Философия Т. Гоббса

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реферат по теме:

 

Философия Т. Гоббса

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Гомель 2009 г.

Биография

 

Томас  Гоббс  родился  5 апреля 1588 года  вблизи  небольшого  городка  Мальмсбери, расположенного  в  северной  части  Уилтшира, одного  из  юго-восточных  графств  Англии. Его  отец  был  скромным  сельским  священником, мать  происходила  из  простой  крестьянской  семьи.

Первоначальное  образование  Гоббс  получает  в приходской  школе. Так  как  у  мальчика  обнаруживаются  недюжинные  способности  и  большая  склонность  к учебе, его определяют  в восьмилетнем  возрасте  в городскую школу Мальсмбери. Затем Гоббс учится  в соседнем  Веспорте, в   частном учебном заведении, открытом  там неким   Латимером, любителем и знатоком  древних языков. Латимер  обратил  внимание  на  одаренного  ребенка  и  стал  давать  ему  по  вечерам  дополнительные  уроки. Успехи  Гоббса  были  настолько  велики, что  в  неполных  14 лет  он  смог  сделать  стихотворный  латинский  перевод  трагедии  древнегреческого драматурга  Еврипида  “Медея”.

          В  1603 г. при  содействии  Латимера  и  материальной  поддержке  своего  дяди, состоятельного  ремесленника, заменившего  ему   умершего  незадолго  до  этого   отца, Гоббс  поступает  в   один  из  колледжей  Оксфордского  университета. Там  он  провел  пять  лет, узучая  аристотелевскую логику  и  физику, а  также  совершенствуя  свои  познания  в  греческом  и  латинском  языках. Получив  ученую  степень  бакалавра  искусств  и  право  чтения  лекций  по  логике, молодой  Гоббс  не  захотел, однако, пополнить собою  ряды  университетских  преподавателей.

          Не  известно, как  сложилась   бы  судьба  будущего  философа,  если  бы  он  не  получил   предложение  стать  наставником   и  компаньоном  юного   барона  Кавендиша, носившего  затем  титул  графа  Девонширского. Гоббс  дал  свое  согласие  и  в  1608 г.  вошел  в  семью  приближенных  ко  двору  аристократов, сначала  на  правах  домашнего  учителя, потом  личного  секретаря.  В  это время у него появляются  связи среди правящих  кругов, в том числе среди придворных  кругов  Англии.

          В научно-философском развитии  Гоббса  огромную роль сыграли  его  поездки  на  Европейский   континент (его пребывание в  Европе  составило в  общей   сложности 20 лет), главным образом в Париж. Они дали английскому мыслителю возможность глубоко изучить философию, лично познакомиться с ее  виднейшими  представителями, и принять самое активное

участие в обсуждении важнейших философских проблем  того времени. Посте-

пенно у Гоббса складываются принципы его собственного учения.

          В  1626 г. появляется  сделанный   Гоббсом  английский  перевод   древнегреческого  историка  Фукидида. В  предисловии  он  пытался   объяснить, что  история   Пелопонесской  войны  поможет  его  современникам  лучше  понять общественно-политическую  действительность. Нет  нужды  доказывать, что  эти  мысли  были  навеяны  Гоббсу  теми  процессами, которые  происходили  в  то  время  в  политической  жизни  Англии, стоявшей  на  пороге  гражданской  войны.

           В  1636 г.  Гоббс  встречается   с  Галилеем  и  имеет   возможность,  путем  непосредственного   общения  с  великим  итальянским   ученым, еще  глубже  познакомиться   с  его  естественно  научными  и  философскими  идеями. 1637 г. застает  Гоббса  снова  в  Англии, где  постепенно  складывается  революционная  ситуация. Томас  Гоббс, простолюдин  от  рождения, жил  в  течение  многих  лет  в  семье  английских  аристократов, постоянно  общался  с  представителями  высшей  знати, среди  которых  у  него  было  немало  друзей  и  знакомых. Все  это  не  могло  не  отразиться  на  политических  взглядах  Гоббса. 

