Добро и зло в политической деятельности

Федеральное государственное
образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«СИБИРСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Экономический факультет

Реферат

По дисциплине: Философия

Тема: Добро и зло в политической деятельности

Преподаватель               _________                       Уткина М.М.

                                                             подпись, дата                                       инициалы, фамилия

Студент ___БУ___           № 0701298                   Сосновская­­­­ М.И.

             код группы                зачетная книжка                        инициалы, фамилия

Красноярск 2011г.

Оглавление

Введение

Категории добра и зла в истории этической мысли

Добро и зло в политической системе

Заключение

Список литературы

Введение

В широком смысле слова добро и зло обозначают положительные и отрицательные ценности вообще. Мы употребляем эти слова для обозначения самых различных вещей: «добрый» значит просто хороший, «злой» – плохой. В словаре В. Даля, например, (напомню, названного им «Словарем живого русского языка») «добро» определяется сначала как вещественный достаток, имущество, стяжание, затем как нужное, подходящее и лишь «в духовном значении» – как честное и полезное, соответствующее долгу человека, гражданина, семьянина. Как свойство «добрый» также относится Далем прежде всего к вещи, скоту и потом только к человеку. Как характеристика человека «добрый» сначала отождествляется Далем с «дельным», «сведущим», «умеющим», а уж потом – с «любящим», «творящим добро», «мягкосердным». В большинстве современных европейских языков употребляется одно и то же слово для обозначения материальных благ и блага морального, что дает обширную пищу для морально-философских рассуждений по поводу хорошего вообще и того, что является добром самим по себе.

Мне кажется что само понятие добро и зло возникли сразу, если не раньше того, как появился человек. Поэтому нет необходимости говорить о актуальности этой темы – она была актуальна всегда и будет актуальна до тех пор, пока не поколеблются сами основы мира.

Важнейшей социально-философской темой является проблематика добра и зла. Ее актуальность определяется сложными социально-нравственными отношениями как внугри России, так и на международной арене задача общества - распознать зло и дать ему отпор.  Однако проблема заключается в том, что определение добра и зла в современном обществе становится все более размытым.

В своем реферате я, прежде всего, определюсь в понятиях «добро» и «зло», а также проведу анализ этих понятий в политической деятельности и в мире политических конфликтов.

Категории добра и зла в истории этической мысли

Представления о добре и зле менялись у разных народов из века в век, оставаясь при этом краеугольным камнем любой этической системы. Определения рассматриваемым понятиям пытались дать еще древнегреческие философы. Сократ, например, утверждал, что только ясное осознание того, что есть добро и зло, способствует правильной (добродетельной) жизни и познанию самого себя. Различие между добром и злом он считал абсолютным и видел его в степени добродетели и осведомленности человека. По мнению, Сократа, никто не делает зла намеренно, по своей воле, а лишь по неведению и незнанию. Зло есть результат незнания истины и, следовательно, добра. Даже знание о собственном незнании – уже шаг на пути к добру. Поэтому самое большое зло – невежество, которое Сократ усматривал в том, что человек не догадывается о своем незнании и не нуждается в знании.

Другие философы древности усматривали добродетель в социальных отношениях человека (Аристотель), в его связи с миром идей (Платон). Третьи считали, что добро заложено в самой природе человека и его проявление/ непроявление зависит от самой личности: «Быть хорошим человеком – значит не только не делать несправедливости, но и не желать этого» (Эпикур).

С развитием категории морального сознания и этики вырабатывается более строгое понятие собственно морального добра. Добро осознается как особого рода ценность, не касающаяся природных или стихийных событий, явлений. Эта субстанция знаменует не только свободные, но и сознательно соотнесенные с высшими ценностями, в конечном итоге с идеалом, поступки.
Позитивно-ценностное содержание добра заключается в преодолении обособленности, разобщенности и отчуждения между людьми, утверждении взаимопонимания, морального равенства и гуманности в отношениях между ними.

