном
  • Реформы в социально-экономической сфере при Иване Грозном
  • Военные преобразования при Иване Грозном
  • Присоединение Астраханского и Казанского ханства
  • Освоение Сибири
  • Судебник 1550 года
  • Стоглавый собор 1551 года
  • Судьба реформ 50-х годов XVI века
  • Опричнина
  • Ливонская война
  • Сыновья и жены Ивана Грозного
  • Смерть первого русского царя Ивана IV Грозного
  • Наследие Ивана Грозного
  • Использованные источники

 

Детство и юность Ивана Грозного.

 

    Двадцатилетний  брак великого князя Московского  Василия III с Соломонией Сабуровой  был бесплоден. Винить в этом только Соломонию нет достаточных оснований. Известный оппонент Ивана Грозного - изменник князь Андрей Курбский написал, что отец его врага Василий III искал знахарок и колдунов, которые помогли бы ему приобрести мужскую силу. В конце концов великому князю с помощью митрополита Даниила и покорной части духовенства удалось отправить законную жену в монастырь против ее воли и жениться на юной обворожительной литовской княжне Елене Глинской. 
    Свадьба состоялась в 1526 году. Иван IV, прозванный впоследствии Грозным, появился на свет в 1530 году, когда его отцу, Василию III, было уже за пятьдесят. Он был ребенком очень желанным, и его рождения ожидала вся страна. Однако, вопреки ожиданиям, она не имела детей ещё 3 года.   

 
Василий III - отец Ивана Грозного




Этот промежуток доставил стареющему князю немало хлопот. И  вот, наконец, Елена оказалась беременной. Какой-то юродивый Домитиан объявил  ей, что она будет матерью Тита, широкого ума, и 25 августа 1530 года в 7-ом часу ночи действительно родился сын, названный затем Иваном. Пишут, что в ту самую минуту земля и небо потряслись от неслыханных громовых ударов. Но это было воспринято как добрый знак. Все города отправили в Москву послов с поздравлениями. Но царь после рождения сына прожил совсем недолго. Он умер в 1534 году, и власть перешла к Елене Глинской. В 1538 году и она скончалась, отравленная, как принято считать, крамольными боярами. Власть захватили бояре во главе с Шуйскими. Ивана воспитывали великие и гордые бояре на свою и на детей своих беду, стараясь угодить ему во всяком наслаждении. 
    Иван рос беспризорным, но зорким сиротой в обстановке придворных интриг, борьбы и насилия, проникавших в его детскую опочивальню даже ночью. Детство осталось в памяти Ивана как время обид и унижений, конкретную картину которых он лет через 20 дал в своих письмах к князю Курбскому. Особенно были ненавистны Иоанну князья Шуйские , захватившие власть после смерти великой княгини Елены. Устранены были князья Иван Федорович Овчина-Телепнев-Оболенский , пользовавшийся влиянием при Елене, сестра его, мамка Ивана, Челяднина, князь Иван Федорович Бельский , сведен с кафедры митрополит Даниил , противник переворота. Бесконтрольное распоряжение государственным достоянием, крайне невнимательное и оскорбительное отношение к маленьким великим князьям Ивану и Юрию характеризуют двухлетнее господство Шуйских.   

 
Елена Глинская - мать Ивана Грозного


В 1540 году по инициативе митрополита Иоасафа , освобождены  были князь Бельский, занявший место  князя Ивана Шуйского, удаленного на воеводство, и удельный князь  Владимир Андреевич Старицкий с  матерью. В 1542 году - новый переворот  в пользу Шуйских, в котором погиб Бельский, поплатился кафедрой митрополит Иоасаф, замененный архиепископом новгородским Макарием . Глава кружка, князь Андрей Михайлович Шуйский, устранял возможные на Ивана влияния со стороны не принадлежавших к кружку лиц в крайне грубых формах (расправа с Семеном Воронцовым во дворце на глазах Ивана). В 1543 году царь впервые показал свой характер, велев схватить главного из Шуйских - Андрея. В 1543 году 13-летний Иван восстал против бояр, отдал на растерзание псарям князя Андрея Шуйского, и с тех пор бояре начали бояться Ивана. Власть перешла к Глинским - Михаилу и Юрию, дядям Ивана, устранявшим соперников ссылками и казнями и вовлекавшим в свои меры юного великого князя, играя на жестоких инстинктах, и даже поощряя их в Иване. Не зная семейной ласки, страдая до перепуга от насилия в окружавшей среде в житейские будни, Иван с 5 лет выступал в роли могущественного монарха в церемониях и придворных праздниках: превращение собственной позы сопровождалось таким же превращением ненавидимой среды - первые наглядные и незабываемые уроки самодержавия. Направляя мысль, они воспитывали литературные вкусы и читательскую нетерпеливость. В дворцовой и митрополичьей библиотеке, Иван книгу не прочитывал, а из книги вычитывал все, что могло обосновать его власть и величие прирожденного сана в противовес личному бессилию перед захватом власти боярами. Ему легко и обильно давались цитаты, не всегда точные, которыми он пестрил свои писания; за ним репутация начитаннейшего человека XVI века и богатейшей памяти.



Венчание на царство Ивана IV Грозного.

Венчание на царство Ивана IV Грозного.     

На семнадцатом году жизни, Иван объявил митрополиту  Макарию, что хочет жениться и  также он выступил с речью о  том, что хочет принять титул  царя. 16 января 1547 года в Успенском  соборе Московского Кремля состоялось торжественное венчание на царство великого князя Ивана IV. На него были возложены знаки царского достоинства: крест Животворящего Древа, бармы и шапка Мономаха. После приобщения Святых Тайн Иван Васильевич был помазан миром. Царский титул позволял занять существенно иную позицию в дипломатических сношениях с Западной Европой. Великокняжеский титул переводили как "принц" или даже "великий герцог". Титул же "царь" или совсем не переводили, или переводили как "император". Русский самодержец тем самым вставал вровень с единственным в Европе императором Священной Римской империи. А 3 февраля сыграли свадьбу с Анастасией Захарьиной-Романовой. Союз с такой женщиной если и не смягчил сразу буйный характер царя, то подготовил его дальнейшее преображение. На протяжении тринадцати лет брака царица оказывала на Ивана смягчающее влияние, родила ему сыновей. Но ряд крупных пожаров в Москве весной - летом 1547 года прерывают столь торжественно начавшееся царствование Ивана IV.

Восстание против Глинских.

