Доказывание. 2

ВВЕДЕНИЕ

   Правоохранительные  органы обязаны делать все  необходимое для обеспечения  сохранности государственной, коллективной  и индивидуальной собственности,  охраны чести и достоинства  граждан, вести решительную борьбу  с преступностью, предупреждать  любые правонарушения и устранять  порождающие их причины.

Одной из важнейших задач  правовой науки является вооружение правоохранительных органов государства  действенными средствами и методами борьбы с преступностью и ликвидация порождающих ее причин. Решение этой задачи в значительной степени зависит  от уровня развития уголовно-процессуальной науки. При этом на общем фоне усиления борьбы с преступностью уголовно-процессуальное законодательство должно сохранять исходные тенденции развития судебной, прокурорской и следственной  практики, связанные с демократизацией и гуманизацией уголовного судопроизводства - усилением гарантий, прав, законных интересов и свобод личности, повышением роли и независимости суда при осуществлении правосудия, расширением и укреплением института защиты по уголовным делам, коренным улучшением прокурорской и следственной работы, созданием гарантий законности и справедливости судебных решений. Все вышесказанное достигается путем совершенствования доказательственного права, которое составляют нормы уголовно-процессуального права, устанавливающие, что может служить доказательством по делу, круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, на ком лежит обязанность доказывания, порядок собирания, проверки и оценки доказательств.

Понятие «доказательство» и  «доказывание» используются  в теории доказательств в нескольких значениях.

Доказательство, в процессуальном понимании, это сведения о каких-либо фактических обстоятельствах дела, полученные в установленном законом порядке. Доказательство - это и определенный  логический прием рассуждения, когда на основе установленных обстоятельств утверждается или отрицается наличие какого-либо обстоятельства. Собственно, именно от наименования этого логического приема берет свое начало использование понятия доказательство в уголовном процессе, поскольку здесь на основе установления обстоятельств происходит опосредованное познание обстоятельств, прошлого события.

В науке о доказывании  используются достижения различных  наук, в том числе логики, психологии, криминалистики, судебной медицины, психиатрии и др. Важную роль в развитии теории доказательств играет изучение следственной и судебной практики.

Психологические основы доказывания.

По всем вопросам убедительные доказательства открываются нами лишь тогда, когда мы и без того достаточно убеждены в истинности доказываемого (Йожеф Этвеш).

Психологические основы доказывания - это психологические особенности  деятельности в процессе доказывания  его субъектов - следователя и других субъектов доказывания. О психологических особенностях следственной деятельности, психологии других участников процесса существует значительная криминалистическая и процессуальная литература. Все авторы единодушны в оценке и характеристике следственной деятельности, как творческой, протекающей в условиях дефицита времени, в экстремальных условиях, вызывающих порой стрессовое состояние следователя, требующих неординарных, порой эвристических решений. Подчеркивается такая особенность следственной деятельности, как необходимость преодоления и нейтрализации противодействия лиц, заинтересованных в неудаче расследования, в сокрытии истины по делу. Не останавливаясь на вопросах, достаточно подробно исследованных в литературе, рассмотрим лишь некоторые дискуссионные и мало разработанные проблемы психологии доказывания. К их числу относятся психологические особенности деятельности следователя в условиях тактического риска и информационной неопределенности, типичные формы и способы противодействия расследованию, психологические основы формирования внутреннего убеждения субъектов доказывания.

Типичной для начала процесса доказывания представляется ситуация информационной неопределенности, в  которой приходится действовать  следователю, поскольку большинство  преступлений, особенно тяжких, совершается  в условиях неочевидности. Именно на ситуацию информационной неопределенности рассчитаны типичные версии и разрабатываемые  алгоритмы расследования. Одной  из задач первоначального этапа расследования и является устранение или хотя бы существенное ослабление информационной неопределенности, накопление данных, позволяющих следователю составить более или менее полное представление о событии и его участниках.

Типичность ситуации информационной неопределенности обусловливает требования к наличию у следователя определенных психологических качеств: наблюдательности, внимательности, способности к детальному анализу обстановки, к творческому  мышлению и, наконец, эмоциональной  устойчивости. В совокупности со знанием  закономерностей возникновения  информации о преступлении и преступнике, способов совершения и сокрытия преступлений это дает ему возможность накопления сведений о механизме события  и получения оснований для  принятия необходимых организационных  и тактических решений.