Добро непосредственно связано с духовным миром самого человека: как бы ни определялся источник добра, оно творится человеком как личностью, т.е., ответственно.

Понятие добра, ассоциированное с благами, Иммануил Кант считал «эмпирическим», а безусловное добро – «понятием разума». Он подчеркивал, что основная составляющая добра – его разумность.

Сведение понятия добра к отдельным положительным качествам, сопровождающим события и явления, которые воспринимаются обществом как добро, Дж. Мур считал натуралистической ошибкой. Последняя, как показал Р. Хэар, заключается в том, что в определении конкретных событий, явлений, характеров как «хороших» и «добрых» смешиваются их нормативные характеристики.

Различие между натуралистическим (в муровском понимании этого слова) и этическим пониманием добра соответствует различию добра в относительном и абсолютном смысле.

Так, Сократ говорил об относительности понятия «хорошее»: «…нельзя сказать, какие конкретно предметы определенно хороши, но можно сказать, что значит «хорошее» как таковое».
Софисты прямо высказывают взгляды об относительности, искусственности, надуманности представлений, с которыми принято ассоциировать понятие добра и зла. Подобное понимание категории добра высказывает и Ф.Ницше: «…добро добропорядочно лишь по причине жизненной слабости его носителей, зло же - энергично, целеустремленно».

Стремление понять природу добра и зла, объе­диняя усилия разных мыслителей, породило богатое классическое философско-этическое наследие, в котором выделяется рассмотре­ние данных понятий Г.В.Ф. Гегелем. С его точки зрения, взаимосвя­занные и взаимополагающие понятия добра и зла неотделимы от понятия индивидуальной воли, самостоятельного индивидуального выбора, свободы и вменяемости. В «Феноменологии духа» Гегель писал: «Так как передо мною стоят добро и зло, то я могу сделать между ними выбор, могу решиться на то и на другое, могу принять в свою субъективность как то, так и другое. Природа зла, следователь­но, такова, что человек может его хотеть, но не необходимо должен его хотеть».

Добро реализуется у Гегеля также через индивидуальную волю: «... добро есть субстанциальное бытие для субъективной воли, – она должна его сделать своей целью и совершить... Добро без субъек­тивной воли есть только лишенная абстракции реальность, и эту ре­альность оно должно получить лишь через волю субъекта, который должен иметь понимание добра, сделать его своим намерением и осу­ществить в своей деятельности».[1] Понятие воли Гегель распростра­няет не только на область внешней реализации, область поступков, но и на область внутреннюю, область мышления и намерений.

Поэтому важную роль он отводит самосознанию, которое выступает как исток самосозидания человеческой личности через свободный выбор между добром и злом. У Гегеля «самосознание есть возможность... ста­вить собственную особенность выше всеобщего и реализовать ее по­средством поступков – возможность быть злым. Таким образом, имен­но самосознанию принадлежит наиболее важная роль в формировании злой воли, равно как и доброй».

Еще один феномен зла, по Гегелю, – лицемерие, которое способ­ствует моральному оправданию многих неприглядных поступков, вплоть до преступления. Действительно, воровство, массовые убийства, терро­ризм, насилие, геноцид часто находят лицемерное оправдание при помо­щи моральной софистики, выдающей интересы ограниченной социаль­ной группы, отдельной нации или даже личности за всеобщие.

Сложности в определении и понимании добра и зла коренятся в их особенностях. Первая из них – всеобщий, универсальный характер Добра и Зла. Если, скажем, честь и достоинство – сугубо личностные оценки человеческих качеств, проявляющиеся в меж­личностных отношениях, то под «юрисдикцию» добра и зла подпа­дает все: и человеческие отношения, и отношение человека к приро­де и миру вещей.

Заметим, однако, что всеобщность и универсальность не мешают добру и злу отличаться второй особенностью – конкретностью и непосредственностью. Они – понятия исторические, зависящие от реальных общественных отношений.