 

    Убийства, интриги и насилия, окружавшие его, способствовали развитию в нем подозрительности, мстительности и жестокости. Склонность мучить живые существа проявлялась у Ивана уже в детстве, и приближенные одобряли ее. Одним из сильных впечатлений царя в юности были "великий пожар" и Московское восстание 1547 года. Наибольшее опустошение произвел пожар 21 июня 1547 года, продолжавшийся 10 часов. Выгорела основная территория Москвы, сгорело 25 тысяч домов, погибло около 3 тысяч человек. В бедствиях обвинили стоящих у власти Глинских. По городу разошелся слух, что бабка царя Анна Глинская, оборотясь птицей, летала по городу, "вымала сердца человеческие да клала в воду, та тою водою, ездячи по Москве, да кропила", от чего и был пожар.   

 
Митрополит Макарий




Другой слух, подогревший  страсти, - о походе на Русь крымского  хана. Царь с двором вынужден был  уехать в подмосковное село Воробьево, Глинские - Михаил и Анна - бежать в  подмосковные монастыри. Открытое восстание началось 26 июня. После вечевого сбора горожане двинулись в Кремль и потребовали выдачи Глинских, Были разгромлены их дворы, убит один из Глинских - Юрий. 
    27-28 июня Москва по сути находилась в руках посадских людей, которые, возможно, "пытались даже создать какое-то свое управление городом" (Н.Е.Носов). 29 июня после убийства одного из Глинских, родственника царя, бунтовщики явились в село Воробьево, где укрылся великий князь, и потребовали выдачи остальных Глинских. "Вниде страх в душу мою и трепет в кости мои и смирился дух мой", - вспоминал позже царь. Большого труда ему стоило убедить народ разойтись. Ряд выступлений в это же время произошел в некоторых других городах - причиной был неурожай, повышение налогов и злоупотребления администрации. 
    Едва опасность миновала, царь приказал арестовать главных заговорщиков и казнить их. Излюбленной идеей царя, осознанной уже в юности, стала мысль о неограниченной самодержавной власти. Однако выступления 1547 года не нарушили объективного хода событий последних десятилетий. Они лишь подчеркнули необходимость дальнейших преобразований. После ряда новых начинаний рубежа XV-XVI веков и продолжения их в 30-40-х годах XVI века страна была подготовлена к проведению более масштабных реформ.

Избранная Рада.

 

    Планы переустройства России вынашивала небольшая  группа людей, окружавших в то время  Ивана IV. Одним из них был митрополит Макарий, образованнейший человек  того времени, активно участвовавший  в государственной деятельности 40-50-х годов. Другим приближенным стал священник придворного Благовещенского собора Сильвестр. В окружении Ивана IV находился и незнатный по происхождению дворянин Алексей Федорович Адашев. К началу 1549 года влияние на царя Сильвестра и Адашева значительно усилилось, и последний становится, по сути, руководителем правительства, названного впоследствии Андреем Курбским "Избранной Радой". Сильвестр "детскими страшилами" по выражению Ивана, толкнул его на путь покаяния и попытки очистить себя и страну от всякого зла с помощью новых советников, которые были подобраны по указаниям Сильвестра и составили "избранную раду", заслонившую собою боярскую думу в текущем управлении и законодательстве. Ее значение бесспорно для 50-х годов, но не безгранично, так как осложнялось и ослаблялось влияниями Захарьиных и митрополита Макария. В сохранившихся известиях совершенно скрыта та большая подготовительная работа, которая началась с этого времени, с 1550 года позволила осуществить ряд крупных государственных мероприятий и захватила не только самого Ивана и его сотрудников, но и в неправительственные круги общества, вызвав в нем обсуждение основных вопросов внутренней и внешней политики обновляющегося Московского царства. Затрагивались и разноречиво решались вопросы о значении светской аристократии, крупного землевладения, духовенства, монастырей, поместного класса, самодержавия, земского собора и др. Личное участие Ивана сообщило первому правительственному выступлению на пути реформ некоторый внешний драматизм и обратило его в осуждение эпохи боярского правления и малолетства царя, которая оценивалась как время государственного нестроения и народных страданий. С именем Алексея Адашева связаны все последующие реформы, а также успехи внешней политики России в середине XVI века Кроме них, в разработке и проведении реформ также участвовали "думцы" Захарьины, Д.И.Курлятев, И.В.Шереметев, А.И.Курбский.

Реформы центральных и местных  органов власти при Иване Грозном.

 

    К февралю 1549 года относится начало деятельности на Руси Земских соборов - сословно-представительных органов. "Земские соборы, - писал Л.В.Черепнин, - это орган,пришедший на смену вечу", воспринявший древнерусские "традиции участия общественных групп в решении правительственных вопросов", но заменивший "элементы демократизма началами сословного представительства". 
    Первым собором обычно считается совещание, созванное царем 27 февраля. Вначале он выступил перед боярами, окольничими, дворецкими и казначеями в присутствии церковного "освященного собора", и в тот же день он говорил перед воеводами, княжатами и дворянами. 
    Следующим шагом явилась прямая ликвидация в 1551-1552 годах наместничьего управления в отдельных областях. А в 1555-1556 годах приговором царя "о кормлениях" наместничье управление отменялось в общегосударственном масштабе. Его место занимало местное управление, проделавшее долгий и нелегкий путь. 
       

 
Сильвестр, Анастасия Захарьина  и Адашев


Местное управление не представляло собой единообразия, а принимало различные формы в зависимости от социального состава той или иной местности. 
    В центральных уездах, где было развито частное землевладение, вводилось губное управление, а дворяне выбирали из своей среды губных старост. Вместе с тоже выборными городовыми приказчиками они возглавили уездную администрацию. Это означало завершение губной реформы. 
    Выборные власти стали появляться и в тех уездах, где не было частного землевладения. Здесь из зажиточных слоев черносошного населения выбирались земские старосты. Впрочем, черносошные общины и прежде имели свои выборные мирские власти в лице старост, сотских, пятидесятских, десятских и т.д. Эти волостные администраторы генетически восходили к представителям старинной сотенной общинной организации Киевской Руси. Они традиционно осуществляли надзор за общинными землями, распределяли и собирали налоги, разрешали мелкие судебные дела, решали другие вопросы, затрагивающие интересы общины в целом. И раньше мирские власти состояли из представителей наиболее зажиточного крестьянства: "лучших" и "средних" людей. Кстати сказать, черные волости, даже становясь частновладельческими землями, сохраняли структуру мирского управления. 
    Земская реформа наряду с черносошными землями затронула и города, где тоже (но из зажиточного посадского населения) выбирались земские старосты. Губные и земские старосты в отличие от кормленщиков - пришлых людей - действовали в интересах и на пользу своих уездов, городов и общин. Справедливости ради необходимо отметить, что полностью местные реформы были осуществлены лишь на Севере. 
    Считается, что губная и земская реформы являются шагом на пути централизации. При этом, однако, не учитывается тот факт, что власти на местах становились выборными, а, следовательно, на местах развивалось самоуправление. Институты самоуправления XVI века представляются продолжением демократических вечевых традиций Древней Руси в новых условиях формирования единого государства. Традиции эти оказались действенными и потом - в Смутное время. 
    Ко времени Избранной Рады относится усиление значения приказов как функциональных органов управления. Именно в середине XVI в. возникают важнейшие приказы. К ним относится Челобитенный, в котором принимались жалобы на имя царя и проводилось расследование по ним. Во главе этого, по сути высшего органа контроля, стоял А.Адашев. Посольский приказ возглавлял дьяк Иван Висковатый. Поместный приказ ведал делами поместного землевладения, а Разбойный разыскивал и судил "лихих людей". Первый приказ военного ведомства - Разрядный - обеспечивал сбор дворянского ополчения и назначал воевод, а другой - Стрелецкий - ведал созданным в 1550 г. войском стрельцов. Разрядным приказом некоторое время руководил дьяк И.Г.Выродков, при котором он стал как бы генеральным штабом русского войска. Финансовые дела находились в компетенции Большого прихода и Четвертей (Четей). С присоединением Казанского и Астраханского ханств создается приказ Казанского дворца. Окончательное завершение формирования приказной системы приходится на XVII век.



