Философия как наука. 8

 

Философия

 

 

 

Вариант № 1

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Приёмная

 

 

 

 

Содержание

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1. Философия как наука

 

Философия возникает в период становления  раннеклассового общества, в период перехода от присваивающего хозяйства  первобытности к производящему  хозяйству раннеклассового общества, когда происходят глубокие сдвиги в структуре и масштабности общественного производства - освоении больших земельных площадей, возникновении городов, и, как следствие, строительстве дорог, зданий, возникновении торговли и т.д. Но для этого требовалось знание свойств и законов природы. Однако знание законов природы - не дар Божий, оно достигается в ходе исследовательской работы. Последняя возможна лишь тогда, когда производство знаний выделяется в особую область социальной деятельности, становится профессией. Это фиксируется фактами возникновения в период ранней античности(8-7 в. д.н.э) зачатков математики, астрономии, механики. Из подобных фактов следует один вывод: потребность в знаниях законов природы, т.е. потребность в науке, возникает там и тогда, где и когда в самом материальном производстве возникают потребности в таких технических средствах и технологических приемах обработки вещества природы, которые выходят за границы физических возможностей человека как силы природы и, тем самым, многократно увеличивают его производительную силу.

Но для производства знаний на ранних этапах развития человеческой цивилизации  требовалось преодоление религиозно-мифологического  воззрения на мир, унаследованного  цивилизацией от первобытно-варварских племен.

Что такое мифология? Это особый способ осмысления явлений природы(от космических до земных), характеризующийся очеловечиванием, одушевлением всего существующего. Мифология характеризуется антропоморфизмом, когда явление природы наделяется человеческими качествами и способностями. Например, современном языке сохранились такие выражения: «земля спит, небо хмурится, ива плачет...». Психологической основой оживления природных явлений является осмысленная человеческая способность к воображению. Миф есть попытка объяснения непознанных причинных связей путем олицетворения, т.е. путем перенесения человеческих способностей на природные явления. С логической точки зрения олицетворение - это просто отождествление человеческого и природного, субъективного и объективного, превращения человеческих качеств в некие объективные феномены. Формируя потребность в знании законов природы требуется прежде всего преодоление мифологического воззрения на природные явления.

Преодоление мифологического объяснения мира начинается с противопоставления объективного и субъективного, природного и человеческого. Это противопоставление формируется в так называемом основном вопросе философии(ОВФ)- вопросе об отношении мышления к бытию, сознания к природе; это исходный пункт философии, вырабатывающий стремление формирующейся науки осмыслить мир так, как он существует сам по себе, не наделяя этот мир никакими человеческими качествами и способностями. В этом смысле возникновение философии означает возникновение научного способа объяснения мира в отличие от религиозно-мифологического.

Другой причиной возникновения  философии является возникновение  древнегреческого рабовладельческого общества, рабовладельческой демократии, когда каждый свободный гражданин  мог принять участие в формировании государственной власти, быть избранным  на государственную должность. Но чтобы добиться власти, мало личных симпатий, нужно победить в конкурентной борьбе за эту должность. А для этого необходимо убедить избирателей, доказать свою правоту и способность вести государственные дела, обнаружить понимание общественных интересов и задач. На этой основе возникает риторика, т.е. искусство красноречия, а последнее невозможно без умения доказывать, строить логически безупречную информацию и аргументацию. Все это требует развития культуры мышления, т.е. способности к логически аргументированному доказательству. Таким образом, философия формируется как особая форма духовного производства, духовной мыслительной деятельности, целью которой, с одной стороны, является преодоление религиозно-мифологического представления мира, а тем самым, выработки научного объяснения мира, а с другой стороны - как средство формирования культуры мышления, т.е. способности к логически аргументированному мышлению, необходимому во всех сферах общественной деятельности человека. В чем особенность, специфичность философии, как формы культуры?

Философия есть система идей, определяющая логические критерии, своего рода предельные нормативы, исходные основания, которые  служат точкой отсчета для понимания  явлений и феномена в социальной жизни - экономике, политике, нравственности, искусстве, религии и т.д. Эта система идей имеет своей задачей вооружить человека относительно точными критериями для отличия истинного от ложного, образованность от невежества, красоты от безобразия, доброго поступка от злого, справедливости от несправедливости. А тем самым выработать систему социальных ориентиров, обуславливающих самую общую программу социального поведения человека.

