Философия современного персонализма

Содержание

стр.

1. Философия современного персонализма

Основной предмет исследования в персонализме - творческая субъективность человека. Объяснить ее можно только через ее причастность к Богу. Человек всегда личность, Персона. Его суть - в его душе, которая фокусирует в себе космическую энергию. Душа самосознательна, самонаправляется. Люди живут разобщенно и впадают в крайность эгоизма. Другая крайность - коллективизм, где личность нивелируется, растворяется в массе. Персоналистический подход позволяет уйти от названных крайностей, выявить истинную сущность человека и возродить его индивидуальность. Путь к индивидуальности лежит через понимание себя как неповторимой уникальной субъективности. История и общество развиваются через личность человека. Основные проблемы персонализма - это вопросы свободы и нравственного воспитания человека. Если личность стремится к Богу, или, что, то же самое, к добру и совершенству, она находится на правильном пути. Моральное самосовершенствование, правильное нравственное и религиозное воспитание ведут к обществу гармоничных личностей. Личность становится персоной в процессе коммуникации, активного диалога с другими людьми. Отсюда важность коммуникации как "вовлечение" людей в преобразование мира.

Основные вопросы неопротестантских философов - о познаваемости Бога к своеобразия христианской веры. Но познание Бога связано с познанием себя. Поэтому учение о Боге выступает в форме учения о человеке. Он может существовать как "подлинный", - верующий, и "неподлинный" - неверующий человек. Неверующий человек находится в "видимом мире", его жизнь тревожна, проникнута страхом. Вывести из состояния страха и тревога может только религия. Она оставляет человека наедине с Богом, и тем самым приобщает его к высшему миру. Важная задача неопротестантизма - создать теологию культуры, которая бы с позиции религии объясняла все явления жизни. Бог не над миром, не вне мира, и не в частном бытие человека, а в мире как его первооснова и глубина. Изучение культуры и истории показывают нам Бога как первооснову всего существующего. ¹

Наиболее влиятельная религиозно-философская школа - неотомизм. Его теоретический фундамент составляет учение Фомы Аквинского. Главные принципы его философии сохранились без изменения: это идея гармонического единства Веры и знания, религии и науки, признания ценностей двух истин - истины разума и истины веры, и мысль о превалировании теологии над философией. В томистской доктрине происходит синтез материализма и идеализма, сциентических и антропологических учений современности.

Ведущая проблема томизма - доказательство бытия Бога и понимания места Его в Мире - была дополнена неотомистами проблемой бытия человека. В результате произошло смещение акцента на проблемы человека, был создан новый его образ, который творит свой культурно-исторический мир, побуждаемый к этому божественным творцом. Человек в понимании неотомистов - основной элемент бытия, через него проходит история, ведущая к высшему состоянию развития общества - "граду божьему". История имеет гуманный смысл и назначение. Общество может прийти к состоянию, непохожему на все известные. То будет общество, основанное на высших религиозно-нравственных ценностях. Так ставится вопрос в произведениях наиболее известных неотомистов: Жиль-Сона (1884-1978), Марнтепа (1882-1973).

Методология рационализма является господствующей в теории познания. В русле рационализма решает проблемы гносеологии и диалектический материализм. Однако в современной философии существует и иной подход к проблемам познания, который отвергает методологию рационализма. Этот подход представлен рядом школ современного иррационализма. Представители иррационализма критикуют основные установки гносеологии рационализма за их абстрактный, по своей сущности, антигуманный характер. Они утверждают, что в рационалистической модели познания предмет познания выступает как нечто чуждое сознанию исследователя, а мыслительная деятельность познающего субъекта принимается во внимание лишь как методика, способ оперирования с объектами, от которого можно отвлечься, как только получен результат. Причем познающему субъекту - ученому, неважно какое применение найдет этот результат. Это выходит за рамки интереса исследователя. Важен сам процесс познания, поиск объективной истины. Термин "объективный" в их интерпретации принимает оттенок антисубъективности, античеловечности, бездушного отношения к действительности.