Реформы в социально-экономической  сфере при Иване Грозном.

Реформы в социально-экономической  сфере при Иване Грозном.    

Уже в Судебнике 1550 года затрагиваются существенные вопросы  землевладения. В частности, принимаются  постановления, затрудняющие дальнейшее существование вотчинных земель. 
     Особое место занимают статьи о частновладельческом населении. В целом право перехода крестьян в Юрьев день по ст. 88 сохранялось, но несколько увеличилась при этом плата за "пожилое". Ст. 78 определяла положение другой значительной группы населения - кабальных холопов. Запрещалось, к примеру, превращать в холопов служилых людей, ставших должниками. 
       

 
Печать Ивана Грозного




Однако главные изменения  в социально-экономической сфере были направлены на обеспечение землей служилых людей - дворян. В 1551 году на Стоглавом соборе Иван IV заявил о необходимости перераспределения ("переверстания") земель между землевладельцами: "у кого лишек, ино недостаточного пожаловати". Под "недостаточными" подразумевались служилые люди. Для проведения упорядочения земель предпринимается их всеобщая перепись. В процессе ее осуществления прежнее подворное налоговое обложение заменялось поземельным. На основных территориях вводилась новая единица обложения - "большая соха". Ее размеры колебались в зависимости от социального положения землевладельца: на соху черносошного крестьянина приходилось меньше земли, но больше налогов. Ущемлялись также интересы церкви, зато в привилегированном положении оказывались помещики. 
     Размеры земельных владений обусловливали и прежние службы дворян. "Уложение о службе" (1555) устанавливало правовые основы поместного землевладения. Каждый служилый человек имел право требовать поместье не меньше 100 четвертей земли (150 десятин, или примерно 170 га), так как именно с такой земельной площади должен был выходить на службу "человек на коне и в доспехе полном". Таким образом, с первых 100 четвертей выходил сам землевладелец, а со следующих - его вооруженные холопы. Согласно "Уложению"; вотчины в отношении службы уравнивались с поместьями, а вотчинники должны были нести службу на тех же основаниях,что и помещики. 
     Изменения в положении служилых людей тесно связаны также с отменой наместничьего управления (кормлений). Вместо "кормленичего дохода", шедшего в основном в руки наместников и волостелей, вводился общегосударственный налог "кормленый откуп". Этот налог поступал в государственную казну, откуда раздавался служилым людям в качестве жалования - "помоги". Денежную "помогу" давали тем, кто вывел больше людей, чем полагалось, или имел владение меньше нормы. Зато тот, кто вывел меньше людей, платил денежный штраф, а неявка могла повлечь конфискацию владений и телесное наказание.

Военные преобразования при Иване Грозном.

 

    Основу  вооруженных сил составляло теперь конное ополчение землевладельцев. Помещик или вотчинник должен был выходить на службу "конно, людно  и оружно". Кроме них, существовали служилые люди "по прибору" (набору): городская стража, артиллеристы, стрельцы. Сохранялось и ополчение крестьян и горожан - посоха, несшая вспомогательную службу. 
     В 1550 году была предпринята попытка организации под Москвой трехтысячного корпуса "выборных стрельцов из пищали", обязанных быть всегда наготове для исполнения ответственных поручений. В него вошли представители знатнейших родов и верхи Государева Двора. Стрельцы представляли собой уже регулярное - войско, вооруженное новейшим оружием и содержащееся казной. Организационное строение стрелецкого войска было позднее распространено на все войска. 
     Управление дворянским войском чрезвычайно усложнялось обычаем местничества. Перед каждым походом (а иногда и в походе) происходили затяжные споры. "С кем кого ни пошлют на которое дело, ино всякой разместничается", - отмечал в 1550 году Иван IV. Поэтому местничество в армии воспрещалось и предписывалось несение воинской службы "без мест". Принцип занимать высшие посты в армии родовитыми княжатами и боярами тем самым нарушался.

Присоединение Астраханского и  Казанского ханства.

 

    Первоочередной  задачей в середине XVI века стала  борьба с Казанским ханством, непосредственно  граничившим с русскими землями  и державшим в своих руках  волжский торговый путь. Первоначально  казанский вопрос пытались решить дипломатическим путем, посадив на престол московского ставленника. Однако это закончилось неудачей, как, впрочем, и первые походы (1547- 1548; 1549-1550). 
     В 1551 году началась подготовка к новому походу. Весной в 30 км на запад от Казани у впадения в Волгу р.Свияги строится в кратчайший срок деревянная крепость - Свияжск, возведением которой из заранее заготовленных блоков руководил дьяк Разрядного приказа. И.Г.Выродков. В августе большое русское войско (150 тыс.) осадило Казань. Осада длилась почти полтора месяца. И вновь отличился Выродков, подведший к стенам подвижные осадные башни "гуляй-города", а также осуществивший ряд подкопов под стены.   

 
Трон Ивана Грозного


В результате взрывов бочек пороха, заложенных в подкопы, был разрушен большой участок стены, и 2 октября Казань была взята штурмом. 
     Падение Казанского ханства предопределило судьбу другого - Астраханского, имевшего важное стратегическое и торговое значение. В августе 1556 года Астрахань была присоединена. В это же время признала вассальную зависимость от России и Ногайская орда (она кочевала между средним течением Волги и Яиком). В 1557 году было закончено присоединение Башкирии. 
     Таким образом, земли Поволжья и торговый путь по Волге оказались в составе России. 
     Успешные военные действия на восточном и юго-восточном направлениях существенно ограничили возможность нападения татар Крымского ханства, фактический руководитель внешней политики того времени А.Адашев настаивал на активных действиях против Крыма, однако встретил сопротивление со стороны Ивана IV, настойчиво стремившегося решить балтийский вопрос. Поэтому в целях обороны от крымцев в 50-е годы началось строительство Засечной черты - оборонительной линии из лесных засек, крепостей и естественных преград, проходившей южнее Оки, недалеко от Тулы и Рязани. Устройство Засечной черты оправдало себя уже в 1572 году, когда крымский хан Девлет-Гирей со 120-тысячным войском был наголову разбит в 50 км от Москвы.



