Эпоха дворцовых переворотов. 4

Содержание

1.   Общая характеристика  эпохи.

2.   Екатерина I. Наследство  Петра Великого.

2.1.    Супруга государя.

2.2.    Указ о престолонаследии.

2.3.    Императрица  – государыня.

2.4.    Гвардия и  Екатерина I.

2.5.    «Она веселилась…»

3.   Петр I

3.1.    Детство   царевича Петра Алексеевича.

3.2.    Петр II Алексеевич:

3.2.1.    В годы правления  Екатерины I

3.2.2.    Падение Меньшикова.

3.2.3.   Печальный конец  царствования.

4.   Анна Иоанновна. «Бироновщина».

4.1.    Принцесса Курляндская.

4.2.    Анна Иоанновна и «верховники».

4.3.    Императрица  Российская.

4.4.    «Бироновщина».

4.5.    Конец самого  мрачного периода в истории  России.

5.   Анна Леопольдовна и Иоанн Антонович.

5.1.    Недолгое правление.

5.2.    Иоанн Антонович  - «Державный младенец».

5.3.    Годы ссылки.

6.   Елизавета Петровна. «Изящное правление».

6.1.    Портрет императрицы.  Елизавета в кругу ее доверенных  людей.

6.2.    Внутренняя  политика Елизаветы Петровны.

6.3.    Внешняя политика  Елизаветы Петровны.

6.4.    На закате  правления.

7.   Петр III.

7.1.    Принц Гольштейнский.

7.2.    Екатерина –  жена Петра III.

7.3.    После смерти  Елизаветы.

7.4.    «Разобраться  в психике Петра III – дело  безнадежное…»

7.5.    «… но попытаться  можно!»

7.6.    Екатерина II.

8.   Павел I .

8.1.    Упование властью.

8.2.    Александр –  душа заговора.

8.3.    Император задушен  шарфом.

8.4.    Были о Павле  I и положительные отзывы.

9.   Анализ дворцовых  переворотов.

9.1.    Предпосылки.

9.2.    Причины.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Общая характеристика эпохи.

Первая четверть XVIII столетия… Еще сохранились порядки и обычаи допетровского времени – эпохи Московского государства (XVI – XVII в.в.), но Петр Великий буквально распахнул перед Западом «ворота» в Россию, и страна стала быстро европеизироваться.

Петр I создал могучий и разветвленный  административный аппарат. С тех  пор слабый монарх даже младенец мог  сидеть на российском престоле и управлять  империей, опираясь слаженные действия огромной государственной машины. Однако, легко было пребывать на троне, легко было и лишиться его. Но если для управления огромной империей  не нужен сильный государь, имя и род которого освящены древней традицией, то почему бы не заменить правящего монарха на кандидата, отвечающего интересам какой-либо придворной группы? Император при всей своей огромной власти оказался игрушкой могучих политических сил. А потому почти весь XVIII в. – время постоянных дворцовых заговоров, нескончаемых интриг, борьбы за власть, удачных и неудачных попыток захватить императорскую корону. Привилегированные гвардейские части, державшие страну той или иной придворной партии, были способны в одну ночь решить судьбу России на годы и десятилетия вперед. К тому же личность монарха и борьба различных клик и группировок при дворе определяли весь стиль правления государством, а малейший каприз государя или его фаворита мог стать поводом для серьезных изменений в жизни страны.

 

2. Екатерина I. Наследство Петра  Великого.

Русская история не знает подобного  случая, когда бы простая деревенская  девушка вдруг стала императрицей огромного государства. Именно это  произошло с Екатериной I.

28 января 1725 г., в день кончины  Петра Великого, под бой барабанов  двух гвардейских полков, подошедших  к императорскому дворцу, на российский  престол взошла супруга почившего  преобразователя Екатерина Алексеевна (около 1684 – 1727). Ей присягнули  первые лица государства –  члены сената, Синода, вельможи, высшие  военные чины. Неслыханное для  России событие – возведение  на трон иноземки, к тому же  низкого происхождения – вызвало  недоумение в обществе. Появились  разнообразные толки, особенно  в народе. Говорили даже, что русского  царя подменили во время его  первого заграничного путешествия,  потому он и прогнал русскую  жену, а за себя взял шведку. А настоящий-то царь находится  под стражей в Швеции … В Петербурге присяга прошла спокойно, но в Москве и провинции присягать иностранке желали далеко не все.