Представители иррационализма требуют коренного пересмотра основных принципов традиционной рационалистической гносеологии. Они выступают против произведенной рационалистической традицией разрыва познавательного акта на субъектно-объектные отношения.

Поэтому усилия иррационалистов направлены на то, чтобы преодолеть эту традиционную поляризацию познавательного акта. Примером реализации этой идеи служит персоналистическая концепция познания как "вовлечение". Познание с этих позиций, рассматривается как всеохватывающее движение, которое объединяет субъект со всем окружающим миром. Оно выступает одновременно и как непосредственное существование "Я", и как его действие, и как познание этого действия. "Познающий субъект при таком подходе, - считает основоположник французского персонализма Э. Мунье, - уже не выступает как чистое сознание или безличностное бытие, а как человек, который живет и действует: я мыслю с моим телом, с моими руками, с моей страной, с моим временем. "Я" начинает свое мышление не от абстрактных идей, изолированных символов, а от опыта, пронизывающего всю жизнь личности. Познание больше не выступает как нечто "объективное", а как нечто такое, куда я глубоко вовлечен, где объект ощущается и объясняется в той мере, насколько включен я в него. Такая форма познания непосредственно организует мою жизнь и мой быт". В процессе вовлечения, считают персоналисты, устанавливаются новые отношения между познающим и познаваемым - это больше не отношения безличности и безразличия, а отношения заинтересованности.

Преодоление традиционной концепции познания, основанной на объектно-субъективных отношениях и реализацию теории познания с позиции субъективно-субъектных отношений персонализм связывает с включением в теорию познания в качестве главного познавательного средства - эмоционально-чувственных и эмоционально-волевых факторов любви и веры.

"Современная психология, - писал другой видный персоналист Ж. Лакруа, - открыла в любви наиболее совершенный инструмент познания. Любовь утверждает ценность того, на кого направлено это чувство. Она дорожит проявлением индивидуального и не стремится превратить его в объект обладания".

Любовь, с точки зрения персоналистов, наиболее адекватно раскрывается в вере. Поэтому вере принадлежит важнейшая роль в познавательном процессе. "Вовлеченное познание, - подчеркивает Ж. Лакруа, - имеет старое и прекрасное имя - вера". Персоналисты стремятся доказать, что вера входит необходимым составным компонентом во всякий познавательный акт. Она предшествует знанию, является движущей причиной и конечной целью познания. Таким образом, в персонализме осуществляется подмена гносеологического субъекта психологическим.

При разработке теории верований персоналисты подчеркивают личностные, эмоционально-психологические моменты познания, наличие в самом познавательном акте момента волевого выбора, удовлетворения и т. д. Вера в этой концепции предстает как некая психологическая установка, как форма принятия решения без достаточного экспериментального и логического обоснования. По характеристике М. Недонселя, "вера выражает утвердительную силу духа. Она является отправной точкой всякого познания, помогает преодолеть разрыв между знанием и незнанием, служит средством их интеграции". Для доказательства этих положений персоналисты используют тот факт, что в жизни людей, в том числе и в познавательной деятельности, немаловажное значение имеют такие моменты как вера, уверенность, убеждение.

Действительно, следует признать, истина никогда не выступает в абсолютно законченном и завершенном виде: какая-то часть нашего знания получила свое подтверждение общественной практикой и стала объективной истиной, другая же часть еще не проверена и вызывает сомнение. И то, что в процессе познания человек непременно ставится перед выбором между более убедительным и менее убедительным объяснением процессов действительности является объективным основанием необходимости веры как определенного этапа в процессе познания. Вера необходима человеку для мобилизации его духовных и физических сил при недостатке информации или отсутствии достаточных доказательств. Она играет компенсаторную функцию: в качестве положительной эмоции вера позволяет человеку двигаться дальше в сфере неизвестного.

Но персонализм неоправданно расширяет область применения веры. Он, по сути дела, размывает границы между рационально-обоснованным знанием и субъективным выбором человека. Эта тенденция отчетливо проявляется, когда персоналисты проводят полное отождествление веры и убеждения. "Всякая уверенность, - заявляет Ж. Лакруа, - есть вера, поскольку она содержит акт выбора". Постараемся же более внимательно разобраться в том, какую роль играет вера в познавательном процессе и как соотносятся друг с другом знания, вера и убеждение.

