Диалектика бытия Гераклита

Федеральное агенство по образованию

Санкт-Петербургский  государственный

архитектурно-строительный университет

Кафедра философии

РЕФЕРАТ

Диалектическая философия Гераклита

Выполнил

Студент группы

Проверил

Санкт-Петербург

2011

Введение.....................................................................................................................

Глава 1. Жизнь и деятельность Гераклита..............................................................

Глава 2. Философские идеи......................................................................................

• Огонь
• Относительность
• Вопрос познания

Заключение................................................................................................................

Список литературы...................................................................................................

Глава 1.

 Жизнь и деятельность Гераклита.

Гераклит  Ефесский — один из оригинальнейших  и славнейших философов Греции¹. Достоверных сведений о его жизни сохранилось немного. Если верить Диогену Лаэртскому(позднеантичный историк философии), Гераклит родился около 544-541 годов до н.э. Все источники утверждают, что Гераклит происходил из малоазийского греческого города-государства Эфеса. Своими корнями Гераклит восходил к аристократическому роду основателей эфеса и имел ряд царских привилегий. Однако, в тот момент население города было «заражено» демократическими идеями, и реальной властью демократия не обладала.

К демократии Гераклит относился пренебрежительно, считая ее властью неразумной, инертной толпы. Некоторые ученые полагают, что Гераклит отказался от сана царя в знак протеста против торжества демократии в Эфесе. Изгнание его друга Гермодора окончательно восстановило его против сограждан. Он не считал возможным участвовать в законодательстве или управлении города, устройство которого казалось ему безнадежно испорченным. По его словам, "эфесцы заслуживают того, чтобы их перевешали всех поголовно" за то, что они изгнали его друга Гермодора, "сказавши: "Среди нас никто да не будет наилучшим"". Его мизантропия и мрачный пессимизм вошли в пословицу².

Гераклит  не покидал Эфеса и ответил  отказом на приглашения афинян и  персидского царя Дария. По некоторым  свидетельствам, Гераклит был учеником Ксенофана и Гиппаса-пифагорейца, по другим же - не был ничьим учеником, но все "узнал от себя самого". Многочисленные анекдоты о смерти Гераклита  основаны на некоторых его изречениях, превратно истолкованных и передаваемых понаслышке.

Главный труд Гераклита - книга "О природе" сохранилась  в отрывках, но обширно цитируется в работах позднейших античных философов (Платона, Аристотеля и др.). Эта книга  состоит из трех частей: о природе, о государстве и о боге, и  отличается оригинальностью содержания, образностью и афористичностью  языка. Вместе с тем книга трудна для понимания, за что уже в  античные времена Гераклит получил  прозвище Скутинос (Темный).

Традиция  сохранила образ Гераклита-мудреца, высокоумного одиночки, презиравшего людей (и тех, кто славился в качестве мудрецов), за непонимание того, что  они сами говорят и делают. Истолковав учение Гераклита в духе мировой скорби, популярная философия видела в нем прототип "плачущего мудреца", подобно тому как в Демокрите находила тип "мудреца смеющегося". Мудрость Гераклита, отрешенная от «многознающего» невежества людей и живущая в соседстве с простой мудростью бытия, запечатлена характерной сценой: некие странники, пожелавших взглянуть на прославленного мудреца, останавливаются на пороге убогого жилища, смущенные зрелищем невзрачного человека, который греется у очага. "Входите, слышат они, и здесь тоже обитают боги"³

Глава 2.

Философские идеи.

Философия есть размышление о великих загадках жизни, о противоречиях которые  всюду встречаются на пути человека, пытающегося постичь мир.

Одним из главных  открытий Гераклита является установление единства, тождества противоположностей. Противоположные начала единства и множества, конечного и бесконечного, покоя и движения, света и тьмы, добра и зла, активного и пассивного исключают друг друга, и в то же время весь строй вселенной держится их гармоническим сочетанием.⁴ В интуитивном понимании развития как единства и борьбы противоположностей из всех досократовских мыслителей Гераклит продвинулся наиболее далеко. Его вклад в развитие диалектики исключителен. Гегель в своей «Истории философии» подчеркивал, что Гераклит понимает абсолют как диалектический процесс и что сам абсолют в философии Гераклита понимается как единство противоположностей в самом себе. Также и В. И. Ленин в «Философских тетрадях» подчеркивает, что в лице Гераклита Эфесского мы имеем «одного из основоположников диалектики». Однако, стоит сказать что у Гераклита не было четко сформулированной и понятной концепции, это были, скорее, гениальные наблюдения, которые образовали ядро дальнейшего развития диалектики.

