Философия права Гегеля. 7

     Содержание 

     Введение 

     Философия права Г.В.Ф. Гегеля продолжает разработку той области философского знания, которая со времен Канта в немецкой классической философии традиционно именовалась "практической философией". Гегель исходит из того, что уже в кантовской философии существовало новое отношение к делению "практической философии", принятому со времен Аристотеля. «Практическая философия» Аристотеля делилась на этику, экономику и политику. В эпоху Канта и Гегеля экономика и политика, трактуемые под философским углом зрения, приобрели форму "философии права", философии государства. Гегель понимает право как объективное определение, санкционирование человеческой воли, свободы. Это своего рода телеологический принцип, "практическая философия" во всем объеме аристотелевских традиций. Но поскольку человеческая воля может быть индивидуальной, групповой, всеобщей и поскольку воля образует, согласно Гегелю, принцип "философии права", то, восходя здесь к определению Руссо, "практическая философия" становится и философской этикой, и учением о праве одновременно. Детально разработана система индивидуальных и общественных добродетелей. Речь идет также о праве, о философском осмыслении экономических проблем, о философской концепции конституционного государства. Здесь — удивительная плотность до сих пор актуальных проблем.

     Актуальность  темы обуславливается тем, что современное  состояние разработки проблем права, как это ни парадоксально, воспроизводит в значительной мере те трудности познавательного процесса, которые были проанализированы Гегелем в “Философии права”, устранить их, минуя, и игнорируя диалектико-логическую форму постижения специфического предмета, не представляется возможным.

     Целью работы является изучение сущности философии  права Г.В.Ф. Гегеля.

     1. Концепция и методология философии права Г.В.Ф. Гегеля 

     «Философия  права» Гегеля (1770—1831) — одна из наиболее знаменитых работ во всей истории  правовой, политической и социальной мысли. Она заметно выделяется даже в историческом ряду таких классических трудов по политической и правовой философии, как «Государство» и «Законы» Платона, «Политика» Аристотеля, «О государстве» и «О законах» Цицерона, «Государь» Макиавелли, «Левиафан» Гоббса, «Политический трактат» Спинозы, «О духе законов» Монтескье, «Об общественном договоре» Руссо, «Метафизические начала учения о праве» Канта, «Основы естественного права» Фихте и т. д. Последующая — вплоть до современности — историческая судьба этого гегелевского произведения убедительно продемонстрировала его непреходящее значение.

     «Философия  права» представляет собой синтез философских и политико-правовых исследований Гегеля на протяжении ряда десятилетий.

     Понятие о праве в представлении Гегеля имеет своей основой не волю отдельного лица, а некую всеобщую волю, имеющую самостоятельное существование во времени, пространстве и выражающую объективно разумную, а не субъективный произвол отдельного лица, что существенно отлично от понятия о праве данное Кантом и всеми сторонниками критической философии.

     Свою  концепцию философии права Гегель разрабатывает и трактует именно как философскую науку о праве, отличную от юриспруденции, которая, занимаясь позитивным правом (законодательством), имеет дело, по его характеристике, лишь с противоречиями¹. Задача философии права, по Гегелю, состоит в постижении мыслей, лежащих в основании права, а подлинная мысль о праве есть его понятие, диалектика которого и раскрывается в «Философии права»². Этой понятийной трактовкой права «Философия права», содержащая систему объективных формообразований, которые получаются в процессе саморазвертывания понятия права при диалектическом его восхождении от абстрактного к конкретному, отличается от всех других произведений Гегеля, где в той или иной мере и форме также затрагивается тематика права и объективного духа.

     Гегель  стремиться постигнуть разумную сущность права и государства самих  по себе, независимо от прав и интересов  отдельной личности. Он трактует положительное право как выражение самого разума, чтобы тем самым обосновать неправомерность, но революцию уничтожения, не отрицая при этом возможности элементов насилия и тирании в положительном праве, но считает их для самого права чем-то случайным, не касающимся природы права самого по себе, как нечто разумного, как в себе и для себя сущей свободы воли.

     В “философии права” как составной  части системы гегелевской философии  развитие духа дается через развитие диалектического движения понятия  права от его абстрактных форм до конкретных - от абстрактного права к моральности, а затем к нравственности (семье, гражданскому обществу и государству).

