Ф. Ницше. Жизнь и философия
Реферат
На тему: Ф. Ницше. Жизнь и философия.
Выполнили: Асатуллаев Негматулло
Приняла: Джаамбаева Б. А.
Алматы 2012 г.
«Заблистать через триста лет - моя жажда славы.»
Ф.Ницше
Введение
Философ, прежде всего человек,
и темы его философских трудов
зависят от его состояния психики.
Фридрих Ницше, основатель «философии
жизни», представитель иррационализма
и волюнтаризма. Иррационализм –
ограничение или отрицание
Глава 1. От начала до конца. И даже чуть позже.
1.1.Кто он?
Фридрих Ницше – 1844 г. Рождения. Родился в семье священника, лютеранского пастора Карла Людвига Ницше и Франциски Ницше. День рождения совпал с Днем рождения короля – Фридриха Вильгельма IV, поэтому мальчик был назван в его честь. Ницше рос в глубоко верующей семье, и вера составляла основу его мироощущения в детские годы. Через 2 года после его рождения родилась его сестра Элизабет (в некоторых источниках утверждается, что у Ницше была связь с младшей сестрой Элизабет). Через 4 года родился его брат Людвиг Иозеф ,но через год он умирает от нервного припадка. Так же умирает его отец .Это оставляет сильный отпечаток на его дальнейшую жизнь. В возрасте 10-14 лет начинает пробовать писать музыку, а так же стихотворения. Знакомясь в возрасте 22 лет с творчеством Шопенгауэра, Ницше считает его своим отцом и говорит “Три вещи служат мне отдохновением: мой Шопенгауэр, шумановская музыка, наконец, одинокие прогулки”. Тогда же он знакомиться с гениальным музыкантом (и будущим другом) Рихардом Вагнером. На основании рекомендации Ричля 24-летний Ницше утверждается в должности экстраординарного профессора классической филологии Базельского университета и преподавателем греческого языка в старших классах Педагогиума: без предварительной защиты кандидатской и докторской диссертаций. Через несколько лет его так измучили его постоянные головные боли, а зрение его стало настолько плохим, что он вынужден был оставить свой пост. Он стал получать пенсию от университета Базеля и посвятил всю дальнейшую жизнь созданию своих научных теорий и подготовке философских трактатов. Большую часть своей жизни в этот период Ницше провел в поездках по Европе. Пытаясь избавиться от своих страшных головных болей, он переезжал с одного курорта на другой, как рекомендовали ему врачи. Там он и работал в полном одиночестве, создавая свои труды. У Ницше так часто возникали разногласия и даже ссоры со своими матерью и сестрой, что он считал Вагнеров своей второй семьей. Через некоторое время, однако, Ницше порвал все отношения с Вагнером, поскольку не одобрял его фанатизма и антисемитизма. В 1889 году, когда Ницше было 45 лет, после очередного нервного срыва он оказался в психиатрической лечебнице, где и провел последние 11 лет своей жизни. В лечебнице за ним постоянно ухаживали его мать и сестра.
1.2. Ницше и фашизм или кто они?
“Философия Ницше в
свете нашего опыта”. Так в 1947 году
назвал Томас Манн одну из лучших своих
критических работ, посвященных
мыслителю, оказавшему на него самого,
пожалуй, наиболее глубокое воздействие.
Ницше – вместе с Гете, Фихте,
Вагнером – при Гитлере был
записан в число предтеч
Следует указать, что мы, в отличие от А. Воина, исходим в нашем анализе из личности самого Ницше, а не только его маски-протагониста Заратустры. Автор всегда живей, сложнее и, наконец, “историчнее” сколь угодно блестящего и неуловимого персонажа. Это следует учесть, дабы не дать увлечь себя риторикой Заратустры – чтоб не стать в конечном счете одним из персонажей мира (театра?) Ницше. Всерьез следует принимать не столько аргументы Заратустры – и спорить с ним, – сколько, пожалуй, систему отсылок и “ускользаний” самого Ницше. Едва ли при таком рассмотрении появится надобность в сомнительной, на наш взгляд, аргументации против мыслей Заратустры от имени “здорового искусства”, будь это Толстой и Бах или Солженицын и Вивальди. Бездумно используя ницшевские метафоры, вроде “жизни”, “здоровья”, “полноты сил” и т. д., мы рискуем быть вовлеченными в игру по чужим правилам.