          В  1640 г. Гоббс  создает   первый  набросок  будущей   философской  системы. Сочинение,  получившее  название  “Основы  права”, касается  как  вопросов  о  человеке  и  его  природе, так  и  политических  проблем. В  нем  доказывается, в  частности, преобладание  абсолютной  власти. Однако  защиту  суверенных  прав  верховной  власти  Гоббс  строит  не  на  ссылках  на  божественный  характер  монархии, а  на  принципах  теории  естественного  права  и  договорного  происхождения  государства. Сочинение  хотя  и  не  было  опубликовано, получило  довольно  широкую  огласку. Оно,  распространяясь  в  рукописных  списках, стало  известно  и  в  придворных  кругах  и  сторонникам  парламента. Понятно, что  парламентские  лидеры  не  могли  одобрить  политических  симпатий  Гоббса. Опасаясь, что  его  могут  привлечь  к  ответственности  как  защитника  единовластия  короля, Гоббс  покидает  Англию. Это  было  последнее  и  самое  длительное  пребывание  Гоббса  за  границей. Оно  продолжалось  свыше  десяти  лет (с 1640 по 1651 г.) и  сыграло  большую  роль  в  жизни  философа.

          Годы  своего  вынужденного  изгнания  Гоббс  проводит  во  Франции, ставшей  во  время  революции  убежищем  многих  английских  эмигрантов.

Именно  в  это  время  он  интенсивно  работает  над  осуществлением  своего  замысла  – создать  философскую  систему, которая  охватила  бы  три  области  действительности: мир  неодушевленных  тел, человека  и  гражданское  общество. Однако  заключительная  часть  “Основ  философии” (так  назвал  Гоббс  свою  систему)  появляется  на  свет  первой. Это  была  книга  Гоббса  “О  гражданине”, изданная  в  1642 г. в  Париже  на  латинском  языке. Книга  вышла  без  указания  автора  и  небольшим  тиражом, поскольку  предназначалось  лишь  для  узкого  круга  лиц, которых  Гоббс  хотел  ознакомить  со  своим  сочинением. Он  рассчитывал  впоследствии  переиздать  его, учтя  критические  замечания  и  возражения. И  действительно, второе  издание  “О  гражданине”, появившееся  в  Амстердаме  в  1647 г. содержало  пространные  замечания, в  которых  Гоббс  давал  ответ  своим  неназванным  оппонентам. В  предисловии  к  этому  изданию  Гоббс  объяснил  причины, побудившие  его  отказаться  от  первоначального  замысла  и  опубликовать  третью  часть  “Основ  философии” раньше  двух  предыдущих. Он  прямо  ссылался  на  события  в  Англии, связанные  с  началом  революции и гражданской войной. Эти события, отмечал Гоббс, вынудили  его ускорить  написание “О  гражданине” и отложить  до  более позднего  времени работу  над другими частями его системы.

          Гоббс  не  скрывал  от  читателей, что, излагая свои  взгляды о правах  верховной власти  и об  обязанностях  гражданина  повиноваться  ей, он  надеялся  положить  конец спорам  по  этому вопросу и способствовать  тем самым прекращению “смуты” в государстве. Убеждая читателей, что  подчинение  государственной  власти  несовместимо  с  участием  “в  восстании, заговоре  или  союзе  против  государства”, Гоббс  откровенно  заявлял, что  осуждает  тех, кто  развязал  войну  против  законной  власти.

          Вернемся  же  к  биографии  мыслителя. В  1646 г. в  жизни  Гоббса  происходит  еще  одно  важное  событие. Он  получает  предложение  стать  преподавателем  математики  наследника  английского  престола  принца  Уэльского (будущего  короля  Карла II). Столь почетный  пост  не  особенно  обременяет  философа, и  большую  часть  своего  времени  он  посвящает  научной  деятельности. Продолжая  разработку  “Основ  философии” Гоббс  старался  завершить  первые  две  части  намеченной  системы – “О  теле”  и   “О  человеке”. Однако  работа  над  рукописями  продвигалась  очень  медленно, и  прошло  немало  лет, прежде  названные  сочинения  были  опубликованы. Одной  из  причин  такой  задержки  явилась  тяжелая  болезнь  Гоббса, едва  не  стоившая  ему  жизни. Заболев  в  августе  1647 г. Гоббс около трех  месяцев был прикован  к постели. Он  настолько плохо чувствовал  себя, что распорядился  передать  все свои  рукописи  парижским друзьям, с тем,  чтобы они были  изданы  после его смерти. Но, в конце концов, организм  его  справился  с  болезнью,  и  Гоббс  смог  вернуться  к  работе  над  главным  произведением. Это  был  “Левиафан” – важнейший  труд  Томаса  Гоббса. Создание  “Левиафана”, отодвинувшее  на  второй  план  его  работу  над  “Основами  философии”, было  ускорено  обстоятельствами  внутриполитической  жизни Англии, где завершилась вторая  гражданская война, которая принесла  победу  парламента  и свержение монархии. “Левиафан” вышел свет  в 1651 г. в Лондоне на  английском  языке. Полное  название  книги: “Левиафан  или  материя, форма  и  власть  государства  церковного  и  гражданского”. В  этом  произведении   государство  уподобляется  библейскому  чудовищу, о  котором  в  книге  Иова  говориться, что  на  свете  нет  ничего  сильнее  его. Гоббс, по  его  собственным  словам, стремился  поднять  авторитет  гражданской  власти, с  новой  силой  подчеркнуть  приоритет  государства  перед  церковью  и  необходимость  превращения  религии  в  придаток  государственной  власти. Вместе  с  тем  Гоббс  хотел  обосновать  своим  произведением  законность  той  формы  правления, которая  утвердилась  в  Англии  в  результате  победы  буржуазной  революции, и  необходимость  повиновения  новой  власти  со  стороны  всех  граждан. Понятно, что содержание  книги  Гоббса  нельзя  сводить  лишь  к  оправданию  диктатуры  Кромвеля. “Я  говорю  не  о  людях  у  власти, а  (абстрактно)  о  седалище  власти...” – писал  Гоббс  в  посвящении.

