Перевод – самый глубокий способ чтения.

  Айрис Мердок 
 
 
 
 
 
 
 
 

  Эвфемизмы как средство манипуляции человеческим сознанием (на примере СМИ) 
 
 
 

  2010 г.

Введение

  На  сегодняшний день информационная составляющая играет важную роль в жизни общества. Часто владение той или иной информацией  определяют дальнейшие действия и поступки человека. То же самое происходит и  на глобальном уровне. Получение определенной информации предопределяет дальнейшее развитие политических и экономических  отношений, влияет на стабильность страны или целого региона. На данный момент информация распространяется при помощи СМИ (средства массовой информации), которые  играют важную роль в создании политического  и социального климата. Поэтому  очень часто СМИ называют четвертой  властью. Известно, что манера подачи информации оказывает большое влияние  на реципиента. В последние годы исследования технологий и методов  манипуляции сознанием приобрели  массовый характер. Однако преимущественно  манипуляция сознанием изучается  с позиции психологии, политологии, социологии или философии. Производится анализ манипулятивных технологий, методов, излагаются основные принципы психологической  защиты от манипуляции и так далее. Однако, несмотря на то, что манипуляция  в большинстве случаев осуществляется с помощью средств языка, а, следовательно, является и лингвистической проблемой, с точки зрения лингвистики ее рассматривали мало. Мы же решили изучить  эту проблему, учитывая стилистические особенности манипулятивных высказываний.

  Основным  признаком манипуляции является скрытый характер  воздействия. Именно поэтому из всех средств языка  манипулятивного воздействия мы остановились на эвфемизмах, а точнее, на одном из видов эвфемизма – Double Speak.

  Цель  нашей работы заключается в выявлении  природы и способов реализации основных функций явления Double Speak в публицистической речи, а также принцип его работы в тексте.

  Учет  выявленного манипулятивного воздействия  будет полезен журналистам, психологам, политтехнологам, специалистам по речевому воздействию. Кроме того, знание методов  и приемов манипулирования при  помощи Double Speak позволяет снизить  уязвимость реципиента к воздействию  манипуляторов.

  Глава 1. Double Speak как вид эвфемизма

  В данной главе мы рассмотрим особенности  функционирования публицистического  стиля, одной из черт которого является Double Speak. Более того, мы проанализируем языковой аспект манипуляции человеческим сознанием при помощи этого явления.

  Double Speak является одним из подвидов  эвфемизма.

  Этимологически  эвфемизм восходит к греческому euphemeo, что значит ‘говорю вежливо’.

  Эвфемизм  – это замена грубых выражений  более мягкими, запрещенных –  дозволенными [Гальперин, 1981:113]. Так  как от этого меняется не смысл  высказывания, а лишь его форма, то замена грубого выражения смягченным, естественно, отражается на общей стилистической окраске речи.

  У народов первобытной культуры некоторым  словам часто приписывались магические свойства, из-за чего не все имели  право их употреблять. Такие слова  относились к «табу» - запретам. Однако, словесное «табу», как пережиточное прошлое, встречается и у культурных народов.

  В Англии, вследствие развившегося в  ней в XVI в. пуританства, целый ряд  слов попал в число недозволенных. В 1606 г. пуритане издали закон, согласно которому на сцене был запрещен profane language, то есть «богохульственный» язык. В основном это было религиозное  «табу». Изгнанные слова, однако, не исчезли, они продолжали употребляться  в соответствующей обстановке. Если же обстановка речи не позволяла откровенного употребления слова-табу, то оно заменялось словом-эвфемизмом. Так, вместо God стали  говорить Heaven и Jove. Когда эти «заменители» стали слишком широко известны, были созданы другие: Gad, Lord, goodness и др.

  Запретным было и слово devil. Издревле существовало опасение называть дьявола, который  мог явиться, услышав свое имя (ср. пословицу: Talk of the devil and he will appear). Вместо devil стали говорить: the deuce, old Harry, old Nick, the old ‘un; вместо hell – the other place, a very uncomfortable place; вместо damned – confounded, hanged, somethinged, dashed. В настоящее время эвфемизмы подобного типа почти вышли из употребления или приобрели чисто традиционный характер [Гальперин, 1981].

