Диалектика истины в научном познании

ДИАЛЕКТИКА ИСТИНЫ В НАУЧНОМ  ПОЗНАНИИ

Проблема истинности знаний всегда рассматривалась основоположниками  марксистско-ленинской философии  как одна из важнейших проблем  субъективной диалектики1.

В чем суть этой проблемы? Если для метафизика всякое знание представляется вечной истиной, то для диалектика истина, как подчеркивал Ф.Энгельс, заключается «в самом процессе познания, в длительном историческом развитии науки, поднимающейся с низших ступеней знания на все более высокие, но никогда не достигающей такой точки, от которой она, найдя некоторую так называемую абсолютную истину, уже не могла бы пойти дальше и где ей не оставалось бы ничего больше, как, сложа руки, с изумлением созерцать эту добытую абсолютную истину»2.

С точки зрения метафизики история человеческой мысли выступает  как история борьбы противоборствующих мнений, в ходе которой те или  иные мнения превращаются в догмы, претендующие на всеобщее признание. С течением времени  мнения изменяются, а принятые догмы  заменяются другими, в том числе  и противоположными исходным. Метафизический подход допускает два истолкования такой ситуации: 1) наивный, усматривающий  в последних, самых современных (или  самых авторитетных) догмах конец  блужданиям ума, или 2) релятивистский, вообще отвергающий возможность  некоего объективного предела, к  которому стремится познание. И в  том и в другом случае метафизик  признает внутреннюю противоречивость процесса поиска истины, непрерывность  борьбы мнений и перевороты в посылках и догмах, преемственность мнений и разрывы постепенности. Тем  не менее последовательно проведенный в анализе истории человеческой мысли метафизический подход диаметрально противоположен диалектическому. В чем же состоит это качественное различие?

Имея в виду прерывность, «ступенчатость» человеческого  познания, Ф.Энгельс подчеркивал, что  «каждая ступень необходима и, таким  образом, имеет свое оправдание для  того времени и для тех условий, которым она обязана своим  происхождением. Но она становится непрочной и лишается своего оправдания перед лицом новых, более высоких  условий, постепенно развивающихся  в ее собственных недрах. Она вынуждена  уступить место более высокой  ступени, которая, в свою очередь, также  приходит в упадок и гибнет... Для  диалектической философии нет ничего раз навсегда установленного, безусловного, святого. На всем и во всем видит  она печать неизбежного падения, и ничто не может устоять перед  ней, кроме непрерывного процесса возникновения  и уничтожения, бесконечного восхождения  от низшего к высшему. Она сама является лишь простым отражением этого процесса в мыслящем мозгу. У нее, правда, есть и консервативная сторона: каждая данная ступень развития познания и общественных отношений оправдывается ею для своего времени и своих условий, но не больше. Консерватизм этого способа понимания относителен, его революционный характер абсолютен — вот единственное абсолютное, признаваемое диалектической философией»3.

Это значит, что философия  диалектического материализма в  корне противоположна и наивной  метафизике, оправдывающей догматизацию авторитетных мнений, и релятивистской идее относительности всякого знания. Классики марксизма-ленинизма постоянно подчеркивали необходимость каждой ступени в процессе как восхождения от низшего к высшему, так и вызревания условий для такого восхождения. Таким образом, они писали просто об изменениях и скачках в системе человечески представлений, о вечности их смены, чуждой завершение о необходимости каждой ступени для своего времени, о том, что диалектика утверждает нечто большее — закономерность и развитие познания.