Так, в первобытном обществе добром считалось все, что способствовало выживанию рода, то есть добродетелью были не только мужество и храбрость, но и коварство, хитрость и даже жестокость. С появлением частнособственнических отношений добро начало отождествляться пре­имущественно с материальным благополучием, богатством, а поскольку распределялось оно неравномерно, то достижение добра одними осуще­ствлялось зачастую за счет причинения зла другим.

Третья важнейшая особенность добра и зла – это то, что они феномены субъективные, то есть не принадлежащие объективному миру, а относящиеся к деятельности человеческого сознания. Дей­ствительно, в природе, например, нет явлений, которые безотноси­тельно к человеку были бы добром или злом. Это мы, в зависимости от своих нужд, интересов, условий жизни, относим одни вещи и яв­ления к разряду «добрых», другие – к разряду «злых». Дело в том, что добро и зло – понятия не только ценностные, но и оценочные. При их помощи мы положительно или отрицательно оцениваем то или иное природное, социальное явление, моральные качества и по­ступки людей. Но как всякие оценочные понятия они несут в себе элемент человеческой субъективности, личной пристрастности, эмо­циональности.

Проявляется субъективность, во-первых, в том, что разные субъекты в силу разницы в понимании, интересах, отношениях могут иметь различное представление о добре и зле. Так, для одного добро – «награда сердцу» – «счастье и покой», для другого – гражданское неравнодушие и борьба за справедливость, для третьего – духовное и интеллектуальное самосовершенствование, для четвертого – материальный достаток и т.д. и т.п. Представляете, как людям трудно понять друг друга, договориться, особенно если их оценки взаимо­исключающи, а нетерпимость не позволяет стать на точку зрения другого. И тогда «доброе» становится «злым». Вот как подметил эту особенность добра русский философ Л. Шестов: «Таково уж свойство добра. Кто не за него, тот против него. И всякий человек, признавший суверенность добра, принужден уже делить своих ближ­них на хороших и дурных, то есть на друзей и врагов своих». Этим, в частности, Л. Шестов объясняет максималистскую позицию Льва Толстого, для которого, с одной стороны, служить добру было «не только не бремя, а облегчение от бремени», но, с другой стороны, это как бы давало ему право «требовать от других людей, чтобы они делали то, что он делает, жили так, как он живет».[2]

Кстати, этим недостатком «грешил» не только Л. Толстой, но многие другие люди, в том числе и мы с вами. Особенно развивается он у тех, кто имеет власть над другими. В этом случае им кажется, что они владе­ют монополией на истину и добро, а также правом обратить в «свою веру» всех сомневающихся и инакомыслящих – для их же блага. Так думают и действуют семейные тираны: ведь они точно знают, что имен­но нужно для счастья их близких, и поэтому требуют безоговорочного послушания; так думают и действуют политические диктаторы: они тоже знают, что есть добро для народа и действуют «от имени и в интересах» народа, даже если для этого надо творить насилие над народом – от ГУЛАГов до цензуры над печатью. Но насильственное добро уже не есть добро: нельзя насильно заставить людей быть счастливыми или добродетельными.

Во-вторых (и это вытекает из «во-первых»), в силу тех или иных причин то, что для одного человека объективно выступает в виде добра, для другого является (или ему кажется, что является) злом. Так, для больного предстоящая операция однозначно воспри­нимается как зло; для хирурга же, видящего картину болезни с про­фессиональной точки зрения, она – единственная форма помощи, а значит – добро.

А и области человеческих отношений?.. Плохой-хороший, добрый-злой... Такое двухцветное деление мира начинается еще с детского сада и нередко проходит через всю жизнь. Со временем выясняется, что «пло­хой» с нашей точки зрения для других вовсе не так уж и плох, у него, как и у нас, есть друзья, которые его уважают и даже любят. После такого открытия уже нетрудно сообразить, что и мы сами – безусловно, по-своему хорошие – далеко не у всех пользуемся симпатией, а для кого-то просто невыносимы.