Проблема роли веры и убеждения в познании может рассматриваться прежде всего с позиций места в познавательном процессе субъективно-личностных факторов. Огромное значение этих факторов в познавательном процессе, по-видимому, не отвергает ни одна гносеологическая теория. В гносеологии признается особо важная роль субъективного фактора в достижении нового знания. Для дальнейшего развития научного познания, принятие практических решений исследователю необходима определенная уверенность в достоверности своих знаний. Особенно возрастает роль субъективного фактора в познании в случае принятия принципиально новых решений. Перед исследователем остро встает вопрос о выборе тех или иных мировоззренческих и методологических посылок. Поэтому для мобилизации духовных и физических сил, обретения психологической стабильности исследователь на различных этапах творческого процесса может использовать как веру, так и убеждение. ²

Убеждение и вера с психологической точки зрения проявляется одинаково. Они представляют собой субъективно-личностное отношение человека к объективно неоднородному знанию. Из всех сведений, которыми располагает человек, предметом веры или убеждения, становятся те из них, которые имеют знание для его повседневной жизни. Круг таких сведений определяется особенностями самой деятельности человека, его практическими и духовными интересами. Вера и убеждение предполагают определенное эмоционально-волевое отношение к познаваемому объекту: в каждой из этих форм наличествует момент волевого выбора, преодоление сомнения, обретения состояния психологической стабильности. Это проявляется, например, в готовности человека отстаивать свои убеждения, принимать практические решения.

Но наряду с общими психологическими характеристиками убеждение и вера различаются как по предмету применения, так и по основаниям принятия решения. Убеждение - это выражение внутренней уверенности субъекта в истинности идеи. Предметом убеждения являются логически обоснованное и практически подтвержденное знание о действительности. Знание и убеждение - однопорядковые явления. Знание в теоретической форме выражает объект действительности. Убеждение же переводит этот объект в практическую сферу. Оно служит необходимым средством реализации знаний, создает целеустремленность, эмоциональное возбуждение, которое необходимо для практической реализации идеи. В случае убеждения объективно истинное знание переходит во внутреннюю уверенность человека, которая толкает, психологически настраивает его на практическое действие. Таким образом, убеждение можно истолковать как объективную истину, оплодотворенную волей, чувствами и стремлениями человека.

Предметом же веры могут быть только те идеи, которые еще не получили достаточного логического обоснования и не подтверждены практикой, т. е. не имеют значения объективных истин. В той ситуации, когда однозначно обоснованных и проверенных на практике знаний оказывается недостаточно при формировании той или иной гипотезы, при принятии практических решений исследователю приходится руководствоваться верой в правильность избранного пути, верности выбранных исходных посылок. Таким образом, вера в отличие от убеждения, имеет в качестве своего предмета гипотетические положения. Эти положения формируются на основе познания и практической деятельности человека. Но содержание веры нельзя непосредственно вывести из этих предпосылок. Между логическими и эмпирическими предпосылками веры и содержанием самой веры имеется разрыв, преодоление этого разрыва осуществляется на основе волевого выбора, интуиции и других нерациональных форм познания. Проблема состоит в том, как объяснить основание этого выбора, дать ему естественное или сверхъестественное толкование. С точки зрения персонализма, основание веры носит не гносеологический, а этико-религиозный характер. Каждое частное верование возможно лишь в силу приобщения человека к фундаментальной вере - вере в Бога.

Рационализм, не отрицая присутствия в познавательном процессе нерациональных моментов, интуиции веры, - считает необходимым дать им естественное объяснение на основе взаимодействия общественной и индивидуальной сторон познающего субъекта. Реальный познающий субъект - это индивид, освоивший достижения человечества, культуру, превративший их в свои силы и способности. Интуиция - это и есть действие развитого на основе освоения материальной и духовной культуры творческого воображения субъекта, или, как выражается ростовский философ В. Дубровин, "действие чужого, общественного "Я" во мне". Следовательно, реальной базой интуитивных прозрений выступает интериоризованная, то есть освоенная индивидом общественная культура. Но эта культура начинает "говорить" в индивиде в какие-то особенные моменты, "моменты прозрения". Каковы конкретные предпосылки возникновения этих моментов, раскрывается в учении о роли воображения в познании.