Освоение Сибири.

Освоение Сибири.    

Присоединение Поволжья создало также предпосылки для  дальнейшего освоения земель на востоке. Теперь путь лежал в Сибирь, привлекавшую громадными запасами пушнины. В 50-х  годах XVI века сибирский хан Едигер признал себя вассалом России, но пришедший затем к власти хан Кучум разорвал эти отношения. Большую роль в продвижении в Сибирь сыграли купцы и промышленники Строгановы, получившие обширные владения по рекам Каме и Чусовой. Для охраны своих владений они построили ряд городов-крепостей, создали населенные "охочими людьми" - казаками - военные гарнизоны. Около 1581-1582 годов (относительно этой даты существуют разногласия) Строгановы снарядили за Урал военную экспедицию казаков и ратных людей из городов. Во главе этого отряда (около 600 человек) стал атаман Ермак Тимофеевич.   

 
Атаман Ермак




Перейдя Уральские горы, он дошел до Иртыша, а под самой  столицей Кучума - Кашлык - состоялось решающее сражение. Разноплеменное ханское войско не выдержало казачьего натиска и разбежалось. Ермак вошел в Кашлык и стал собирать ясак (дань) с сибирских жителей. Однако победа казаков оказалась непрочной, к тому же через несколько лет Ермак погиб. Поход его не привел к непосредственному присоединению Сибири, но начало этому было положено. Уже со второй половины 80-х годов в западной части Сибири строятся города и крепости: Тюмень, Тобольский острог, Сургут, Томск. Административным центром Сибири становится Тобольск, куда назначался воевода. Он ведал сбором ясака, наблюдал за торговлей и промыслами, в его распоряжении находились стрельцы, казаки, другие служилые люди. В Сибирь двинулись и колонизационные потоки русского крестьянства, принесшие с собой и традиции русского земского самоуправления.

Судебник 1550 года.

 

    На  первом Земском соборе, Иван IV Грозный  принял решение о создании нового правового кодекса - Судебника. В  основу был положен предыдущий Судебник 1497 года. 
     В Судебнике 1550 года из 100 статей большая часть посвящена вопросам управления и суда. В целом пока что сохранялись старые органы управления (центральные и местные), но в их деятельность вносились существенные изменения. Таким образом, продолжалось их эволюционное превращение в рамках формирующегося сословно-представительного государства. Так, наместники теперь лишались права окончательного суда по высшим уголовным делам, оно передавалось в центр. Судебник, вместе с тем, расширил деятельность городовых приказчиков и губных старост: к ним полностью отошли важнейшие отрасли местного управления. А их помощники - старосты и "лучшие люди" - по постановлению Судебника обязательно должны были участвовать в наместничьем суде, что означало контроль со стороны выборных от населения за деятельностью наместников. Значение служилых людей - дворян - поднималось и тем, что устанавливалась неподсудность их суду наместников.

Стоглавый собор 1551 года.

 

    Процесс усиления государственной власти неизбежно  вновь выдвигал вопрос о положении  церкви в государстве. Царская власть, источники доходов которой были немногочисленными, а расходы велики, с завистью смотрела на богатства церквей и монастырей. 
     На совещании молодого царя с митрополитом Макарием в сентябре 1550 года была достигнута договоренность: монастырям запрещалось основывать новые слободы в городе, а в старых слободах ставить новые дворы. Посадские люди, бежавшие от тягла в монастырские слободы, кроме того, "выводились" назад. Это было продиктовано потребностями государственной казны. 
     Однако такие компромиссные меры не удовлетворили государственную власть. В январе-феврале 1551 года был собран церковный собор, на котором были зачитаны царские вопросы, составленные Сильвестром и проникнутые нестяжательским духом. Ответы на них составили сто глав приговора собора, получившего название Стоглавого, или Стоглава. Царя и его окружение волновало, "достойно ли монастырям приобретать земли, получать различные льготные грамоты.   

 
Иван Грозный (европейская гравюра на дереве, XVI век)



По решению собора прекратилось царское вспомоществование  монастырям, имеющим села и другие владения. Стоглав запретил из монастырской казны давать деньги в "рост" и  хлеб в "насп", т.е. - под проценты, чем лишил монастыри постоянного дохода. 
     Ряд участников Стоглавого собора (иосифляне) встретили программу, изложенную в царских вопросах, ожесточенным сопротивлением. 
     Программу царских реформ, намеченных Избранной Радой, в наиболее существенных пунктах Стоглавый собор отклонил. Гнев Ивана IV Грозного обрушился на наиболее видных представителей иосифлян. 11 мая 1551 года (т.е. через несколько дней после завершения собора) была запрещена покупка монастырями вотчинных земель "без доклада" царю. У монастырей отбирались все земли бояр, переданные ими туда в малолетство Ивана (с 1533 года). Тем самым был установлен контроль царской власти над движением церковных земельных фондов, хотя сами по себе владения остались в руках у церкви. Церковь сохраняла свои владения и после 1551 года. 
     Вместе с тем, были проведены преобразования во внутренней жизни церкви. Утверждался созданный ранее пантеон общерусских святых, унифицировался ряд церковных обрядов. Были приняты также меры по искоренению безнравственности духовного сословия.


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реформы Ивана 4

Иван IV был коронован  на царство в Успенском соборе Кремля 16 января 1547 г. Ритуал коронации  был схож с тем, что имел место  при коронации внука Ивана III Дмитрия в 1496 г. Были, однако, и различия. Хотя термин «царство» часто упоминался в ходе коронации Дмитрия, он короновался как великий князь. Иван IV формально короновался царем митрополитом Макарием. Более того, крест и царское убранство на голове и плечах Ивана теперь воспринимались как те, что предположительно были посланы византийским императором Константином Мономахом киевскому князю Владимиру Мономаху в начале XII века.[65]

Это последнее исторически ошибочное суждение базировалось на легенде, впервые упомянутой в послании монаха Саввы (Спиридона) в начале XVI века и затем далее развито в «Сказании о князьях Владимирских».[66]

Прежде чем облачить нового царя в его одеяния, митрополит Макарий  громко зачитал специальную молитву, в которой он просил Бога укрепить Ивана «на троне справедливости... дать ему победу над варварами... сделать его мудрым хранителем церкви... дать справедливость народу, заботиться о бедных».