Попробуем проследить путь восхождения  Екатерины I. Перенесемся в прошлое…

 

2.1. Супруга государя.

… 1702 год. Русские войска в Прибалтике одерживают одну победу за другой. Короткий поход завершается взятием города Марленбурга (ныне Алуксне в Латвии). Захвачена богатая добыча. Среди более, чем тысячи пленных – 18-ти летняя Марта. Рабе, будущая императрица Екатерина I. Девушку берет в служанки фельдмаршал Шереметев. У Шереметева черноглазую красавицу выпросил Меншиков, а у последнего ее увидел Петр.

 В 1703 г. Марта становится  его фавориткой. В 1707, 1708 и 1709 г.  г. она рожает ему трех дочерей  – Екатерину, Анну и Елизавету.

Кто же Марта Рабе по происхождению? Этим вопросом историки задаются до сих  пор. По одной версии, она из очень  небогатой семьи, мать ее рано умерла, оставив девочку сиротой. По другой – Марта была дочерь лифляндского дворянина и его крепостной служанки. По третьей – она родилась в семье литовского крестьянина Самуила Скавронского. Есть еще несколько вариантов: Марта – уроженка Швеции; Марта – из бедного рода польских дворян Скавронских; Марта – «из украинских Сковорощенко». Последнюю версию предпочитала сама Екатерина, зная нелюбовь русских к иноземцам. (Украина тогда входила в состав России). Документально эти сведения ни подтвердить, ни опровергнуть невозможно: муниципальные архивы Марленбурга сгорели во время штурма города в 1702 году. Достоверно как будто одно: девочку-сироту взял на воспитание пастор Глюк. Воспитание это ограничивалось умением вести домашнее хозяйство, да еще занятием рукоделием. До 18-летнего возраста она жила в доме пастора. Накануне взятия Марленбурга русскими войсками Марту обвенчали со шведским драгуном Рабе, который неожиданно получил приказ отбыть в свой полк и прямо с брачного пира отправился туда. С семьей пастора Глюка Марта попала в плен.

Так или  иначе, Марта (после крещения в православную веру в 1708 г. ставшая  Екатериной Алексеевной – отчество она получила по своему крестному  отцу царевичу Алексею) стала необходимой  Петру. Год от года привязанность  царя к ней усиливалась. Часто  находясь в отъезде, Петр то и дело вызывал ее к себе: «Для Бога, приезжай скорей, а ежели за Чем невозможно скоро быть, отпишите, понеже не без печали мне в том, что ни слышу, ни вижу вас». После венчания с ней, состоявшегося в 1717 году, нежность и уважение царя к жене возрастают. Об этом свидетельствуют около 170 сохранившихся писем Петра I к Екатерине Алексеевне.

Не забывая своего прошлого и  порой подшучивая над ним, Екатерина  удивительно точно вошла в  роль супруги могущественного государя и справлялась с ней столь  непринужденно, как будто в ее жилах текла царская кровь. Это  обстоятельство удивляло и самого Петра, и иностранных дипломатов. Один из них писал в 1715 г. : «После обеда царь и царица открыли бал, который продолжался около трех часов; царь часто танцевал с царицей и маленькими цесаревнами и много раз целовал их; при этом случае он обнаружил большую нежность к царице, и можно сказать по справедливости, что, несмотря на неизвестность ее рода, она вполне достойна милости такого великого монарха». Тот же дипломат оставил и описание внешности Екатерины Алексеевны: «В настоящую минуту она имеет приятную полноту, цвет лица ее весьма был с примесью природного, несколько яркого румянца, глаза у нее черные, маленькие, волосы такого же цвета, длинные и густые, шея и руки красивые, выражение лица кроткое и весьма приятное».

И до венчания с Петром, и после  него Екатерина нередко сопровождала царя в походах и мужественно  переносила бездорожье, непогоду, все  неудобства бивачной жизни. Как отмечали современники, она отличалась крепким  здоровьем и немалой физической силой. Камер – юнкер Берхгольц описывал в дневнике такой эпизод: «однажды царь приказал своему Бутурлину поднять на вытянутой руке большой маршальский жезл. Тот попытался, но безуспешно. Тогда император, смеясь, протянул свой увесистый жезл через стол супруге, и она с необыкновенной легкостью и ловкостью несколько раз подняла его над столом на вытянутой руке, чем несказанно удивила окружающих».