  Трудно  точно установить время начала массового  употребления эвфемизмов политиками и  общественными лидерами, однако нельзя не согласиться с некоторыми авторами [Базылев, 2007, Фасмер, 1986], которые связывают  возрастание эвфемизации с развитием  в Европе придворного этикета. При европейских королевских и княжеских дворах такие церемониальные формы речи служили для подчеркивания и демонстративного прославления подданными власти и могущества своего государя.

  Нет единства между учеными  по поводу классификации эвфемизмов. Например, Б.А.Ларин полагает, что в основу классификации эвфемизмов "следует  положить их социальную природу", и  предлагает следующие разряды эвфемизмов:

1. общеупотребительные эвфемизмы национального литературного языка;

  2. классовые и профессиональные эвфемизмы;

  3. семейно-бытовые эвфемизмы [Ларин, 1961].

  Современный ученый Л.П.Крысин считает, что существуют две сферы эвфемизации - личная жизнь  и социальная жизнь. При этом он подчеркивает, что "в современных условиях наибольшее развитие получают как раз способы  и средства эвфемизации, затрагивающие  социально значимые темы, сферы деятельности человека, его отношений с другими  людьми, с обществом, с властью" [Крысин, 2000].

  Другой  ученый, В.П.Москвин, полагает, что "эвфемизмы  используются в шести функциях: 1) для замены названий пугающих объектов; 2) для замены имен различного рода неприятных, вызывающих отвращение объектов; 3) для  обозначения того, что считается  неприличными (т.н. бытовые эвфемизмы); 4) для замены прямых именований из боязни эпатировать окружающих (этикетные  эвфемизмы); 5) для "маскировки подлинной  сущности обозначаемого"; 6) для обозначений  организаций и профессий, которые  представляются непрестижными" [Москвин, 1999].

  Хотя  приведенные классификации различаются  в деталях, все они открывают  общую причину эвфемизации речи - стремление избегать конфликтности  общения. Более того, несмотря на огромное число существующих классификаций  эвфемизмов [Крысин, 2000; Ларин, 1961; Москвин, 1999; Реформатский, 1998; Томашевский, 2000], мы отмечаем, что ни один из исследователей не называет Double Speak. Это объясняется  тем, что Double Speak как вид эвфемизма  выделился сравнительно недавно, что  связано с возрастающей ролью  СМИ в общественной жизни.

  Теперь  давайте изучим природу Double Speak. C этой целью необходимо раскрыть вопрос о  способах языкового выражения эвфемизации  речи.  Занимаясь данной проблемой, мы проанализировали позиции следующих ученых: Б.А. Ларина, С. Видлака, Д.Н. Шмелева, Н.С. Араповой, Л.П. Крысина, В.П. Москвина. К ним мы будем относить:

  1) слова-определители с диффузной  семантикой: некоторый, известный,  определенный, соответствующий, надлежащий, some, any, something, anything, и т.п.;

  2) имена существительные с достаточно  общим смыслом, используемые для  называния вполне конкретных  предметов и действий: акция, изделие,  объект, продукт (о "начинке"  для атомных бомб), товар (о  наркотиках), материал (в значении  ’компрометирующие сведения о  ком-либо’), сигнал (в значении ’сообщение  в высшие инстанции о чем-либо  неблагоприятном’), thing,  item, notion, check (drug);

  3) неопределенные или указательные  местоимения, а также местоименные  обороты типа это дело, одно  место, a/an, the;

  4) иноязычные слова и термины,  употребляемые как обозначения,  более пригодные — в силу  своей меньшей понятности большинству  носителей языка — для вуалирования  сути явления, чем исконная  лексика: канцер (вместо рак), педикулёз  (вместо вшивость), либерализация  (цен), селадон (вместо оскорбляющего  слух слова бабник), деструктивный  ’разрушительный’, конфронтация ’противостояние’ (иногда с применением оружия), restriction,  restructuring и т.п.;

  5) слова, обозначающие неполноту  действия или слабую степень  свойства, употребляемые не в  своем словарном значении, а в  качестве эвфемизма: недослышать  (о глухом), прихрамывать (о хромом), приостановить (деятельность какой-либо  организации), to lose (недослышать), to hitch и т.п.;