Обоснование закономерности в развитии познания требует проникновения  в его сущность, теоретического осмысления его с позиций материалистического  решения основного вопроса философии. Весьма характерно в этом отношении  замечание В.И.Ленина о том, что  «конечный, преходящий, относительный, условный характер человеческого познания (его категорий, причинности и  т.д. и т.д.) Кант принял за субъективизм, а не за диалектику идеи (= самой природы), оторвав познание от объекта»4. Иначе  говоря, диалектика познания лишь тогда  последовательна, когда она основана на материалистическом решении основного  вопроса философии. Именно такое  понимание проблемы Ф.Энгельс противопоставил  интерпретации ее в философии  Гегеля, пытавшегося совместить идеалистическую  систему с диалектическим методом, в силу чего правильный вывод из диалектического подхода «никогда не был сделан им самим с такой  определенностью»5, с какой он был  сделан классиками марксизма-ленинизма.

Итак, проблема истинности в  субъективной диалектике — это проблема глубокого и всестороннего научно-материалистического  обоснования закономерного характера  развития познания, восхождения его  от низших уровней к высшим, движения от старого к новому, и в понимании  этого материалистическая диалектика выступает как подлинно научная  теория познания, в которой «диалектика... — подчеркивал В. И. Ленин, — включает в себя момент релятивизма, отрицания, скептицизма, но не сводится к релятивизму», поскольку речь идет' о соответствии между отражающим природу сознанием и отражаемой сознанием природой6.

Знание признается исторически  ограниченным по форме и содержанию, но не перестает быть знанием, т.е. объективно верным отражением действительности.

Это значит, что, несмотря на условность и исторически преходящий характер, оно отражает достигнутый  уровень освоения природы и содержит необходимые предпосылки для  перехода к новому уровню. Проблема истинности в субъективной диалектике состоит в выяснении того, каковы внутренние законы развития знания, обеспечивающие сохранение и закрепление достижений научной мысли при смене ее исторических ступеней. Первый шаг  на пути к этому — решение проблемы соотношения истины и заблуждения  в научном познании.

1. Проблема истины как  предмет субъективной диалектики

Истина есть процесс отражения  в сознании человека материального  мира и закономерностей его развития, и в то же время она выступает  как конкретно-исторический результат  познания, развивающегося на основе общественно-исторической практики, — результат, воплотивший  в себе все его достижения. Как  во всяком процессе развития, источником развития истины является внутреннее противоречие, развертывание которого и изучает субъективная диалектика, т.е. диалектика познания7.

Рассматривая вопрос с  этой точки зрения, мы можем сказать, что истина связана с основным, присущим человеческой мысли свойством  соответствовать объективной реальности. Но мысль может и не соответствовать  ей, т.е. быть заблуждением.

Соответствие мысли объекту  является основным свойством мышления на всех его уровнях, оно определяет саму природу сознания. В то же время  оно содержит в себе (по крайней  мере как формально возможную) способность и к заблуждению, и к его преодолению. Познающая мысль и познаваемое бытие не расходятся до полной несовместимости, ибо мысль постоянно направлена на бытие, стремится постичь его, отразить в своих формах, и в то же время они не сливаются в силу качественной специфики, историчности мысли, производности ее от бытия. На самом деле имеет место соответствие законов бытия и мышления, но не абсолютное тождество, не полное совпадение их. Поэтому и соответствие мысли и действительности всегда не полно, не завершено, ибо никогда не могут быть полны, завершен познание и лежащая в его основе объективная реальность. Неполнота и незавершенность познания, соответствия мысли и бытия в каждый данный момент при постоянном стремлении мысли охватить бытие, осмыслить его во всем объеме, наметить пути его преобразования и выступают как следствие основного внутреннего противоречия познания — противоречия истины и заблуждения.

«Механизмы» возникновения  заблуждений на чувственном и  рациональном уровнях познания различны, но есть между ними и нечто общее. Заблуждение возникает в случае неопределенности проблемной ситуации и отсутствия необходимых средств  и условий для преодоления  этой неопределенности даже при наличии  практических или идеальных побуждений к скорейшему решению проблемы.

Неопределенность проблемной ситуации может иметь и объективную  и субъективную основу. Так, заблуждение  может возникнуть в результате сложности  и запутанности проблемы или выбора не соответствующей ее решению методики. В том и другом случае заблуждение  возникает вследствие неправильной оценки проблемной ситуации, на основе только накопленных знаний и опыта.