Таким образом, основные направления современной философии признают принципиальную возможность познания действительности. Однако они существенно расходятся во мнении при решении вопросов о характере процесса познания и наиболее эффективных познавательных средствах. У каждой школы, течения есть свои серьезные аргументы и с ними надо считаться в своей теоретической и практической деятельности.

2. Прочитайте и дайте аналитический обзор работы Анри Бергсона «Творческая эволюция»

Сколь бы фрагментарной ни была до сих пор история эволюции жизни, она уже позволяет нам понять, как в процессе непрерывного развития на линии, восходящей через ряд позвоночных к человеку, возник интеллект. Она показывает нам, что способность понимания дополняет способность к действию, представляя собой все более точное, все более гибкое и усложняющееся приспособление сознания живых существ к данным условиям существования. Этим определено назначение нашего интеллекта в узком смысле слова: он обеспечивает полное включение нашего тела в окружающую среду, создает представления об отношениях внешних друг другу вещей, - словом, он мыслит материю. Таким и будет, действительно, один из выводов настоящей работы. Мы увидим, что человеческий интеллект чувствует себя привольно, пока он имеет дело с неподвижными предметами, в частности, с твердыми телами, в которых наши действия находят себе точку опоры, а наш труд - свои орудия; что наши понятия сформировались по их образцу и наша логика есть, по преимуществу, логика твердых тел. Благодаря этому наш интеллект одерживает блистательные победы в области геометрии, где проявляется родство логической мысли с инертной материей и где интеллект, слегка соприкоснувшись с опытом, должен лишь следовать своему естественному движению, чтобы идти от открытия к открытию с уверенностью, что опыт сопровождает его и неизменно будет служить ему подтверждением.

Но отсюда также следует, что наша мысль в ее чисто логической форме неспособна представить себе истинную природу жизни, глубокое значение эволюционного движения. Созданная жизнью в определенных условиях для действия на определенные вещи, может ли она охватить всю жизнь, будучи лишь одной ее эманацией, одной ее стороной? Принесенная эволюционным движением, мо. жет ли она прилагаться к самому этому движению? Это было бы равносильно утверждению, что часть равна целому, что следствие может вобрать в себя свою причину или что галька, выброшенная на берег, воспроизводит форму принесшей ее волны. На деле мы чувствуем, что ни одна из категорий нашей мысли - единство, множественность, механическая причинность, разумная целесообразность и т. д. - не может быть в точности приложена к явлениям жизни: кто скажет, где начинается и где кончается индивидуальность, представляет ли живое существо единство или множественность, клетки ли соединяются в организм, или организм распадается на клетки? Тщетно пытаемся мы втиснуть живое в те или иные рамки. Все рамки разрываются: они слишком узки, а главное, слишком неподатливы для того, что мы желали бы в них вложить. Наше рассуждение, столь уверенное в себе, когда оно вращается среди инертных вещей, в этой новой сфере чувствует себя несвободно. Очень трудно назвать хоть одно биологическое открытие, добытое чистым рассуждением. И чаще всего, когда опыт укажет нам, к какому способу прибегала жизнь, чтобы получить известный результат, мы видим, что именно это нам никогда бы и в голову не пришло.

И все же эволюционная философия без колебаний распространяет на явления жизни те способы объяснения, которые успешно применялись в области неорганизованной материи. Вначале она представила нам интеллект как локальное проявление эволюции, как проблеск - быть может случайный, - освещающий передвижения живых существ в узком проходе, открытом для их действия. И вдруг, забывая о том, что сообщила нам, она превращает этот слабый светильник, мерцающий в глубине подземелья, в Солнце, освещающее весь мир. Смело приступает она, при помощи одного лишь концептуального мышления, к идеальному воссозданию всего, даже жизни.