Философия не вырабатывает информации и знаний о конкретных процессах  природы и общественной жизни, не претендует на формирование системы знаний, служащей основой практических и технологических операций(лечение людей, плавка металлов и т.д.)В этом смысле между философией и наукой нельзя поставить знак равенства. Социальное назначение философии - выработка основных нормативов научного(нравственного)и других форм осмысления природной и социальной действительности.

Философия образует форму развернутого обсуждения, логического анализа  различных образований культуры - науки, нравственности, религии, политики, права, искусства, техники и т.д.

Если философия не изучает ничего конкретного, то почему ее называет наукой? Любая наука развивается путем  образования и совершенствования  понятийного аппарата. Понятие - есть форма мышления, без которого невозможно ни одно осмысленное рассуждение, т.е. оно своего рода единица мышления. Именно философия является такой наукой, которая занята выработкой предельно общих понятий, которые выступают логическими формами и условием познания всего конкретного, единичного. Эти предельно общие понятия носят названия категорий. Философские категории - материя и движение, причины и следствия, необходимости и случайности, законы и факты, содержание и формы, сущности и явления, части и целое, и множества других - являются теми нормативами, логическими критериями, которыми руководствуется человеческий разум, когда он строит какое-либо суждение о предмете.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Философия в России и Белоруссии

 

Языческая картина мира.

Очень хорошо для понимания языческой  картины мироустройства подходит закон диалектики. Мир (или бытие) складывается из двух противоположных тенденций, назовём их порядок и хаос. Попробуем представить идеальные состояния этих полярных сил, абсолютный порядок и абсолютный хаос. Нужно понять, что абсолютный порядок будет статичен. Т.е. абсолютный порядок не имеет жизни. Точнее она есть, но потенциальная, жизнь без движения. Абсолютный хаос представляет, напротив, неподчинённое порядку (законам) движение. Это тоже не есть жизнь, ибо жизнь имеет и определяется различными и множественными формами. Хаос не имеет форм. Следовательно, абсолютный хаос тоже не может заключать в себе жизни. К чему это всё? Эта мысль должна помочь понять взаимосвязь жизни, порядка и хаоса.

Так вот, именно тезис-порядок и  антитезис-хаос порождают синтез жизни. Хаотические (центробежные) тенденции разбивают статичность абсолютного порядка, при этом центростремительные силы порядка не позволяют хаосу стать абсолютным. Именно баланс этих двух сил порождает круговорот жизни. Некоторые современные теоретики язычества именно из этих идей и трактуют смысл свастических символов.

Для иллюстрации будет лучше  использовать именно плавно-гнутый, а  не прямоугольный свастический символ.

Посмотрим. Лучи такого коловрата-свастики будто бы бегут из центра (центробежный хаос), но заворачиваются центростремительными силами и устремляются снова к статичному центру (абсолютному порядку) при этом, те же силы хаоса не позволяют им вернуться к нему. Так и крутится круговорот жизни.

Сюжеты эти можно усмотреть во многих индоевропейских мифах, где мир/жизнь рождается из градины или ледяного источника (статичность) при воздействии на него огня или бури (хаос-движение).

Борьба промеж Белбогом и Чернобогом вечна, меж ними Рада - дорога жизни, по которой и идёт человек. И именно язычество позволяет ему идти по этой дороге свободным.

Свобода - одна из ведущих проблем  любой религии. В язычестве человеку не предлагается обрести "истинную" свободу заковав себя в рамки  строгих правил и осознав себя тварью. Язычество даёт человеку самоопределение между добром и злом, что и делает его истинно свободным. Ибо добро и зло живут не на разных полюсах вселенной, а в окружающем нас мире и в сердце каждого. Язычество говорит, что, являясь лишь песчинкой мироздания, человек всеполно включает его в себя. Такая трактовка свободы может оказаться наиболее истинной. Ибо полное отделение (огораживание) себя от мира (подобно идеям дикого капиталистического индивидуализма) и ставит стены тюрьмы, в рамках которой человек не может быть свободным на все сто процентов. Являясь частью целого, человек индивидуален, это и есть истинная свобода. Такое единство с миром не низводит его до уровня винтика в механизме, напротив ставит его носителем вселенной.