Версии, формирующиеся на начальном этапе расследования, позволяют начать расследование  по горячим следам и постепенно преодолеть информационную неопределенность. Этим же целям служат в принципе и первоначальные следственные действия. Так, одной из задач осмотра места происшествия, проводимого еще до возбуждения уголовного дела, служит ориентирование следователя в существе события, подлежащего расследованию. Успешное выполнение этой задачи позволяет сразу же сократить число типичных версий, предположительно объясняющих механизм и содержание события, выбрать наиболее правильное направление расследования. Не случайно поэтому от качества осмотра места происшествия в конечном счете зависит успех расследования.

Мыслительная деятельность следователя при осмотре протекает  на фоне тех психических процессов, которые определяют его состояние  и способность выполнения профессиональных задач. Анализируя психологические  основы осмотра места происшествия, Ф.В. Глазырин справедливо заметил: «Именно такая сложная мыслительная деятельность следователя, основанная на правовых, криминалистических, психологических знаниях, профессиональном и жизненном опыте, с использованием помощи специалистов, других участников этого процессуального действия, на проявлении профессионально необходимых психологических качеств, делает осмотр места происшествия рациональным и эффективным, позволяет определить связь обнаруженных объектов с расследуемым событием, выявить различные причинные зависимости между обнаруженными явлениями, негативные обстоятельства, распознать возможные инсценировки». Таким образом, с полным правом можно заключить, что психологические основы осмотра - составная часть психологии доказывания.

То же самое относится  и к другим следственным действиям, в особенности тем, при производстве которых следователь сталкивается с противодействием расследованию, на чем подробнее мы остановимся  далее.

Информационная неопределенность, в условиях которой протекает  процесс доказывания, делает весьма актуальным решение проблемы тактического риска. В общей форме под тактическим риском понимается допущение отрицательного результата предпринимаемых следователем действий в процессе доказывания. Ситуация риска возникает уже на начальном этапе расследования, когда следователь стоит перед выбором наиболее вероятной версии, подлежащей проверке в первую очередь. Риск в этом случае заключается в том, что следователь, «замыкаясь» на одну, наиболее подходящую, на его взгляд, версию, оставляет без внимания остальные версии, упуская время, с каждым днем утрачивая возможности раскрыть преступление. Естественно, что ситуация риска создает определенную психологическую напряженность, преодолеть которую, и то до известной степени, позволяет лишь профессиональная адаптация следователя к рискованным ситуациям.

Как отмечает Г.А. Зорин, «риск - естественный составной элемент следственной деятельности в условиях концентрации проблемных ситуаций, которые постоянно ставят следователя перед необходимостью выбора».

В психологии под риском понимают ситуативную характеристику деятельности, состоящую в неопределенности ее исхода и возможных неблагоприятных  последствиях в случае неуспеха. Это  понятие имеет в психологии три  взаимосвязанных значения:

1) риск как мера ожидаемого  неблагополучия при неуспехе  в деятельности, определяемая сочетанием  вероятности неуспеха и степени  неблагоприятных последствий в  этом случае;

2) риск как действие, в  том или ином отношении грозящее  субъекту потерей (проигрышем, травмой,  ущербом);

3) риск как ситуация  выбора между двумя возможными  вариантами действия: менее привлекательным,  зато более надежным, и более  привлекательным, но менее надежным, исход которого проблематичен  и связан с возможными неблагоприятными  последствиями.

Обычно выделяют риск оправданный  и неоправданный и различают  две разновидности рискованных  ситуаций:

а) где исход зависит  от случая (шансовые ситуации);

б) где исход зависит  от способностей субъекта (ситуации навыка).

Оказывается, что при прочих равных условиях более высокий уровень  риска наблюдается в ситуациях, связанных не с шансом, а с навыком, когда человек считает, что от него что-то зависит.

Поскольку проблемная ситуация типична для следственной деятельности вообще, в том числе и при  производстве отдельных следственных действий, возможность неблагоприятных  последствий необходимо учитывать  не только при выборе направления расследования (отдавая предпочтение наиболее вероятной версии), но при производстве предъявления для опознания, следственного эксперимента, обыска и т.п.