Свойственно ей было и поистине мужское  хладнокровие. Екатерина  никогда  не теряла присутствия духа. Во время  неудачного Прутского похода 1711 г., когда русская армия была окружена превосходящими силами турецких войск и Петру угрожал позорный плен, Екатерина оказалась одной из немногих, кто сохранил самообладание. Она предложила все свои драгоценности, чтобы задобрить турецкого визиря, - это облегчило переговоры о мире, и в конце концов русские полки вышли из ловушки. Это же хладнокровие подчас помогло Екатерине умерять необузданный гнев царя, когда тот принимался избивать провинившихся советников.

Екатерина была посвящена как в  государственные  тайны, так и  в личные отношения окружавших ее людей. К ней то и дело обращались за помощью, и она никогда в  ней не отказывала. Приходилось ей улаживать и ссоры внутри царского семейства: например, между царицей  Прасковьей Федоровной, вдовой царя Ивана (Иоанна) V, и императором, младшим  братом покойного; между той же Прасковьей и ее дочерью Анной Иоанновной – племянницей Петра, герцогиней Курляндской. Словом, Екатерина Алексеевна во многом смягчала нравы, царившие при  российском дворе. Ее любили…

 

2.2. Указ о престолонаследии.

В 1722 году Петр издал указ о порядке  престолонаследия. Отныне государь сам  назначал себе преемника и мог  изменить свое решение, если избранник  не оправдывал его ожиданий. Мысли  о том, в чьи руки передать дело всей своей жизни, не оставляли царя. У него было много детей, но в живых  остались только две дочери. Единственный прямой наследник мужского пола –  внук царя, великий князь Петр Алексеевич (будущий царь Петр II), родившийся в 1715 году, - вызывал у деда противоречивые чувства. К ребенку Петр порой  испытывал нежность, но чаще мальчик  пробуждал в нем мрачную подозрительность: вдруг дитя, как и его отец, царевич Алексей, родившийся в первом браке, вырастет и станет противником  тех преобразований, которые совершил он, Петр I, ценой тяжких трудов и  бедствий, и все будет ниспровергнуто? Борьба между отцом и сыном  закончилась гибелью последнего… Даже возможность повторения подобного хода событий император допустить не мог.

Дочерей своих от брака с Екатериной Алексеевной – Анну и Елизавету  – царь нежно любил, но не видел  в них преемниц своего дела, где  требовалась опытная и твердая  рука. К тому же Анну, красивую и умную, унаследовавшую отцовский характер, Петр собирался выдать замуж за герцога  Гомитинского Карла Фридриха -  правителя небольшой страны в Европе. В 1724 г. по условиям брачного контракта Анна и ее жених отказались от любых притязаний на российский престол. Но права наследования могли быть признаны за их потомством. Если бы Петр передал корону младшей, Елизавете, которой в 1722 г. исполнилось только 13 лет, за нее на стал бы править герцог Гомитинский, а ему Россия нужна была лишь для того, чтобы отобрать у датчан часть территорий собственного государства, потерянных им во время Северной войны. Значит, Россия неминуемо была бы втянута в войну с Данией. Не устраивали Петра и наследники со стороны старшего брата Ивана (Иоанна): Анна Курляндская, Екатерина Макленбургская и Прасковья Иоанновна. Первые две уже стали женами государей небольших европейских стран, а третья состояла в тайном браке, правда с согласия Петра, с сенатором Дмитриевым-Мамоновым.

Оставалась любимая жена и помощница  Екатерина Алексеевна. Думал ли Великий  государь о ней как о своей  наследнице и продолжательницей  начатых им реформ? Она всегда была рядом с ним, он посвящал ее во все  государственные дела, их окружали одни и те же люди – его сподвижники  в преобразованиях. Сможет ли она, опираясь не тех же людей, продолжить его дело? Есть свидетельства, что Петр Великий  утвердительно отвечал на этот вопрос.

 

2.3. Императрица – государыня.

