Евразийство Гумилева

Содержание:

1. Введение
2. Понятие о месторазвитии
3. Учение Л.Н. Гумилева об этногенезе
4. История славянско-тюркских отношений
5. Заключение
6. Список литературы

1. Введение

Евразия - самый населенный континент, численность его населения  составляет три четверти от числа жителей всей планеты. Наряду с Африкой считают прародиной человечества. Древнейшие цивилизации, существовавшие на территории этого материка, сыграли значительную роль в развитии человечества.  Расовый и этнический состав населения Евразий очень сложный, что связано с многовековыми процессами переселения народов в результате завоевательных походов, междоусобных войн, природных катастроф, перемещения национальных меньшинств и др. По языковому составу население довольно разнообразно. В Восточной Европе и в Северной Азий живут славянские народы, а в Северной, Западной и Южной Европе - народы, говорящие на языках германской и романской групп. В Азии многие народы говорят на языках алтайской языковой группы, на индийских и китайско-тибетских языках. Народы Юго-Западной Азии общаются на арабском языке и языках, относящихся к группе индонезийских языков. К народам, говорящим на изолированных языках, относят японцев, басков, армян, корейцев и др. Размещается население на континенте крайне неравномерно. Политическая карта материка начала складываться очень давно. В античное время существовали государства Древняя Греция, Древний Рим, Китай, Индия и др. Современные народы живут в пределах множества стран, которых насчитывается более 70.

Понятие евразийства включает в себя несколько аспектов и сторон: идею диалога культур Европы и  Азии; обозначение суперэтнической общности; идейно-политическое движение 20-х годов XX века; идею интеграции государств на евразийском пространстве. Евразийство многозначно, потому что подразумевает множество исторических коллизий в развитии и взаимоотношении культур и этносов, населяющих внутреннюю Евразию; в эволюции евразийского идейно-политического движения; в шагах по созданию ЕАС и так далее.

2. Понятие о месторазвитии

Огромный массив суши, включающий Азию, Европу и Африку, по сути, делится на ряд субконтинентов, то есть месторазвитий, в которых проживают отпущенный им срок те или иные суперэтносы. Естественно, эти суперэтносы с течением времени меняют свои формы, но основной принцип их связи с ландшафтом остается. Этногенез есть прежде всего процесс активной адаптации человеческих коллективов в среде - этнической и природной, причем ландшафтная среда заставляет людей вырабатывать комплексы адаптивных навыков - этнические стереотипы поведения. Следовательно, неповторимое сочетание ландшафтов, в котором сложился тот или иной этнос, определяет его своеобразие - поведенческое и во многом даже культурное. Таким образом, если мы хотим составить представление об этносе, нам нужны этногеографические исследования - выделение и изучение его месторазвития.

Важно отметить, что внутренние моря как раз довольно редко отделяют месторазвития друг от друга. Чаще такую роль играют труднопроходимые области суши. Иногда граница проходит по воздуху: так, Западная Европа отделяется от евразийского пространства отрицательной изотермой января (к востоку от этой границы средняя температура января отрицательна). Юго-западная окраина Евразийского материка (в широком смысле), включающая в себя Сирию и Аравию, составляет единое месторазвитие с Северной Африкой, сходной в ландшафтном отношении. Индия - субконтинент, надежно изолированный от остальной Азии горами, пустынями и лесами. Особый восточный субконтинент Азии - это Китай, отделивший себя по климатической границе от Центральной Азии "Великой стеной".

Однако следует различать  районы долин великих рек - Хуанхе и Янцзы - и приморские районы Дальнего Востока, лежащие северо-восточнее и включающие многочисленные острова. Это разные месторазвития. Своеобразный этнографический мир представляет собой Юго-Восточная Азия (южнее Китая), служащая примером не разделительной, а соединяющей роли внутренних морей. Что же касается северной Евразии, точнее, ее циркумполярной зоны, то она отделена от центральной части континента непроходимыми массивами тайги, по которым ках дороги идут реки. Зимой по льду этих рек можно передвигаться на значительные расстояния. Геогрчфические условия каждого из перечисленных ландшафтных "миров" неповторимы и оказывают всестороннее воздействие на обитателей региона. Подробнее мы остановимся на одном из месторазвитий Евразийского континента, а именно - на его внутреннем, центральном районе, или Евразии в узком смысле. Она также представляет собой этногеографическую целостность, населенную народами, адаптированными к ее ландшафту. Именно этот регион далее по тексту мы будем называть Евразией.