“Левиафан” представляет  собой  наиболее  полное  и  систематическое  изложение социально – политической  теории  Гоббса.

          Книга  состоит  из  четырех   частей. В  первой  части   излагается  учение  о  человеке. Вторая – посвящена  происхождению   и  сущности  государства. Третья  и  четвертая  части  книги   содержат  критику  притязаний  церкви (в  особенности  католической) на  власть  и  самостоятельность  по  отношению  к  государству. Здесь  же  дается  рационалистическая  интерпретация  Священного  писания.

          В  начале  1652 г.  Гоббс   возвращается  на  родину. К тому  же  появление “Левиафана” не  только  облегчило возвращение Гоббса  из  эмиграции, но  и обеспечило  ему весьма  благосклонный прием со  стороны деятелей  индепендентской республики. Имеются   данные  о том, что сам Кромвель покровительствовал  Гоббсу  и предложил автору  “Левиафана” пост  статс-секретаря. Однако  активного участия в политической  жизни Гоббс, правда, не  принимал, но  зато  живо  откликался  на  события культурной  жизни, поддерживал тесные  контакты  с  научными  кругами. В  1655 г. выходит, наконец, в  свет  сочинение  Гоббса  “О  теле”, представляющее  собой  первую  часть  его  философской  системы. Работа  была  написана  Гоббсом  на  латинском  языке, но  уже  в  следующем  году  появляется  второе, английское, издание  книги. Центральное  место  уделено  в  ней  вопросам  методологии. Здесь  же  содержится  развернутое  изложение  материалистической  философии  Гоббса, сложившейся  под  решающим  влиянием  математики  и  механики. Вторая  часть  “Основ  философии”, получившая  название  “О  человеке”, появляется  в 1658 г., таким образом, была  завершена философская трилогия, начало  которой было  положено  в 1642 г. публикацией “О  гражданине”.

          25 мая  1660 г. король  Карл II  Стюарт  торжественно  въехал  в  Лондон. Это  было  начало  Реставрации. В  числе  лиц, встречавших  короля, был  и  Томас  Гоббс. Рассказывают, что  Карл II, проезжая  мимо, заметил своего  бывшего учителя математики  и снял  шляпу в знак  приветствия. Однако  личное  знакомство  с  королем  не  избавило  Гоббса  от  давления  англиканской  церкви  и  монархистов, которые  ставили  ему  в  вину  и  его  призывы  к  повиновению  государственной  власти, установленной  в  результате  победы  революции, и его критические выпады  против  церкви  и духовенства. Гоббс перерабатывает  “Левиафан”, который выходит в 1668 г. в Амстердаме  на  латинском языке. В этом  издании Гоббс осуждает  мятежи, направленные  против  законной  власти, с еще большей  силой  подчеркивает  свою  лояльность  по  отношению  к  реставрированной  монархии, требует  наказания  ее противников. Смягчению  подвергается  и  критика  духовенства. Но  несмотря  на  эти  серьезные  коррективы, общий  дух  произведения  остается  прежним. В  том  же  1668 г.  Гоббс  пишет  еще  одно  произведение. Оно  посвящается  событиям  гражданской  войны  в  Англии  и  получает  название  “Бегемот  или  Долгий  парламент” (по  мнению  немецкого  исследователя  Гоббса – Тенниса, название  книги  объясняется  желанием  автора  показать, что  Левиафану-государству  противостоит  другое  чудовище – Бегемот (революция  и  гражданская  война)). Поскольку  Гоббсу  запрещено  было  публиковать  сочинения, имеющие  отношение к  религии  и  политике, “Бегемот” увидел  свет  лишь  в 1682 г., когда его автора  уже не  было  в живых. Несмотря  на  то, что Гоббс не  скрывает  в книге своих роялистских симпатий, она пронизана идеям антиклерикализма  и убедительно показывает, что при всех  своих колебаниях  английский  мыслитель выступал  против  реакции.