  6) аббревиатуры, особенно характерные  для репрессивной сферы и сфер, связанных с сокрытием военных  и государственных тайн: ВМ = высшая  мера (наказания), т. е. расстрел, ПКТ  = помещение камерного типа (то  есть попросту — камера), ward (prison cell), execution (расстрел) и др. [Арапова, 1990; Видлак, 1967; Крысин, 1996; Ларин, 1961; Москвин, 1999; Шмелев, 1979]

  Мы  считаем, что приведенная выше информация является ценной для настоящего исследования с той позиции, что она поможет  нам практически безошибочно  распознавать Double Speak, который является одним из наиболее активно развивающихся  типов эвфемизма является Double Speak.

  На  сегодняшний день общепринятым считается  следующее определение понятия Double speak.

  Double Speak – это языковая конструкция,  призванная замаскировать или  исказить истинный смысл высказывания. [Wikipedia]

  Словарь Вебстера [www.damronplanet.com] определяет Double Speak как уклончивую, двусмысленную, высокопарную речь, целью которой  является обман или путаница.

  Впервые понятие Double Speak было введено английским писателем и журналистом Джорджем Оруэллом в 1950-м году [Orwell, 1950]. Наиболее характерной сферой употребления данного  приема являются средства массовой информации, а также речь политических деятелей.

  В своей книге «Double Speak» Вильям Латц [Lutz, 1996]  замечает, что явление Double Speak не является оговоркой, lapsus liguae. Напротив, это хорошо обдуманное, намеренно  неверное употребление языка.

  По  мнению Латца, Double Speak производит следующие  эффекты:

  ·Вводит в заблуждение (misleads);

  ·Искажает реальность (distorts reality);

  ·Создает ситуацию псевдокоммуникации (pretends to communicate);

  ·Представляет нечто плохое как хорошее (makes bad seem good);

·Избегает ответственности или снижает ее степень (avoids or shifts responsibility);

·Представляет отрицательное как нечто положительное (makes negative appear positive);

  ·Создает ложное описание мира (creates false map of the world);

·Ограничивает, скрывает, искажает и предупреждает анализ (limits, conceals, corrupts and prevents thought);

·Представляет нечто неприятное как что-то хорошее или приемлемое (makes the unpleasant appear attractive or tolerable);

·Создает несоответствие между реальным положением вещей и тем, что говорится или замалчивается (makes incongruity between reality and what is said or not said).

  C учетом всех этих свойств Double Speak может рассматриваться как  явление, сходное по своей внутренней  структуре с Doublethink и Newspeak, понятиями,  введенными Джорджем Оруэллом  в 1984 году [Orwell, 1984]. Используя Doublethink, человек может удерживать в  сознании две противоположные  друг другу идеи, при этом искренне  веря в каждую из них. Newspeak считается  официальным языком, который используется  для выражения идей Doublethink.

  Double Speak – стилистический прием, чаще  всего использующийся в публицистике. Причина такой локализации –  в целях, которые ставят перед  собой средства массовой информации, а также политические деятели.

Глава 2. Особенности публицистического стиля

  Публицистический  стиль «обслуживает» сферу политики; его главное функциональное назначение – влиять на общественное мнение, формировать  его, что и является основной задачей Double Speak. Итак, обратимся к характерным  чертам данного функционального  стиля.

  Речевая структура публицистического стиля  ориентирована на выражение политических идей, активной политической, гражданской  позиции, на политическую пропаганду, острую полемику между политическими  партиями, группами, на освещение событий  текущей жизни, на истолкование, оценку деятельности общественных, политических организаций, официальных учреждений, на оценку поступков, заявлений политиков, журналистов, государственных деятелей, деятелей культуры.

  В публицистическом стиле находит  свое воплощение функция воздействия. Эта общественная функция языка, выдвинутая в данном стиле на первый план, выступает во взаимодействии с функцией сообщения, информации, поскольку  взаимодействие функций и информации связано с тем, что влияние  на общественное мнение посредством  языка опирается на словесно выраженную информацию об актуальных событиях, фактах текущей жизни – социальной, политической, культурной, научной, духовной, экономической  и т.п.