Правда, она наталкивается по пути на столь серьезные препятствия и замечает в выводах, полученных с помощью ее собственной логики, столь странные противоречия, что очень скоро ей приходится отказаться от своих первоначальных амбиций. Она уже заявляет, что воспроизводит не реальность, но лишь подражание реальности, или, вернее, ее символический образ: сущность вещей ускользает от нас и будет ускользать всегда; мы движемся среди отношений, абсолютное нам недоступно, мы должны остановиться перед Непознаваемым. Но поистине, после излишней гордости это уж чрезмерное самоуничижение человеческого интеллекта. Если форма интеллекта живого существа отлилась мало-помалу по образцу взаимных действий и противодействий между определенными телами и окружающей их материальной средой, то почему же не может он сказать что-либо о самой сущности того, из чего созданы эти тела? Действие не может совершаться в нереальном. О духе, рожденном для умозрений или грез, можно было бы сказать, что он остается вне реальности, искажает ее и изменяет, - быть может, даже создает ее, как создаем мы фигуры людей и животных, выделяя их своим воображением в проплывающем облаке. Но интеллект, стремящийся к действию, которое должно быть выполнено, и к противодействию, которое должно последовать, интеллект, ощупывающий свой объект, чтобы ежеминутно получать о нем меняющееся впечатление, - соприкасается с чем-то абсолютным. И могло ли нам когда-нибудь прийти на ум подвергать сомнению эту абсолютную ценность нашего познания, если бы философия не показала нам, на какие противоречия наталкивается наше умозрение, в какие тупики оно заходит? Но эти трудности и противоречия проистекают из того, что мы применяем привычные формы нашей мысли к тем предметам, к которым неприло-ясима наша практическая деятельность и для которых, следовательно, непригодны наши рамки. Интеллектуальное познание, поскольку оно касается известной стороны инертной материи, должно, напротив, дать нам ее верный отпечаток, ибо само оно и отлито по этому особому предмету. Относительным оно становится лишь тогда, когда, оставаясь тем, что есть, хочет представить нам жизнь, то есть самого литейщика, создавшего отпечаток.

Следует ли из-за этого отказаться от углубления в природу жизни? Нужно ли придерживаться механистического представления, представления неизбежно искусственного и симво. лического, ибо оно сводит целостную активность жизни к форме определенной человеческой деятельности, являющейся только частичным и локальным выражением жизни, только следствием жизненной работы, как бы ее осадком?

Это было бы необходимо, если бы все психические возможности жизни были направлены лишь на создание чистых рассудков, то есть если бы жизнь готовила только геометров. Но эволюционная линия, приводящая к человеку, не единственная. На других - расходящихся - путях развились иные формы сознания, которые не могли ни освободиться от внешних принуждений, ни одержать победы над собою, как сделал это человеческий интеллект, но которые, тем не менее, выражают нечто существенное в эволюционном движении и имманентное ему. Сближая эти формы сознания друг с другом, заставляя их затем слиться с интеллектом, не получим ли мы сознание, коэкстенсивное жизни и способное, повернувшись внезапно к жизненному напору, ощущаемому им позади себя, достичь целостного, хотя, конечно, легко ускользающего видения его?

Могут сказать, что и таким путем мы не выйдем за границы интеллекта, ибо и иные формы сознания мы рассматриваем только с помощью нашего интеллекта, только сквозь призму нашего интеллекта. И в этих словах был бы резон, если бы мы были чистыми интеллектами, если бы вокруг нашей концептуальной логической мысли не оставалось смутной туманности, созданной из той самой субстанции, в ущерб которой образовалось светящееся ядро, называемое нами интеллектом. Здесь находятся известные силы, дополняющие рассудок, присутствие которых мы лишь смутно ощущаем, когда остаемся замкнутыми в самих себе; но они осветятся и выделятся, когда увидят себя, скажем так, за работой в эволюции природы. Они узнают тогда, какое усилие им предстоит сделать, чтобы стать интенсивнее и расширяться в одном направлении с жизнью.