          Последние  годы  жизни  Гоббса  проходят  в  интенсивной   литературной  работе. Он  продолжает  полемику  со  своими  научными  противниками, пишет  книгу   по  истории  церкви, на  восемьдесят четвертом году  жизни издает  свою  автобиографию, написанную  латинскими  стихами, а также приступает  к переводу  на  английский  язык  поэм  Гомера. В 1675 г.  выходит в свет  перевод “Одиссеи”, в 1676 г.  “Илиады”. В 1677 г. обе  поэмы  появляются  в  одном  издании.

          Умер  Тома  Гоббс  в  1679 г.  на  девяносто  втором  году  жизни. Он  был  похоронен   в  Гардвиге. На  могиле  философа  была  поставлена  мраморная   плита  с  латинской  эпитафией:  “Достойный  муж, широко  известный  благодаря  своей  учености  на  родине  и  на  чужбине”.   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ОСНОВНЫЕ ИДЕИ ФИЛОСОФИИ Т. ГОББСА 

 

РОЛЬ, ФУНКЦИИ  И СПЕЦИФИКА ФИЛОСОФИИ 

 

Философия, согласно Гоббсу, "врождена каждому человеку, ибо  каждый в известной мере рассуждает о каких-нибудь вещах"... Но лишь немногие отваживаются обратиться к философии новой, оставившей позади прежние предрассудки. Вот этим-то людям Гоббс и хотел придти на помощь. 'Философия, — по определению Гоббса, — есть познание, достигаемое посредством правильного рассуждения (recta ratiocinatio) и объясняющее действия, или явления из известных нам причин, или производящих оснований, и наоборот, возможные производящие основания — из известных нам действий". Итак, философия трактуется у Гоббса достаточно широко, даже расширительно: как причинное объяснение. Для дальнейшего понимания того, что такое философия, по Гоббсу, требуется вникнуть в его толкование "правильного рассуждения". "Под рассуждением я подразумеваю исчисление - вычислить — значит найти сумму складываемых вещей или определить остаток при вычитании чего-либо из другого. Следовательно, рассуждать значит то же самое, что складывать или вычитать". Вот как Гоббс расшифровывает свое на первый взгляд не вполне обычное, но тем не менее распространенное в его веке и совсем не чуждое нашему столетию понимание рассуждения как "исчисления" мыслей, понятий (сложения и вычитания). Предположим, мы видим издали какой-то предмет, но видим его неясно. Но в своем "безмолвно протекающем мышлении" мы относим его к телам ("складываем" с телами). Подходя ближе, видим, что это существо одушевленное и, услышав его голос и т. д., убеждаемся, что имеем дело с разумным существом. "Когда мы, наконец, точно и во всех подробностях видим весь предмет и узнаем его, наша идея его оказывается сложенной из предыдущих идей, соединенных в той же последовательности, в какой язык складывает в название разумное одушевленное тело, или Человек, отдельные имена — тело, одушевленное, разумное". Если мы складываем, скажем, представления: четырехугольник, равносторонний, прямоугольный, то получаем понятие квадрата. Значит, дело состоит лишь в том, чтобы усвоить отдельно каждое из представлений, понятий, а затем научиться складывать и вычитать их. Операция исчисления ни в коей мере не сводится к действиям с числами. "Нет, складывать или вычитать можно и величины, тела, движения, времена, качества, деяния, понятия, предложения и слова (в которых может содержаться всякого рода философия)". Прибавляя или отнимая понятия, мы мыслим. 