Субъективность, таким образом, предполагает отсутствие абсо­лютного Добра и Зла в реальном мире (они возможны лишь в абст­ракции или мире потустороннем). Поэтому из субъективности про­истекает четвертая особенность добра и зла – их относительность, также проявляющаяся в ряде моментов.

Во-первых, зло в одних условиях и отношениях может предста­вать в виде добра в других условиях и отношениях. Русский фило­соф И.О. Лосский, указывая на то, что зло всегда относительно, ут­верждал, что в любом зле, с философской точки зрения, есть какие-то элементы добра.

Лосский иллюстрировал этот тезис на примере смерти. Смерть есть несомненное зло; более того, она символизирует предельное зло мира. С этим согласится любой человек, познавший боль утраты или задумав­шийся о бренности своего существования. Но если абстрагироваться от личностных переживаний и посмотреть на смерть с точки зрения ее роли в процессе жизни, то становится очевидной ее необходимость – не только биологическая, но и этическая. Осознание человеком своей смер­тности побуждает его к нравственным исканиям. Без смерти нет жизни, но без смерти нет и смысла жизни. Благодаря смерти жизнь приобрета­ет качество непреходящей ценности. Только то ценно, что конечно. Осоз­нание человеком своей конечности побуждает его искать способы пре­одоления смерти, духовной или даже физической. Оно становится импульсом к творчеству.

Во-вторых, то, что было злом, в процессе развития может превра­щаться в добро и наоборот.

Так, вызывавшие когда-то ликование ирригационные работы в Беларуси, направленные на осушение болот, дали возможность расширения полезных площадей и, следовательно, способствовали добру – увеличе­нию сельскохозяйственной продукции. Но оказалось, что со временем это привело к уничтожению целой системы малых рек и озер, опреде­лявших климат, ландшафт и природные условия Беларуси в целом. Причиненное природе зло оказалось необратимым.

Возможно, именно относительность добра и зла, наблюдение, что «все хорошее – дурно» и наоборот, привели Ницше к выводу: «Ни за что так дорого человек не расплачивается, как за свои добродетели». В обыденном сознании эта мысль находит отражение в пословицах «Добро бывает наказуемо», «Хочешь уделать себе плохо – сделай другому хорошо» и др. Эта горькая житейская «мудрость» в какой-то мере объясняет и оправдывает парадокс нравственного поведения, под­меченный еще древнеримским поэтом Овидием: «Благое вижу, хвалю, но к дурному влекусь»[3]. И разве не то же свойство добра и зла сокры­то в знаменитой фразе «Благими намерениями вымощена дорога в ад»? Русский философ С.Л. Франк в работе «Крушение миров» писал, что «всё горе и зло, царящее на земле, все бедствия, унижения, страдания по меньшей мере на 99% суть результат воли к осуществлению добра, фанатичной веры в какие-либо священные принципы, которые надле­жит немедленно насадить на земле, и воли к беспощадному истребле­нию зла; тогда как едва ли одна сотая доля зла и бедствий обусловлена действием откровенно злой, преступной и своекорыстной воли».[4]

Рассмотренные проявления относительности добра и зла высве­чивают и подтверждают их пятую особенность: единство и нераз­рывную связь друг с другом. Они бессмысленны в отдельности, как бессмыслен плюс без минуса; они не могут существовать друг без друга, как не существуют самостоятельно северный и южный полюс магнита. Не говоря уже о том, что изысканная мимикрия зла зачас­тую, к сожалению, привлекает людей сильнее, чем беспомощность, за­урядность добра.

По Ницше, зло нужно так же, как и добро, даже больше чем добро: и то, и другое является необходимым условием человеческого суще­ствования и развития. И разве не об этом говорил еще Шекспир в «Гамлете»: «Что делала бы благость без злодейства?»