Это значит, что теория познания и теория жизни представляются нам нераздельными. Теория жизни, не сопровождаемая исследованием познания, обязана принять без изменений понятия, предоставляемые разумом в ее распоряжение: волей-неволей она должна вкладывать факты в предсуществующие рамки, которые она рассматривает как окончательные. Она получает, таким образом, символизм, удобный, а быть может, даже необходимый для положительной науки, но у нее нет непосредственного видения своего предмета. С другой стороны, теория познания, которая не перемещает интеллект в общий процесс эволюции жизни, не покажет нам ни того, как сложились рамки познания, ни того, как мы можем их расширить или преодолеть. Нужно, чтобы оба эти исследования - теория познания и теория жизни - соединили свои силы и в круговом движении толкали бы друг друга бесконечно. ³

Вдвоем, с помощью метода более верного, более близкого к опыту, они смогут решить великие проблемы, поставленные философией. Успешно справившись со своей задачей, они показали бы нам возникновение интеллекта, а тем самым генезис той материи, которую в общих ее очертаниях обрисовывает наш интеллект. Они докопались бы до самых корней природы и духа. Ложный эволюционизм Спенсера, состоящий в том, чтобы наличную реальность, находящуюся на известной ступени эволюции, разделить на кусочки, также прошедшие эволюцию, затем воссоздать ее из этих частей и таким образом принять заранее все то, что требует объяснения, - этот эволюционизм они заменили бы эволюционизмом истинным, наблюдающим за реальностью в ее зарождении и росте.

Но такого рода философия не может возникнуть в один день. В отличие от систем в собственном смысле слова, каждая из которых является творением какого-нибудь гения и предстает нам как нечто цельное, что мы можем принять или отвергнуть, эта философия может быть создана лишь путем коллективных и последовательных усилий многих мыслителей, а также и многих наблюдателей, дополняющих, исправляющих, поддерживающих друг друга. Вот почему предлагаемый опыт не ставит себе целью разом решить величайшие проблемы. Его задача - только определить метод и показать в некоторых существенных пунктах возможность его применения.

План его намечен самим предметом. В первой главе мы примеряем на эволюционный процесс две готовые формы, два готовых одеяния, которыми располагает наш разум: механицизм и целесообразность; мы показываем, что оба они не подходят, но одно из них могло бы быть перекроено, перешито и в новом виде сидело бы лучше, чем другое. Чтобы преодолеть точку зрения разума, мы пытаемся воссоздать во второй главе основные эволюционные линии, пройденные жизнью, наряду с той, которая привела к человеческому интеллекту. Интеллект, таким образом, перемещается в его производящую причину, которую нужно постичь в ней самой и наблюдать в ее собственном движении. Попытку такого рода - весьма неполную - мы предпримем в третьей главе. В четвертой, и последней, части мы хотим показать, каким образом сам наш разум, подчиняясь известной дисциплине, может подготовить философию, выходящую за его пределы. Для этого нам пришлось бросить беглый взгляд на историю систем, а вместе с тем проанализировать две иллюзии, в которые впадает человеческий разум, как только он начинает отвлеченно рассуждать о реальности вообще.

3. Какова взаимосвязь и взаимодействие индивидуального и общественного сознания

Сознание является не только индивидуальным, личностным, но и включает в себя общественную функцию. Структура общественного сознания сложна и многопланова, и находится в диалектическом взаимодействии с сознанием индивидуума.

В структуре общественного сознания выделяются такие уровни, как теоретическое и обыденное сознание. Первый образует общественную психологию, второй – идеологию.

Обыденное сознание формируется стихийно в повседневной жизни людей. Теоретическое сознание отражает сущность, закономерности окружающего природного и социального мира.

Общественное сознание выступает в различных формах: общественно-политические взгляды и теории, правовые взгляды, наука, философия, мораль, искусство, религия.

Дифференциация общественного сознания в современном виде – результат длительного развития. Первобытному обществу соответствовало примитивное, недефферинцированное сознание. Умственный труд не был отделен от физического и умственный труд был непосредственно вплетен в трудовые отношения, в повседневную жизнь. Первыми в историческом развитии человека возникли такие формы общественного сознания, как мораль, искусство, религия. Затем, по мере развития человеческого общества, возникает весь спектр форм общественного сознания, который выделяется в особую сферу общественной деятельности.