Особую сложность проблема истины и заблуждения приобретает  в научном познании тогда, когда  «из незнания является знание», когда  совершается превращение неизвестного в известное. В развитии науки постоянно имеют место неполнота исходной информации о каких-то явлениях, недостаточность накопленных знаний, незавершенность практики. Выработка новых знаний происходит благодаря преодолению этих взаимосвязанных моментов, характеризующих проблемную ситуацию. Таким образом, как отмечают И.В.Бычко и Е.С.Жариков, «заблуждение, наряду с истиной, выступает неотъемлемым моментом самого познавательного процесса. Сам процесс познания реально осуществляется только лишь в борьбе полярных противоположностей истины и заблуждения»8.

Взаимопроникновение и борьба указанных полярных моментов процесса познания определяют диалектику развития истины. В качестве исходного шага познание постоянно предполагает обнаружение  в объективной реальности чего-то объективно нового или кажущегося таковым  и в то же время узнавание в  нем черт уже известного или подобного, аналогичного известному. Вместе с тем в каждый данный момент новизна, реальные черты сходства объекта с другими объектами не обнаруживаются в полном объеме. В условиях такой неполноты, неопределенности и создается исходный (иконический или знаковый) образ объекта, предназначенный для осмысления познаваемого явления и отождествления его с каким-либо из классов познанных объектов. Проблема формирования такого образа усложняется тем, что первоначально и обнаружение нового явления, и узнавание в нем черт уже известного осуществляются не в существенных и необходимых отношениях, а в отношениях, связанных со случайными условиями наблюдения. Чем значительнее новизна или неожиданность обнаруженного, тем выше роль догадки в формировании исходного образа и меньше вероятность его истинности. Зачастую порождаемое на этом этапе заблуждение выступает «формой знания о неизвестном»9. В нем синтезируются наличные сведения об объекте, накопленные знания и опыт, т.е. факты, предположительно относящиеся к делу, с целью дальнейшего изучения объекта, причем синтезируются таким образом, что выявляется неопределенность ситуации в отношениях, первоначально не усматриваемых. Исходное заблуждение в таком случае может выступать как форма выдвижения и постановки проблемы.

Здесь точнее даже говорить не о заблуждении как таковом, а о своеобразном смешении истины и заблуждения в исходном образе. Подобно тому как любой фантастический образ есть соединение реальных элементов, порой гиперболизированных, исходный образ в науке соединяет результаты реальных наблюдений (обнаружение и узнавание) в нечто аналогичное известному. Таковы, например, исходное определение кенгуру европейцами (животное из породы кошачьих, наделенное длинными задними конечностями и перемещающееся прыжками), представление о радиоактивности П.Кюри (атом — своеобразный микроаккумулятор рассеиваемой в окружающей среде энергии) или П.Дебъерна о строении атома (атом — своеобразный сгусток газа, стянутый силам| поверхностного натяжения).

Аналогия, объединяющая результаты наблюдения, выбирается так, что полученный на ее основе образ находит опору  в накопленных прежде знаниях, соединяет  воедино формулирующееся новое  знание с имеющимся.

Задача дальнейшего познания сводится к объяснению особенностей объекта, отличающих его от подобного  образа, основанного на экстраполяции  старых знаний на новую реальность. Выявляемое при этом несоответствие между ними выступает причиной поиска иных аналогий и образования других образов (моделей или гипотез), противопоставляемых  исходной. Их борьба, состоящая в  развитии, обосновании, сопоставлении  и взаимоотрицании, и есть борьба истины и заблуждения, завершающаяся либо выбором наиболее адекватного образа из всех имеющихся, либо созданием нового. Эта борьба заканчивается созданием теории объекта, объясняющей его или охватывающей все сведения об объекте внутренне непротиворечивым образом, а также способной предсказать его новые особенности (нетривиальные черты поведения объекта, прежде не наблюдавшиеся). Таким образом достигается соответствие мысли действительности в первом приближении (в отличие от первоначального соответствия их по видимости).