Выбор решения в ситуации риска может быть результатом логического анализа ситуации, просчета возможных последствий действий в совокупности с мерами по снижению степени риска, но может быть и интуитивен, в первом приближении необъясним, быть следствием инсайта, внезапного «озарения» следователя. Такое озарение представляет собой догадку, в основе которой нет ничего сверхъестественного, не поддающегося анализу. По определению А.Р. Ратинова, одним из первых исследовавших проблему интуиции применительно к следственной деятельности, «интуиция - неосознанное постижение отдельных положений, которое не выведено логическим путем». Но интуиция, как и любое решение, основано на прошлом опыте человека. Интуитивное решение поддается логическому анализу, позволяющему выявить тот путь, который фактически привел к интуитивному решению, хотя этот путь при принятии решения не осознавался, существовал в свернутом виде. Как отмечает А.Р. Ратинов, зачастую мыслительный процесс протекает неуловимо, наряду с полными логическими формами, которые принимаются в сокращенном виде, а иные вовсе выпадают, опускаются как давно известные, проверенные опытом, доказанные практикой или установленные какой-либо отраслью знаний. В результате полученный вывод представляется чистой, ничем не обусловленной догадкой. Фактически же он был подготовлен предыдущим мыслительным процессом. Вспыхивая в сознании как готовое положение, интуитивная догадка перескакивает через ряд звеньев осознанного логического рассуждения и открывает свойства и связи явлений прежде, чем дискурсивное мышление следователя успеет доказать их соответствие действительности... В процессе доказывания знание интуитивное должно быть превращено в логически и фактически обоснованное достоверное знание.

Интуиция следователя  может сыграть существенную роль не только в ситуации тактического риска, но и в других случаях проявления психологических свойств личности следователя как субъекта доказывания, например при установлении следователем психологического контакта с проходящими  по делу лицами как одного из необходимых  условий получения доказательств от людей.

Под психологическим контактом  принято понимать создание атмосферы  доверия к следователю, мотивам  и целям его действий, формирование у субъекта общения со следователем убеждения, что следователь в  своих действиях и поведении  руководствуется лишь желанием установить истину и свободен от всего личного.

Психологический контакт  устанавливается в процессе общения  следователя с участниками следственных действий. Подготовка к этому общению - важный элемент подготовки к проведению следственного действия. А.В. Дулов указывает, что установление психологического контакта требует от следователя проявления его коммуникативных свойств; умения привлекать к себе внимание, пробуждать интерес, доверие, подчас симпатию к личности следователя. Степень использования коммуникативных свойств находится в прямой зависимости от целей общения, личностных качеств участников, с которыми предстоит вступить в общение. Следователь должен стремиться установлением психологического контакта вызвать предельную психическую активность у будущих участников.

Помимо установления психологического контакта, подготовка следователя к  общению с участниками следственных действий должна включать в себя и  подготовку его к активному психическому воздействию на участников, и подготовку к возможному противодействию со стороны тех участников, которые  заинтересованы в сокрытии истины по делу.

По определению Н.П. Хайдукова, «воздействие следователя на участвующих в деле лиц с целью выполнения задач, поставленных перед ним законом, допустимо и правомерно только тогда, когда у субъекта, на которого оказывается воздействие, имеется свобода выбора линии своего поведения, свобода принятия того или иного решения в конкретной процессуально-тактической ситуации, связанной с расследованием преступления. Допустимое и правомерное воздействие следователя прежде всего должно побудить человека, на которого оно направлено, к сознательному изменению принятых решений, к тому, чтобы пересмотреть линию своего поведения, которая противоречит интересам общества и целям правосудия». Об этом же пишет и А.Р. Ратинов: «Правомерное психическое влияние само по себе не диктует конкретное действие, не вымогает показание того или иного содержания, а вмешиваясь во внутренние психические процессы, формирует правильную позицию человека, сознательное отношение к своим гражданским обязанностям и лишь опосредственно приводит его к выбору определенной линии поведения».

Психологическое воздействие  следователя на участников расследования  играет особенно важную роль при преодолении  их противодействия установлению истины.

Характеризуясь в целом  как противодействие следствию, тактика недобросовестных участников следственных действий может выражаться в пассивном и активном сопротивлении  усилиям следователя установить истину по делу.

Формами пассивного сопротивления  являются:

- отказ от дачи показаний;

- немотивируемое («голое») отрицание фактов с целью выиграть время для построения системы их опровержения;

- умолчание о фактах;

- неявка по вызову следственных  и судебных органов;

- несообщение запрашиваемых  сведений и невыдача требуемых  объектов (предметов, документов);

- неоказание помощи;

- невыполнение требуемых  действий и отказ от участия  в следственных действиях и/или  подписания соответствующих протоколов.