  В своей речевой структуре публицистический текст заключает информацию о  чем-либо актуальном, существенном и  интерпретацию такой информации. Причем интерпретацию заинтересованную, сопровождаемую, как правило, довольно выразительным в эмоционально-экспрессивном  отношении стилистическим оформлением.

  Публицист, журналист сообщает о людях, фактах, событиях текущей жизни, общественных, политических силах, участвующих в  ней. И, сообщая, непременно дает всему  этому идейную, политическую трактовку, эмоционально-экспрессивную (реже рационалистическую) оценку, с тем чтобы максимально  воздействовать на адресата текста, на его миропонимание, сознание, настроение, на его восприятие содержания публицистического  текста.

  Отмеченная  закономерность публицистического  текста находит свое отражение прежде всего в его речевой структуре. Для такого текста характерно взаимодействие, взаимопроникновение или чередование  языковых средств [Максимова, 2005]:

  - специализированных на точном, официальном  обозначении учреждений, лиц, организаций,  участвовавших в актуальных событиях (стандартизированные средства), на  объективном описании таких событий,  их рационалистической, объективной  оценке;

  - экспрессивно окрашенных, четко  выражающих оценку описываемого  события, ситуации;

  - средств речевой изобразительности.

  Публицистический  стиль относится к сфере воздействующей речи. И в этом отношении он сближается по своему функциональному назначению с политической речью (разновидностью устной публичной речи), с языком радио, языком кино и телевизионной  речью. Вместе с тремя последними публицистический стиль образует блок так называемых стилей массовой информации [Максимова, 2005].

  Стили массовой информации объединяются почти  идентичными социально-политическими  и познавательными функциями, присущими  каждой из названных разновидностей литературного языка, а также  основанными на этой общей качественной характеристике общими для них коммуникативно-функциональлными типами текстов [Максимова, 2005].

Глава 3. Принцип выбора языковых средств в публицистическом стиле

  На  организацию языковых средств в  рамках публицистического стиля, на их функционирование доминирующее влияние, с одной стороны, оказывает принцип  социальной оценки (или оценочности, социальной значимости определенной части  языковых средств, в основном лексико-фразеологических). Эти языковые средства актуализированы  известными коммуникативными задачами и условиями создания текста (т.е. задачами, целями политической полемики, обусловленными «злобой дня», той  общественной ситуацией, в которой  пишется данный текст), его публицистической тональностью. С другой стороны, внутреннюю организацию языковых средств в  публицистическом стиле определяет взаимодействие, тесное переплетение стандартизированных и экспрессивных  языковых средств.

  Принцип социальной оценочности языковых средств, предложенный Г.Я. Солгаником, «определяет  во многом отбор языковых средств, призванных выражать прежде всего социальную оценку фактов, явлений, событий» [Солганик, 1981:61].

  Категория оценки, или оценочности, - явление  общеязыковое, как и категория  экспрессивности, к которой она  относится. Это категории по-разному  проявляются в разных функциональных вариантах литературного языка.

  В публицистическом стиле категория  оценочности проявляется в том, что в составе его языковых средств фигурируют единицы, которые  наделены экспрессивной окраской или  приобрели социально-оценочные свойства под влиянием публицистического  контекста. Особенно отчетливо принцип  оценочности проявляется в лексике  и фразеологии, на базе которых очень  часто и функционирует такое  явление, как Double Speak.

  Для публицистического стиля категория  оценки более актуальна, чем для  других стилей.

  Взаимодействие  стандартизированных и экспрессивных  языковых средств в рамках публицистических текстов, особенно газетных, прослеживается настолько последовательно, что  оно может и должно рассматриваться  как важнейший стилеобразующий  принцип внутренней организации  речевой структуры публицистического  текста.

  В чередовании экспрессии и стандарта  В.Г. Костомаров видит «единый конструктивный принцип» организации языковых средств  в языке газеты [Костомаров, 1971]. Этот принцип распространяется на весь публицистический стиль. Наиболее последовательно он представлен в языке газеты. В  подстиле публицистической журнальной прозы взаимодействие стандарта  и экспрессии во многих случаях выступает  как взаимодействие и соотношение  книжной и разговорной (и народно-разговорной) речи в художественно-публицистических жанрах и в таком «проблемно/познавательно-политическом жанре», как предметный очерк [Костомаров, 1971].