Рассмотрим кратко отдельные формы общественного сознания:

— политическое сознание представляет собой систематизированное, теоретическое выражение общественных взглядов на политическую организацию общества, на формы государства, на отношения между различными социальными группами, классами, партиями, на отношения с другими государствами и нациями;

— правовое сознание в теоретической форме выражает правосознание общества, природу и назначение правовых отношений, норм и учреждений, вопросы законодательства, суда, прокуратуры. Ставит своей целью утверждение правового порядка, соответствующего интересам определенного общества;

— мораль – система взглядов и оценок, регулирующих поведение индивидуумов, средство воспитания и укрепления определенных нравственных устоев и отношений;

- искусство – особая форма деятельности человека, связанная с освоением действительности через художественные образы;

- религия и философия – наиболее удаленные от материальных условий формы общественного сознания. Религия древнее философии и является необходимым этапом развития человечества. Выражает окружающий мир через систему мировоззрения, основанного на вере и религиозных постулатах.

Общественное и индивидуальное сознание находятся в тесном единстве. Общественное сознание носит межиндивидуальный характер и не зависит от отдельной личности. Для конкретных людей оно носит объективный характер.

Каждый индивид на протяжении всей своей жизни через отношения с другими людьми, путем обучения и воспитания испытывает влияние общественного сознания, хотя и относится к этому влиянию не пассивно, а избирательно, активно.

Общественные нормы сознания духовно влияют на индивида, формируют его мировоззрение, нравственные установки, эстетические представления. Общественное сознание можно определить как общественный разум, который развивается и функционирует по своим законам.

Взгляды индивида, наиболее полно отвечающие интересам эпохи и времени, после завершения индивидуального существования становятся достоянием общества. Например, творчество выдающихся писателей, мыслителей, ученых и др. Индивидуальное сознание в этом случае, проявляющееся в творчестве конкретного человека, приобретает статус общественного сознания, пополняет и развивает его, придавая ему черты определенной эпохи.⁴

4. Дайте ответы на следующие вопросы:

что у Бергсона является высшей формой интуиции?

"Intuitus" в переводе с латыни означает "взгляд, вид". С древних времен она и понималась как созерцание и духовное видение, непосредственное понимание сущности вещей без эмпирики (практики) или логических размышлений. Лучше всех такой подход сформулировал Гете: "вдохновение, развивающееся изнутри человека". Причем интуицию изучали философы, Кант, Шеллинг, Бергсон, и те же древние считали ее самым главным и надежным источником познания.

В психологии раньше считалось, что интуиция - это высшая форма ощущений. Сейчас ученые уверены, что интуиция - усложненный способ мышления. С одной стороны, конечно, людям с развитой интуицией свойственно обостренное восприятие. Но, с другой стороны, сам процесс представляет собой особую форму переработки информации. В итоге рождается чувство, достоверное и реальное, и это результат сложных мыслительных процессов.

Многие эмоциональные реакции происходят мгновенно. Поэтому безрассудное, без предварительного обдумывания "боюсь" спасало жизнь нашим предкам там, где не было шансов у более рассудительных соплеменников.

Интуитивное знание помогает в игре или в телефонном разговоре, когда определенные параметры косвенным образом угадываются, узнаются без всякого осознания.

Это экспериментально доказано при работе с людьми, получившими тяжелые травмы мозга. Например, они начинают мастерски играть в игру, которую, по их утверждению, никогда не знали. Они не помнят, как играли в нее до болезни, и удивляются, что хорошо получается при выздоровлении. Такие фрагменты знания, определенные умения проверялись и у пациентов, потерявших зрение.⁵

Проявления неосознанного очень избирательны, но свойственны всем, в том числе и здоровым людям. Психологи считают, что аналогией может служить близкий этому процесс в менеджменте - делегирование полномочий. Сознание уделяет внимание новому и важному, а рутинные вещи переадресовывает бессознательному. Таким образом делегируется ресурс внимания. Но объект внимания, заметьте, незначительный.