     Философия права в качестве части философии  имеет «определенную исходную точку, которая есть результат и истина того, что ей предшествует и что составляет ее так называемое доказательство. Поэтому понятие права по своему становлению трактуется вне науки права, его дедукция предполагается здесь уже имеющейся и его следует принимать как должное».³

     «Философская наука о праве, - отмечает Гегель, - имеет своим предметом идею права - понятие права и его осуществление».⁴ Идея права, которая и есть свобода, по замыслу и исполнению Гегеля, развертывается в мир права, ее сфера объективного духа предстает как идеальная правовая деятельность - объективация форм права и свободы.

     Идея  права как предмет философии  права означает единство понятия  права и наличного бытия права, получаемого в ходе объективации понятия права.

     Свою  концепцию философии права Гегель разрабатывает и трактует именно как философскую науку о праве, отличную от юриспруденции, а занимаясь позитивным правом (законодательством) имеет дело по его характеристике, лишь с противоречиями.⁵

     Задача  философии права, по Гегелю, состоит  в постижении мыслей, лежащих в  основании права, а подлинная мысль о праве есть его понятие. Эта понятийная трактовка права “Философия права”, содержит систему объективных формообразований, которые получаются  в процессе саморазвертывания понятия права при диалектическом его восхождении от абстрактного к конкретному. Без уяснения особого смысла категории “понятие” невозможно понять ни один из разделов гегелевской философии.

     Философия, поясняет Гегель, “есть наивысший  способ постижения абсолютной идеи, потому что ее способ есть наивысший - понятие”.⁶

     Абсолютная  идея, как “единственный предмет и содержание философии” имеет различные формации (“по Гегелю это самоопределения и обособления” абсолютной идеи) и философское постижение их - “дело особенных философских наук”.⁷ Такой “особенной философской наукой” является и “Философия права”.

     Диалектическое  миро- и наукопонимание Гегеля обнаруживается прежде всего в самом содержании «Философии права».

     Во-первых, верный своему представлению о разуме как о «не имеющей меры деятельности», Гегель сделал попытку преодолеть противоположность естественного и позитивного права, философии и юриспруденции — противоположность, которую нельзя снять средствами метафизики. Поскольку Гегель интегрирует право в целостность развития разума, постольку он создает необходимые предпосылки для научной философии права. Гегель ведет войну на два фронта. С одной стороны, он атакует тех, которые естественным правом считают то, что им самим выгодно. С другой — он критикует тех, кто удовлетворен существующим правом. Исповедуемый этими людьми позитивистский идеал обязывает их держаться чисто внешнего порядка, выражаемого в нормативных актах.

     Во-вторых, Гегель понимает объект исследования правовой науки — право — как  момент истории, всемирной истории; в § 3 своей «Философии права» он, определяет позитивное право всего-навсего в качестве права преходящего. Тем, что диалектик Гегель включает право во всеобщность процесса исторического развития, он задает объективный масштаб для оценки права. Таким масштабом выступает критерий прогресса. Так как, по Гегелю, всякое настоящее чревато будущим, то право, по его мнению, вовсе не является по своей природе консервативным феноменом.

     В-третьих, Гегель понимает право как момент противоречивого развития. В его  философии права противоречие является источником всякого движения; лишь в той мере, в какой нечто несет в себе самом противоречие, оно движется, лишь в этой мере оно заключает в себе импульсы движения и действует. По Гегелю, гражданское общество выступает ареной закономерной борьбы частных интересов. Частные интересы, считает он, суть внутреннее содержание устройства гражданского общества; изобилие богатства на одном полюсе общества и чрезмерная нищета на другом взаимообусловлены. Таким образом, гегелевская диалектика создает возможность оперировать диалектическими категориями в области науки о государстве и. праве. Право не является статичным элементом. Оно — продукт и орудие базирующегося на противоречиях общества, которое развивается в конечном счете по восходящей линии. Гегелевская философия права в силу присущей ей диалектики «схватила» мыслью современную Гегелю эпоху. В своем учении он выдвигает новые идеи, формулирует непреходящие выводы. Ученый обосновывает положения, которые содержат элементы, способствующие прогрессивному развитию человеческой мысли. 