 

Философия христианства

Человек создан Богом по «образу и подобию Божию», т. е. является личностью, обладающей свободой и творческой способностью. Свобода личности связана с тем, что она воплощает в себе надмирный дух, происходящий от Божественного Духа. Первородный грех Адама и Евы нарушил богоподобие человека и отдалил его от Бога, однако образ Божий остался неповреждённым в человеке. Вся дальнейшая история рассматривается христианством как история воссоединения человека с Богом. Ветхий Завет выражает внешнюю связь между человеком и Богом , осуществляемую через закон (закон регулирует внешние отношения, внешнее бытие человека). Собственно христианство начинается с Иисуса, дающего Новый Завет и восстанавливающего внутреннюю связь человека с Богом.

Высшей религиозной целью христианства является спасение. Специфика христианского понимания спасения выражается в догматах триединства и Боговоплощения. Бог извечно имеет три равноценных лица (личностей) - Отец, Сын, Дух Святой - объединённые в единой божественной сущностью («природой») и имеющие единую волю. При этом христианское богословие требует «не смешивать лиц и не разделять сущности». Спасителем (Христом) выступает одно из лиц единого Бога (Бог-Сын). Бог-Сын воплощается в человеческую природу («вочеловечивается») и становится Иисусом из Назарета, чтобы искупить первородный грех и создать условия для восстановления богоподобия человека. «Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом», говорили Отцы Церкви (правда, человек призван стать не Богом «о природе», а «Богом по благодати»). Спасение требует от человека духовных усилий, и , прежде всего веры, но самостоятельно спастись не возможно, для этого требуется обращения к Иисусу Христу и действенное вмешательство самого Спасителя. Путь Спасения - это путь уподобления Иисусу: духовное слияние с личностью Христа и (с его помощью ) очищение и преображение своей ( греховной) природы, что ведёт человека к окончательному избавлению от власти греха и смерти. Однако (в силу последствий первородного греха) человек не может избегнуть телес ной смерти. Однако душа человека и его личность (духовное «я») бессмертны.

Путь к спасению и вечной жизнью в единстве с Богом для человека лежит через физическую смерть; этот путь проложен крестной смертью и  телесным воскресением Иисуса Христа. Спасение возможно лишь в лоне Церкви, которая есть «тело Христово»: она объединяет верующих в одно мистическое тело с «обожённой», лишённой греха человеческой природой Христа. Богословы сравнивали единство Церкви с единством любящих супругов, сливающихся любовью в одну плоть, имеющих одни желания и волю, но сохраняющих себя как свободных личностей. Христос есть глава этого единого, но многоликого церковного тела, подобно тому, как муж есть глава брачного союза (отсюда само название монахинь: «невесты Христовы»).

Христианская нравственность исходить из самоценности личности (личность есть «образ Божий» в человеке) и неразрывной связи добра, истинны и свободы. «...Познайте истину и истина сделает вас свободными», «Всякий, делающий грех, есть раб греха», - говорил Иисус. При этом добро и истина выражается не в безличных формальных правилах, а в самой личности Иисуса Христа; отсюда - принципиальная неформализуемость христианской нравственности, которая по самой своей сути есть нравственность свободы. Выражая свободу человека, подлинно христианская вера держится не на страхе и внешнем долге, а на любви, направленной к Христу и к каждому человеку как носителю образа Божия: «А теперь прибывает сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1-е Коринф. 13:13).

Добро творится человеком на путях применения свободной воли во имя личности и любви: «Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь». Иное применение свободной воли оборачивается её самоотрицанием и духовной деградации человека. Таким образом, в человеческой свободе содержится не только возможность добра, но и риск зла. Зло есть ложное применение свободы; истиной свободы является добро. По этому зло не имеет самостоятельной сущности и сводится лишь к отрицанию добра: все якобы самостоятельные определения зла на поверку оказываются лишь определением добра, взятыми с обратным знаком.

Зло родилось как неправильное решение  свободного духа, но через первоначальное грехопадение укоренялось в человеческой природе, «заразило» ее. Отсюда специфика  христианского аскетизма: он борется не с самой по себе природой человека, но с живущим в ней греховным началом. Сама по себе человеческая природа богоподобна и достойна одухотворения и бессмертия (этим христианство отличается от платонизма, гностицизма и манихейства). Человека ждет телесное воскресение; после Страшного Суда праведникам уготовано телесное бессмертие в новых, преображенных телах. Поскольку человеку трудно совладать с укоренившимися в его природе греховными желаниями, он должен смирить гордыню и вручить свою волю Богу; в таком добровольном отказе от своеволия и обретается подлинная, а не мнимая свобода.