Сила интуиции бесспорна. Без преувеличения можно сказать, что это мгновенное знание, без доводов и аргументов, дает нам новую степень свободы.

Человек с высокой степенью интуиции отличается острым умом, находчивостью, независимостью и даже уверенностью в себе. Наверное, немногие могут сблизиться с ним. Ведь хорошее чувство обстановки, быстрая реакция на неуловимые ее изменения мешают окружающим манипулировать, обманывать, да и просто говорить неискренне.

Сторонники "интуитивного управления" утверждают, что на любую ситуацию нужно настраиваться интуитивно, прислушиваясь к себе, к своим предчувствиям, пресловутому внутреннему голосу.⁶

Бессознательно люди не устраиваются на работу, не женятся и не тратят деньги, но знают они, совершая самые серьезные в жизни поступки, гораздо больше, чем кажется. "У сердца есть свои доводы, о которых не знает разум", - писал Блез Паскаль, философ и математик XVII века.

Что это за доводы? Через три столетия социальная психология доказала, что мы осознанно контролируем собственное мышление лишь отчасти. Есть и автоматическое мышление - пассивное и бессознательное. Оно и руководит нашим восприятием и интерпретацией опыта.

Не стоит все же забывать, что суждения, основанные на интуиции, могут быть ошибочными. Отдельные разделы психологии изучают способность человека к иллюзиям: неправильную интерпретацию, фантазии.

Особенно часто развитая интуиция встречается у женщин. Женщины "чувствуют ситуацию", расшифровывая многочисленные невербальные сигналы - мимику, жесты, выражение лица, мимолетные перемены настроения. То, что у мужчин, как правило, находится на периферии внимания.

Любопытно, передается ли интуиция по наследству? Может быть, этому чувству можно научиться? И вообще, каково происхождение интуиции?

Ссылка на Дарвина объясняет, что эволюция благосклонна к женщинам с развитой интуицией. Известны многочисленные случаи мгновенной и даже превентивной реакции матерей на опасность для ребенка или стрессовую для него ситуацию.

Сердцебиение и чувство тревоги могут быть вызваны злоупотреблением кофе, а не предчувствием беды. Но лучше все-таки проверить возможные основания для беспокойства, чем игнорировать их. Просто интуиция-ощущение основано на информации извне, когда еще нет возможности проанализировать факты обычным логическим способом. Сигналы внешней среды недостаточно сильны, чтобы быть оформленными словесно, но на каком-то неведомом нам уровне мозг распознает их и пытается предупредить об опасности. Или в тайниках памяти может храниться та мелочь, на которую не обратили внимания, но мозг бережет ее и в нужный момент предъявляет.

Есть и соответствующее пояснение физиологов. Они считают, что интуиция свойственна женщинам в большей степени благодаря физиологическим особенностям. В мышлении женщин задействованы оба полушария головного мозга, в то время как у мужчин есть приоритет - вербальное левое.

Социальные психологи объясняют природу женской интуиции общественной ролью женщины. Быть миротворцем, воспитывать детей и облагораживать мужчин означает создавать вокруг психологически комфортную среду. Для выполнения такой роли нужно воспитывать в себе восприимчивость и наблюдательность к изменениям внешней среды. Эти качества помогают контролировать ситуацию (в своих интересах), часто позволяют одерживать победу даже при кажущейся капитуляции.

Как бы там ни было, если природа награждает человека необычным даром, надо ценить его по достоинству.⁷

Можно ли считать понятия «физическое» и «материальное» равноценным ?

Материальное и физическое – равноценные понятия

Литература

1. Бергсон А. Творческая эволюция. М., 1998

2. Краткий очерк истории философии под ред. М.Т.Новчука и др. 3-е изд. М.: «Мысль».1975

3. Философия: Учебник для вузов / Под ред.проф. В.Н.Лавриненко, проф. В.П.Ратникова. – М.: Юнити, 2000

4. Философский словарь / Под ред. И.Т.Фролова. – 6-е изд., перераб.и доп. – М.:Политиздат, 1991. – 560с.