     2. Особенности правопонимания Г.В.Ф. Гегеля 

     Своеобразие философии права Гегеля наряду с  принципиальными особенностями его диалектического метода во многом обусловлено и той спецификой, которая присуща его концепции правопонимания.

     Право, по Гегелю, состоит в том, что наличное бытие вообще есть наличное бытие свободной воли. Диалектика этой воли совпадает с философским конструированием системы права как царства реализованной свободы. Свобода, по Гегелю, составляет субстанцию и основное определение воли. В том, что свободно, и есть наличие воли, так как мышление и воля в гегелевской философий отличаются друг от друга не как две различные способности, а лишь как два способа — теоретический и практический — одной и той же способности мышления.

     Понятие «право» употребляется в гегелевской философии права в следующих основных значениях: I) право как свобода (идея права), II) право как определенная ступень и форма свободы (особое право), III) право как закон (позитивное право).

     I. На ступени объективного духа, где все развитие определяется идеей свободы, «свобода» и «право» выражают единый смысл; в этом отношении гегелевская философия права могла бы называться «философией свободы». Отношения «свободы» и «права» опосредуются через диалектику свободной воли.

     II. Система права как царство реализованной свободы представляет собой иерархию особых прав (от абстрактных форм до конкретных). Каждая ступень самоуглубления идей свободы и, следовательно, конкретизации понятия права есть определенное наличное бытие свободы (свободной воли), а значит, и особое право. Подобная характеристика относится к абстрактному праву, морали, семье, обществу и государству. Эти «особые права» даны исторически и хронологически одновременно (в рамках одной формации объективного духа), они ограничены, соподчинены и могут вступать во взаимные коллизии. Последующее «особое право», диалектически «снимающее» предыдущее, более абстрактное «особое право», представляет его основание и истину. Более конкретное «особое право» первичнее и сильнее более абстрактного.

     На  вершине иерархии «особых прав»  стоит право государства, над которым возвышается лишь право мирового духа. Поскольку в реальной действительности «особые права» всех ступеней (личности, ее совести, преступника, семьи, общества, государства) даны одновременно и, следовательно, в актуальной или потенциальной коллизии, постольку, по гегелевской схеме, окончательно истинно лишь право вышестоящей ступени.

     III. Право как закон (позитивное  право) является одним из «особых  прав». Гегель пишет: «То, что есть право в себе, положено в его объективном наличном бытии, т. е. определено для сознания мыслью и известно как то, что есть и признано правом, как закон, посредством этого определения право есть вообще позитивное право»⁸.

     Превращение права в себе в закон путем законодательства придает праву форму всеобщности и подлинной определенности. Предметом законодательства могут быть лишь внешние стороны человеческих отношений, но не их внутренняя сфера.

     Различая  право и закон, Гегель в то же время  стремится в своей конструкции исключить их противопоставление. Как крупное недоразумение расценивает он превращение различия между естественным или философским правом и позитивным правом в противоположность и противоречие между ними⁹.

     Гегель  признает, что содержание права может быть искажено в процессе законодательства, поэтому не все данное в форме закона есть право. Однако в гегелевской философии права речь идет не о противопоставлении права и закона, а лишь о внутреннем различении определений одного и того же понятия права на разных ступенях его конкретизации. «То обстоятельство, что насилие и тирания могут быть элементом позитивного права,— подчеркивает он,— является для него чем-то случайным и не затрагивает его природу»¹⁰. По своему определению позитивное право как ступень самого понятия права разумно. Закон (по понятию) — это конкретная форма выражения права. Отстаивая такой правовой закон (законы права), Гегель вместе с тем отвергает противоправный закон, антиправовое законодательство, т. е. позитивное право, не соответствующее понятию права вообще.

     Специфика философии права Гегеля проявляет  себя не в развертывании признаваемого  им принципа различения права и закона в некую независимо от позитивного права действующую и ему критически противостоящую систему естественного права¹¹. Напротив, Гегель стремится доказать неистинность и недействительность такой трактовки различения права и закона.