Евразия с юга ограничивается цепями гор (Кавказ, Копетдаг, Памир, Тянь-Шань), с севера - массивами тайги, с запада - уже упомянутой отрицательной изотермой  января, на востоке граница Евразии  наиболее определенна, так как она  была отмечена "Великой стеной". Надо сказать, что из всей имеющейся  на планете суши Евразия является самым "континентальным" регионом, гигантской территорией, в достаточной  мере удаленной от всех океанов и  морей (единственное море, примыкающее  к Евразии, - Каспийское, если не считать  ныне почти уничтоженное Аральское. море).

В широтном направлении в  середине Евразии лежит пустыня - на востоке Гоби, на западе Бетпак-дала. Ширина этой пустыни зависит от ее увлажнения с востока муссонами, а с запада - циклонами. При обильном увлажнении это относительно неширокая полоса суши, но стоит циклонам или муссонам переместиться на север, в район тайги, пустыня расширяется. Влажные степи превращаются в сухие, сухие степи вытесняют культурные земли. Особенно это заметно на юго-восточной границе, где Евразия соприкасается со Срединной равниной - Китаем. Максимум усыхания. степи на границе с Китаем имел место в III в. н. э.

При аналогичном применяемому нами но более удобном подходе Евразию следует разделить на три региона: 

1) Высокая Азия - Монголия, Джунгария, Тува и Забайкалье. В целом в Высокой Азии климат довольно сухой, но в горах увлажнение достаточное.

2) Южный район, охватывающий  территории нынешнего Казахстана  и Средней Азии, простирается  от Алтая до Копетдага. Этот  район подвержен аридизации; жизнь там возможна при круглогодовом кочевании в долинах рек и оазисах (если, конечно, не говорить о современных системах ирригации и искусственных ландшафтах городов).

3) Западный, наиболее влажный  регион включает Восточную Европу. Здесь имеется плодороднейшая  полоса черноземов, а также весьма  благоприятная для жизни лесостепная  полоса.

Такова в самых общих  чертах географическая среда, в которой  протекала многотысячелетняя история  взлетов и падений континентальных  народов - история Евразии.

3. Учение Л.Н. Гумилева об этногенезе

Л. Н. Гумилев неоднократно подчеркивал, что с основными  историко-методологическими выводами Н. С. Трубецкого, П. Н. Савицкого и  Г. В. Вернадского он согласен, "но главного в теории этногенеза - понятия  пассионарности - они не знали". Только учение Л. Н. Гумилева превратило евразийство в целостную научную теорию, на основе которой можно и нужно создавать национально-государственную идеологию, в полной мере учитывающую интересы, как русского, так и других коренных народов России. В отношении к решению национального, в первую очередь русского, вопроса ее можно свести к следующим основным положениям:

1. Этносы - это природные  явления, возникающие в следствии  пассионарного толчка, и для обеспечения своей жизнедеятельности создающие необходимые социальные институты, в том числе и государства.

2. Естественными границами  жизнеспособного государства в  Евразии являются границы Евразии.

3. Объединение Евразии  всегда было следствием выхода  на историческую арену нового  этноса, имеющего достаточно пассионарности, чтобы создать оптимальную для данных геополитических условий государственность. Периоды же дезинтеграции обуславливались распадом государствообразующего этноса, утратой им жизненных сил.

4. Возникновение и многовековое  существование российской державы  - результат исторического творчества  русского народа, создавшего такое  государство, без которого в  Евразии он не смог бы жить  и развиваться.

5. Создание русским этносом  из Московского княжества российской  державы можно объяснить двумя  основными причинами. Во-первых, высокой пассионарностью русского народа, которая позволила ему освоить необходимое жизненное пространство и навязать свою волю другим народам Евразии. Во-вторых, особенностью стереотипа поведения русских в области межнациональных отношений, в силу которой присоединенные народы не превращались в людей второго сорта, а вовлекались на равных правах в процесс государственного строительства. Поэтому справедливой будет формула: Российское государство - результат исторического творчества русского этноса в сотрудничестве с другими народами Евразии.

6. Вхождение в состав  единого государства отвечало  объективным интересам всех евразийских  народов. В геополитических условиях  Евразии только единая государственность  дает возможность самобытного  развития каждому этносу.