Для современной цивилизации характерна ситуация, когда человек поме­щается в нечеловеческие условия «по ту сторону добра и зла», в которых ему ничего не остается, как творить зло (как, например, в фильмах Квентина Тарантино). Начало таким «экспериментам» положил Ф.М. Достоевский, который в результате пришел к выводу, что «нельзя человека так испытывать».

Не следует в то же время забывать, что единство добра и зла – это единство противоположностей. А это означает, что они не толь­ко взаимополагают, но и взаимоисключают друг друга. И это взаимоисключение обусловливает постоянную борьбу добра и зла, борь­бу, которая не просто выступает еще одной – шестой их отличи­тельной особенностью, но и определяет способ их существования. Иными словами, добро ведет со злом постоянную борьбу, которая не может завершиться окончательной победой одной из сторон.

Ведь если, скажем, победит добро, а зло будет уничтожено, то само добро «породит» зло – в условиях всеобщего добра «наи­меньшее» добро будет восприниматься как зло. И, наоборот, в усло­виях победившего зла «минимизированное» зло будет добром.

Добро и зло в политической системе

Кроме вышеозначенных точек зрения, особое внимание необходимо уделить политической системе. Политика как ресурс воздействия на реальность возникает ввиду учета коллизионных начал, обусловливающих интенсивные обменные процессы в разрешении жизненных антиномий: противник-соратник, друг – враг, согласие – несогласие, диссонанс – консонанс. Политика в обществе становится культурой практического разума по увязыванию групповых интересов, по разрешению групповых конфликтов. Можно сказать, что политическая деятельность имеет место там, где необходимо разрешение социальных противостояний, социальных конфликтов.

Факт конфликтного происхождения властных отношений, политики, государства осознали уже мыслители древности. Еще в «Государстве» Платон говорил устами Полемарха о том, что политическая деятельность должна осуществляться в интересах части общества или одной партии в борьбе с ее политическими противниками. Искусство справедливой политики – это «искусство приносить друзьям пользу, а врагам причинять вред».

Традиция конфликтного происхождения властных отношений, политики и государства широко распространена в политической философии. Так, К. Шмитт, рассматривая политику в категориях «друг-враг», полагал, что социальные отношения уплотняются, превращаются в политические при необыкновенной интенсивности общественных противоречий. В сущности, он рассматривал дихотомию «друг-враг» в качестве главного конституирующего признака политических отношений, самого смысла существования политического как самостоятельной сущности. В своих построениях К. Шмитт ставил во главу угла именно эту дихотомию; ей у него соответствовали противостояния «добро-зло» в морали, «прекрасное-безобразное» в эстетике, «выгодное- невыгодное» в экономике. Причем, согласно К. Шмитту, политические категории самодостаточны и независимы от моральных, экономических и иных категорий, политический враг не обязательно плох с моральной точки зрения или безобразен с эстетической точки зрения. Весь вопрос состоит в том, что он чужой.

Эта традиция, ярко проявившаяся в последующие эпохи в политический трактатах Макиавелли.

Н. Макиавелли в «Государстве» неоднократно провозглашал: «Государь по возможности не должен избегать добра, но и удаляться от зла». Я попробую разъяснить для себя, что он имел в виду.

Государь должен уметь по необходимости пользоваться то добром, то злом. Нельзя расположить к себе людей, пользуясь одним добром. Они должны не только любить и доверять государю, но и бояться его.

Если государь руководствуется только злом, то народ будет бояться его, восставать против него и стараться свергнуть. Государь не будет уверен в своих подданных, не сможет на них положиться.

Народ должен чувствовать в государе своего защитника. Если государь будет угнетать народ, то между ними не может быть и речи о какой-либо дружбе. У народа будет накапливаться обиды, не будет никакого доверия.

Если у народа плохое мнение о новом государе, то он может, делая кое-какие добродетели, изменить это мнение в лучшую сторону. Со временем доброе забывается и, поэтому, его нужно делать порциями и понемногу, чтобы не баловать людей или, наоборот, не угнетать.