Гераклит  один из первых обращает внимание на характер человеческого познания. Познание, согласно его взглядам, стремится  постичь сущность, т. е. логос. Кто  его не понимает, не может понять ничего в развитии мира. Значительное внимание он уделяет отличию «многознания», «многоучености» от подлинной мудрости. «Многознание» в отличие от подлинной мудрости не способствует действительному познанию принципов мира, но скорее их скрывает. В этом плане он весьма критически высказывается о целом ряде других мыслителей, в частности о Пифагоре.

Огонь.

Мир по мнению Гераклита соткан из противоположностей, которые никогда не пребывают  в покое, они всегда соперничают  друг с другом, переходя из одного состояния  в другое(порой противоположное  изначальному). Символом этой постоянной изменчивости является огонь, как самая  непостоянная стихия на земле. Не смотря на кажущуюся хаотичность всего существования, все процессы в мире подчинены вселенскому закону- Логосу. Таким образом, надо понимать «тождество» противоположностей как их «гармонию», а термин «бог» истолковывать в смысле бессмертного и вечного миропорядка (Логоса).

Движение  — наиболее общая характеристика процесса мировой жизни, оно распространяется на всю природу, на все ее предметы и явления. Тезис об универсальности  движения относится одинаково и  к вечным вещам, которые движутся вечным движением, и к вещам возникающим, которые движутся временным движением. Будучи универсальным, т. е. охватывая  все явления, движение имеет единую основу. Это единство запечатлено  строгой закономерностью; мыслящее исследование обнаруживает в нем  господствующую над ним необходимость. Эту мысль Гераклит изложил в  нескольких афоризмах, из которых самый  важный — 30-й: «Этот мировой порядок, — говорит Гераклит, — тождественный  для всех, не создал никто ни из богов, ни из людей, но он всегда был, есть и  будет вечно живым огнем, мерами вспыхивающим и мерами угасающим» [37, т. I, с. 152]. В приведенном фрагменте можно выделить несколько важных мыслей. Первая заключается в том, что всё есть одно, и это одно Гераклит определяет как первовещество «огня». Вторая-отрицание Гераклитом возможности сотворения мира богами, т.е. сами боги являются лишь частью единого целого, всеобщего миропорядка.

Свои понятия  о необходимости мирового процесса Гераклит еще связывает с мифологическими  представлениями. Так, в 94-м фрагменте  мы читаем следующее: «Ибо Солнце не преступит (положенной ему) меры. В противном  случае его настигнут Эриннии, блюстительницы правды» [37, т. 1, с. 162]. Солнце движется по строго определенному пути. Но это  не определение «законов природы». Гераклит – не Кеплер и не Ньютон, выводящий механические законы движения планет из закона всемирного тяготения. Мысль Гераклита полуфилософская, полумифологическая: блюстительницы правды Эриннии настигли бы Солнце и покарали бы его, если бы Солнце вздумало сойти  с назначенного 6ему пути.

И точно такой  же, полумифологический, оттенок имеет  и 11-й фрагмент. В нем подчеркивается мысль, что все живые существа повинуются в своих действиях  закону, однако характеризуется этот закон не в понятиях науки о  природе, а в полумифологических представлениях, свойственных греческому мышлению того времени. «Животные дикие  и ручные, - пишет Аристотель, - обитающие  в воздухе, на земле и в воде, рождаются, созревают и погибают, повинуясь божественным законам». А  дальше, в подтверждение своей  мысли, Аристотель цитирует Гераклита: «Всякое пресмыкающееся бичом [бога] гонится к корму.» [De mundo, 5 396 в 7; 37, т. 1, с.149].

Таким образом, у Гераклита материализм учения о первовеществе сочетается с  наивными остатками мифологических представлений.

Относительность.

Постоянное  движение, изменение, переход каждого  явления в противоположное имеют  в качестве необходимого следствия  относительность всех свойств вещей. Ни одно качество вечно изменяющейся природы не есть свойство безотносительное, абсолютное. Мир един, в мире все связано между собой, всякое явление и свойство переходит в собственную противоположность, и потому всякое качество должно характеризоваться не как изолированное и в своей изолированности абсолютное, а как качество относительное.

Мысль эта  излагается в ряде фрагментов, интересных и важных для понимания Гераклита. При этом заслуживает внимания то, что примеры, доказывающие относительность  свойств, качеств, Гераклит черпает  главным образом из наблюдений над  жизнью людей и частично животных.

Говоря в  «Этике», что «иное удовольствие у лошади, иное у собаки и иное у человека», Аристотель ссылается  на слова Гераклита: «Ослы солому предпочли бы золоту» [37, т. I, с. 148]. Стало  быть, по Гераклиту, нельзя думать, будто золото — безотносительная, абсолютная ценность. Ценность его относительна: в глазах людей оно составляет высочайшую ценность, но для ослов гораздо большую ценность имеет корм.

А в 37-м фрагменте  читаем: «Если только верить Гераклиту  Эфесскому, который утверждает, что  свиньи купаются в грязи, птицы в  пыли или в тепле» [там же, с. 154].