В христианстве нравственные нормы  обращены не ко внешним делам (как  это было в язычестве) и не к  внешним проявлениям веры (как  в Ветхом Завете), а к внутренней мотивации, к «внутреннему человеку». Высшей нравственной инстанцией является не долг, стыд и честь, а совесть. Долг выражает внешнее отношение между человеком и Богом, человеком и обществом; стыд и честь выражают внешнею целесообразность природы и общества. Совесть же есть голос свободного духа, делающего личность независимой от природы и общества и подчиняющей ее только собственной высшей правде. Можно сказать, что христианский Бог - это высшая правда человеческой совести, олицетворенная и обожествленная как благодатный смысл всего бытия: «...Закон дан через Моисея, благодать же и истина произошли через Иисуса Христа» (Ин. 1:17); «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин. 4:24). Поэтому человек должен приобщиться к духовной истине, как бы заново родиться от нее: «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от Духа есть дух. ...Должно вам родиться свыше» (Ин. 3:6-7).

Вера в бессмертие души и в  страшный Суд играет огромную роль в христианской религии. Возвышает  человека свободное и богоподобное надмирное существо, христианство не может освободить человека от необходимости жить и умирать в мире, где нет справедливого воздаяния за добро и зло. Вера в бессмертие души и загробное воздаяние призвана дать человеку не только знание, но и непосредственное ощущение абсолютной силы нравственных норм христианства.

Важнейшей составной частью христианства является эсхатология - учение о конце  света, втором пришествии Христа, телесном воскресении мёртвых и Страшном Суде, после которого на новой земле  под новым небом должно утвердиться царство праведников.

 

Философия в России

Кирилл Туровский (епископ Туровский), современник Климента, был авторитетной фигурой в Русской Церкви (уже современники называли его «вторым Златоустом»). В сочинениях Кирилла получают развитие темы, традиционные для русской религиозной мысли начиная с митрополита Илариона и Феодосия Печерского. Как и Климент Смолятич, он допускал аллегорическое истолкование Священного Писания и пользовался этим приемом достаточно широко. Человек для Кирилла Туровского – центральная фигура мироздания, «венец творения». Он наделен свободой воли и сам должен придти к «правде», возвещенной Христом. Опираясь на традицию патристики, Кирилл Туровский развивал учение о «стройном разуме» как возможном для человека духовно-нравственном состоянии, когда достигается гармония между верой и разумом.

Михаил Васильевич Ломоносов вошел в историю как ученый энциклопедического склада, оставивший глубокий след во всех областях знания своего времени.

Ломоносов родился в 1711 г. в семье крестьянина-помора в деревне близ Холмогор, расположенной в устье Северной Двины. В 1730 г. покинул отчий дом и был принят в Славяно-греко-латинскую академию в Москве, в которой проучился до 1736 г. После кратковременного восьмимесячного пребывания в Петербургской академии наук был командирован в Марбургский университет для изучения химии и горного дела. В этом университете его занятиями и занятиями двух его товарищей руководил Христиан Вольф.

По возвращении в Петербург  в 1741 г. Ломоносов назначается адьюнктом, а с 1746 г. — профессором по кафедре химии Российской Академии наук. Все время вплоть до своей смерти в 1765 г. он много и напряженно работал в разных областях науки.

“Ломоносов был прежде всего  естествоиспытателем, физиком и  химиком. Из этого и следует исходить при изучении и квалификации его мировоззрения, которое может быть определено как естественнонаучный материализм. Это подтверждается также и тем, что он никогда специально не занимался философией. Он касался общефилософских проблем лишь постольку, поскольку они имели прямое отношение к его научным исследованиям. При этом он интересовался почти исключительно натурфилософией. Гносеологически проблематика не получила сколько-нибудь заметной разработки в его трудах, помимо провозглашения некоторых самых общих принципов научной методологии”.

При всем том его труды положили начало материалистической традиции в  воззрениях русских философов на природу. Однако материалистические взгляды  Ломоносова на природу сочетались у  него с верой в Бога. Для Ломоносова Бог оставался устроителем мира и источником движения. Это не мешало первому российскому ученому бороться с невежеством и попытками вмешательства религиозных деятелей в дела науки.

Внимание Ломоносова было сосредоточено  на изучении общих законов движения материи и ее строения. Центральным пунктом мировоззрения мыслителя являлась атомно-молекулярная гипотеза и ряд основанных на ней теорий (теплоты, газов, электричества и т. д.). Все они были связаны принципом сохранения материи и движения. Ломоносов отождествлял материю с веществом. Он считал ее непроницаемой. При этом он утверждал: “…природа тел состоит в движении, и, следовательно, тела определяются движением”.