А. Воин уходит от привычного “реабилитационного” (как, например, у Свасьяна) противопоставления гениального художника и мыслителя – фашистскому “пророку”, сведенному к пропагандистскому цитатнику. Всякой философской и политической идее последних двух веков приходилось проходить “испытание улицей” – вульгаризацией, опошлением, растворением в банальности, которая – с другой стороны – только и делает эти идеи исторически действенными. Дело не в том, чтобы выставить счет великим идеям: якобинскую гильотину – Руссо и просветителям, ГУЛАГ – автору “Капитала” и пролетарским самоучкам, Освенцим – создателю “Заратустры” или провозвестнику заката Европы. Если же исходить из “позитива” – теоретического и практического, то нельзя не увидеть, что Просвещение обусловило развитие современной науки и цивилизации, марксизм заложил основы всей новейшей методологии социального познания и социальной эмансипации развитых западных обществ, восходящая к Ницше культурно-критическая традиция – включая весьма чтящих его постмодернистов – стала основой философского самопознания современности и… Вот тут ряд обрывается. У Ницше (если угодно – Заратустры) нет социального “позитива”, даже как утопического проекта. Гётевский – точнее, фаустовский – “народ свободный на земле свободной” у Ницше, как верно заметил Томас Манн, слабо отличим от “нового порядка”, каким он, по крайней мере, виделся его создателям. Эти лемуры на досуге были не прочь перечитать сочинения доктора-остроумца...
Как разобраться в зловещем переплетении освобождающего познания и вымученной безвкусицы, отделить подлинного открывателя “неприятных истин” от паясничающего демагога? Нам представляется, что ответ – единый образ Фридриха Ницше – можно найти только в истории, в противоречиях и идеологиях (позитивизм, дарвинизм) той эпохи, ценности и условности которой он страстно отрицал и тем сильнее для нас – сегодняшних – был с ними связан. Вот как написал об этом Томас Манн: “Не фашизм есть создание Ницше, а наоборот: Ницше есть создание фашизма; я хочу этим сказать, что Ницше, в сущности чуждый политике, не может нести моральной ответственности за фашизм, что в своем философском утверждении силы он, подобно чувствительнейшему индикаторному инструменту, лишь уловил и отметил первые признаки нарождающегося империализма и, точно трепетная стрелка сейсмографа, возвестил западному миру приближение эпохи фашизма, которая для нас стала действительностью и останется ею еще надолго, несмотря на то, что в войне фашизм был побежден”.
Глава 2. Величественные натуры страдают от сомнений в собственном величии.
2.1.Сочинения Ницше
В целом музыкальный стиль Ницше воспринимается как продукт незавершенной композиторской эволюции – его нельзя назвать зрелым. Скажем, у него не найти шумановского ритмического многообразия и импульсивности, но романтическая экспрессия все же глубока и серьезна. Язык Ницше не копирует вагнеровский, он скорее выявляет ряд соприкосновений с предшественниками Вагнера.
В музыке Ницше не был столь радикален, как в философии. Его фортепианное письмо не щеголяет виртуозностью и, в отличие от листовского или шопеновского, предъявляет в целом скромные технические требования к исполнителю.
Трудно сказать, кем Ницше мог бы стать в музыке, если бы не прекратил занятия композицией в 29-летнем возрасте1; если бы не был подавлен разгромным откликом одного из ведущих музыкантов того времени, Ганса фон Бюлова, на свое фортепианное сочинение “Манфред размышляющий” (1872); если бы его не обескуражил Вагнер, который высмеял четырехручную пьесу “Отзвук новогодней ночи” (1871), посвященную Козиме Лист и впервые исполненную ею же и дирижером Гансом Рихтером. После публикации в 1872 году филолого-философского трактата “Рождение трагедии из духа музыки” карьера пианиста-импровизатора и композитора Ницше клонится к своему концу.