И здесь подчеркивается относительность представления  о чистоте: люди полагают, что они  очищаются, когда они выкупаны в  воде, свиньи — в грязи, а птицы  — в пыли.

В 61-м фрагменте  морская вода характеризуется одновременно и как «чистейшая» и как  «грязнейшая»; «для рыб она питательна и спасительна, — говорит Гераклит, — людям же негодна для питья  и пагубна» [там же, с. 158].

Мысль об относительности  свойств получает еще более общую  формулировку в 62-м фрагменте. «Бессмертные, — утверждает здесь Гераклит, —  смертны, смертные — бессмертны: жизнь  одних есть смерть других и смерть одних есть жизнь других» [там  же].

Относительность свойств распространяется и на оценки эстетические и на оценки, касающиеся человеческой мудрости, и на оценки нравственных качеств: «Муж, — утверждает Гераклит, — считается глупым у  божества, подобно тому как ребенок  у взрослого» [там же, с. 161]; «...самая  прекрасная обезьяна безобразна по сравнению  с родом людей» [там же]; «...мудрейший  из людей по сравнению с богом  кажется обезьяной — и по мудрости, и по красоте, и во всем прочем» [там  же].

Вопрос познания.

Гераклит  — один из первых античных философов, от которых сохранились тексты, относящиеся  к вопросу о познании. Ни у Фалеса, ни у Анаксимандра, ни у Анаксимена мы не находим высказываний, касающихся вопросов о знании. Только говоря о  Ксенофане, мы отметили его скептицизм — отрицание способности человека познать истинную природу вещей. Однако у Ксенофана интерес к  вопросу о познании выступает  в неразвитом виде.

Напротив, у  Гераклита мы находим уже большой  интерес к проблеме познания. Он выразительно оттеняет трудности, стоящие  перед человеком на пути к познанию, неисчерпаемость предмета изучения. Таково уже познание психических явлений: «По какой бы дороге ни шел, не найдешь границ души: настолько глубока ее основа» [там же, с. 154]. В еще более обобщенной форме, касающейся всякого познания природы, эта мысль выражена в 123-м фрагменте, где Гераклит говорит: «Природа... любит скрываться» [37, т. I, с. 167]. Это значит, что познание природы дается человеку нелегко. Ответы на задачи познания не лежат на поверхности вещей. Необходимы большие усилия, .чтобы проникнуть в истинную природу вещей.

Этот смысл  имеет, по-видимому, 56-й фрагмент: «Люди, — говорит здесь Гераклит, —  обманываются относительно познания видимых [вещей]; подобно Гомеру, который  был мудрее всех эллинов, взятых вместе» [там же, с. 157].

Проблема  истинного знания не сводится к вопросу  о количестве накопленных знаний. Правда, для философского постижения истинной природы вещей необходимо обладание большими познаниями: «Ибо очень много должны знать мужи философы» [там же, с. 153].

Однако отсюда вовсе не следует, будто задача философского познания истинной природы вещей  может быть решена простым приумножением  или коллекционированием знаний. Мудрость, как ее понимает Гераклит, не совпадает с многознанием, или эрудицией: «Многознание не научает уму. Ибо, в противном случае, оно научило бы Гесиода и Пифагора, а также Ксенофана и Гекатея» [там же, с. 154].

Особое негодование  Гераклита вызывает Гесиод. Это видно  из 57-го фрагмента, где Гераклит противопоставляет  поверхностному многознанию углубленное  понимание таящегося от внешних  взоров единства противоположностей: «Учитель же толпы — Гесиод. Они (т. е. «толпа», большинство. — В. А.) убеждены, что он знает больше всех, — он, который не знал, что день и ночь — одно» [там же, с. 155].

Гераклит  не только возражает против слепого  накопления знаний, не пронизанных  светом постигающей философской  мысли. Он также возражает против безотчетного следования традиции, против некритического заимствования чужих взглядов. В 74-м фрагменте об этом сказано очень выразительно: «Не должно поступать как дети родителей, то есть выражаясь попросту: так, как мы переняли» [там же, с. 160]. Это и значит: не следует что-либо перенимать некритически, догматически.

В принципе мышление — одно для всех людей. «Мышление, — читаем в 113-м фрагменте, — общее для всех» [там же, с. 165]. Все «желающие говорить разумно  должны опираться на это всеобщее, подобно тому, как государство [зиждется] на законе, и даже еще крепче» [37, т. I, с. 165].

