Содержание

Введение

     Своеобразие российской философии на нынешнем этапе  ее развития во многом определяется двумя  обстоятельствами. Во-первых, сохранением  идущей от Маркса, Энгельса и Ленина диалектико-материалистской традиции. Во-вторых, содержанием русской философии, восходящей к философии В.С..Соловьева, П. А. Флоренского, С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева, А. Ф. Лосева, Н. О. Лосского.

     Для абсолютного большинства русских  философов характерен идеал цельности, рассмотрение в единстве всех духовных сил человека - чувственных, рациональных, эстетических, нравственных, религиозных. Идеал цельности противопоставляется фрагментарности, расчлененности культуры индустриального общества.

     Но  мир – это не просто целостность, а положительное единство (В. Соловьев). Чаще всего положительное единство понимается как приоритет религиозного опыта жизни. Философия сливается с религией, прежде всего с православием.

     Положительное единство понимается также как нравственность, оправдание абсолютного добра.

     Принцип цельности в российской философии  применительно к проблемам теории познания конкретизируется в сочетании  чувственного, рационального и возвышенно-мистического.

     Часто основа познания понимается как интуиция, как постижение внешнего в его  слиянии с внутренним, психическим.

     В вопросе об истинности отечественные  философы часто стремятся соединить  теоретический и нравственно-религиозный  опыт. Истина сближается с праведностью, высокой духовностью.

     Ныне  часто говорят и пишут о  необходимости возрождения отечественной философской традиции. Безусловно, такого рода идеи заслуживают всяческой поддержки. Но возрождать отечественную философию на новом этапе российской действительности целесообразно не иначе как с использованием достижений современной мировой философии в целом.

     Тема  реферата «Философия современной России». Актуальность выбранной темы заключается  в том, что в современном мире происходят большие перемены, поэтому стоит уяснить какое они оказывают влияние на современную философию, что является основной целью данной работы. Для этого будут рассмотрены следующие вопросы: в чем особенности развития философии на современном этапе, какие проблемы в развитии русской философии стоят на сегодняшний день, и есть ли в России философия, а если есть, то необходима ли она для России.

Философия современной  России

     По  общепринятому мнению, русская философия  в основном занимается проблемами этики. Это мнение неверно. Во всех областях философии – гносеология, логика, этика, эстетика и история философии  – велись исследования в России до большевистской революции. В более позднее время действительно русские философы особенно интересовались вопросами этики.

     В русской философии широко распространен  взгляд о познаваемости внешнего мира. Этот взгляд часто выражался в своей крайней форме, а именно в форме учения об интуитивном непосредственном созерцании объектов как таковых в себе. По–видимому, русской философии свойственно острое чувство реальности и чуждо стремление рассматривать содержание внешних перцепций как нечто психическое или субъективное.

     Русские философы отличаются такой же высокой  способностью к спекулятивному мышлению, как и немецкие. Как позитивизм, так и механический материализм  нашли в России широкое распространение. Однако в России, как и в других странах, без сомнения, все еще продолжает существовать тенденция к таким взглядам среди инженеров, врачей, адвокатов и других образованных людей, не сделавших философию своей профессией. Следует отметить, что эти люди всегда составляют большинство. Но лишь немногие из русских философов – профессионалов были позитивистами и материалистами.

     В русской философии стремление к  цельному познанию и острое чувство  реальности тесно сочетается с верой  во все многообразие опыта как  чувственного так и более утонченного, дающего возможность глубже проникнуть в строение бытия. Русские философы доверяют интеллектуальной интуиции, нравственному и эстетическому опытам, раскрывающим нам высочайшие ценности, но, прежде всего, они доверяют религиозному мистическому опыту, который устанавливает связь человека с богом и его царством.

     Русская философия, прежде всего, резко и  безоговорочно онтологична. Русскому уму совершенно чужд всякий субъективизм, и русский человека меньше всего  интересуется своим собственным  узколичным и внутренним субъектом.