3 февраля царь Иван IV женился  на Анастасии Романовне, девушке  из древней боярской некняжеской  семьи Захарьиных-Юрьевых.[67] Она оказалась женщиной благородных наклонностей и верной женой.

Выбор Ивана IV вызвал недовольство у  аристократических княжеских семей. Князь Семен Лобанов-Ростовский сказал по этом поводу: "Государь обидел нас (великие роды) своим браком, взяв боярскую дочь, его рабыню как невесту. И мы должны служить ей, как будто бы она – наша сестра''.[68]

Согласно с планами  Макария, в том же месяце был созван церковный Собор, чтобы канонизировать нескольких русских святых на основе предварительного рассмотрения их деяний. Двенадцать святых были канонизированы на национальном уровне, а девять было позволено почитать на местах.[69]

Некоторое время братья Глинские сохраняли свое влиятельное  положение в правительстве. Вскоре, однако, стало очевидным, что существует значительная оппозиция им со стороны как бояр, так и московских черных людей, членов налогооблагаемых городских общин Москвы.

Среди боярских противников  Глинских были остатки групп Шуйского и родственники царицы, Захарьины-Юрьевы. Кроме того, надменным поведением свиты Глинских, а также взяточничеством и обидами со стороны чиновников, ими назначенных, были возмущены многие горожане.

12 апреля в Москве  разразился сильный пожар, а  восемь дней спустя – еще  один. Глинские заподозрили поджог  и приказали схватить и казнить  поджигателей. Пожары прекратились. Возможно, что после второго пожара Глинские, чтобы подготовиться к любой другой случайности, вызвали в Москву войско с севера. Они более доверяли ему, нежели москвичам.

Но 21 июня случился пожар  еще более разрушительный. Большая  часть Москвы, включая многие строения в Кремле, сгорела.

Было уничтожено около  двадцати пяти тысяч домов; от семнадцати до тридцати семи сотен мужчин, женщин и детей погибло в огне, около  восьмидесяти тысяч осталось без  крова. Митрополит Макарий был ранен  и едва успел скрыться. Царь с семьей переехал в пригородную деревню Воробьево.[70]

Как и в апреле, Глинские полагали, что пожар начался благодаря  поджогу. Подозреваемые были схвачены и подвергнуты пытке. Те, что признались, были немедленно казнены.[71]

Атмосфера накалилась. Люди были поражены несчастьем, которое  многие полагали божественным наказанием за грехи правителей. Слухи о возможности поджога повели к спекуляциям по поводу правительства. Чувствовалось, что москвичи почти готовы к восстанию.

Если причиной пожара был поджог (что кажется вероятным), то было естественным полагать, что  в этом повинны агенты противников Глинских. Врага Глинских могли наилучшим образом отмести подобные подозрения, обвинив в этом самих Глинских, что они и сделали.

Два дня спустя после  пожара царь Иван IV со своим проповедником, старшим священником Федором  Барминым из Благовещенского собора, и несколькими другими боярами посетил больного митрополита Макария в Новоспасском монастыре. Иван отправился к Макарию, чтобы обсудить чрезвычайную ситуацию и решить, какие следует принять меры. На встрече были князь Федор Скопин-Шуйский и князь Юрий Темкин (оба они – бывшие приближенные князя Андрея Шуйского, убитого по приказу Ивана в 1543 г.), Иван Федоров (Челяднин), Григорий Захарьин (молодой дядя царицы) и Федор Нагой.

Митрополит и двое бояр (Скопин-Шуйский и Челяднин) выразили мнение, что пожар подготовлен «определенными злоумышленниками» (не названными ими), использующими колдовство. Иван IV приказал присутствующим на встрече боярам расследовать случившееся. Говоря об определенных злодеях, бояре явно намекали на Глинских. Предположительно, их агенты уже начали распространять в народе слухи. Но предубеждения против Глинских существовали среди некоторых московских посадских и до подобного расследования.

В следующее воскресенье, 26 июня, бояре созвали общее собрание московского черного люда. Это было возрождением древнерусского института веча.

Бояре открыли собрание вопросом к народу: «Кто поджег Москву?». Сразу же голоса из толпы ответили: «Княгиня Анна Глинская (бабка Ивана  по матери) через колдовство»,

Тогда бояре, как говорит  хорошо информированный автор, натравил черный люд на Глинских".[72]

Княгиня Анна и ее младший  сын Михаил во время этих событий  были не в Москве, а во Ржеве, владении Михаила. Старший брат Юрий, который присутствовал на собрании, пытался укрыться в Успенском соборе. Разъяренные люди кинулись за ним, убили его, притащили тело на рыночную площадь и положили его на лобное место. Это должно было символизировать, что Юрий Глинский был казнен по решению веча.

Дом князя Юрия был  разграблен, и многое из его служилых людей убиты. Кроме того, восставшие напали на детей боярских (призванных Глинскими в Москву для защиты) и убили большинство их.

В течение двух дней Москва была под контролем восставших горожан.

Для завершения своей  победы, москвичи решили потребовали  выдачи им матери и брата князя  Юрия. Говорили, что царь спряг их в Воробьеве, поэтому восставшие 29 июня двинулись туда. Они угрожали убить царя, если их требования о  выдаче не будут удовлетворены. В своем первом письме к Курбскому в 1564 г. Иван писал, что именно «предатели» (бояре) натравили толпу на него.[73] Он, очевидно, имел в виду бывших приближенных Андрея Шуйского.

Царю удалось, однако, убедить восставших, что он не прятал своих бабку и дядю в Воробьеве. Толпа дрогнула. Тогда Иван IV приказал. своей охране схватить и казнить  лидеров бунта. Восстание было подавлено.

IV

Московский пожар и  восстание в июне 1547 г. глубоко потряс и правительство и народ. Молодой царь Иван IV был в состоянии, близком к нервному срыву.

Митрополит Макарий, священник  Сильвестр и Алексей Адашев чувствовали, что ситуация требует немедленных  и последовательных реформ. Чтобы  приступить к их осуществлению нужно была получить одобрение царя. В подходящий момент Сильвестр посетил Ивана IV и убедил его, что несчастье было божьей карой за его грехи. Сильвестр побуждал его к покаянию и смирению для спасения его души.[74]Доводы священника серьезно повлияли на Ивана IV. Он испытывал нечто похожее на религиозное возрождение. Психологически это было началом влияния Сильвестра на Ивана IV, которое продолжалось несколько лет.