Общий для  всех людей закон, о котором здесь  идет речь, Гераклит характеризует  как «божественный»: «Ибо все человеческие законы питаются единым божественным. Ибо последний господствует насколько  ему угодно, довлеет всему и  все побеждает» [там же]. Этот правящий миром закон есть, по Гераклиту, «слово», или «логос» и люди имеют с  ним постоянное общение. Однако, несмотря на это постоянное общение, люди, по убеждению Гераклита, в своем большинстве расходятся с «законом», или «разумом» («логосом»). И Гераклит задается вопросом о том, почему это происходит. Объяснение Гераклита проливает свет на его взгляд относительно чувственного познания. В 107-м фрагменте он говорит: «Плохие свидетели глаза и уши у людей, которые имеют грубые души» [там же, с. 164].

Фрагмент  этот толковали в том смысле, будто  Гераклит отвергает в нем чувственное  познание как несовершенное, будто  при помощи зрения и слуха мы не можем получить верного знания о  природе. Но мысль Гераклита не такова. Он говорит, что внешние чувства  не дают истинного знания только тем  людям, у которых грубые души. Стало  быть, дело не в самих внешних  чувствах, а в том, каковы люди, обладающие этими чувствами. У кого души не грубые, у того и внешние чувства способны давать истинное знание.

Но чувства, по Гераклиту, не могут дать полного, окончательного знания о природе  вещей. Такое знание дает нам только мышление. Однако мышление Гераклит представлял  себе, по всей видимости, как познавательную деятельность, не отдельную от чувств, а завершающую деятельность внешних чувств, способную приводить людей, души которых не грубы, к истинному познанию. Может быть, в этом смысле Гераклит говорит в 112-м фрагменте, что «мышление есть величайшее превосходство, и мудрость состоит в том, чтобы говорить истину и, прислушиваясь к голосу природы, поступать согласно с ней» [там же]

Мудрость  отвлекается и отвращается от всего, что не есть истина. Таков, надо полагать, смысл 108-го фрагмента, в котором  Гераклит заявляет: «Из тех, чьи речи я слышал, ни один не дошел до познания, что мудрость есть от всего отрешенное» [там же].

Но хотя большинству  людей недоступно истинное познание и хотя большинство не знает правящего миром «логоса», Гераклит вовсе не считает такое положение вещей неизбежным. В принципе Гераклит полагает способность к истинному познанию общей для всех людей, а человеческий род — причастным к разуму. Всего выразительнее он высказывает это свое убеждение в 116-м фрагменте, где он прямо утверждает, что «всем людям дано познавать самих себя и быть разумными» [37, т. I, с. 165]. И, кажется, в этом же смысле он говорит в 115-м фрагменте, что «душе присущ логос, сам себя умножающий» [там же].

Заключение.

И хотя в  своем родном Эфесе Гераклит не получил  признания, он был весьма уважаем  в Афинах (в частности, во времена  Сократа) и имел целый ряд сторонников  и учеников. Наиболее видным из них  был Кратил. Аристотель говорил о  нем, что он (к концу своей жизни) ничего не утверждал, «только двигал пальцем и упрекал Гераклита  за изречение, что нельзя войти дважды в одну и ту же реку, ибо сам  полагал, что это невозможно даже однажды» 40. Как можно заключить, Кратил довел мысли Гераклита  до абсурда, утверждая, что о действительности нельзя ничего сказать. Универсальность  движения он, видимо, обозначал движением  пальца. Релятивность познания и оценки, выявленная Гераклитом, приводит Кратила, таким образом, к абсолютному  релятивизму.

 Гераклитова  философия является вершиной  стихийно диалектического понимания  мира не только в досократовской  философии, но и в античной  философии вообще. Как уже говорилось, речь здесь идет не о цельной  теоретической системе диалектического  подхода к миру, а скорее об  интуитивном объяснении сущностных  и в то же время универсальных  черт диалектики. Хотя некоторые  позднейшие мыслители глубже, чем  Гераклит, разработали отдельные  стороны зародившихся концепций  диалектики, но ни у кого из  них не было такого универсального  воззрения, какое было у Гераклита. 

 Тесная  связь диалектики и стихийного  материализма позволила Гераклиту  значительно продвинуться вперед  по сравнению с милетскими  философами.

 Однако  сама философская концепция Гераклита  имела определенную ограниченность. Его социальные и политические  позиции были классово детерминированы. В частности, во взглядах на общество он выдвинул ряд критических претензий в адрес противников аристократии. В Эфесе, где тогда победила демократическая партия, он жил в удалении от общественных дел.

Список использованной литературы.

1. С. Трубецкой: "Метафизика в древней Греции" (Москва, 1890)
2. Кессиди Ф. Х. Гераклит и диалектический материализм // Вопросы философии. — 2009.
3. Фрагменты ранних греческих философов, М., Наука, 1989
4. Аристотель. Метеорологика. Книга III

¹ С. Трубецкой: "Метафизика в древней Греции" (Москва, 1890)

² То же

³ АРИСТОТЕЛЬ. О частях животных, I, 5. 645 а 17:

⁴ С. Трубецкой: "Метафизика в древней Греции" (Москва, 1890)