     Второй  чертой русской философии, тоже восходящей к мистической архаике, является идея соборности. Соборность – это  свободное единство основ церкви в деле совместного понимания  ими правды и совместного отыскания  ими пути к спасению, единство, основанное на единодушной любви к Христу и божественной праведности. Так как верующие вместе любят Христа как носителя совершенной истины и праведности, то церковь есть не только единство многих людей, но и единство, в котором каждая личность сохраняет свою свободу.

     Как считает один из современных философов, Владимир Васильевич Миронов, с которым следует согласиться философия, в широком значении слова, – смысловое, вневременное пространство, в котором все современны. Это пространство задано нам возможностью вести диалог как с ныне живущими философами, так и с давно умершими. Поэтому в философии Платон так же современен или более современен, чем какой-нибудь «современный» философ.

     На  сегодняшний день выделять современных философов скорее всего не стоит. Лет через 100-150 в русской культуре, может быть, останется несколько имён из нашего времени, а может быть, ни одного, и никакой трагедии в этом нет. Представьте себе сегодня философа, живущего по образу и подобию Канта (а такие, наверняка, есть)… Но кто же о нём знает? В истории остаются именно Канты, тогда как огромное количество философствующих подвергается забвению, хотя в своё время они могли быть популярнее новоявленных Кантов.

     Определяя место русской философии в  мире следует сказать следующее. В последнее время многие философы, такие, как Альберт, Апель, Кристева и другие отвечая на вопрос о том, кого из русских философов они знают, почти одинаково отвечают – Достоевского и Толстого. Иногда к этому добавляет ещё одно-два имени, но именно эти два представителя русской литературы позиционируются и как русские философы. И это не случайно, ибо, русская философия, особенно на стадии своего формирования, органично вплеталась в русскую литературу, а собственно философские концепции были либо вторичны, либо в силу тех или иных обстоятельств непонятны или неизвестны в Европе. С другой стороны, это связано и с самой системой преподавания истории философии в Европе, где студент может очень хорошо знать работы одного-двух философов или какую-то идейную группу, но не слишком чётко представлять себе историю философии как таковую.

     Поэтому, если использовать термин «конкурентность», можно сказать, что наша философия  конкурентна по реализации философских  идей и ничем не уступает западным образцам, но, конечно, отстаёт в  распространённости, чему, безусловно, способствует и понижение интереса к русскому языку, а значит и к русской культуре. Серьёзного разрыва между западной философией и русской нет. Для философа, с позиции сущности самой философии, безразлично, насколько он распространён и популярен. Очень многие культуры неизвестны другим, даже соседним. Это нормально. Культура выступает достаточно замкнутым, по выражению Лотмана, локальным образованием, и именно это обеспечивает диалог культур. Если бы всё было понятно друг о друге, то диалог не состоялся бы.

     На  вопрос, о том какая философия нужна России – можно ответить следующим образом: России нужна философски фундированная национальная идея. Это определенная всей историей России имперская идея. Только философия способна дать основание для такой национальной идеи.

     Задумываясь о том существует ли русская философия  сегодня, Михаил Эпштейн выделяет семь основных направлений позднесоветской и постсоветской русской мысли, среди которых марксизм, рационализм (включая структурализм), персонализм, религиозная философия, философия национального духа, философия культуры, постструктурализм. Книга до сих пор не опубликована, да и не отделана.

     Елена Петровская, считает, что философия  Россия всегда была на периферии. Нас  как не знали, не знают, так и не хотят знать. Наших философов мало переводят на иностранные языки, мало цитируют.

     Современная русская философия, какой бы многоликой она ни была, является результатом  литературоцентристских амбиций. Потребность  в живой мысли ощущается настолько  пропорционально, насколько русская литература утрачивает свою роль хранительницы человеческих дум. Притчей во языцех считается такая ситуация, при которой русской философии отказывают в праве на какое-либо существование, а русских философов оценивают не выше среднестатистических публицистов. Отсутствие отечественной философской традиции, в которой были бы заинтересованы и (правовое) государство, и (гражданское) общество, в достаточной мере характеризует то, что такое мышление по-русски.