План реформ, задуманный Макарием, Сильвестром и Адашевым, базировался на тесном взаимодействии церкви и государства – митрополита  и царя. К этим двум элементам  власти теперь добавился третий –  нация, представляющая землю. Взаимодействие этих трех элементов власти стало возможным через созыв царем и митрополитом церковно-земского Собора.[75]

Хотя до этого все  важные государственные дела рассматривались  как государево дело, возникло новое понятие – земское дело. Когда в апреле 1546 г. Иван IV (еще не коронованный царем) повел войска в Коломну, чтобы быть готовым к возможному нападению татар, считалось, что он отправился «на свое дело».[76] Но в июне 1547 г., когда Иван IV организовал аналогичный поход, источники уже отмечали, что царь отправился в Коломну «на свое дело и земское».[77] Адашев сопровождал царя в этом походе в должности рынды (оруженосца).

Земские дела, конечно  же, были в плохом состоянии. Наследство боярского правления в годы детства  Ивана угрожало стабильности правительства, а армия никак не могла справиться с набегами татар. Военная проблема была тесно связана с важным социально-политическим вопросом – подъемом дворянства и столкновением его интересов с интересами князей и бояр. В свое время великий князь Иван III положил начало системе обеспечения дворянства поместьями за службу государю.[78] С этого времени дворянство стало потенциальной опорой армии московитов.

С увеличением численности  этой армии требовались все большие  земельные фонды для обеспечения воинов-дворян поместьями. Для удовлетворения этой потребности правительство было вынуждено обратить в поместья часть государственных владений. Они включали в себя земельные наделы крестьян, живших на этой части государственных владений, и права этих крестьян должны были быть гарантированы.

В поисках большего количества поместных земель Иван III конфисковал  значительную часть церковных и  монастырских земель в Новгороде  и планировал широкую программу  общей секуляризации монастырских владений в Московии. Его поддерживала идеалистически настроенная группа монахов, которые в принципе возражали против того, чтобы монастыри владели земельными угодьями. Эта группа была известна как нестяжатели. Однако церковный Собор 1503 г. провозгласил Церковь и монастырские земельные наделы неприкосновенными.[79]

Одержавшие победу стяжатели, известные как иосифляне (последователи  настоятеля Волоколамского монастыря  Иосифа), вошли после этого в церковную администрацию.

В свете намечавшихся реформ, в особенности в связи  с потребностями дворянской армии, проблема секуляризации церковных  и монастырских земель возникла вновь. Сильвестр и Адашев были на стороне  нестяжателей. Будучи государственным деятелем, Адашев поддерживал план превращения монастырских земель в поместный фонд. Царь Иван IV, как ранее его дед, также был за секуляризацию земель.

Им следовало, однако, действовать постепенно, учитывая, что большинство высших церковных  чинов было иосифлянами. Следует вспомнить, что предшественник Макария, митрополит Иоасаф также склонялся к позиции нестяжателей. Он все еще жил в Троицком монастыре, но более не участвовал в церковных делах.

В соответствии с московской политической традицией, царь должен был вместе с боярами принимать решения по введению новых законов или любому важному государственному делу. Насущные проблемы рассматривались высшей боярской группой – ближней думой или синклитом.[80] Особенно важные решения принимались на заседании Боярской Думы.

Реформаторы могли ожидать, что большинству бояр их планы  не придутся по вкусу. Они рассчитывали преодолеть это сопротивление и  предотвратить задержки в реализации своих проектов с помощью царя Ивана IV. Сильвестр и Адашев, молодые наиболее близкие советники царя, сыграли значительную роль в этой закулисной борьбе.

Вскоре сформировался  круг последователей Сильвестра и Адашева. Как говорит князь Андрей Курбский в своей «Истории Ивана IV», Сильвестр и Адашев «собрали вокруг него (царя Ивана) советников, людей знающих и совершенных... и все они были всецело знакомы с военными и земскими делами... и они приблизили их непосредствен к нему (царю) в добрых отношениях и дружбе, так что без их совета ничего не предпринимается и не планируется... и в это время эти его советники были названы избранной радой».[81]

Состав и историческая роль избранной рады были и остаются до сих пор достаточно спорными вопросами русской историографии.[82] Некоторые историки, включая Ключевского и Бахрушина, пытались отождествить избранную раду с ближней думой. По моему мнению подобное отождествление неверно по многим причинам, хотя бы потому, что Сильвестр как священник не мог быть членом думы. Адашев же стал членом ближней Думы только в 1553 г.

Я полагаю, что избранная  рада не была формальным политическим институтом, а являлась влиятельной группой людей, бывших единомышленниками Сильвестра и Адашева (конфедератами, в переводе Феннела). Некоторые члены этого кружка благодаря влиянию Сильвестра и Адашева на царя стали членами ближней Думы (как князь Дмитрий Курлятьев), другое получили важные посты в армии и администрации.

Если мы будем искать исторические параллели с избранной  радой, то можем с достаточной  мерой условности сказать, что она  была по сути близка к так называемому  «ближнему комитету», который сформировался 250 лет спустя вокруг молодого императора Александра I в начале его правления.[83]

Правила ли в действительности избранная рада в годы ее существования  Россией? Как Курбский, так и Иван IV утверждали, что да. Во втором письме к Курбскому (1577 г.) царь жаловался: "Вы (Сильвестр, Адашев и их последователи, включая Курбского) не только не хотели быть послушными и подчиненными мне, но даже управляли мною и забрали у меня всю мою власть, и правили сами как желали и забрали всю мою суверенность у меня: на словах я был государем, но фактически ничем не управлял'.[84]

Второе письмо Ивана  Курбскому, подобно первому, отразило его настроение в течение второго периода его правления. Возможно, что еще до этого Иван IV чувствовал себя психологически подавленным властью Сильвестра и Адашева, но скрывал свои чувства. Однако поначалу он разделял планы Сильвестра и Адашева и с готовностью им следовал.

Позднее, когда Иван IV освободился от влияния Сильвестра и Адашева, его затаенное чувство  униженности, заглушенное вражескими демаршами, продолжало расти и становилось  все более горьким.

Каково бы ни было личное отношение Ивана IV к избранной раде, существовало два фактора, которые ограничивали ее власть с самого начала. Во-первых, хотя Адашев и Сильвестр работали совместно с Митрополитом Макарием, между ними существовали расхождения во мнениях. Во-вторых, ближняя Дума состояла не только из последователей Сильвестра и Адашева, но также из людей, которые не хотели принимать их лидерство, либо были настроены по отношению к ним открыто враждебно.

Дьяк Иван Михайлович Висковатай, человек высокоодаренный, один из выдающихся деятелей русского государства в XVI в., был готов сотрудничать с Адашевым, но ненавидел Сильвестра. В своей саркастической (хотя и несколько размытой) характеристике Сильвестра, написанной в 1569 г. или в начале 1570 г., Висковатый говорил, что «этот священник находился в великой чести у государя и был его советником и советником в духовных делах, был всемогущим... Он отдавал приказы митрополитам и епископам... боярам и дьякам... военным командирам и дворянам, всем иным. Короче говоря, он направлял как духовные, так и мирские дела... и он владел совершенно обеими сферами, духовной и мирской, как будто бы он был •царем, и митрополитам».[85]

Несмотря на заявление  Висковатого, ближняя рада, хотя и была движущей силой в политике этого периода, диктаторской властью не обладала.