На этом развитие образа познаваемого объекта и останавливалось бы, подвергаясь в дальнейшем лишь некоторой  детализации, если бы накопление знаний происходило только в форме прибавления  новых знаний к имеющимся. На деле механизм познания гораздо сложнее. Как уже отмечалось, всякое новое знание должно войти в систему существующего. Но чем более революционным является новое знание, тем глубже переворот, вызываемый им в системе накопленного знания. Преобразование системы имеющихся знаний в результат те вхождения в нее революционного нового знания углубляет и уточняет ее. В то же время ни одно преобразование системы знаний не может полностью разорвать преемственность, поступательность в познании. Вследствие этого в нем более или менее долго сохраняются и какие-то элементы заблуждения, обусловленные ограниченностью познания и неисчерпаемостью его объекта.

Решающее значение для  познания имеет то, что в борьбе истины и заблуждения ведущей  и определяющей является истина. Обусловленность  знаний свойствами объективной реальности, а не сознания, практическая направленность мысли, обусловленность ее материальными  средствами познания и практической проверкой обеспечивают эту ведущую  роль истины. В конечном счете мышление «суверенно, т.е. ...оно в состоянии познать существующий мир, поскольку человечество будет существовать достаточно долго и поскольку в самих органах и объектах познания не поставлены границы этому познанию»10.

2. Противоречивый характер  развития истины

Основным тезисом материалистической диалектики в учении об истине является признание ее объективной природы. Объективная истина — это такое  содержание человеческих представлений, которое не зависит от субъекта, т.е. не зависит ни от человека, ни от человечества11. Подчеркнем мысль В.И.Ленина о содержании представлений, которое не зависит от субъекта, и сравним ее с упоминавшимся ранее утверждением К.Маркса о том, что «главный недостаток всего предшествующего материализма... заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме объекта... а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно»12. Мы видим, что и К.Маркс и В.И.Ленин подчеркивают одну мысль: в познании нельзя абстрагироваться, с одной стороны, от человека, от его деятельности, от субъективности, а с другой — в самом познании есть содержание, которое не зависит от субъекта (человека и человечества), от которого в равной степени нельзя абстрагироваться. Такая постановка проблемы отражает суть материалистической диалектики и ее противоположность как субъективизму, так и метафизическому материализму, «ибо можно отрицать элемент относительного в тех или иных человеческих представлениях, не отрицая объективной истины, но нельзя отрицать абсолютной истины, не отрицая существования объективной истины»13.

Нельзя абстрагироваться от субъекта потому, что, во-первых, познание всегда было и будет человеческим, относительным к уровню развития науки и практики и, во-вторых, только точная оценка элемента субъективности в знании позволяет провести грань  между истиной и заблуждением. И метафизики, и субъективисты  грешат прежде всего тем, что отказываются дать точную оценку субъективности знаний, поскольку первые игнорируют субъективность либо ищут рецепты ее полного устранения; вторые вообще стирают грань между субъективным и объективным, а следовательно, между истиной и заблуждением.

Весьма характерно в этом смысле замечание В.И.Ленина по поводу заявления П.Дюгема о том, что «закон физики, собственно говоря, не истинен и не ложен, а приблизителен». «В этом «а», — писал В.И.Ленин, — есть уже начало фальши, начало стирания грани между теорией науки, приблизительно отражающей объект, т.е. приближающейся к объективной истине, и теорией произвольной, фантастической, чисто условной...»14. В то же время можно и нужно абстрагироваться от субъекта, с тем чтобы, во-первых, признавать наши ощущения образами внешнего мира, считать мир богаче, живее, разнообразнее, чем он кажется, понимать, что «относительные истины представляют из себя относительно верные отражения независимого от человечества объекта, — что эти отражения становятся все более верными»15, и, во-вторых, уметь видеть истинность наших знаний именно в соответствии их с действительностью и сознательно стремиться к повышению степени такого соответствия. Сам же факт соответствия знания объекту, поскольку такое соответствие достигнуто, не зависит ни от человека, ни от человечества.