7. Этническое многообразие  России - не ее ахиллесова пята, а один из источников силы  и могущества: сложные системы  жизнеспособнее простых. При оптимальных  формах контакта все народы  взаимодополняли и взаимообогащали друг друга, но этнического слияния не происходило. На территории Евразии в границах СССР проживают этносы, принадлежащие к семи различным суперэтносам. Объединение двух и более суперэтносов в один невозможно. Поэтому стремление искусственно создать евразийский суперэтнос (советский народ, нацию россиян) следует рассматривать как попытку воплощения в жизнь очередной утопии, которая приведет только к крови и разрушениям.

8. Первопричина кризиса  России в XX в. в кризисе русского  этноса, вызванного фазой надлома,  искусственным разрушением оптимальных  форм этнического контакта (химеры), и столкновением с антисистемой. Ни один из этносов Евразии,  кроме русского, ни по уровню  пассионарности, ни по стереотипам поведения взять на себя государствообразующую функцию не в состоянии.

9. Будет русская нация  сильна и здорова - будет великая  Россия, а если нет, значит нет. Справедлива и обратная формула: без великой России русская нация не может быть сильна и здорова. Вместе с тем, нельзя воссоздать державу, не обеспечив всем народам Евразии условий для самобытного развития, как нельзя и обеспечить эти условия без восстановления единого, сильного государства.

Как видим, евразийство, основанное на учении Л. Н. Гумилева - русская идеология, и именно поэтому идеология общегосударственная. Она гармонично объединяет интересы русского этноса, интересы государства и интересы всех коренных народов страны в единое целое. Не случайно, Л. Н. Гумилев говорил, что "если Россия будет спасена, то только как евразийская держава и только через евразийство"

Концепция Этногенеза (кон. 40-х – нач. 90-х годов).

В 60-е годы Л.Н. Гумилев  начал публиковать свои работы по проблемам этногенеза и пассионарности. В 1979 году его основополагающий труд «Этногенез и биосфера Земли» был готов, но был опубликован в СССР только через 10 лет, в 1989 году. В этой книге ученый фактически продолжает мысли П.Н. Савицкого о влиянии географических ландшафтов на этнические особенности: «…с одной стороны, этнос является производным от исторического процесса, а с другой…, связан с биоценозом того ландшафта, в котором образовался», об уникальности различных культур и несводимости их к культурным формам Европы: «Конечно, нас не может не огорчать весьма распространенное мнение, будто все государственные формы, общественные институты, этнические нормы…, не похожие на европейские, - просто отсталые, несовершенные и неполноценные. Банальный европоцентризм… не годен для научного осмысления разнообразия наблюдаемых явлений. Ведь с точки зрения китайца или араба неполноценными кажутся западные европейцы». Он также развивал евразийскую концепцию культурно-исторического типа Н.С. Трубецкого, встроив ее в этническую иерархию и назвав суперэтносом: «Суперэтносом мы называем группу этносов, одновременно возникших в определенном регионе, взаимосвязанных экономическим, идеологическим и политическим общением… Суперэтнос определяется не размером, не мощью, а исключительно степенью межэтнической близости».

На этом заканчивается  идейное сходство концепций Л.Н. Гумилева и первых евразийцев. Разработанная  ученым теория этногенеза, этнических циклов, связанных с моделью пассионарности (особого человеческого качества, которое возникает под воздействием солнечной энергии), а также его мысли о слиянии истории, географии и этнографии в единое целое не имеют аналогов в евразийской мысли. В этом своеобразие его теории: единственный из евразийцев, он может рассматриваться вне их идейно-политического контекста. Работы Л.Н. Гумилева продолжали традиции «географического» евразийства П.Н. Савицкого, но при их последовательном рассмотрении они приводят нас к биолого-историческому детерминизму (сроки рождения и смерти этносов зависят не от культурно-исторических факторов, а от природных, естественных). «Итак, биологическая эволюция внутри вида Homo Sapiens сохраняется, но приобретает черты, не свойственные прочим видам животных. Филогенез преображается в этногенез». Таким образом, по Л.Н. Гумилеву, от биологических, природных механизмов зависит вся история этносов, что прямо противоречит идеям первых евразийцев о главенствующей роли духовно-религиозных факторов при формировании народа как единого целого.