У государя должно быть много положительных качеств. Люди ждут от него щедрости, сострадательности, целомудренности, твердости духа. Но он не может всем этим обладать, хотя бы по той причине, что он человек, а человек не бывает без недостатков.

Люди верят тому, что видят и поэтому государю не нужно обладать всеми этими качествами, а лишь производить впечатление такового. Иногда, конечно, надо и быть таким, но в случае необходимости применять и жестокость, и скупость, и даже вероломство, когда это необходимо.

Государь часто не может исполнить всего, что от него ждут и, чтобы сохранить государство ему приходиться «идти против своего слова, против милосердия, доброты и благочестия». Он должен быть всегда готов перейти по необходимости от добра к злу и наоборот. Тогда он сохранит государство, удержит и защитит народ.

Если государь делает только добро, он все равно не может быть уверенным в своих подданных, потому что они не благодарны и не постоянны. Сегодня они будут носить государя на руках и обещать отдать за него жизнь, а завтра когда в этом будет необходимость, тут же отвернутся от него. Для государя надёжнее держать народ в страхе, но не переусердствовать. Главное, чтобы не вызвать ненависть.

Государь должен красиво говорить и обещать, но не всё исполнять потому что, если он пообещает только то, что наверняка сумеет выполнить, в него никто не поверит и не последует за ним, а если много пообещает и попытается всё выполнить, то потеряет все то, что можно: власть, могущество, государство.

Так делают наши современные политики, но их ошибка в том, что они из обещанного не исполняют абсолютно ничего, и народ относится к ним недоверительно и пренебрежительно.

Для государей достаточно делать такие добродетели, которые держат их у власти, и избегать тех, из-за которых эту власть они могут потерять.

Людям трудно понять, чему можно верить, а чему нельзя. Всегда найдутся люди, которые поверят всему обещанному и которые не поверят. И в современности, во время выборов каждый хочет показать себя с наивыгоднейшей стороны, показать свои лучшие качества. Ими не обязательно обладать. Достаточно быть лицемером и обманщиком, чтобы в тебя поверили. Важнее суметь удержаться потом, когда все узнают, что ты из себя представляешь. Даже не делая добродетели суметь остаться в глазах народа таким, каким тебе выгодно, чтобы удержаться у власти.

Для государя важно держаться золотой середины, держать подданных между страхом или любовью к себе одновременно.

«Государь…не редко вынужден отступать от добра ради того, чтобы сохранить государство, ибо та часть подданных, чьего расположения ищет государь,- будь то народ, знать или войско,- развращена, то и государю, чтобы ей угодить приходиться, действовать соответственно, и в этом случае добрые дела повредить».[5] То есть, мудрый государь должен действовать в зависимости от обстоятельств, чтобы выглядеть постоянно в выгодном свете.

«Люди меньше остерегаются обидеть того, кто внушает им добро, нежели того, кто внушает им страх, ибо любовь поддерживается благодарностью, которой люди, будучи дурными, могут пренебречь ради своей выгоды, тогда как страх поддерживается угрозой наказания, которой пренебречь невозможно».

Это и есть то основное правило которым должен обладать (руководствоваться) государь при управлении государством для того, чтобы удерживать власть в своих руках, держать в подчинении подданных, вызывая у них при этом страх, уважение и любовь одновременно.

По моему мнению именно это хотел сказать Макиавелли в своём изречении.

Из всех наук, которые человек должен знать,

главная наука есть наука о том, как жить,

делая как можно меньше зла и как можно больше добра.

Лев Толстой.             

Существует три вида политики в обществе: агрессия, гуманизм и нейтралитет. Агрессия предполагает скорейшее решение проблемы путем решительных действий и ущемления прав одного или нескольких членов общества. При проявлении агрессии может возникнуть конфликт, что приводит к негативным последствиям. Человек, использующий для достижения своей цели агрессию, показывает свой крутой нрав, готовность спорить с компаньоном, и даже применить насилие в случае тяжелой формы конфликта. В принципе, агрессия дает скорейшее решение какой-либо проблемы в пользу агрессора, но в этом случае серьезно ущемляются права противоположной стороны.