Проводя реформы, московское правительство испытывало нужду  в поддержке нации в целом. Чтобы обеспечить эту поддержку, правительство обратилось к политически наиболее значимым сословиям царства – духовенству, аристократии и дворянству – и предложило им рассмотреть и одобрить свои проекты.

Это было осуществлено путем  сбора «национальной ассамблеи» этих трех сословий. В доступных  нам источниках нет свидетельств того, что российское «третье сословие» (купцы и горожане) были допущены на заседания этой «ассамблеи». Они, равно как и некоторые другие группы населения, выражали свое недовольство и вносили предложения относительно реформ в форме челобитных. Работать с купцами и горожанами выпало по приказу царя на долю Алексея Адашева. Он действовал вместе с Сильвестром.

Все епископы имели право  участвовать в «ассамблее». Другие представители духовенства выбирались митрополитом. Духовенство было представлено освященным Собором, В решении чисто религиозных дел (как, например, канонизация святых) совет духовенства действовал самостоятельно. В «национальной ассамблее» участвовали и бояре и высшая знать. Придворные и государственные служащие меньшего ранга выбирались царем. Среди дворянства (детей боярских) на Собор 1549-1551 гг. были вызваны лишь те, что жили в московском регионе. В отличие от земских Соборов конца XVI и XVII веков, на «ассамблее» не было представителей, избранных на местах.

Сословия заседали либо группами, либо вместе, для выработки специфических юридических установлении существовали специальные комитеты. Первый Собор состоялся в 1549 г. Он, вероятно, продолжил свою работу в следующем году. Второй собор (известный как Стоглавый Собор) был созван в 1551 г. Точное количество участников этих двух Соборов, неизвестно, но едва ли их было более полутораста.

Наиболее важным делом  Собора 1549 г. в религиозной сфере  было завершение деятельности совета епископов 1547 г. по канонизации русских  святых. К перечню тех, кто был канонизирован в 1547 г., в это время были добавлены еще и другие.

27 февраля на открытии  общего заседания Собора 1549г.  царь Иван обратился к совету  епископов и Боярской Думе, а  затем к воеводам и княжатам (младшим князьям), т.е. к армейским  руководителям, дворянскому офицерству (сынам боярским и дворянам).[86]

В своей речи перед  епископами и боярами царь обвинил  бояр и их приспешников во многих обидах, учиненных ими в годы его бесправия дворянам (детям боярским) и крестьянам.[87] Царь потребовал прекратить притеснение дворян и крестьян. Тем же, кто не подчинится его приказам, грозила его немилость и наказание. Бояре обещали выполнять царские требования. Жалобы бояр, обиженных дворянами и крестьянами, подлежали рассмотрению в судах.[88]

На следующий день, 28 февраля, Боярская Дума одобрила закон, согласно которому дети боярские по всей Руси освобождались от рассмотрения провинциальными и районными наместниками их тяжб, за исключением случаев убийства и грабежа.[89] Это было первым шагом к отмене системы кормления провинциальной администрации и замещению местных органов власти самоуправлением.

Одним из ведущих защитников прав дворянства в армии и администрации  был Иван Пересветов. В сентябре 1549 г. он направил царю две петиции, в которых ратовал за создание стационарной дворянской хорошо оплачиваемой и дисциплинированной армии; за назначение и продвижение военачальников согласно их способностям, а не положению; активное участие дворян в местном управлении и судопроизводстве. В защиту своих предложений Пересветов сослался на пример военных институтов Османской империи, с которыми °н познакомился во время службы в Польше.[90]

В ноябре 1549 г. был издан  указ, целью которого было усиление царской власти с помощью новых  правил назначения армейских командующих. Аристократическая традиция предполагала, что назначение высших армейских  офицеров и чиновников администрации  регулируется системой местничества. Лестница официальных лиц должна была соответствовать лестнице знатности княжеских и боярских родов. Это вызывало постоянные ссоры и снижало эффективность армейского руководства, особенно в ходе больших кампаний. Местническая иерархия в распределении чинов оказалась причиной неудачи кампании против Казани в 1547-1548 гг.

Новая регламентация  запрещала всякие местнические тяжбы  среди армейских командиров в  ходе кампании.[91]

Основные усилия реформаторов были направлены не на подавление ведущей  роли боярства в армии и провинциальной администрации, а на объединение  дворянства и попытку сделать  его опорой армейской организации  под властью царя. 3 октября 1550 г. царь и Боярская Дума постановили, что тысяча лучших детей боярских из провинциальных районов должна быть поселена в местности вокруг Москвы в радиусе семидесяти верст от центра, с тем чтобы усилить детей боярских, уже живущих в этой местности. Эта «избранная тысяча» должна была составить специальное армейское подразделение, которое можно было бы легко мобилизовать в случае опасности. В определенном смысле, она должна была стать расширенным царским двором.[92]

V

В ходе законотворческой деятельности Собор 1549 г. утвердил право  царя следить за подготовкой нового судебника. Он был составлен в 1550г. и одобрен Стоглавым Собором  в 1551 г.

Существовала насущная необходимость подобного предприятия. Судебник 1497 г., изданный в правление Ивана III, был, по сути своей, собранием правил судебных процедур и избранных норм законов для судей.[93] Он был краток и неполон, что отчетливо ощущалось даже в правление отца паря Ивана IV, Василия III.

Судебник 1550 г. (часто  называемый «Царским судебником») является пересмотренным и расширенным вариантом  судебника Ивана III. Первый судебник состоял из шестидесяти восьми статей; новый – из ста. Некоторые из статей первого судебника появились в пересмотренной форме; другие были разбиты на части.[94]

По своей сути Царский  судебник, подобно судебнику 1497 г., рассматривает в основном судебные процедуры, уголовные преступления и лишь некоторые нормы гражданского законодательства. Последние частично рассматривались более древними кодексами, «Русской Правдой» и «Псковской судебной грамотой»,[95] частично византийским законодательством, включенным в сборник церковных законов, «Кормчей книгой» (Nomokanon), и в значительной мере обычным правом.

В то же время Царский  судебник провозглашал формально действующий закон единственным источником последующего законодательства: «В будущем все тяжбы должны производиться согласно судебнику». Параграфы 97 и 98 предусматривали, что в случае появления прецедентов, не рассматриваемых в существующем судебнике, новые нормы в дополнение к судебнику будут устанавливаться царем и боярами.