Ницше был весьма самокритичен:
в конце каждого года он подводил
итог своим деяниям и решал, какие
из композиций не заслуживают права
на существование. Многое он уничтожил
сам. Вдобавок немало оригиналов пропало
во время второй мировой войны. Сохранилось
чуть больше 40 сочинений, некоторые
во фрагментах. Конечно, великий философ
не был великим композитором. Исполняя
его музыку, я испытываю дискомфорт
от несовершенства ее формы, но ценю в
ней эмоциональную
2.2.Основные произведения Ницше.
Ницше Ф. О будущности наших образовательных учреждений
Ницше Ф. «Рождение трагедии, или Эллинство и пессимизм»
Ф. Ницше «Несвоевременные размышления: Давид Штраус в роли исповедника и писателя»
Ф. Ницше «Несвоевременные размышления: О пользе и вреде истории для жизни»
Ф. Ницше «Несвоевременные размышления: Шопенгауэр как воспитатель»
Ф. Ницше «Несвоевременные размышления: Рихард Вагнер в Байрейте»
Ф. Ницше «Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободных умов»
Ф. Ницше «Смешанные мнения и изречения»
Ф. Ницше «Странник и его тень»
Ф. Ницше «Утренняя заря,
или мысль о моральных
Ф. Ницше «Веселая наука (La Gaya Scienza)»
Ф. Ницше «Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого»
Ф. Ницше «По ту сторону добра и зла. Прелюдия к философиии будущего»
Фридрих Ницше «К генеалогии морали»
Ф. Ницше «Казус Вагнер»
Ф. Ницше «Сумерки идолов, или как философствуют молотом»
Ф. Ницше «Антихрист. Проклятие христианству»
Ф. Ницше «Ecce Homo. Как становятся сами собою» 1888
Ф. Ницше «Ницше contra Вагнер» 1888
Ф. Ницше «Воля к власти: Опыт переоценки всех ценностей»
Глава 3. Ф. Ницше «Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого»
3.1.Основные положения ницшеанства
Несмотря на всю сложность и противоречивость ницшеанства, можно выявить его основные постулаты.
Во-первых, это нигилистическая философия. И хотя ряд исследователей называет Ницше «анархистом», он прежде всего нигилист. Правда, нигилист не в том значении, в каком принято воспринимать это слово: нигилизм Ницше – это переходное состояние, преодоление всего того отжившего и ветхого, что уже не нужно человечеству. Ведь «человек есть нечто, что должно превзойти» [Ницше 2004: 8]. В определённом смысле слова Ницше также антигуманист и имморалист. Человек для него – лишь этап, ступень на пути от животного к Сверхчеловеку: «Я люблю всех тех, кто являются тяжёлыми каплями, падающими одна за другой из тёмной тучи, нависшей над человеком: молния приближается, возвещают они и гибнут, как провозвестники.
Смотрите, я провозвестник молнии и тяжёлая капля из тучи; но эта молния называется сверхчеловек (здесь и далее в цитатах – выделено Ницше)» [Ницше 2004: 12].
Во-вторых, Ницше – один из основоположников «философии жизни». Его произведения – это своеобразный гимн Жизни как явлению. Недаром Заратустра поёт ей свою песнь. Как ни парадоксально это прозвучит, ценности, воспеваемые философом, – это жизненные ценности, не приемлющие любое насилие.