Ломоносов был близок к мысли, что  движение есть изменение вообще. В  целом его представления о движении соответствовали механистической форме материализма.

Он различал два вида материи: собственную  и постороннюю. “Собственная материя  — та, из которой тело состоит  и известным образом определяется; при ее изменении неизбежно применяется  и само тело. Посторонняя материя — та, которая заполняет в теле промежутки, свободные от собственной материи”.

Согласно Ломоносову, материя состоит  из корпускул, атомов, которые неделимы и неуничтожимы. Это мнение не было подкреплено опытным путем. Однако оно помогало ему совершить ряд открытий в физике и химии. Одно из главных открытий Ломоносова — обнаружение природы тепловых явлений. Он нашел, что “теплота тел состоит во внутреннем их движении” и возникает в следствие трения движущихся частиц. Другим значительным достижением Ломоносова была формулировка гипотезы о сохранении материи и движения, получившей статус теории с открытием закона сохранения и превращения энергии.

В поиске путей совершенствования  методов познания, высоко оценивая значение эмпирического познания, Ломоносов отдавал себе также отчет о важности методов рационального познания.

Для социально-философских и этических  представлений Ломоносова характерна озабоченность судьбами своей страны, своего народа, отечественной науки. Известна любовь Ломоносова к своему отечеству и народу. Ломоносов никогда не давал повода усомниться в его патриотизме. В качестве одних из важнейших нравственных принципов организации своей научной деятельности Ломоносов видел бескорыстное служение народу, беспристрастный и упорный поиск истин науки.

 

Философские взгляды  П. Я. Чаадаева

Важное значение в полемике со славянофилами имел голос Петра  Яковлевича Чаадаева (1794 — 1856). “Находясь  в оппозиции к реакционно-консервативной идеологии, Чаадаев не смыкался с  революционно-демократической идеологией его времени. Его отделяли от нее неверие в революционные пути общественного преобразования и в социализм, религиозно-идеалистические воззрения.

Положительную роль в развитии русской общественной жизни Чаадаев  сыграл не только как “христианский философ”, сколько как мыслитель, поставивший вопросы о причинах отсталости России, особенностях исторического развития страны, сходстве и различии этого развития с историей западно-европейских стран, будущем России, путях уничтожения крепостничества и самодержавия”.

Его труд “Философические  письма” свидетельствует о том, что как философ Чаадаев был  сторонником объективного идеализма, считал, что религия и философия  едины. По его мнению, история человечества движется к определенной цели, указанной Божеством.

“Чаадаев утверждал, что  в России отсутствуют идеи долга, справедливости, права, порядка, которые, как он считал в это время, прочно будто бы вошли в сознание и  быт европейских народов. Отсутствие этих идей можно, по его мнению, объяснить  только тем, что в России не было идейной традиции, которая сделала возможным их укоренение на Западе. А поскольку, по Чаадаеву, не существовало этой традиции, постольку в истории страны не было внутреннего развития, естественного прогресса”. Отсюда он приходит к безотрадному выводу: “… мы жили и сейчас еще живем для того, чтобы преподать какой-то великий урок отдаленным потомкам, которые поймут его; пока, чтобы там не говорили, мы составляем пробел в порядке разумного существования”. Печальную участь России он объясняет тем, что она приняла православие, а не католицизм.

Пессимистические предостережения  Чаадаева были услышаны его современниками. Его первое письмо из “Философических  писем”, опубликованное в журнале  “Телескоп” в 1836 г., было воспринято как  пасквиль на Россию и ее народ. Сам Чаадаев был подвергнут лечению в психбольнице и дал подписку, что больше писать не будет. Тем не менее Чаадаев до сих пор остается пророком западничества.

 

Павел Александрович Флоренский (1882 — 1937) — последователь философии всеединства Соловьева, крупнейший представитель русской религиозной философской мысли, энциклопедически образованный человек, полиглот, обладавший блестящими дарованиями и работоспособностью, за что современники называли его “новым Леонардо да Винчи”.

П. Флоренский был прежде всего религиозным философом и оставил большое количество трудов по теологии, истории философии и культурологии. Среди них: “Столп и утверждение истины. Опыт православной теодицеи”, “У водоразделов мысли. Черты конкретной метафизики”, “Культ и философия”, “Вопросы религиозного самопознания”, “Иконостас”, “Космологические антиномии И. Канта” и др.