В ноябре 1723 г. Петр издал манифест о короновании своей супруги, ссылаясь на обычаи византийских императоров  и монархов христианских государств. Как рассказывал позднее архиепископ  Феофан Прокопович, накануне церемонии  коронации Петр Великий говорил  ему и другим высшим сановникам, что возводит супругу на престол  для того, чтобы после его смерти она могла возглавить государство.

…Таких торжеств, какие проходили  в связи с коронованием Екатерины  Алексеевны, давно уже не видела древняя Москва. Спешно обновили Грановитую палату, где должен был состояться праздничный обед. В Успенском соборе соорудили специальный помост для коронации. Улицы города украсили триумфальными арками, на площадях готовились к невиданному фейерверку. Из Парижа доставили великолепную карету. Для Екатерины изготовили парчовую мантию, избитую мехом горностая, с вышитым на ней двуглавым орлом. Небольшая золотая корона была украшена жемчужным бисером и драгоценными камнями и увенчана бриллиантовым крестом на огромном рубине.

7 мая 1724 г. под звон колоколов  всех Московских церквей и  громовую музыку полковых оркестров  царская чета прибыла на Соборную  площадь Кремля. Императора в  шитом серебром голубом парадном  кафтане и императрицу в роскошном  платье гранатового цвета приветствовали  у входа в Успенский собор  высшие духовные чины в богатейших  облачениях. Петр собственноручно  возложил корону на голову  коленопреклоненной Екатерины, покрыл  ее плечи мантией, вручил ей  скипетр и державу…

Шли последние месяцы жизни царя. Они приносили ему мало утешений. Петр узнал, что многие его верные соратники радели не столько о  судьбе отечества, сколько о собственном  кармане: разворовывали казну, брали  взятки, интриговали. Царь гневался, налагал на провинившихся опалы, был тростью по их спинам, но не мог остановить злоупотреблений. Вице-президент коллегии иностранных дел Петр Шафиров, чудом избежав смертной казни, был отправлен в ссылку. Любимец царя Александр Меньшиков, светлейший князь, подозреваемый в присвоении государственного имущества и казенных земель, находился под следствием. В довершении всего выяснилось, что и «другу сердешненькому», как называл Петр жену, также нельзя полностью доверять. Возможно, это всего лишь чья-то выдумка, но факты говорят против Екатерины и подтверждают, что «другу сердешненькому» доверять и правда не стоит…

Через пол года после коронования Екатерины арестовали ее камергера Виллима Монса, который заведовал и вотчинной канцелярией императрицы. А 16 ноября ему уже отрубили голову. Суд обвинил его в злоупотреблении доверием императрицы: за взятки он добивался у нее милостей для просителей, причастен был и к хищениям государственного добра. Но молва говорила об ином: о любовной связи между красавцем камергером и Екатериной. Монс под пытками ничего не сказал об этом. Имя императрицы осталось незапятнанным. Но царю было достаточно и подозрения. Отношения между супругами изменились, исчезли прежняя близость и теплота. Петр так и не решил, кому оставить Россию.

 

2.4. Гвардия и Екатерина I.

Когда в ночь на 28 января 1725 г. Петр лежал в агонии, сенаторы и важнейшие  сановники собирались во дворце для  совещания о наследнике престола. Узнать его предсмертную волю так  и не удалось. Уже лишившийся языка  император успел написать холоднеющей  рукой только два слова: «Отдайте все…». Третье слово осталось ненаписанным. Кому отдать, - так и осталось неизвестным.

Пока сенаторы и сановники обсуждают  положение, как доносят источники, в углу зала каким-то образом оказываются  офицеры гвардии.

Еще длиться торжественное заседание  седых сенаторов во дворце, но с  площади раздается барабанный бой. Преображенский и Семеновский полки, неизвестно кем вызванные из казарм,  оказывается, уже с ружьями стоят  в полной боевой готовности.

- Кто смел без моего ведома привести сюда полки? Разве я не фельдмаршал? – хорохорился князь Репин.

Но ловкий граф и русский генерал-фельдмаршал  Бутурлин, давно уже перемигнувшийся  и сговорившийся с Меньшиковым  и Толстым, с усмешкой отвечали:

- Полки призвал я, Бутурлин. И  призвал я их по воле императрицы  Екатерины, которой все подданные,  не исключая и тебя обязаны  повиноваться.