Когда Заратустра Ницше говорит, что он – «туча», это означает, что вскоре должна появиться и молния (Сверхчеловек). Заратустра – это сам Ницше – философ так же яростно критикует современное ему европейское общество обывателей (автобиографичность книги проявляется даже в мелочах: например, Заратустре в произведении сорок лет, и примерно столько же было Ницше, когда он опубликовал произведение). Подчеркнём, что здесь взгляды Ницше во многом совпадают как со взглядами консерваторов (в т.ч. русских – К.Н. Леонтьева, Н.Я. Данилевского), так и со взглядами марксистов и социалистов (антибуржуазный пафос). Для него нет ничего более жалкого и ничтожного, чем «последний человек» – житель выродившейся, «закатившейся» (по Шпенглеру) Европы, чьи дни уже сочтены.
Мораль для философа – это нечто закосневшее, отжившее. Её, как и человека, «должно преодолеть»: «Как устал я от добра моего и зла моего! Всё это бедность и грязь и жалкое довольство собою!» [Ницше 2004: 9]. Правда, Ницше критикует самодовольство человека, поскольку тот недостоин быть собой довольным. Сверхчеловек – совсем другое дело. Но для него и не будет вопроса – быть довольным или нет, он ни секунды не будет сомневаться в своей правоте.
В «Так говорил Заратустра» описывается, что должно произойти с человеческим духом в течение его жизни: он «становится верблюдом, львом верблюд и, наконец, ребёнком становится лев» [Ницше 2004: 22]. Будучи определённым предтечей символизма, Ницше, видимо, хочет этим сказать, что каждый человеческий дух для начала чем-то обременяет себя, затем – напротив, хочет от всего освободиться, а в конечном итоге приходит к детской непосредственности как «венцу творения» и новой жизни (поразительно, как эта идея совпадает с жизнью самого Ницше, последние свои годы пребывавшего в умственном забытьи).
3.2.Ницше о государстве
Очень интересна оценка, которую мыслитель устами своего Заратустры, даёт феномену государства: «Государством называется самое холодное из всех холодных чудовищ. Холодно лжёт оно; и эта ложь ползёт из уст его: «Я, государство, есмь народ»» [Ницше 2004: 46]. Государство для Ницше – даже не столько Абсолютное Зло, сколько подмена понятий. Прежде всего, подмена общности людей через глубинные пласты культуры, подмена собой нации – кровного родства и единства. В критике государства как института («государство есть пёс лицемерия. […] Оно хочет непременно быть самым важным зверем на земле, государство; и в этом также верят ему» [Ницше 2004: 130 – 131]). Ницше на первый взгляд солидарен с либералами («государство – ночной сторож, и только»), однако, в отличие от либералов, он не ратует за свободу индивида, поскольку для современных нам ничтожных «последних людей» она не нужна, а Сверхчеловек и так будет свободен по определению.
«Туда, где кончается государство, – туда смотрите, братья мои! Разве вы не видите радугу и мосты, ведущие к сверхчеловеку?» [Ницше 2004: 48]. Ницше здесь – провозвестник новых отношений уже даже не человеческого общества, а Сверхлюдей между собой. Отчасти – обратим на это внимание – данная антигосударственная «проповедь» напоминает воззвания марксистов тех лет. Вернее – социалистов (в понимании Шпенглера и его труда «Пруссачество и социализм»).
При этом свобода – ценность
для Ницше: «Свободною стоит для
великих душ и теперь ещё земля»
[Ницше 2004: 48]. Хотя, конечно же, понятно,
что в само слово «свобода»
Ницше вкладывал не тот смысл,
который близок современным правозащитникам.