Активное противодействие  следствию проявляется в следующих  формах:

- умышленная дезинформация  следователя - дача ложных показаний,  обман, создание лжедоказательств путем инсценировок, фальсификации предметов, документов и т.п.;

- сокрытие и уничтожение  нужных предметов или документов;

- подстрекательство к  даче ложных показаний и неповиновению  следователю;

- склонение к отказу  от данных правдивых показаний  путем угроз, иного насилия,  подкупа и т.п.;

- прямое сопротивление  следователю;

- уничтожение доказательств при ознакомлении с материалами следствия.

Но наиболее опасными формами  противодействия расследованию  являются понуждение следователя к  противоправным действиям и решениям путем угроз, физического насилия, подкупа и т.п. Особенно опасный  характер приобретает противодействие  в тех случаях, когда оно исходит  от вышестоящих руководителей следователя, иных коррумпированных сотрудников  властных структур. Преодоление подобного  противодействия требует наличия  у следователя таких психических  качеств, как мужество, принципиальность, решительность, требует умения просчитывать варианты последствий своих действий по преодолению негативных влияний.

Психологическую окраску  имеет и процесс формирования внутреннего убеждения следователя  и других субъектов доказывания. Понятие внутреннего убеждения следователя и суда формировалось на основе теории свободной оценки доказательств в середине XIX в. В России это понятие привлекло к себе самое пристальное внимание в период разработки и первого опыта применения судебных уставов 1864 г. В последующем это понятие анализировалось при характеристике оценки доказательств в разных системах уголовного процесса. В дореволюционной процессуальной литературе всячески подчеркивалось, что оценка доказательств «по внутреннему убеждению и совести - это не решение дела по непосредственному впечатлению или по произвольному усмотрению. Для того, чтобы внутреннее убеждение не переходило в личный произвол» - писал И.Я. Фойницкий, - закон, не связывая судью легальными правилами, заботится, однако, о выработке его убеждения при условиях и в порядке, которыми обеспечивается, что всякий рассудительный и здравомыслящий человек при тех же данных пришел бы к одинаковому заключению. Правила о таких условиях и порядке имеют высокое значение; ими устанавливается грань между судейскою свободою и индивидуальным произволом.

И.Я. Фойницкий и другие авторы в целом одинаково трактовали эти правила, считая, что внутреннее убеждение должно быть:

а) выводом из доказательств, проверенных в порядке, предусмотренном  законом;

б) основано на рассмотрении и оценке всех доказательств по делу («Из этого правила, обеспечивающего полноту судебного разбора, вытекает крайне важное право сторон на представление имеющихся у них доказательств: суд не может отказать им в таком представлении под предлогом, что дело для него уже разъяснено другими доказательствами или что он не имеет к доказательству доверия»);

в) основано на оценке доказательств  в их совокупности;

г) основано на оценке каждого доказательства по его собственной природе и по связи с делом.

Эти основания формирования внутреннего убеждения были восприняты и советскими процессуалистами: «внутреннее судейское убеждение есть разумная (выделено мной. - А.Б.) уверенность советских судей в правильности их выводов по делу, достигнутая тщательным и всесторонним исследованием обстоятельств дела и вытекающая из твердо установленных и достоверных обстоятельств дела. Судейское убеждение лишено всякой иррациональности, это не интуиция и не безотчетное чувство, а твердая уверенность судей в виновности или невиновности обвиняемого, основанная на том, что именно этот вывод - и только он - вытекает из обстоятельств дела, а все иные возможные решения дела отброшены как находящиеся в противоречии с обстоятельствами дела и не соответствующие действительности». Заметим, что «разумная уверенность» означает уверенность в достижении истины, уверенность в невероятности противоположного вывода в данных условиях, а не вообще. В сущности, из этого можно сделать выводы относительно содержания объективной истины как сочетания данных достоверных и данных весьма вероятных, т.е. данных, разумная вероятность которых представляется достаточной для принятия убежденного решения. Разумная уверенность основывается на разумной достаточности.

О гносеологическом и логическом значении внутреннего убеждения  уместнее вести речь при рассмотрении такой фазы доказывания, как оценка доказательств, поэтому здесь ограничимся  рассмотрением вопроса о психологической  природе внутреннего убеждения.