 После этих слов совещание  закончилось быстро. Вид гвардейских  полков под окнами, звуки барабанов  были гораздо убедительнее юридических  доказательств, и без малейших  пререканий вопрос был немедленно  решен. Это решение, по анализу  В.О. Ключевского, является явной  отменой» изданного Петром 5 февраля  1722 г. закона о престолонаследии. Но именно, на  этот закон 5 февраля  ссылается сенат, объявляя в  особом манифесте как от имени своего, так и от имени синода и генералитета, о воцарении Екатерины.

Так возник важнейший в российской истории прецедент – участия  гвардии в передаче престола. Без  гвардии в   XVIII в. не обошелся ни один дворцовый переворот.

После внезапной смерти великого реформатора  правительства многих стран не сомневались  в том, что государственное здание, столь быстро возведенное «гением  Петра», окажется непрочным и развалится, что Россия обречена на смуту и  вскоре начнется движение вспять. Но этого  не произошло.

 

2.5. «Она веселилась…».

Оказалось, что государственными делами ей заниматься совсем не интересно. Как  писал об этой государыне историк  С.М. Соловьев, «знаменитая Левонская  пленница принадлежала к числу тех  людей, которые кажутся способными к правлению, пока не принимают правления. При Петре она светила не собственным  светом, но заимствованным от великого человека, которого она была спутницей… Но у нее не было ни должного внимания к делам, особенно внутренним, и их подробностям, ни способности почина и направления».

Когда окончился траур по мужу, Екатерина устроила себе нескончаемый праздник. Балы, маскарады, поездки  по Неве с пальбой из пушек, смотры полков, торжества по случаю вручения наград, спуск на воду галер, снова  балы… Всюду присутствовала императрица. Развлечения длились порой до утра. День и ночь для Екатерины поменялись местами. Меньшиков иногда  часами ждал ее пробуждения, чтобы заняться государственными делами. Французский посол Кампредон в своих донесениях писал:»Царица продолжает с некоторым излишеством предаваться удовольствиям до такой степени, что это отзывается на ее здоровье». Действительно, императрица стала часто болеть.

«Смерть Петра произвела свое действие: к России обращались уже не с таким  уважением, как в последнее время  предшествовавшего царствования», - писал С.М. Соловьев. Но так или  иначе, короткий период правления Екатерины  Алексеевны обошелся без военных  конфликтов.

По-прежнему неразрешенным оставался  в России династический вопрос: кому наследовать трон? Для Меньшикова и его сторонников ответ на этот вопрос приобретал жизненно важное значение. Они не сомневались в том, что в случае смерти императрицы и воцарения великого князя Петра Алексеевича его партия обязательно сведет счеты с ним. Нужно было убедить Екатерину объявить наследницей престола одну из царевен.

Однако, в воцарении малолетнего князя Петра Алексеевича были заинтересованы не только его сторонники. Если бы на российский престол взошла Герцогиня Голигтинская, то Дания в скором времени получила бы войну с Россией за возвращение Шлезвига Гомитинина. Поэтому датское правительство через посредничество австрийцев (великий князь по матери приходился племянником австрийской императрице) предприняло меры, чтобы подкупить Меньшикова, имевшего неограниченное влияние на Екатерину, и переманить его на сторону Петра Алексеевича. Светлейшему обещали блестящее будущее во время правления Петра II, если он, Меньшиков, выдаст одну из своих дочерей за цесаревича. Австрийский двор гарантировал ему в этом случае герцогский титул. От подобных перспектив голова князя закружилась. Он без малейших сожалений оставил своих единомышленников и присоединился к недавним противникам. Екатерина дала согласия на брак Петра Алексеевича и старшей дочери светлейшего Марии.

Но граф Толстой не оставил намерения  попытаться убедить императрицу, чтобы  она назначила наследницей престола одну из своих дочерей. Его поддержали генрал-офицер И. Бутурлин, генерал-полицмейстер Петербурга А. Девлер и еще несколько лиц, враждебно относившихся к светлейшему. На их стороне был герцог Голигтинский. Не подозревая о том, что дни императрицы сочтены и им следует торопиться, заговорщики все откладывали решительный разговор с Екатериной. 10 апреля она опасно заболела. Толстой понял, что их дело почти проиграно. И тут легкомысленное поведение Девлера во дворце, обитатели которого были погружены в печаль, дало повод Меньшикову одним ударом расправиться с прежними друзьями. Девлера арестовали. Всех их отправили в ссылку.