Свобода Ницше –
3.3.Ницше о человеке
Критикуя «последних людей» современного ему европейского буржуазного общества, философ рассматривает и частные проявления «мещанства». В главе книги под названием «О базарных мухах» [Ницше 2004: 48 – 51] он пишет: «Где кончается уединение, там начинается базар; и где начинается базар, начинается и шум великих комедиантов, и жужжанье ядовитых мух» [Ницше 2004: 48]. Кого Ницше имеет в виду под «ядовитыми мухами» можно понимать по-разному. Возможно, что говоря о «базаре» он выражает своё негативное отношение к экономической основе нынешней европейской цивилизации («рыночная экономика»), безусловно, определяющей и сознание наших современников. Может быть, «скоморохами» и «комедиантами» он нарекает публичных политиков – ибо понятно, что их стезя – лицемерие, а реальная власть в государстве – не за ними. Более того, многие фразы в книге похожи на завуалированную критику «представительной демократии», в том числе критику тех, кто участвует в ней как избиратель: «Я не люблю ваших празднеств; слишком много лицедеев находил я там, и даже зрители вели себя часто как лицедеи» [Ницше 2004: 59]. Это подтверждает и следующая цитата: «Среди народов жил я, иноязычный, заткнув уши, чтобы их язык барышничества и их торговля из-за власти оставались мне чуждыми» [Ницше 2004: 94].
Не исключено также, что эти высказывания – о прессе, представителях журналистского сообщества. Впрочем, версий – что имел в виду Ницше, когда писал соответствующие строки в «Так говорил Заратустра» – может быть бесконечно много…
3.4.Ницше о религии
Произведение «Так говорил
Заратустра» некоторые
Однажды – в первый год по Рождестве Христа –
Сивилла пьяная (не от вина) сказала:
«О, горе, горе, как всё низко пало!
Какая всюду нищета!
Стал Рим большим публичным домом,
Пал Цезарь до скота, еврей стал – Богом!» [Ницше 2004: 246].
Сейчас даже не всякий националист решится охарактеризовать христианство как «иудейскую секту», хотя по сути дела, изначально оно таковой и было. Но Ницше, взяв на вооружение метод «переоценки всех ценностей», «переоценил» и эту – безусловно, ключевую для европейцев (пусть даже не всегда отдающих себе в этом отчёт).
«Они [старые боги] не «засумерились» до смерти, – об этом, конечно, лгут! Напротив: однажды они сами засмеяли себя – до смерти!
Это случилось, когда самое безбожное слово было произнесено одним богом – слово: – «Бог един! У тебя не должно быть иного Бога, кроме меня!» – старая борода, сердитый и ревнивый Бог до такой степени забылся:
И все боги смеялись тогда, качаясь на своих тронах, и восклицали: «Разве не в том божественность, что существуют боги, а не Бог!»» [Ницше 2004: 181].
По мнению Ницше, многобожие на определённом этапе было естественным для европейской истории, ибо оно не просто выражало большее соответствие с ментальностью европейцев, их культурой и бытом, но и символизировало собой принцип единства в многообразии (в том числе – пресловутое «разделение властей»). Христианство же этот принцип не только нарушило, но даже отвергло. Впрочем, более подробно об этом Ницше пишет в своём «Антихристе».
«Он [Иисус] умер слишком рано; он сам отрёкся бы от своего учения, если бы он достиг моего возраста!» [Ницше 2004: 71]. Ницше не воспроизводит здесь примитивный атеизм a la булгаковский Берлиоз – он не ставит под сомнение сам факт существования Христа (во всяком случае, как пророка), но поистине переосмысляет Библию по-своему (впоследствии мотив переосмысления библейских сюжетов лёг в основу многих произведений философов и писателей, в том числе в России – достаточно вспомнить одного только Леонида Андреева).
Ницше не воспринимает христианство
как веру (подлинная вера давно
умерла в людях), он воспринимает его
только как религию, институт несовершенного
общества несовершенных людей. Именно
поэтому наиболее правильным будет
сказать: «Умерли все боги; теперь
мы хотим, чтобы жил сверхчеловек»
[Ницше 2004: 77]. По Ницше, религия –
это то, что необходимо слабым людям,
но у сверхчеловека пропадёт в
ней всякая необходимость. Сверхчеловек
станет сам себе Богом. Философ пытается
опровергнуть существование богов:
«Если бы существовали боги, как
удержался бы я, чтобы не быть богом!