Нужно подчеркнуть, что сам  Л.Н. Гумилев не отождествлял себя с  евразийством в течении своей жизни и впервые заговорил о нем только в конце 80-х – начале 90-х годов, на которые пришелся пик общественного интереса к его работам, а знаменитая его фраза: «Скажу вам по секрету, что если Россия будет спасена, то только через евразийство», - прозвучала совсем незадолго до его смерти - в 1992 году.

Во-первых, все евразийцы  пытаются обрести цивилизационную  самоидентификацию через понятие  «Евразия», понимаемое как самобытное историческое и геополитическое  пространство — концепция континента-родины, единой для всех народов. Но в одних случаях евразийцы говорят о территории дореволюционной России или Советского Союза, в других в «Евразию» включают и Китай, и Индию, и Средний Восток. То есть территориальная идентичность в евразийских концепциях отсутствует, тем самым отсутствуют всякие основания для поисков подлинной самоидентификации.

Во-вторых, утверждается, что  существует некая евразийская цивилизация. Хотя нет ответов на вопросы: какой язык является носителем этой цивилизации, какую территорию она занимает, какова её культурная типология?

В-третьих, старые евразийцы  — этатисты пытались в формах и традициях государственности найти незыблемые исторические ценности. Но поскольку они не ощущали реального исторического субъекта — народа-государствообразователя в России, то их государственность утопична: в прошлом они видели Чингиз-Московию, в современности насаждали идеократию. Неведома евразийцам и та истина, что государство не самодостаточно, но является только историческими одеждами народа, защищающими национальный организм. Без народа-носителя государство — ветошь. Неоевразийцы и пытаются найти мифические основы для своего мировоззрения, балансируя на осколках разрушенной российской государственности.

В-четвертых, утопический этатизм евразийцев вынуждал их к апологии большевиков, якобы воссоздавших российскую государственность в «великом» Советском Союзе. При этом игнорировался тот факт, что сталинский режим был самым людоедским в мировой истории, причём «потреблял» более всего население своей страны; к тому же коммунистический режим привёл государство и страну к катастрофе девяностых годов XX века. Сегодняшние евразийцы стыдливо замалчивают сталинскую тематику.

В-пятых, утверждалось, что  евразийский «материк» и евразийская  цивилизация противостоят мировой  экспансии западной цивилизации. Надо признать, что евразийцы во многом справедливо критиковали западную цивилизацию, но мировоззренческие  основания для адекватного восприятия атлантизма очевидны и без евразийского синдрома. Военная и духовная экспансия Запада осуществлялась не на мифическую Евразию, а на православную Россию. Современные евразийцы в противоположность отцам-основателям ищут консолидированные формы вхождения в Европейский дом.

В-шестых, евразийцам присуща  монголофилия, неоевразийцам – тюркофилия, то есть преувеличение исторической роли нерусских народов России. Делается это для умаления исторической роли русского народа, вплоть до русофобии. Ныне эти взгляды подкрепляются убеждением, что русский этнос вымирает, а тюркский, исламский, напротив, увеличивается численно и набирает пассионарность.

Евразийские концепции используются в основном теми, кто сознательно  или неосознанно стремится легализовать превращение русской государственности  — России, в «многонациональную», а, по сути, в тюркскую государственность — Евразию. Новая утопия навязывается действительности, что неизбежно приведёт к очередной исторической катастрофе. Если же исходить из исторических реалий, то понятие «Евразия» правомочно и полезно употреблять только для обозначения геополитического пространства, которое не может быть каким-либо субъектом исторического действия. Таковым историческим субъектом на евразийских пространствах является русский народ. В русский многонациональный народ через обряд православного крещения, через присоединение к русской культуре и русскому языку входило множество народов, народностей и отдельных представителей других этносов. Русский народ всегда являлся государствообразующим, он создал русскую культуру и русскую православную цивилизацию. Вместе с тем, русский народ строил не национальное государство, а огромную многонациональную империю, сохранившую все её народы. Наряду с цивилизационнообразующей русской культурой и благодаря ей в России развивались многие национальные культуры. Но только присоединение к русской культуре выводило российские народы к евразийским и мировым измерениям. Русский народ-государствообразователь является созидательной основой российской нации, так же как русская православная цивилизация — стержнем самобытной российской цивилизации.