В каком отношении находятся  субъективное и объективное в  знании, зависит от уровня развития данной теории. Противоречие между  тем и другим постоянно развивается. Оно разрешается в одних отношениях и обостряется в других с развитием  человеческого познания и практики. Наука постоянно вскрывает субъективный характер наших знаний, но она же находит и способы преодоления  этой субъективности, перехода к объективному рассмотрению (правда, тоже отягощенному субъективностью, но уже в каких-то иных отношениях).

Диалектика субъективности и объективности знаний в развитии истины находит свое внешнее выражение  в борьбе гипотез, догадок, мнений, претендующих на научность, а также в оценках  истинности этих догадок и мнений. С одной стороны, «всякое первоначальное знание о принципиально новом, будучи объективно заблуждением, не сознается  как таковое его творцами. Такое  осознание приходит впоследствии, когда  уже возникает истинное знание о  принципиально новом»16; с другой стороны, «на первых этапах своего существования  это истинное знание большинством воспринимается как заблуждение, зачастую как заблуждение  в его превосходной степени —  абсурд»17. Таким образом, учение об объективной истине предполагает четкое различение истины как соответствия мысли объективной реальности, и  мнения об истине, т. е. оценки той меры, в какой истинно наше знание. Соответствие характеризует непосредственное отношение  высказанной мысли к тому объекту  действительности, который отражает данная мысль. Исторически условна  форма, в которой выражено знание, а не факт его соответствия действительности.

Повышение степени соответствия требует уточнения, изменения, развития или даже замены этой мысли другой, относящейся к тому же объекту  действительности. Мнение о степени  ее соответствия всегда исторически  обусловлено уровнем развития познания и практики, существующими традициями и установками и со временем может  быть заменено на противоположное мнение.

Итак, объективная истина — это объективное содержание субъективного по своей форме  образа действительности, оценка же истинности знания — это субъективное мнение по поводу того, имеется или отсутствует  такое содержание у образа. Соответствие мысли и действительности возможно в определенном отношении и в  определенных пределах, оценка истины касается того же образа, но взятого  во всем его объеме и соотнесенного  с действительностью как целым.

Так, гелиоцентрическая теория в том виде, как она была сформулирована Коперником, была истинной поскольку устранила геоцентризм предшествовавшей теории, однако в то же время она была и неистинной, коль скоро включала идеи о конечности мира (о сфере неподвижных звезд), круговом характере орбит планет, эпициклах и т.д.; оценка же ей давалась в целом, во всем ее содержании.

Оценки тоже развиваются  и изменяются: они могут быть перенесены с целого на детали, сменяться на противоположные и т.д. Изменение оценок зависит от развития не только того конкретного знания, которое оценивается, но и множества других знаний, от общей культуры. Так, победа коперниканской концепции была обусловлена не только развитием этой теории, но и успехами в физике и борьбой нового мировоззрения со средневековой схоластикой и духовным гнетом религии.

Существует еще одна особенность  соотношения объективной истины и ее оценки. Понятие истины характеризует  мысль (скажем, формирующееся новое  знание на каком-либо этапе его развития) с точки зрения соответствия ее действительности, тогда как оценка выражает признание  или непризнание ее истинности, принимая в расчет прежде всего не это соответствие действительности (еще не установленное точно), а меру соответствия нового знания существующему, старому. Мысль может оцениваться как неистинная и при условии очевидного соответствия ее действительности, но когда она находится в явном несогласии с системой имеющихся знаний. Так, идея невозможности построения вечного двигателя была признана учеными лишь в XVIII в., хотя еще Леонардо да Винчи приводил веские аргументы в ее пользу. Или другой пример: великие ученые XVIII в. вопреки очевидным фактам отвергали мысль о существовании метеоритов как «грубое суеверие».