  Принцип чередования экспрессии и стандарта  имеет в виду прежде всего раскрытие  самого механизма функционирования речевых средств в текстах  публицистического назначения и  их внутренней организации в рамках рассматриваемого стиля.

Глава 4. Лексика публицистического стиля

  Функциональное, общественное назначение публицистики определяет состав, семантику и экспрессивно-эмоциональный  характер лексики (и фразеологии) публицистического  стиля.

  Эвфемизм, и, в частности, его разновидность Double Speak, применяющаяся в публицистической речи, а также речи политической, является одним из тех стилистических средств, которые делают возможной  коммуникацию власти и народа в наиболее напряженные моменты истории  страны/мирового сообщества.

  В данный момент явление Double Speak приобрело  широкое распространение в США  и довольно быстро начало оказывать  влияние на политическую культуру западноевропейских стран. Double Speak рассматривается некоторыми исследователями, например в США - историком  А. Шлесинджером [Шлессинджер, 1966], как  следствие крупных неудач, в частности, американской внешней политики, характерных  для современной Америки и  всего мира процессов (локальных  войн, противостояний правительств, нарастания угрозы социальных конфликтов, влияния  феминизма, антирасизма, движений за права  меньшинств). В Европе нарастающая  тенденция употребления Double Speak связана  прежде всего с процессами политической интеграции и некоторыми социально-культурными  изменениями, сходными с американскими. Double Speak представляется ее идеологам  как средство избежания конфликтов в современном, поликультурном обществе - между черными и белыми, между  мужчинами и женщинами и т.д. - путем установления специальных  норм речевого этикета, прежде всего, употребления особого языка, содержащего исключительно  выражения, которые будут эмоционально положительно восприняты представителями  всех или большинства групп адресатов, и табуизации целого ряда слов и  выражений, которые могут привести к негативным ассоциациям.

  Так или иначе, введение нового этикета, появление новых табу, выбор и  частота употребления эвфемизмов политиками неразрывно связаны, по крайней мере, с господствующей политической и  общественной идеологией, актуальными  или популярными социально-культурными  и политическими ориентирами, такими как гражданский мир, равноправие  и т.п.; сменой политических систем, идеологий, направлений общественного  развития; поиском поддержки у  той или иной категории населения - этнических групп, женщин, инвалидов. Учащающееся употребление Double Speak заметно  также в "сложных политических ситуациях", когда необходимо избежать развития конфликта или когда говорящий - политик сомневается в устойчивости своего положения.

  Слова используются, чтобы запутать, скрыть, а не прояснить ситуацию. Их значение искажается, в результате чего они  обозначают нечто обратное своему первоначальному  смыслу.

  Таким образом, эвфемизация речи при помощи явления Double Speak может использоваться не только по причине тактичного отношения  к собеседнику, но и для манипулирования  говорящим / пишущим своими реципиентами.

Глава 5. Double Speak и проблема манипуляции сознанием

  Проблема  манипуляции человеческим сознанием  и поведением носит ярко выраженный междисциплинарный характер и исследуется  такими науками, как философия, психология, история, социология, политология и  лингвистика. Лингвистика занимается данной проблемой, так как манипуляция  в большинстве случаев осуществляется с помощью средств языка.

  Часто в научной литературе понятия  «манипуляция» и «скрытое воздействие» используются как синонимичные. По мнению Е.Л. Доценко, манипуляция - «вид психологического воздействия, при  котором мастерство манипулятора используется для скрытого внедрения в психику  адресата целей, желаний и намерений, отношений или установок, не совпадающих  с теми, которые имеются у адресата в данный момент» [Доценко, 2000:60].

  Возможны  два уровня манипулирования: 1) уровень  межличностного общения; 2) уровень  воздействия на массовое сознание. Double Speak – явление, позволяющее манипулировать массовым сознанием. Несмотря на то, что  попытки манипулятивного воздействия  на массы были характерны для элиты  всех исторических периодов, большинство  авторов считает это явление  характерным только для нашего времени [Франке, 1964; Шиллер, 1980; Кара-Мурза, 2004]. Именно в 20-м веке благодаря бурному  научно-техническому прогрессу стало  возможно стремительное развитие средств  массовой информации.