Таковы исторические реальности. Никакого евразийского народа или евразийской цивилизации никогда не существовало на евразийском континенте; в лучшем случае они могут быть художественными образами, в большинстве своём — разрушительно-утопическими мифами. Другое дело, что современное российское государство может входить в блоки в тех или иных формах с различными государствами евразийского континента и создавать «Евразийский союз» либо «Евразийское сообщество». Все формы региональной интеграции весьма полезны и создают возможности сопротивления негативным тенденциям глобализации. Но плодотворные «сообщества» и «союзы» доступны только тем народам и государствам, которые обрели свою историческую идентичность.

4. История славянско-тюркских отношений

На этнографической карте Евразии  ясно обозначено соседство и прорастание  друг в друга двух мощных этнических массивов - славянского и тюркского. Именно это соседство и сращение в немалой степени определяют и диктуют реалии федеративного устройства России и ее политику в отношении крупнейших государств «ближнего зарубежья» - Казахстана, Узбекистана, Киргизии, Туркменистана, Азербайджана. Общность исторических судеб в древнейший период связывает современных татар с башкирами и чувашами в Волго-Уралье, кумыками, ногайцами, карачаевцами и балкарцами на Северном Кавказе, алтайцами, шорцами, кумандинцами, хакасами, тувинцами и тофаларами в Южной Сибири, якутами и долганами в Восточной Сибири. Значительная часть тюркского населения России, включая переселенцев из Центральной Азии и Закавказья, живет вместе с другими народами, вне своих этнических территорий. По последней общесоюзной переписи 1989 г. тюркское население России составляет около 14 миллионов человек или несколько более, а тюркское население перечисленных государств СНГ превышает 40 миллионов человек. 

История славяно-тюркских отношений  в течение веков определялась не только драматическими коллизиями, но и исполненными жизненной силы симбиотическими процессами. Последняя  тенденция сохраняется и поныне. Ее преобладание остается одним из условий гражданского мира и политической стабильности в Евразии. Пренебрежение  исторически сложившимися формами  симбиоза ради сиюминутных экономических  и политических выгод чревато  трагическими последствиями для  судеб миллионов людей, населяющих Евразию. 

Допустимо ли рассматривать всю  совокупность тюркских народов как  некое единство, выходящее за границы  языкового родства? С начала XX в. и по сей день существуют и противостоят друг другу два противоположных ответа на этот вопрос. Первый ответ (пантюркизм, тюркизм) утверждает, что все тюркские народы составляют одну нацию, имеют общую прародину - Туран, а многочисленные языки, на которых они говорят, и не языки вовсе, а лишь диалекты или наречия единого тюркского языка. Второй ответ, столь же непререкаемый: никогда не было и не существует какого-либо тюркского этнического единства и сам термин тюрк первоначально обозначал не все родственные по языку племена, а лишь одну их группу. Все тюркские народы генетически связаны с территориями их нынешнего обитания. И, естественно, между народами, говорящими на разных тюркских языках, существуют значительные ментальные, культурные и антропологические различия.  

Обратимся для прояснения проблемы к реалиям тюркского этногенеза, к ранним этапам этнополитической истории  тюркских народов, выявленных более  чем вековым трудом прежде всего российских исследователей - археологов и филологов, историков и этнографов.

Современная этническая карта, отражающая расселение тюркских народов, - это результат многотысячелетних этногенетических и миграционных процессов. Древнейшие очаги тюркского этно- и глоттогенеза, т.е. очаги первоначального формирования тюркских народов и языков, неразрывно связаны с востоком Евразии - Южной Сибирью и Внутренней Азией. Этот огромный регион не был изолирован ни от соседних цивилизаций, ни от горно-таежных и степных племен иного этнического облика. Так, евразийские степи между Волгой и Енисеем еще в 6-2 тыс. до н.э. занимали индоевропейские племена европеоидного расового типа, те самые «индоевропейцы», многочисленные племена которых говорили на родственных друг другу языках индоиранской языковой семьи, балто-славянской языковой семьи, германской языковой семьи и многих других родственных языках. Преобладающими в восточной части евразийских степей были древнейшие иранские языки, те самые, на которых создавалась Авеста и проповедовал Заратуштра (конец 2 тыс. до н.э.). 