     Поскольку предметом гегелевского философского рассмотрения является лишь идеальное, постольку право и закон как развитые формообразования объективного духа едины по своей идеальной природе. Имея дело в философии права лишь с этой идеальной плоскостью развитого (т. е. соответствующего их понятию) права и закона, Гегель в принципе оставляет вне границ философского анализа все остальные случаи и ситуации соотношения права и закона как еще не достигшего идеи свободы. Иначе говоря, вне гегелевской философии права остаются центральная тема, излюбленные мотивы и основной пафос прежних естественноправовых доктрин.

     Признавая заслугу Монтескье в выделении исторического элемента в положительном праве, Гегель вслед за ним утверждает, что в законах отражаются национальный характер данного народа, ступень его исторического развития, естественные условия его жизни. Но Гегель вместе с тем отмечает, что чисто историческое исследование и сравнительно-историческое познание отличаются от философского способа рассмотрения, находятся вне его. Те или иные обстоятельства исторического развития права и государства не относятся непосредственно к их сущности. Исторический материал, не будучи сам по себе философски-разумным, приобретает в гегелевской концепции философское значение лишь тогда, когда он раскрывается как момент развития философского понятия.

     С этих позиций Гегель резко критикует взгляды теоретиков исторической школы права и защитника реставраторских идей К. фон Галлера, отмечая отсутствие у них точки зрения разума.

     В гегелевском учении тремя главными формообразованиями свободной воли и соответственно тремя основными уровнями развития понятия права являются: абстрактное право, мораль и нравственность. Учение об абстрактном праве включает в себя проблематику собственности, договора и неправды; учение о морали — умысел и вину, намерение и благо, добро и совесть; учение о нравственности — семью, гражданское общество и государство.

     Абстрактное право представляет собой первую ступень в движении понятия права от абстрактного к конкретному. Это — право абстрактно свободной личности. Абстрактное право имеет тот смысл, что вообще в основе права лежит свобода отдельного человека (лица, личности). Личность, по Гегелю, подразумевает вообще правоспособность. Абстрактное право представляет собой абстракцию и голую возможность всех последующих более конкретных определений права и свободы. На этой стадии позитивный закон еще не обнаружил себя, его эквивалентом является формальная правовая заповедь: «...будь лицом и уважай других в качестве лиц»¹².

     Свою  реализацию свобода личности, прежде всего, находит, по Гегелю, в праве частной собственности. Гегель обосновывает формальное, правовое равенство людей: люди равны именно как свободные личности, равны в их одинаковом праве на частную собственность, но не в размере владения собственностью. С этих позиций он критикует как проект идеального государства Платона, так и различного рода иные требования обобществления имущества и установления фактического равенства. Свое понимание свободы и права Гегель направляет также против рабства и крепостничества. Отчуждение личной свободы, правоспособности, моральности, религиозности несправедливо и подлежит преодолению. «В природе вещей,— отмечает Гегель, — заключается, что раб имеет абсолютное право освободиться...»¹³

     Необходимым моментом в осуществлении разума является, по Гегелю, договор, в котором друг другу противостоят самостоятельные лица — владельцы частной собственности. Предметом договора может быть лишь некоторая единичная внешняя вещь, которая только и может быть произвольно отчуждена ее собственником. Поэтому Гегель отвергает взгляд Канта на брак как на договор, а также различные версии договорной теории государства. Договор исходит из произвола отдельных лиц. Всеобщее же, представленное в нравственности и государстве, не есть результат произвола объединенных в государство лиц. «Привнесение договорного отношения, так же как и отношений частной собственности, вообще, в государственное отношение привело к величайшей путанице в государственном праве и действительности»¹⁴.

     Следующим моментом учения об абстрактном праве  являются гегелевские суждения о неправде (простодушная неправда, обман, принуждение и преступление).

     Преступление  — это сознательное нарушение  права как права, и наказание, поэтому является, по Гегелю, не только средством восстановления нарушенного  права, но и правом самого преступника, заложенным уже в его деянии — поступке свободной личности. Снятие преступления через наказание приводит, по гегелевской схеме конкретизации понятия права, к морали. На этой ступени, когда личность абстрактного права становится субъектом свободной воли, впервые приобретают значение мотивы и цели поступков субъекта. Требование субъективной свободы состоит в том, чтобы о человеке судили по его самоопределению. Лишь в поступке субъективная воля достигает объективности и, следовательно, сферы действия закона; сама же по себе моральная воля ненаказуема.