 

Философия, толкуемая  таким образом, не сводится к чисто  умственным, далеким от действительности действиям — сложению, вычитанию, т. е. рассуждению или мышлению. Эта наша деятельность позволяет уяснять действительные свойства, которыми одни тела отличаются от других тел. А благодаря такому познанию, благодаря теоремам математики или знаниям физики человек способен достичь практического успеха. "Знание есть только путь к силе". В центр философии Томас Гоббс ставит понятие тела. "Телом", согласно Гоббсу, может быть названа и большая совокупность вещей и явлений — например, можно говорить о "государственном теле", "Тело" — это то, что имеет свойства, что подвержено возникновению или уничтожению. Опираясь на такое понимание, Гоббс прежде всего изгоняет из философии целые разделы, которые прежде в нее включались: философия исключает теологию, учение об ангелах, всякое знание, "имеющее своим источником божественное внушение или откровение".  

 

Философию Гоббс разделяет  на две основные части — на философию природы (она "охватывает предметы и явления, которые называют естественными, поскольку они являются предметами природы") и философию государства, в свою очередь подразделяемую на этику (которая "трактует о склонностях и правах людей") и политику. Философия государства охватывает "предметы и явления, которые возникли благодаря человеческой воле в силу договора и соглашения людей".  

 

На деле же оказывается, что философское  исследование и изложение Гоббс начинает отнюдь не с физики и не с геометрии. А начинает он философию с глав и разделов, которые по традиции считались всего лишь второстепенными частями, даже прикладными темами философии. Это учение "о наименованиях" (о "метках", "знаках вещей") и концепция метода. Таким образом, проблемы слов, речи, знаковых средств, "обмена" мыслями оказались для Гоббсовой философии поистине фундаментальными. 

 

Вместе с Декартом и Спинозой Гоббс признает, что  человеческий индивидуальный познавательный опыт, поставленный перед необозримым множеством вещей и явлений, должен опираться на некоторые "вспомогательные средства". Гоббс также считает субъективное, "конечное", индивидуальное познание внутренне слабым, смутным, хаотичным - "Каждый из своего собственного и притом наиболее достоверного опыта знает, как расплывчаты и скоропреходящи мысли людей и как случайно их повторение". Но обычная для того времени мысль об ограниченности, конечности индивидуального опыта самого по себе отнюдь не заставляет Гоббса прибегнуть, как это делает Декарт, к вмешательству "бесконечного" божественного разума. Человек сам вырабатывает специальные вспомогательные средства, во многом преодолевающие конечность, локальность, индивидуальность его личного познавательного опыта, — такова весьма важная идея Гоббса. Каковы же эти средства? Для того чтобы избежать необходимости каждый раз вновь повторять познавательные опыты, касающиеся одного и того же объекта или ряда сходных объектов, человек своеобразно использует чувственные образы и сами наблюдаемые чувственные вещи. Эти последние становятся, по Гоббсу, "метками", благодаря которым мы в соответствующих случаях как бы воспроизводим в нашей памяти накопленные ранее знания, касающиеся данного объекта. Так осуществляется аккумуляция знаний: в каждом данном познавательном акте мы "оживляем", используем в сокращенной, мгновенной деятельности наш собственный прошлый опыт - Познание индивида становится единым, взаимосвязанным процессом. Уже эта глубочайшая идея, которая пронизывает исследования Гоббса, делает его философию провозвестницей и непосредственной предшественницей усилий Локка и Юма, Лейбница и Канта. 

 

Но Гоббс идет дальше - Если бы на земле существовал один-единственный человек, то для его познания было бы достаточно меток. Но поскольку этот человек живет в обществе себе подобных, его собственная мысль с самого начала ориентирована на другого человека, других индивидов: замечая в вещах правильность, регулярность, повторяемость, мы обязательно сообщаем об этом другим людям. И тогда вещи и чувственные образы становятся уже не метками, а, знаками. "Разница между метками и знаками состоит в том, что первые имеют значение для нас самих, последние же - для других". Мы видим, что Томас Гоббс без всякой мистики связывает воедино индивидуальный и социальный познавательный опыт. 