Следовательно, нет богов» [Ницше 2004:
82]. По его мнению, боги сковывают
существование человека, быть может,
даже замедляют возникновение
Всё отношение Ницше к
христианству заключается в одной
фразе: «Бог мёртв; из-за сострадания
своего к людям умер Бог» [Ницше 2004:
86]. Не исключено, что этой фразой философ
хотел сказать, что христианство
своим «непротивлением злу
Возможно, поэтому в своём «переложении» Библии Ницше доходит до откровенного богохульства: «Когда он был молод, этот Бог с востока, тогда был он жесток и мстителен и выстроил себе ад, чтобы забавлять своих любимцев.
Но наконец он состарился, стал мягким и сострадательным, более похожим на деда, чем на отца, и всего больше похожим на трясущуюся старую бабушку.
Так сидел он, поблёкший, в своём углу на печке, и сокрушался о своих слабых ногах, усталый от мира, усталый от воли, пока наконец не задохнулся от своего слишком большого сострадания» [Ницше 2004: 261].
Однако впоследствии выясняется, что Бог не «умер» – его убили (см. главу «Самый безобразный человек» – этот человек убил Бога, так как не потерпел, что кто-то может быть свидетелем его уродства). Более того, в конце книги Бог воскресает в образе… осла («смерть у богов всегда есть только предрассудок» [Ницше 2004: 317]).
Квинтэссенцией ницшеанской
критики религии стало описание
философом священников –
Как трупы, думали они жить; в чёрные одежды облекли они свой труп; и даже из их речей слышу я ещё зловоние склепов.
И кто живёт вблизи их, живёт вблизи чёрных прудов, откуда жаба, в сладкой задумчивости, поёт свою песню» [Ницше 2004: 88]. No comments.
Логичным итогом антихристианских
рассуждений Ницше становятся следующие
слова: «Прочь с таким Богом! Лучше
совсем без Бога, лучше на собственный
страх устраивать судьбу, лучше быть
безумцем, лучше самому быть Богом!»
[Ницше 2004: 262]. (В скобках напомним,
что Ницше действительно
3.5.Ницше о политике
Интересна глава книги «О тарантулах». В ней Ницше переоценивает ещё одну «ценность» современных демократий – ценность равенства. В этой главе философ рассуждает уже как консерватор – по его мнению, наиболее ярыми сторонниками равенства по определению являются те, кто в данный момент времени чем-то обделён. То есть им из собственной корысти выгодно «взять всё и поделить».
«Проповедники равенства! Бессильное безумие тирана вопиёт в вас о «равенстве»: так скрывается ваше сокровенное желание тирании за словами о добродетели!
Истосковавшийся мрак, скрытая
зависть, быть может, мрак и зависть
ваших отцов – вот что
Ницше предупреждает читателя, подобно Ланселоту Шварца, что главное – это «убить Дракона в самом себе», иначе горячие проповедники равенства, придя к власти, установят гораздо большую диктатуру, чем прежний режим: «Ибо, ты знаешь, настал час великого восстания черни и рабов, восстания гибельного, долгого и медлительного: оно всё растёт и растёт!
Теперь возмущает низших всякое благодеяние и подачка; и те, кто слишком богат, пусть будут настороже! […]
Похотливая алчность, желчная зависть, подавленная мстительность, надмевание черни – всё это бросилось мне в глаза. Уже не верно, что нищие блаженны» [Ницше 2004: 271].
«Я не хочу, чтобы меня смешивали или ставили наравне с этими проповедниками равенства. Ибо так говорит ко мне справедливость: «люди не равны».
И они не должны быть равны! Чем бы была моя любовь к сверхчеловеку, если бы я говорил иначе?» [Ницше 2004: 98]. Подчеркнём, что здесь Ницше воспроизводит один из постулатов-краеугольных камней консерватизма: принцип неравенства. Равенство – искусственно, оно противоречит самой идее жизни, ведь «добрый и злой, богатый и бедный, высокий и низкий, и все имена ценностей: всё должно быть оружием и кричащим символом и указывать, что жизнь должна всегда сызнова преодолевать самоё себя!» [Ницше 2004: 98].