В то же время при согласии какого-либо утверждения с накопленным  знанием неполнота его соответствия действительности не препятствует оценке этого утверждения как истинного. Об этом свидетельствует, например, существование  на протяжении столетий астрологии.

Поскольку развитие знания противоречиво  и включает борьбу различных концепций, подчас имеющих разное мировоззренческое  и идеологическое содержание, постольку  базис оценок оказывается «разорванным», вследствие чего одна и та же мысль  может оцениваться разными людьми по-разному. В конечном счете совпадение истинности теории и ее оценки обусловлено исторически, проверяется практикой, в которой в конечном счете воплощается суверенность человеческого мышления.

Но если истина и ее оценка не сразу и не полностью совпадают, то это еще не означает их независимости  друг от друга. От оценки (т.е. от признания  или непризнания) нового знания существенно  зависит его последующее развитие: привлечение сил и средств  к его обоснованию и совершенствованию  или отбрасывание его. Оценка может  ускорять или тормозить становление  нового знания, выдвигать частные  несовершенства нового знания в качестве аргументов его неистинности и, наоборот, частичные соответствия считать  решающими доказательствами его  истинности. Было бы неправильно думать, что ошибки такого рода — дела минувших дней, времен господства схоластики и  теологии. С одной стороны, внедрение планирования и регулирования в науку, ускоряя темпы научного прогресса, способствует повышению роли авторитета отдельных личностей в науке и может служить источником волюнтаризма в оценке новых знаний; с другой стороны, превращение науки в такую сферу деятельности, в которой заняты сотни тысяч ученых, благоприятствует расширению спектра направлений научных поисков, снижая тем самым подобную опасность. Но в итоге борьбы субъективного и объективного, истины и оценки истинности возможность таких ошибок не устраняется полностью.

Нужно заметить, что непонимание  диалектики субъективных и объективных  начал в познании, гиперболизация роли первых ведет к релятивизму. Диалектика истины как развивающегося процесса подменяется «диалектикой»  борьбы субъективных оценок истинности с вытекающим отсюда преувеличением роли формы по отношению к содержанию познания. На место истины ставятся «организующие формы опыта», «естественные классификации», «парадигмы» и тому подобные формальные моменты знания. В основе этого лежит субъективизация реальной диалектики познания. Отношение субъекта и объекта сводится к координации «Я» и «не Я», объективность — к «интерсубъективности», соответствие между мыслью и действительностью — к «внутриструктурным» отношениям синтаксического, семантического и прагматического характера.

Между тем диалектика познания как важная часть материалистической диалектики требует постоянного  преодоления «субъектоцентризма», превращения субъект-объектного отношения в отношение: «он (человек, человечество) и природа (общество, познаваемое)». В.И.Ленин так характеризовал это отношение: «2 формы объективного процесса: природа... и целеполагающая деятельность человека. Соотношение этих форм... Сознание человека, наука („der Begriff"), отражает сущность, субстанцию природы, но в то же время это сознание есть внешнее по отношению к природе (нек сразу, не просто совпадающее с ней)»18. Более того, такой объективный подход к диалектике познания требует идти дальше. «Тут действительно, объективно три члена: 1) природа; 2) познание человека, == мозг человека (как высший продукт той же природы) и 3) форма отражения природы в познании человека...»19.

В диалектике познания понятие  объективной истины, выражающей отношение  соответствия между конкретной мыслью и отражаемой - в ней действительностью, приобретает еще один, чрезвычайно  важный смысл обозначения того, к  чему приближается познающая мысль. «Истина есть процесс, — писал  В.И.Ленин. — От субъективной идеи человек  идет к объективной истине через  „практику" (и технику)»20. Иначе  говоря, для диалектики характерно признание объективной истины не только как соответствия между мыслью и действительностью, но и как  того высшего этапа, к которому приближается знание в процессе его развития. Объективная истина как процесс  выражает самую сущность перехода от незнания к знанию. Этот переход  имеет этапы, стадии и характеризуется  такими свойствами (признаками), как  абсолютность и относительность.