  В настоящее время активно исследуется  суггестивное и манипулятивное воздействие  языка СМИ на аудиторию, принципы ведения информационной войны. Активизация  интереса лингвистов к масс-медиа  обусловлена тем, что языковой материал, который человек получает через СМИ, доминирует над всеми другими, получаемыми из остальных источников информации.

  СМИ, в силу ряда своих отличительных  характеристик (массового распространения  информации, публичности, однонаправленности воздействия) идеально подходят для  манипулирования человеком. Г. Шиллер отмечал, что для успешной манипуляции  требуется «фальшивая действительность, в которой ее присутствие не будет  ощущаться» [Шиллер, 1980]. Эту «фальшивую»  действительность создают СМИ: акцентируя внимание на одних деталях и оставляя в тени другие, они задают определенный тон, эмоциональное отношение к  фактам действительности, влияя тем  самым и на процесс формирования мировоззрения большого количества людей, общества в целом.

  Роль  языка СМИ в манипулировании  заключается в создании «неадекватной  информационной модели действительности» [Максимова, 2005] (искажение, утаивание  информации, смещение приоритетов), а  также в суггестивном воздействии  на аудиторию.

  Манипулятивный  эффект Double Speak, функционирующего в  текстах СМИ, основан на механизме  ассоциативности, благодаря которому «говорящий располагает своего рода формальной защитой… как бы отвлекает  внимание собеседника от запретного понятия, подразумевая, по крайней мере формально, другие содержания» [Видлак, 1965]. Однако манипулятивный потенциал Double Speak основывается не только на механизме  ассоциативности. Причина этого  заключается в том, что эвфемистический  эффект не всегда привязан к ассоциации с положительным денотатом. Эвфемизмы  также могут образовываться путем  фонетических искажений, аббревиатур, сокращений, перефразирования за счёт увеличения числа компонентов высказывания. При таких способах образования  эвфемизм лишь слегка видоизменяет табуируемое  слово или словосочетание, поэтому  речь не идет об ассоциативности (явно прослеживается намёк на заменяемую лексическую единицу). В этом случае такая замена играет роль своеобразной «подушки безопасности», «буфера», который  смягчает общее впечатление и  восприятие информации.

  По  нашему мнению, наиболее сильное манипулятивное воздействие на человека осуществляется посредством так называемых политических эвфемизмов (Double Speak в политической речи). Данный термин используется для  обозначения группы эвфемизмов, «употребляемых в текстах политической коммуникации, адресатом которых является массовая аудитория, с целью смягчить негативные ассоциации, связанные с некоторыми фактами, часто за счет искажения смысла самого описываемого факта» [Обвинцева, 2003:51].

  В связи с тем, что политические эвфемизмы представляют собой намеренное искажение истины, то нельзя говорить о том, что они безоговорочно  причисляются к истинным эвфемизмам.

  В способах манипулятивного воздействия  эвфемизмы не представлены, хотя обладают огромным манипулятивным потенциалом, который обусловлен рядом факторов: 1) эвфемизмы скрывают истинную сущность явления за счёт создания нейтральной  или положительной коннотации, за счёт действия механизма ассоциативности  и механизма «буфера»; скрытый  способ передачи информации более эффективен, чем прямое воздействие на человека; 2) реципиент обычно не успевает вычленить  эвфемизмы из контекста и осмыслить  их, так как огромный информационный поток, транслируемый каналами массовой коммуникации, затрудняет ориентацию в языковом материале и его  критическую оценку; 3) чтобы присвоить  слову статус эвфемизма, надо понять, какой именно референт скрывается за этим словом; если адресат по каким-либо причинам (дефицит времени, недостаточный  уровень образования, отсутствие необходимых  знаний) не может этого сделать, значит, эвфемизм не будет им «распознан»; 4) малая часть реципиентов знакома  с данным лингвистическим явлением (в основном, это филологи и журналисты); не зная сути явления, невозможно понять, как осуществляется манипулятивное воздействие.