Главное произведение П. Флоренского  — “Столп и утверждение истины. Опыт православной теодицеи” (1914). Название работы связано с древним летописным преданием, согласно которому в 1110 г. над Печорским монастырем явилось знамение, столп огненный, который “весь мир виде”. Столп огненный — это вид ангела, посылаемый волею Божией вести людей путями промысла, как во дни Моисея огненный столп ночью вел Израиль. Главная идея книги “Столп ….” состоит в обосновании мысли, что существенное познание Истины есть реальное вхождение в недра Божественного Триединства. То, что для субъекта знания есть истина, то для объекта его есть любовь к нему, а для созерцающего познания (познание субъектом объекта), — красота.

“Истина, Добро и Красота” — эта метафизическая триада есть не три разных начала, а одно. Это  одна и та же духовная жизнь, но под  разными углами зрения рассматриваемая. Как отмечает П. Флоренский, “духовная жизнь как из “Я” исходящая, в “Я” свое сосредоточие имеющее — есть Истина. Воспринимаемая как непосредственное действие другого — она есть Добро. Предметно же созерцаемая третьим, как вовне лучащаяся, — Красота. Явленная истина есть Любовь. Самая любовь моя есть действие Бога во мне и меня в Боге, — пишет Флоренский, — ибо безусловная истинность Бога именно в любви раскрывает себя... Любовь Божия переходит на нас, но знание и созерцательная радость — в Нем же пребывает.

Для П. Флоренского характерно изложение религиозно-философских идей не от своего имени, а как выражение церковной незыблемости истины. Истина для Флоренского — не условная величина, не средство манипуляции сознанием, а абсолютная ценность, связанная с религиозным сознанием. Абсолютная истина является продуктом веры, которая опирается на церковный авторитет.

Особенность религиозно-философской  позиции Флоренского состоит  в стремлении найти нравственную основу для свободы духа в господстве православных религиозных догматах и авторитетах.

Центром религиозно-философской проблематики П. Флоренского является концепция “метафизического всеединства” и “софиология”. Его замысел — построить “конкретную метафизику”, основанную на собирании мирового религиозного и научного опыта, т. е. цельную картину мира через узрение соответствий и взаимное просвечивание разных слоев бытия: каждый слой находит себя в другом, узнает, выявляет родственные основания. Эту задачу Флоренский пытается решить на базе “философско-математического синтеза”, цель которого он видел в выявлении и изучении некоторых первичных символов, фундаментальных духовно-материальных структур, из которых слагаются различные сферы реальности и в соответствии с которыми организуются разные области культуры. Физический мир у Флоренского тоже двойственен. Космос — это борьба двух принципов: Хаоса и Логоса. Логос — это не просто разум, но и культура, как система ценностей, которая есть не что иное, как предмет веры. Ценности такого рода имеют вневременной характер. Природа для Флоренского — не феномен, не система явлений, а подлинная реальность, бытие с бесконечной мощью сил, действующих в ней же, а не извне. Лишь в христианстве природа является не мнимым, не феноменальным бытием, не “тенью” какого-то иного бытия, а живой реальностью.

Наиболее сложным в теологической теории П. Флоренского считается понятие Софии, Премудрости Божией, которую он рассматривает как вселенскую реальность, собранную воедино любовью Бога и озаренную красотой Святого Духа. Флоренский определяет Софию как “четвертую ипостась”, как великий корень целокупной твари, творческую любовь Божию. “В отношении к твари, писал он, София есть Ангел-Хранитель твари, идеальная личность мира”.

В своей деятельности и  творчестве П. Флоренский последовательно  выражает свою жизненную задачу, которую  он понимает как “проложение путей к будущему цельному мировоззрению”.

На мировоззрение П. Флоренского  оказала большое влияние математика, хотя он и не пользуется ее языком. Он видит, в математике необходимую  и первую предпосылку мировоззрения.

Важнейшую черту мировоззрения П. Флоренского составляет антиномизм, у истоков которого он ставит Платона. Сама истина у Флоренского есть антиномия. Тезис и антитезис вместе образуют выражение истины. Постижение этой истины-антиномии есть подвиг веры “познание истины требует духовной жизни и, следовательно, есть подвиг. А подвиг рассудка есть вера, т. е. самоотрешение. Акт самоотрешения рассудка и есть высказывание антиномии”.