Тем не менее, философ буквально в каждой главе своего произведения отчаянно критикует всё старое, призывая заменить отжившее – новым. Только не наносным, а подлинным: «Исписанные знаками прошлого, а поверх этих знаков замалёванные новыми знаками, – так сокрылись вы от всех толкователей!» [Ницше 2004: 117]. Ницше высмеивает тех, кто думает, что за вуалью модернизации кажется, будто все архаизмы человеческого сознания, проявляющиеся и в общественном устройстве, преодолены. «Достаётся» от него и учёным: «Когда выдают они себя за мудрых, меня знобит от мелких изречений и истин их; часто от мудрости их идёт запах, как будто она исходит из болота; и поистине, я слышал уже, как лягушка квакала в ней!» [Ницше 2004: 123] (вспомним, нечто подобное Ницше уже писал ранее – о священниках). «Остерегайтесь также учёных! Они ненавидят вас: ибо они бесплодны! У них холодные, иссохшие глаза, перед ними всякая птица лежит ощипанной.
Они кичатся тем, что они не лгут: но неспособность ко лжи далеко ещё не есть любовь к истине. Остерегайтесь!» [Ницше 2004: 293].
Для Ницше крайне важна связь времён, преемственность между ними. Устами своего героя он утверждает: «Я – от сегодня и от прежде, но есть во мне нечто, что от завтра, от послезавтра и от когда-нибудь» [Ницше 2004: 126]. Философ не идеализирует ни прошлое, ни настоящее, ни будущее – они все важны для него в своей гармоничной совокупности, целостности.
Поэтому Эволюция в человеческой истории для него – несомненное благо перед Революцией, любые революционеры – бунтовщики, разрушители: ««Свобода» вопите вы все особенно охотно; но я разучился верить в «великие события», коль скоро вокруг них много шума и дыма.
И поверь мне, друг мой, адский шум! Величайшие события – это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы.
Не вокруг изобретателей нового шума – вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир; неслышно вращается он.
И сознайся только! Мало оказывалось всегда совершившегося, когда твой шум и дым рассеивались. Что толку, если город превращается в мумию и колонна лежит в грязи!» [Ницше 2004: 130].
3.6.Критика «маленьких людей»
Книга о Заратустре символична. Недаром русские символисты считали себя учениками Ницше. Эзопов язык – его конёк, и когда он пишет: «Повсюду вижу я низкие ворота: кто подобен мне, может ещё пройти в них, но – он должен нагнуться!» [Ницше 2004: 165] – он имеет в виду явно не высокий рост Заратустры, а лишний раз намекает на грядущего Сверхчеловека. Так же и в строках: «А эти комнаты и каморки: могут ли люди выходить из них и входить туда?» [Ницше 2004: 165] – Ницше высмеивает явно не архитектуру…
Ему отвратителен мирок буржуа: «Я хожу среди этих людей и дивлюсь: они измельчали и всё ещё мельчают – и делает это их учение о счастье и добродетели» [Ницше 2004: 166]. Вся отсталость и косность выродившейся Европы словно оттеняет грядущий приход Сверхчеловека, предваряя его. Ложно понимаемая мораль исказила природу человека, исказила саму Жизнь – с такой моралью и борется Ницше.
Философ ненавидит бюрократический
принцип правления
- Ф. Ницше о культуре как синтезе двух начал. Учение Ф. Ницше о сверхчеловеке
- Ф.Ницще "Переоценка всего ценного"
- Фоpмы эcтетичеcкой деятельноcти
- Фобии. Навязчивые состояния и действия
- Фобии человека. Виды фобий. Победа над страхом
- Фовизм в живописи
- Фоедальная раздробленность на Руси
- Флуориметрия
- Флэш-память
- Флэш-память, флерспективные запоминающие устройства
- Флюиды
- Флюороз
- Фнанцузьке відродження
- Ф.Ницше ”Антихристианин”