     Абстрактное право и мораль являются двумя односторонними моментами, которые приобретают свою действительность и конкретность в нравственности, когда понятие свободы объективируется в наличном мире в виде семьи, гражданского общества и государства. 

     3. Гражданское общество в философии права Г.В.Ф. Гегеля 

     Остановимся, прежде всего, на особенностях гегелевской  методологии. в своей социальной философии (философии права), как  и во всех сферах бытия, Гегель выявляет механизм и прослеживает этапы развития с точки зрения диалектики единичного, особенного и всеобщего. На первом этапе всеобщее выступает как непосредственное единство единичных, когда особенное еще не проявилось в последних. На втором этапе происходит отрицание первоначального единства, единичности выступают через их особенное, и их единство может быть только внешним, вынужденным. На третьем этапе осуществляется возвращение к подлинному единству, которое базируется на самосознании единичностей, достигших внутри себя уровня всеобщего. Дальше мы увидим, что эта, на первый взгляд, «абстрактная» схема достаточно конкретно работает и в сфере социальной философии.

     Но  каково объективное основание такого подхода? Сам Гегель был убежден  в том, что философия «должна  быть дальше всего от того, чтобы  конструировать государство таким, каким оно должно быть… Задача философии — постичь то, что  есть, ибо то, что есть, есть разум»¹⁵. Откуда, однако, Гегель знает, что открытая им схема развития бытия и познания действительно отражает «разум» как сущность бытия? Вопросы такого рода всегда задают философам, но ответы на них часто получаются односторонними по причине смешения философского и предметно-эмпирического познания. Гегелевский тройной такт развития есть философское открытие, он «угадал» его, а дальнейшая дедуктивная и индуктивная проверка подтвердила его всеобщность. Но его наполнение предметным содержанием требует соответствующих предметных эмпирических и теоретических знаний (в нашем случае — о действительном историческом развитии общества и его закономерностях). И здесь уместны ссылки уже не на абсолютный разум, но на всегда ограниченный разум конкретного исследователя. Поэтому следующее замечание Фейербаха не только остроумно, но и верно по существу: «Что представляет собой тот субъект абсолютного, который определяется Гегелем как сущность вещей и философии? Это — Гегель».¹⁶

     Если  Платон предложил идеальный, с его  точки зрения, проект уже ставшего общества, то Гегель, как нам представляется, дал идеализированную картину становления такого общества, структура которого является идеальной с точки зрения Гегеля. Следовательно, его концепция отражает не то, что фактически имело место, но такой ход развития, который соответствует сущности (принципиальным возможностям) развивающейся целостности вообще и человеческого общества в частности. Задача критического анализа состоит в том, чтобы обсудить, насколько гегелевские представления о сущности соответствуют действительности, и насколько эта сущность реализовалась в действительном историческом развитии.

     Нас интересует гражданское общество, но нельзя понять его гегелевскую трактовку, не выявив того контекста развития общества, в котором Гегель рассматривает место и роль гражданского общества. Компонентами гегелевской триады и этапами развития общества оказываются семья, гражданское общество и государство. Сущностью развития общества, по Гегелю, является становление свободы. И хотя гегелевский тезис «свобода есть осознанная необходимость» полностью взят на вооружение марксизмом, подлинное понимание этого положения его автором далеко, как мы увидим чуть дальше, не тождественно его трактовке, принятой в нашем обществе. Свобода достигается через торжество нравственности, а «нравственность есть понятие свободы, ставшее наличным миром и природой самосознания»¹⁷. Поскольку понятие для Гегеля — не просто форма познания, но сущность вещей, то, стало быть, нравственность есть реализация свободы.