Агрессия является формой зла, так как в процессе конфликта, вызванного агрессией, может быть причинен вред, причем совершенно сознательно: агрессор может предугадать реакцию тех, против кого она направлена.

Гуманизм – это решение той или иной проблемы без какой-либо формы насилия. Гуманист достигает своей цели путем договора с членами общества. При проявлении гуманизма не ущемляются права окружающих, а учитываются все мнения всех членов данного общества. В некоторых случаях гуманист получает более высокую моральную оценку в обществе, нежели агрессор. Гуманизм ассоциируется с добром, терпимостью, участием и милосердием и отрицает всякое насилие.

Нейтралитет является позицией неприсоединения ни к одной из сторон, представляет собой невмешательство, а наблюдение со стороны. Нейтральная сторона полностью или частично игнорирует членов общества и их интересы в угоду собственным. При такой позиции человек может применять агрессию и гуманизм по своему усмотрению, но всё должно быть в меру.

Я думаю, что гуманизм является наиболее оптимальным вариантом политики в обществе.

Как тонка грань между добром и злом! Иногда на войне обе стороны утверждают, что борются за правое дело, обе стороны молятся о поддержке одному и тому же Богу, и в конце правым назначается тот, кто победит.  И то, что для одних – добро, одновременно является злом для других. Кто-то когда-то сказал, что для того, чтобы победило зло, достаточно, чтобы все добрые люди просто ничего не делали против зла. То есть, если все добрые люди перебьют всех злых, то воцарится добро. Хотелось  бы добавить, что добрым и честным людям надо при этом критически оценивать не только противоположную сторону, но и свою собственную. А вдруг как раз вы находитесь на стороне зла? Не всегда это видно сразу. И тем не менее, если откинуть фарисейство и притворство, и смотреть на вещи объективно, то зло и добро – достаточно легко и прозаично определяемые вещи. То, что идет на пользу подавляющему большинству окружающих вас людей – это добро, то, что идет во вред – зло. Главное – это уметь это осознать. Иногда полезно остановится, если вы вдруг поймете, что, искренне желая добра, действуете во вред.

К сожалению, не всем это удается. Вот, например, касаемо украинской политической действительности.  Давайте установим такие критерии добра и зла для Украины – все, что способствует ее процветанию и счастью людей в ней – это добро, все, что нас разделяет и делает более бедными и озлобленными – зло.  И когда господин Кармазин в Верховной Раде выступает против дешевого газа для Украины, против развития судостроения и снятия напряжения в Крыму – это кажется очевидным злом. Но когда тот же Кармазин в той же Раде подходит весьма ответственно к рассмотрению закона о «Пожарной безопасности», и находит там два маленьких пункта, дающих возможность процветать коррупции в этой сфере и грабить население, и настаивает на их изъятии, уже хочется рукоплескать тому же Кармазину. Может ли один и тот же человек быть одновременно и плохим, и хорошим? И да, и нет. Когда человек пребывает во мгле собственных заблуждений, и путает ксенофобию с патриотизмом – он, оставаясь таким же честным, может наделать много вреда. Хуже, когда человек осознает, на какой стороне он находится (как, положим, Гитлер), и уверенно топчет все принципы морали, позволяющие отличить добро от зла. Эти люди настолько погрязли в своей ненависти, которая зачастую проистекает от их личных жизненных неудач, что им жизненно необходимо найти общего врага, который виноват во всех их бедах. У Гитлера это были евреи, у наших доморощенных неонацистов из западной Украины это все русские и русскоязычные. И они боятся даже задуматься, что их душевный дискомфорт может быть не результатом происков ФСБ или мирового масонства, а причина может крыться в них самих. Надо иметь определенную смелость, чтобы посмотреть на себя со стороны.