Между тем болезнь императрицы  принимала все более опасное  течение. 6 июля 1727 г. Екатерина Алексеевна скончалась. На следующий день во дворце в присутствии царской фамилии, членов Верховного тайного совета, сената, Синода и генералов было прочитано завещание усопшей  монархини. Российский трон она передала великому князю Петру Алексеевичу.

Существует много различных  фактов и мнений о Екатерине Алексеевне. Обратимся к некоторым из них.

Петр любил окружать Екатерину  роскошью и блеском, и странно, - Екатерина, простая и кроткая, как прежде, Екатерина, которую быстрое возвышение не сделало надменною и не заставило  забыть, чем она была казалось, как бы создана была для этого блеска и этой роскоши. Петр после высказывал удивление ея способности быть императрицею. Она образовала себе двор, на котором отражалось тогдашнее переходное время в России: некоторые русские обычаи еще оставались, но немецкие уже преобладали. Иностранные части и посетители находили во дворе ея такое сочетание вкуса с изяществом, которого можно было ожидать и не от бывшей эстонской крестьянской девушки. Детям своим Екатерина дала приличное их званию европейское образование, хотя сама не хотела, даже сделавшись царицею,  выучится читать и писать, говоря, что главная ея забота теперь выучиться делать все угодное Петру, и что этого с нея достаточно»[1].

«Она веселилась. А если и случалось  ей вмешиваться в дела правления, то не к пользе их. Как мы видели, она присутствовала на парадах, и  вздумала также присутствовать на морских  учениях и сама руководить морскими маневрами. Но это не мешало генерал-адмиралу Апраксину замечать, что у его  матросов нет одежды, даже иной раз  рубашек. Суда старели и не возобновлялись. В продолжение всего царствования спустили только два линейных корабля. В 1726 г. было приказано вооружить  войско, но не оказалось денег. Адмиралу пришлось выдать взаймы 2000 рублей из своего кармана на неотложные нужды. Петр обрел  в марленбургской пленнице подругу, подходящую к его вкусам и привычкам; но она всегда была только вьющимся растением, обвивающимся вокруг могучего ствола. Когда великан-дуб пал, то она распласталась по грязи, вернувшись к ничтожеству»[2].

 

3. Петр I

3.1. Детство  царевича Петра  Алексеевича.

Петр I желал воспитывать достойного продолжателя великого дела преобразования России и сначала связывал свои надежды  с сыном Алексеем, родившимся от первого брака царя с Евдокией Лопухиной. Однако царевич охотнее  проводил время с монахами или  в доме родственников по материнской  линии – Лопухиных, которых его  отец не любил за недружелюбное отношение  к его реформам и пристрастия  к сплетням. После насильственного  пострижения матери Алексея в  монахини все старания Петра дать сыну европейское образование наталкивались  на его упорное сопротивление. Петр настоял на своем и отправил сына в Дрезден учится геометрии и фортификации (военно-инженерной науке о строительстве оборонных сооружений и укреплений). Германия произвела на царевича гнетущее впечатление: он привык к деревянным теремам и неторопливому течению московской жизни.

За границей по желанию отца состоялась свадьба Алексея Петровича с  принцессой Софией Шарлоттой Брауншвейг – Вольфенбюттельской. Строгая и образованная жена раздражала его. «Вот навязали мне жену – чертовку. Как к ней не приду, все сердится, не хочет со мной говорить». Софии Шарлоте действительно трудно было общаться с мужем, который не интересовался ничем, кроме дворцовых пересудов и вздохов по «русской старине». В конце концов Алексей связался с дворовой девкой Ефросиньей Федоровой. Супруга Алексея умерла вскоре после рождения в 1715 г. сына Петра.

Словно издеваясь над желанием отца иметь европейское образование  наследников, царевич Алексей приставил  к нелюбимому сыну двух малограмотных, вечно пьяных «мамок» из немецкой слободы, которые не могли научить  мальчика ничему полезному. Чтобы меньше возиться с ребенком, они постоянно  давали ему вина, от которого тот  засыпал.