     И эта реализация проходит три этапа: «А) непосредственный, или природный, нравственный дух — семья. Эта субстанциональность переходит в утрату своего единства… и есть, таким образом, гражданское общество, объединение членов в качестве самостоятельных, единичных в формальной, таким образом, всеобщности на основе их потребностей и через правовое устройство в качестве средства обеспечения безопасности лиц и собственности и через внешний порядок для их особенных и общих интересов; и это внешнее государство…». И, наконец, С) государство, которое «есть действительность конкретной свободы, конкретная же свобода состоит в том, что личная единичность и ее особенные интересы получают свое полное развитие и признание своего права для себя (в системе семьи и гражданского общества) и вместе с тем посредством самих себя частью переходят в интерес всеобщего, частью своим знанием и волей признают его как свой собственный субстанциальный дух и действуют для него как для своей конечной цели».¹⁸

     Таким образом, гражданское общество, по Гегелю, есть весьма несовершенный уровень организации социальной жизни. А то, что обычно понимают под государством, с этой точки зрения есть лишь «внешнее государство» и относится к сфере гражданского общества. В самом деле, возьмем, к примеру, такую современную характеристику государства: «Государство — исторически сложившаяся сознательно организованная сила, отделенная от самого общества и управляющая им с помощью принуждения, насилия»¹⁹. И далее: «Если обществу хватит умения самому управлять своими делами, не прибегая к помощи особых групп людей, то может наступить период безгосударственного самоуправленческого развития общества»²⁰. Известно, однако, что за пределами малой группы (7±2) наличие посредников неизбежно. Следовательно, «особые группы» будут всегда. И принуждение приходится применять порой и при самоуправлении. Речь может идти о другом: будут ли интересы этих управленческих групп отчуждены от интересов «групп управляемых». Когда в современной литературе противопоставляют гражданское общество и государство, то, по сути дела, имеют в виду противопоставление плюралистичности управленческих функций различных социальных групп тоталитарным тенденциям централизованной государственной власти. Гегель, стало быть, прав, проводя водораздел между гражданским обществом и государством прежде всего по уровню всеобщности и целостности. Но при этом он явно идеализирует государство.

     Уровень государства для него означает не внешнее (силой принуждения), а внутреннее добровольное принятие законов разума. «Государство есть… в себе и для себя разумное»²¹, «Государство это шествие Бога в мире»²². Однако условия реализации такого идеала в изложении Гегеля достаточно противоречивы. С одной стороны, он справедливо критикует Платона за абсолютизацию самоценности целостности государства, всеобщего вопреки свободе особенного. Но действительно ли он признает эту свободу, доводит ее до признания самоценности особенного и единичного? В том-то и дело, что нет. Единичность должна приобрести разумность, подняться до уровня всеобщего²³. А именно: «Образованию, мышлению как сознанию единичного в форме всеобщего, свойственно понимать Я как всеобщее лицо, в котором все тождественны»²⁴. «Объединение как таковое есть само истинное содержание и цель, и назначение индивидов состоит в том, чтобы вести всеобщую жизнь»²⁵. Таким образом, Гегель, в отличие от Платона, у которого самоценность всеобщего в государстве дана непосредственно, предлагает прийти к ней путем самостоятельного развития индивида. И это различие отнюдь не мелкое. Действительно, целое никогда не будет прочным, если оно зиждется только на внешних скрепах, а не на внутреннем единстве частей. К сожалению, Гегель не указывает пути добровольного принятия всеобщего, кроме его осознания как законов разума и веры в то, что законы, указываемые Гегелем, есть законы Бога. Причина этого — в эссенциалистском пренебрежении к собственной жизни единичного, в неумении увидеть в нем экзистенцию как нечто уникальное, а не единичный экземпляр рода. В такой формулировке, как известно, критиковал Гегеля предтеча экзистенциализма С. Кьеркегор. Но уже Л. Фейербах указал неизбежное следствие гегелевского отождествления всеобщего с мышлением: «Идя по стопам Гегеля, я пришел бы лишь к абстрактной единичности, совпадающей со всеобщностью, к единичности, представляющей логическую категорию, и никогда не пришел бы к подлинной единичности, являющейся лишь делом чувств, опирающейся лишь на достоверность чувственности»²⁶. Гегель же видел в чувственном единстве и его высшем проявлении — любви только низшую ступень развития общественной жизни на уровне семьи, которая преодолевается на ступенях гражданского общества и государства.