     Внимание  мирового философского сообщества к русской мысли продолжает оставаться этнографическим, рассчитанным исключительно на интеллектуальную колонизацию. Наш философский прорыв зависит от внутренней конъюнктуры, но она сориентирована на внешний мир, в котором нет места философским новичкам. Патологическое отставание отечественной философии от мировых интеллектуальных тенденций объясняется тем, что мы постоянно действуем в стратегии навёрстывания упущенных возможностей – инставрации, которые припозднились в модусе того, что традиционно называется философией.

     В последние годы регулярно предпринимаются  попытки отменить преподавание философии. При этом делаются и предложения  о том, чем философию заменить. Одни считают, что это должна быть теология, ибо с этой точки зрения задача по выработке единого и общепризнанного мировоззрения, над решением которой безуспешно бьется философская мысль на протяжении всей своей истории, легко выполнима на путях теологического осмысления религиозных истин откровения. Другие исходят из того, что подлинное знание о мире и человеке может дать только наука. Поэтому мировоззрение современного человека, по мнению сторонников этой точки зрения, может быть построено только на основе обобщения данных различных наук, в том числе и данных о самой науке как специализированной системе получения знания и социальном институте. В соответствии с этой позицией что-то вроде курса науковедения с успехом заменит то, что раньше не очень хорошо делала философия. Есть и другие предложения: например, преподавать вместо философии культурологию, хотя содержание и характер последней не очень ясны и самим авторам этой идеи. В основе всех этих предлагаемых нововведений лежит мнение (хотя оно не всегда явно формулируется) о том, что если раньше философия и имела какой-то смысл, то современная культура в ней более не нуждается.

     Идея  о том, что философия исчерпала  себя, что она должна либо сойти  со сцены, либо трансформироваться во что-то другое, сегодня в некоторых  случаях выдвигается и защищается самими философами, прежде всего представителями так называемого постмодернизма. Конечно, и раньше некоторые философы говорили о "конце философии". Но тогда это имело другой смысл: определенная философская концепция понималась как решение всех принципиальных философских. Речь шла, таким образом, не о бессмысленности философских проблем вообще, а только о том, что бессмысленной была их старая постановка и что, наконец-то, эти проблемы решены. Сегодня же нередко говорится о том, что философия должна исчезнуть в какой бы то ни было форме и быть вытесненной либо специальным научным знанием, либо литературной критикой, либо осмыслением политической жизни.

     Представляется, что в действительности философия  не только сохраняет свое место в  культуре, ее значимость именно в качестве философии возрастает. Но при этом – что особенно важно – меняются сами формы философствования.

     Дело  в том, что философия всегда была высшей формой авторефлексии культуры, т.е. анализом предельных оснований  познания, деятельности и оценки. Иными словами, это всегда был весьма своеобразный сплав исследования и проектирования. Поэтому любая значимая философская концепция всегда имела две ипостаси. С одной стороны, это была критика существующего положения дел. С другой стороны, это было построение определенного идеала знания, моральной жизни, политического устройства. В свете построенного идеала формулировались нормы деятельности, направленной на его достижение.

     Современная цивилизация вступает в ту стадию, которую принято называть "информационным обществом". В цивилизации такого типа темпы культурных изменений, творчества новых культурных и социальных форм многократно возрастают. Это значит, что основания (в том числе предельные) деятельности, познания и оценки трансформируются гораздо чаще, чем это было в прошлом.

     Раньше  философская деятельность по анализу  этих оснований могла выглядеть  как нечто далекое от повседневных практических нужд, так как основания  были весьма устойчивы, менялись редко, и их исследование, а тем более  предложения по их изменению казались чем-то сугубо теоретическим. Правда, ситуация изменилась в Новое время, когда динамизм социальных перемен вырос, наука и техника стали интенсивно развиваться, менять свои формы и взаимодействовать с философией в своих изменениях. Сегодня теоретическая философская деятельность все более обнаруживает свой практический характер.