Подобно тому как понятие «объективная истина» имеет две стороны (конкретное состояние соответствия мысли действительности и переход от несоответствия к соответствию), в понятии «абсолютная истина» также обнаруживаются две стороны. Одна означает, тот итог, к которому идет бесконечное развитие познания по пути все более глубокого разрешения противоречия, обусловленное неограниченностью познания и в то же время неисчерпаемостью всех форм и проявлений материи. Познаваемость обеспечивает прогрессивность этого процесса, тогда как неисчерпаемость помимо всего прочего обусловливает недостаточность любого конечного набора познавательных форм и средств для полного и исчерпывающего познания объекта и потому предполагает их совершенствование и расширение.

Признание абсолютной истины как высшего итога, к которому стремится познание, принципиально  разделяет релятивизм и диалектику. Для всех форм релятивизма такого итога в познании либо вовсе не существует (никакое «конечное описание» объекта невозможно), либо предел познанию ставят свойства самого человеческого мышления.

Другая сторона понятия  абсолютной истины характеризует меру соответствия мысли и действительности. В.И.Ленин отмечал, например, «что в  каждой научной истине, несмотря на ее относительность, есть элемент абсолютной истины»21.

Отношение между первой и  второй сторонами абсолютной истины также диалектично и противоречиво, как сам процесс познания. Это  отношение было бы чрезвычайно простым, если бы познание сводилось лишь к  прибавлению новых знаний к имеющимся. Но в силу неисчерпаемости объекта и в то же время ограниченности любой из научных теорий для познания характерно не только приращение знаний, но и преобразование имеющихся. В связи с этим качественно и количественно меняются как истинное знание и аспекты, в которых устанавливается соответствие его с действительностью, так и развитые формы, в которых закрепилось устоявшееся знание; они сменяются исходными образами формирующегося нового знания и т.д.

Так, теория Птолемея, описывавшая  с большой точностью кажущееся  перемещение планет в «плоскости»  видимого неба, сменилась теорией  Коперника, описывающей реальное движение планет Солнечной системы, специфическим  образом спроецированное на земного  наблюдателя. Аналогично этому в физике квантовый эксперимент в отличие от классического обеспечивает полноту данных, но не имеет исчерпывающего характера; в процессе развития теоретического знания эмпирия вскрывает реальные «наблюдаемые» связи и отношения между явлениями, теория же вскрывает связи и отношения, лежащие в их основе и делающие возможными сами эти явления и т.п. В силу этого ход развития объективной истины в познании имеет прерывистый, скачкообразный характер.

Каждая из промежуточных  ступеней этого поступательного  процесса выступает как относительная  истина. Что имеется в виду в  данном утверждении? Важнейшим свойством  познания является достижение объективной  истины и, следовательно/зерен абсолютной истины в наших знаниях. Второе условие составляет общая направленность развития этих знаний — нацеленность его на достижение абсолютной истины как на объективный итог познания, иначе говоря, его развитие в направлении объективной истины. В этом смысле характерны слова В.И.Ленина: «...идя по пути марксовой теории, мы будем приближаться к объективной истине все больше и больше (никогда не исчерпывая ее); идя же по всякому другому пути, мы не можем прийти ни к чему, кроме путаницы и лжи»22. Относительную истину можно рассматривать как промежуточный этап — на пути к абсолютной истине, на котором исследователя всегда подстерегают неожиданности, препятствия, неопределенность проблемных ситуаций, опасность уйти в сторону. Поэтому понятие относительной истины характеризует не только определенные этапы пути к абсолютной истине, но и поиски этого пути в сложных ситуациях. Направленность познания, ориентированность его На получение относительной истины и характеризуют разделительную грань между относительной истиной и заблуждением.