С психологической точки  зрения, убеждение - это уверенность, отсутствие сомнений в правильности вывода. Сомнение как сложное психическое состояние включает сознание недоказанности, неубедительности, переживание неудовлетворенности тем, что выдается за истину, за решение поставленной задачи. А.Р. Ратинов считает, что в процессе доказывания сомнения играют положительную роль, поскольку побуждают к поиску новых данных для их устранения. Поскольку чувство уверенности и противоположное чувство сомнения представляют собой, по терминологии психологии, интеллектуальные эмоции, внутреннее убеждение - категория психологическая, что подчеркивается словом «внутреннее». Внутреннее убеждение характеризует психическое состояние субъекта доказывания, причем не только следователя и суд, но и остальных участников этого процесса и поэтому с полным правом может считаться одним из элементов психологических основ доказывания.

Заключение

Еще до вступления в действие УПК РФ обнаружились многочисленные законодательные пробелы, противоречия между отдельными положениями УПК  РФ, неудачные формулировки ряда уголовно-процессуальных понятий и категорий. Целый ряд  проблем по применению норм, содержащихся в УПК РФ, выявился и после введения его в действие с 1 июля 2002 г.

Указанные обстоятельства вызвали  оживленные дискуссии в среде  как ученых в области уголовного процесса и иных отраслей знаний, так  и практических работников, непосредственно  применяющих нормы доказательственного  права. Немало трудностей по применению норм уголовно-процессуального права  воз­никло в повседневной юридической  практике.

В связи с этим возникает  острая необходимость не только в  дальнейшем дополнении и изменении  уголовно-процессуального законодательства, но и в теоретическом осмыслении многих новых или обновленных  положений, понятий и категорий  уголовно-процессуального права, разработке научно обоснованных методических рекомендаций по практическому применению норм уголовно-процессуального  права практическими работниками  органов предварительного расследования, прокуратуры, судов. В этом смысле перед  уголовно-процессуальной наукой открывается  достаточно широкое поле деятельности. В уголовном процессе структура доказывания закреплена, как собирание, проверка и оценка доказательств, т.е. в составляющие доказывания законодательно положены наиболее спорные с точки зрения юридической науки  моменты доказывания. Поэтому необходимо дальнейшее сближение различных точек зрения в части состава элементов доказывания для дальнейшего совершенствования методологической базы процесса доказывания для практического руководства правоприменительных органов.

Современное законодательство неоднозначно рассматривает понятие  «доказывание». Его формальное определение  отражено в уголовно-процессуальной норме через его структурное  содержание. Негативным следствием такого понимания доказывания выступает  принижение субъективного фактора  в доказывании и ограничение  конституционного равноправия субъектов  доказывания и состязательного  начала в доказательственном праве.

С точки зрения состязательности сторон суд должен занимать более  пассивную позицию в процессе доказывания; он должен одинаково беспристрастно оценивать доказательства обвинения  и защиты, не иметь обвинительных  тенденций, характерных для практики старого советского правосудия.

В настоящее время в  связи с усилением в уголовном  процессе состязательной составляющей большую значимость приобретает  внутренняя субъективная сторона доказывания. В то же время она пока слабо  развита в действующем законодательстве. Так, ст. 87 УПК РФ допускает к проверке доказательств исключительно сторону  обвинения и суд. Однако это положение  имеет взаимоисключающий правовой смысл с категорией равноправного  правового состязания. Образуется коллизия правовых норм ст. 87 УПК с ч. 4 ст. 15 УПК, ст. 19 и ч. 3 ст. 123 Конституции  РФ.

Принцип свободы оценки доказательств в процессе доказывания многое возлагает на совесть следствия и суда, что не может исключать возможность судебных ошибок. Особенно это касается проблемы относимости и допустимости  доказательств. На мой взгляд, суд присяжных безусловно большой шаг вперед в этом направлении, однако и он не может полностью решить всех проблем в этой сфере.

Необходимо развитие комплекса  правовых наук, ставящих объектом изучения субъективное правовое сознание (юридической  психологии, юридической логики и др.), которое позволит более близко подойти к вопросам подлинного понимания истины в уголовном процессе.

Таким образом, задача постоянного  совершенствования доказательного права и - на его основе - действующего УПК всегда будет актуальной.

Список использованной литера

1. Чистова Л.В. Цель  познания и цель доказывания.  Ж. «Право и жизнь» № 91(1). 2006г. 

2. Кириллов В.И., Старченко  А.А. Логика. Учебник для юридических  вузов.            М. Юрист . 2002г. 

3. Уголовный процесс России. Под редакцией З.Ф. Ковриги и Н.П. Кузнецова. Воронежский государственный университет. 2002г.