     Философия сегодня все больше обнаруживает прямой практический смысл. Цивилизация вступает в переломный пункт. Старые формы культуры нуждаются в изменении. Существует необходимость в новых способах понимания мира и человека, в новой системе ценностей. На многие вопросы, которые возникли сегодня, мы пока не в состоянии дать ответ. В наше время можно говорить о кризисе цивилизации и человека. Выход из этого кризиса невозможен без участия философии. Иногда говорят, что наше время "избавилось от всяческих утопий". В действительности человек всегда будет стремиться к совершенствованию, улучшению того, что есть, к проектированию будущего и формулировке идеалов. Обсуждаемые сегодня идеи межкультурного диалога или совершенствования человеческой телесности, между прочим, и являются такого рода идеалами (можно даже сказать, современными утопиями). Другое дело, насколько они хороши. Но в любом случае ясно, что и их формулировка, и выявление условий их возможности и желательности невозможны без участия философии. При этом сегодня перед философией остро стоит задача не только по выявлению оснований разных форм деятельности и формулированию способов их возможных изменений, но и по сохранению и спасению тех ценностей, без которых ни человек, ни культура невозможны (ценности свободы, личности, рациональности). В современном потоке многообразных изменений возникла угроза самому существованию человека.

     Философия сегодня все более специализируется. Современный философ не может быть одинаково хорошим знатоком и логики, и этики, и политической философии, что было возможно в прошлом. Он не может строить всеобъемлющих систем, как это делали Аристотель или Г.Гегель. Он сознает, что его построения не могут претендовать на абсолютность, ибо связаны с осмыслением конкретной культурной ситуации, которая быстро меняется – сегодня быстрее, чем раньше. Философ хорошо понимает, что предлагаемые им концепции имеют гипотетический характер и даже в том случае, если они будут приняты и повлияют на те или иные формы деятельности, в будущем наверняка будут скорректированы и трансформированы. Сегодня философ не может занимать позицию стороннего наблюдателя, который извне только рефлектирует над основаниями разных типов деятельности. Ибо теперь ясно, что философская рефлексия включается в деятельность, меняет ее и при этом сама меняется. Философ сознает себя в качестве активного участника процесса культуротворчества в его разных формах, участника внутрикультурной и межкультурной коммуникации. Философия больше не может претендовать на нахождение "вечных истин", зато она получила возможность постоянного развития вместе с беспрерывным обновлением человека и культуры.

     Поэтому "конец философии" невозможен в двух смыслах: и потому, что ни одна философская концепция не может сегодня дать "окончательного" решения философских проблем, и потому, что потребность в философском осмыслении разных форм культурной деятельности не только не исчезла, а стала более острой, чем раньше. В этой связи я хочу сделать одно разъяснение.

     Невозможность строить всеобъемлющие системы  не означает, что философия утратила систематический характер. Мышление – это вообще попытка увязать воедино различные факты и явления. Философия всегда была и всегда останется выражением одного из высших проявлений мышления. Поэтому она не может не быть системной. Она не может быть собранием фрагментов – иначе это не философия. При всей своей современной специализированности она всегда останется также способом интеграции разных форм культуры, способом коммуникации между далеко разошедшимися видами культуротворчества.

     Многие  крупные и влиятельные современные  философы, такие, например, как Б.Рассел, Л.Витгенштейн, К.Поппер, Ю.Хабермас, М.Фуко, Р.Рорти, Х.Патнэм и другие, сопрягали и сопрягают анализ познания, моральной философии, политики. Другое дело, что предлагаемые попытки системного синтеза не могут претендовать на всеобъемлемость и всегда осознают свою гипотетичность.

     В современной философии происходит много интересного, в частности, процесс взаимодействия тех направлений и школ, которые в недавнем прошлом противостояли друг другу.

     Аналитическая философия начала взаимодействовать  с феноменологией и герменевтикой, неопрагматизм с постструктурализмом, появились "аналитический марксизм", "аналитическое гегельянство". Делаются новые синтезы, возникает новая перспективная проблематика. Философия меняется и будет меняться. Выдавать какое-то из существующих ныне направлений за "единственно современную" философию (в недавнем прошлом мы утверждали это в отношении марксизма, сегодня некоторые наши философы относят это к постмодернизму) нет никаких оснований.