Далее мы рассмотрим «индоевропейский»  период истории Великой Степи, длившийся  около двух с половиной-трех тысячелетий, ибо всякая изоляция по этническому признаку во времени и пространстве искусственно вычлененных ареалов Евразийского степного пояса искажает реальную историю, открывает путь предвзятым трактовкам прошлого, используемым для односторонней политизации и националистических претензий. 

По горным хребтам Алтая, протянувшимся  на юг до пустыни Гоби, по долине верхнего Енисея и его притоков, прошла в  ту далекую эпоху этноконтактная зона, к востоку от которой преобладали тюркские и монгольские племена, а к западу - индоевропейские. Трассы миграционных потоков, то усиливавшихся, то затихавших, пронизывали всю Великую Степь. В течение тысячелетий, вплоть до первых веков новой эры, тюркский этногенез был связан с востоком горно-степной зоны Евразии.

История взаимодействия и, отчасти, слияния  всех групп древнего населения на протяжении двух-двух с половиной  тысяч лет и есть процесс, в  ходе которого осуществлялась этническая консолидация и сформировались тюркоязычные этнические общности. Именно из среды этих близкородственных племен во 2 тыс. н.э. выделились современные тюркские народы России и сопредельных территорий.  

Многочисленные автохтонные племена (индоевропейские в Центральной  Азии, угро-финнские в Поволжье, Приуралье и Западной Сибири, иранские и адыгские на Северном Кавказе, самодийские и кетоязычные в Южной Сибири) были частично ассимилированы тюрками в период существования созданных ими этнополитических объединений, прежде всего гуннских государств первых веков н.э., древнетюркских каганатов второй половины 1 тыс. н.э., кипчакских племенных союзов и Золотой Орды первой половины 2 тыс.н.э. Именно эти многочисленные завоевания и миграции привели в исторически обозримый период к формированию тюркских этнических общностей на местах их современного расселения.

На протяжении всей древней и  средневековой истории в среде  тюркских народов складывались и  преемственно закреплялись этнокультурные традиции, которые, имея зачастую различные  истоки, постепенно формировали этнически  существенные особенности, в той  или иной мере присущие всем тюркоязычным племенам. Наиболее интенсивно формирование такого рода стереотипов происходило в древнетюркское время, т.е. во второй половине 1 тыс. н.э., когда определялись оптимальные формы хозяйственной деятельности (кочевое и полукочевое скотоводство), в основном сложился комплекс материальной культуры (тип жилища, одежда, средства передвижения, пища, украшения и т.п.), приобрела известную завершенность духовная культура, социально-семейная организация, народная этика, изобразительное искусство и фольклор. Наиболее высоким достижением этой эпохи стало создание тюркской рунической письменности, распространившейся со своей центральноазиатской родины (Монголия, Алтай, Верхний Енисей) до Подонья и Северного Кавказа. 

Становление государственности на территории Центральной Азии, Южной  Сибири и Поволжья в раннем средневековье (VI-XI вв.) связано с образованием Тюркского  каганата, традиции которого были унаследованы Уйгурским каганатом, государствами  кыргызов на Верхнем Енисее, кимаков и кипчаков на Иртыше, Булгарским государством и Хазарским каганатом в Поволжье и на Северном Кавказе. Единство общественного устройства, этнокультурного родства и сходство политической организации всех этих государств позволяет рассматривать время их существования и преобладания в Великой Степи как относительно цельный историко-культурный период - период степных империй.

Следует определиться с термином «империя»  применительно к государствам, созданным  кочевниками Азии. Не пытаясь универсализировать свой вариант определения, отметим, что понятие «империя» распространяется нами только на полиэтнические образования, созданные военной силой в  процессе завоевания, управляемые военно-административными  методами и распадающиеся после  упадка политического могущества создателя  империи. Анализ исторических ситуаций возникновения империй показывает, что завоевательный импульс был  направлен не столько на расширение пастбищных территорий (это аномальный случай), сколько на подчинение территорий с иным хозяйственно-культурным типом. На первом этапе завоевания фактором, определяющим его цели, является консолидация степных племен под властью одной  династии и одного племени. Затем  возникают стремления, реализуемые  обычно в ходе военных акций, - поставить в зависимость от консолидированной военной мощи кочевников области и государства с более сложным устройством и более многообразной хозяйственной деятельностью. Такой баланс сил предполагает конечный итог - данническую зависимость или какие-либо формы непосредственно политического подчинения. Именно на этой стадии государства, созданные кочевыми племенами, преобразуются в империи.