Среди новых важных статей в Царском судебнике присутствовали параграфы 60 и 64, которые ограничивали судебную власть провинциальных наместников. Они базировались на указе от 28 февраля 1549 г. Основные преступления против государства рассматривались так же, как и в пункте 9 судебника 1497 г. В Царском судебнике этот пункт составил первую часть статьи 61. Согласно этому параграфу, к высшей мере наказания приговаривался каждый, виновный в вооруженном восстании и заговоре против суверена.[96] Царский судебник добавляет: «и каждый, кто сдал крепость врагу». Позднее эта норма (включая прецедент со сдачей крепости) служила основанием главы 2 Уложения 1649 г. (см. главу 3 настоящего издания).

Царский судебник подтверждал  принцип крестьянской свободы –  их право передвижения с одного места  на другое раз в году в течение  двух недель около «осеннего дня  св. Георгия», 26 ноября. Это было обеспечено статьей 57 судебника 1497 г. (статья 88 судебника 1550 г.).

Особое положение крестьян, которые жили в доме, построенном  для них землевладельцами (пожилые  дворы), рассматривалось также в  судебнике 1497 г. (вторая часть статьи 57) и в судебнике 1550 г. (вторая часть статьи 88). Если такой крестьянин хотел уйти от землевладельца в конце первого года пребывания, он должен был заплатить ему за использование дома четверть его стоимости; за два года – половину стоимости; за три года – три четверти стоимости. За четыре года (или более) крестьянин должен был выплатить стоимость целиком.[97] В судебнике 1497 г. стандартная полная цена дома составляла рубль в степной зоне (где лес был дорог) и пятьдесят копеек в лесном районе. Царский судебник слегка поднял цены, сделав их равными соответственно рублю и шести копейкам и пятидесяти шести копейкам. Это повышение может быть объяснено общим повышением цен в Московии в 1520-х и 1530-х гг., а также в последующий период.[98]

Значительный интерес  представляет перечень платежей за ущерб, нанесенный достоинству людей среднего и низшего классов населения (статья 26 Царского судебника). Эта статья соответствует стремлению адашевской и сильвестровской избранной рады обеспечить права всех социальных групп, и в особенности, защитить дворянство и городских жителей от каких-либо притеснений аристократией.

Шкала штрафов за ущерб  достоинству указывала место  каждой группы в московской социальной иерархии того времени. Чем выше был  социальный статус человека, тем большей  выплаты он мог требовать. Гость (оптовый торговец) получал 50 рублей за ущерб собственному достоинству; розничный торговец или горожанин (посадский) – 5 рублей; горожанин низшего статуса (черный или молодший) – один рубль; также и крестьянин – один рубль. Таким образом крестьянин находился на нижней ступени социальной лестницы.

Следует отметить, что женское достоинство было защищено лучше мужского. Во всех вышеперечисленных категориях компенсация жене была в два раза выше, нежели мужу.

Раб (холоп) не рассматривался в Древней Руси как юридически значимое лицо и поэтому не подлежал защите достоинства со стороны закона. Однако, согласно той же статье 26, некоторые категории людей, служивших боярам, должны были получать плату за посягательство на их достоинство, даже если они могли юридически считаться холопами.

В целом же, составители  судебника 1550 г. попытались положить предел распространению холопства. Согласно «Русской Правде» киевского периода, «если кто-либо идет в дворецкие или домоправители (другого лица) без специального соглашения», он становится рабом.[99] Судебник 1497 г. подтвердил эту статью относительно сельских районов, но отменил ее относительно городов (статья 68). Царский судебник повторил это исключение 1497 г. и упомянул еще несколько прецедентов получения холопами свободы (статья 76).

Судебник 1497 г. постановил, что холоп, схваченный татарами, а  затем убежавший из плена и  возвратившийся на Русь, становится свободным  и не имеет более обязанностей перед своим прежним хозяином (статья 5). Царский судебник повторял статью, но опускал слово «татарский», таким образом распространяя ее на случай захвата холопов в плен любой вражеской армией (и их последующего бегства)(статья 80).

К началу XVI века в Московии развился новый тип так называемого  «условного рабства». Оно стало известно как служилое холопство. Этот тип зависимости от хозяина был следствием специальной формы ссуд. Должник обязан был выплачивать процент по ссуде, выполняя определенные работы для своего кредитора. Очевидно, что у него было мало шансов когда-либо выплатить ссуду, и обычно он работал на кредитора до смерти, если не освобождался от своих обязательств ранее.[100]

Царский судебник ограничил  размер ссуды по служилой кабале, установив максимум в 15 рублей. Кроме того, только вольные люди, т.е. те, кто не входил в налогооблагаемые сельские и городские общины, имели разрешение получать такие ссуды.[101] Более того, кредитору строжайше запрещалось применять требования судебно-контрактного займа к обычному займу, требуя личной службы заемщика как процента по ссуде в обычных сделках (статья 78).


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реформы Ивана Грозного

В период царствования Ивана IV Грозного (1533-1584) в стране был проведен целый ряд преобразований. Реформы были направлены на дальнейшую централизацию государства, совершенствование приказной системы, вооруженных сил, финансов и затрагивали ряд областей общественной жизни.

Первое десятилетие  царствования Ивана IV было ознаменовано рождением Земских соборов, первый из которых был созван по инициативе молодого царя в 1549 г.

Судебная  реформа. Из-под юрисдикции боярского суда выводились дети боярские. Отныне их мог судить только царский суд. Через некоторое время, в 1550 г., был введен новый кодекс законов — «Судебник» Ивана IV, который ликвидировал судебные привилегии удельных князей и усилил роль центральных судебных органов. В судебнике впервые в России закон был провозглашен единственным источником права.

Губная  реформа представляла собой преобразование местного управления в Русском государстве. По этой реформе часть важных дел была изъята из суда наместников и волостелей и передана «выборным головам» (губным старостам), которые избирались из местных детей боярских. Губная реформа была направлена, прежде всего, против кормленщиков и административного произвола. Вместе с тем она предоставляла местным органам управления широкие возможности для разрешения социальных конфликтов.

Земская реформа была продолжением и дополнением губной реформы. Она вводилась с целью ликвидации «кормлений» и введения земского самоуправления. В начале 1550-х годов в отдельных областях Московского государства была упразднена власть наместников, а в 1556 г. царским приговором о «кормлениях» наместничье управление было отменено в общегосударственном масштабе. Вместо наместников и волостелей на местах были учреждены выборные земские власти. Им передавались некоторые государственные функции.

Военная реформа утвердила принцип обязательной службы дворян с земли. В начале 50-х годов XVI века было создано новое стрелецкое войско. Важную роль в деле укрепления вооруженных сил Московского государства сыграл также указ об отмене местничества во время боевых действий.

Крупнейшим  фактом русской истории явилось  зарождение приказной системы центрального государственного управления.