     Представление идеала как осуществимого было формой утопии, ибо эмпирически тот или  иной идеал не был реализован, хотя и мыслился философом либо как осуществимый в принципе, либо в качестве того, к чему можно приближаться - пусть даже бесконечно. Обе отмеченные стороны философии были взаимосвязаны, ибо именно в свете идеала и велась критика - иначе она не имела бы смысла. Критика была направлена на изменение существующих форм культуры - в этом смысле философию можно понять как самокритику культуры. В свете идеала и на основе предписываемых норм проектировались новые культурные формы. В качестве иллюстрации этой роли философии можно привести множество примеров, начиная от утопии государства у Платона, правового государства философов 17 столетия и идеального социального устройства у К.Маркса и кончая кантовским категорическим императивом (человек не средство, а самоцель), идеалом чисто описательной науки у Э.Маха, идеального научного языка у логических эмпириков и идеальной речевой коммуникацией у Ю.Хабермаса. Важно при этом подчеркнуть, что во многих случаях спроектированные идеалы оказывали реальное влияние на практику познания и социальной деятельности: если они и не были реализованы или не были реализованы в полной мере, они в любом случае по-новому нормировали деятельность и давали новые способы ее оценки. В этой связи можно вспомнить и идеал правового государства, который в ряде стран был в значительной степени осуществлен, и влияние идеала описательной науки на современную физику, и многие другие сюжеты подобного рода. Я хочу специально обратить внимание на то важное обстоятельство, что во всех случаях формулировка идеала в философии (если речь идет о серьезной, влиятельной философии) была не просто чем-то фантастическим, а всегда была связана с обнаружением и анализом реально существующих оснований разных форм культуры и выявлением реальных возможностей их изменения. Философия, таким образом, всегда играла роль бродильного элемента в культуре, роль силы, которая динамизировала культурное развитие. Наука и техника, которые определили развитие современной цивилизации (недаром она нередко называется технологической), не смогли бы сыграть своей роли без сотрудничества с философией, ибо именно последняя была способом их вписывания в культуру - их своеобразной культурной легитимизации - и вместе с тем способом их критического анализа и трансформации их оснований. Вместе с тем философия всегда играла роль интеграции разных форм культуры, ибо не только выявляла их основания, но и связи между  

Заключение

     В заключение хотелось бы сказать, что  философия в России была всегда, есть на современном этапе ее развития и будет. В связи с этим необходимы преобразования в философии. Прежде всего, нашей философии нужно больше самоуважения. Надо прекратить затянувшееся ученичество у Запада. Дело, конечно, не в том, чтобы не учиться у Запада философии, но учиться философии следует так, как Петр Великий учился у шведов военному делу. Наши философы не слабее, чем западные. Просто укоренившаяся и неявная система оценок, как международных, так и внутренних, такова, что наш философ априорно признается менее значительным, чем западный. Э. Соловьев, Ю. Давыдов, Г. Батищев, Ю. Солонин и М. Каган, Б. Марков и А. Замалеев, многие и многие другие – все это русские философы мирового класса.

     Наши  философы должны сражаться не только на фронте защиты своей самоценности и своей общемировой значимости, но и на фронте русского языка, и на фронте самого алфавита, самой кириллицы.

     На  сегодняшний день довольно много  происходит перемен, к которым мировая философия оказалась не готовой. Сознание не успевает их предвидеть. В философии, по-видимому, еще не наработаны новые идеи, которые могли бы сориентировать людей, указать пути выхода из кризисных состояний общества. Это придется делать на ходу. Но отсюда вовсе не вытекает, что наступил конец философии и нечего ею заниматься. Наоборот, отсюда следует, что нужна более напряженная философская работа, активизация философской мысли во всех ее проявлениях и во всех сферах культуры. Отсюда и подспорье для развития в частности философии в России, есть области, направления в которые и следует развиваться русской философии и занять соответствующее значимое место в мировой философии.