После казни царевича Алексея, замешенного  в заговоре, Петр I обратил, наконец, внимание на внука-сироту: он распорядился прогнать «мамок», а Меньшикову приказал прислать внуку учителей. Однако светлейший князь, не будучи большим любителем  всякой «цифири», вероятно, не слишком  обременял себя поисками. В доме Петрова внука поселился горький  пьяница дьяк Маврин, который должен был обучать великого князя русской словесности и закону божьему, а также венгр Зейкинд – преподаватель немецкого языка и латыни. Оба «педагога» с удовольствием жили на царских харчах, уделяя занятиям лишь время между послеобеденным сном и ужином. По общему убеждению, рассчитывать на престол мальчику не приходилось: у Петра были еще сыновья от второго брака с Екатериной Алексеевной, да и отпрыск взбунтовавшегося против отца  царевича по тогдашнему поверию имел «дурную кровь». В лучшем случае великого князя ожидала женитьба на герцогине одного из карликовых немецких государств. «Там всему сам научится!» - рассуждали учителя.

 Однажды державный дед приехал  проверить успехи внука и пришел  в неописуемый гнев – мальчик  не мог правильно объясняться  на родном языке, а из иностранных  языков владел только немецким, немного латынью и хорошо знал  татарские ругательства. Маврина  и Зейкинда   Петр I избил тростью. Позднее, вскоре после смерти державного деда, внук остался и вовсе без учителей. Брошенный всеми, кроме кормилицы, Петр Алексеевич большую часть времени был предоставлен самому себе и то и дело убегал к своим прежним нянькам или беспечно играл с детьми. О том, кто он такой, ему напомнила лишь приезжавшая на Святки и Пасху добродушная жена деда Екатерина Алексеевна да и любимая старшая сестра Наталья Алексеевна, умевшая приласкать сироту и дать ему добрый совет. Сам царь словно забыл о внуке.

Во время болезни Петра I к  мальчику зачастил юный вельможа князь  Иван Долгоруков, надолго увозивший его к себе домой, где собиралась сановная столичная молодежь. Бывала там и дочь Петра Елизавета, обожавшая танцы. Вокруг отпрыска царской фамилии начала складываться придворная партия, прочившая его в монархи. Петру Алексеевичу исподволь объясняли его законные права на российский престол. А он с детской запальчивостью клялся сокрушить любимица своего деда – Меньшикова, который приобрел в те годы почти безграничную власть. Блеск фальшивого серебра, изысканные манеры присутствующих, ослепительная красота девушек ошеломляли его. В свою очаровательную и жизнерадостную тетку Елизавету Петровну он беззаветно влюбился будучи еще мальчиком.

 

3.2. Петр II Алексеевич:

               3.2.1. В годы правления Екатерины  I.

Начало правления Екатерины I в 1725 г. мало что изменило в жизни  великого князя, только балов и выездов  на охоту стало больше.

Из этого круговорота Петра  Алексеевича вырвал Меньшиков, объявивший мальчику, что он должен готовиться к поприщу императора, преемника  постоянно недомогавшей императрицы  Екатерины I. Рассчитывая выдать свою дочь Марию замуж за наследника престола, светлейший князь готовился стать  регентом при юном императоре вплоть до его совершеннолетия.

3.2.2. Падение Меньшикова.

В мае 1727 г., после внезапной смерти Екатерины I, российский престол освободился. Его занял Петр Алексеевич, который  вскоре издал два высочайших манифеста, тщательно продуманных Меньшиковым. Согласно первому, с крепостных крестьян списывалось все давние недоимки (долги), а отправленным за неуплату подушной подати на каторжные работы даровалась свобода. По второму манифесту тайным недругам председательствовавшего в Верховном тайном совете Меньшикова – князьям Долгорукову и Трубецкому – были вручены Фельдмаршальские жезлы, а Бурхарду Миниху помимо звания Фельдмаршала даровался титул графа. Так светлейший князь старался задобрить своих противников. Одновременно юный государь объявил, что возводит самого Меньшикова в звание Генералиссимуса и назначает его главнокомандующим всеми вооруженными силами Российской империи.