 

Подобно тому, как "реальностью" знака является для Гоббса имя, слово, эта единица языка, так и "реальностью" познания оказывается речь. Последняя  и составляет, по мнению Гоббса, специфическую "особенность человека". Соглашение людей относительно знаков и слов - вот единственное упорядочивающее, организующее начало, ограничивающее произвол речевой деятельности. Овладев речью, этой специфически человеческой формой социально обусловленного знания и познания, человек приобретает, согласно Гоббсу, некоторые важные преимущества. Прежде всего Гоббс, в соответствии с устремлениями современной ему науки, упоминает о пользе числительных, тех имен, которые помогают человеку считать, измерять, рассчитывать. "Отсюда для человеческого рода возникают огромные удобства, которых лишены другие живые существа. Ибо всякому известно, какую огромную помощь оказывают людям эти способности при измерении тел, исчислении времени, вычислении движений звезд, описании земли, в мореплавании, возведении построек, создании машин и в других случаях. Все это зиждется на способности считать, способность же считать зиждется на речи". Во-вторых, продолжает Гоббс, речь "дает возможность одному человеку обучать другого, т. е. сообщать ему то, что он знает, а также увещевать другого или советоваться с ним". "Третье и величайшее благодеяние, которым мы обязаны речи, заключается в том, что мы можем приказывать и получать приказания, ибо без этой способности была бы немыслима никакая общественная организация среди людей, не существовало бы никакого мира и, следовательно, никакой дисциплины, а царила бы одна дикость".  

 

"Истина, — говорит  Гоббс, — не есть свойство  вещей... она присуща одному только языку". Если мышление сводится к произвольному обозначению вещей и сочетанию имен в предположениях, то истина неизбежно превращается в особое свойство высказываний, предложений, в свойство языка. И поскольку истинное мышление реализуется в языковой форме, постольку Гоббс прав: мышление отдельного человека, несомненно, зависит от такого важного и универсального явления социальной реальности, как язык. В ходе Гоббсова анализа по сути дела отодвигается в сторону другой вопрос, над которым бьются Декарт и Спиноза: как, благодаря чему истина добывается и обретает внутреннюю достоверность? При этом речь идет не о "принципах", "истинах" здравого смысла, но об основах тогдашней науки. Вопрос, следовательно, стоит иначе, чем у Гоббса: каковы свойства истины (и истинного познания), которые только обнаруживаются, а не формируются в процессе коммуникации, т. е.  в процессе "обмена" знаниями и познаниями. 

 

Но и Гоббс в своем  произведении “О теле” в конце  концов оставляет в стороне знаково-коммуникативную  концепцию и как будто переходит  собственно к физическому телу —  к таким проблемам, как свойство тела (акциденция), величина и место его, движение тел, пространство и время и т. д. Не будем забывать, что рассмотрение всей этой проблематики — часть Гоббсовой философии природы. 

 

Гоббса нередко именуют  материалистом, особенно в физике —  в понимании физической вещи. В книге “О теле” он - явно в противовес Декарту — дает такое определение: "телом является все то, что не зависит от нашего мышления и совпадает с какой-то частью пространства или имеет с нею равную протяженность"17. Это определение тела сближает Гоббса с материализмом. Однако при "распутывании" таких сложных проблем, как, скажем, протяжение или материя, Гоббсу приходится отступать от прямолинейно материалистических позиций. Так, Гоббс различает величину как действительное протяжение, а место — как протяжение воображаемое. О протяжении, пространстве, материи в целом он высказывается в духе ранее уже разобранного и характерного для него способа мышления, который можно назвать "коммуникативно-знаковым номинализмом". "За исключением имени нет ничего всеобщего и универсального, а следовательно, и это пространство вообще есть лишь находящийся в нашем сознании призрак какого-нибудь тела определенной величины и формы".  

 

Первая часть философии  природы у Гоббса сводится к рассуждению о движении, где действительно главенствует философия тогдашней механистической физики и геометрии. Эта первая часть также сводится к применению таких категорий, как причина и действие, возможность и действительность. Для Гоббса это скорее "материалистическая", чем собственно физическая часть философии природы. Но вот Гоббс переходит к разделу четвертому книги “О теле” — “Физика, или о явлениях природы”. И он начинается опять не с тел физики, а с раздела “Об ощущении и животном движении”. Задача исследования тут определяется так: "исходя из явлений или действий природы, познаваемых нашими чувствами, исследовать, каким образом они если и не были, то хотя бы могли быть произведены". "Феноменом же, или явлением, называется то, что видимо, или то, что представляет нам природа".  

 

Гоббс одним из первых в философии нового времени прочертил  ту линию, которая затем привела  к кантовскому учению о явлении. Логика Гоббсова философствования здесь "физическая", "естественная", даже натуралистическая, но вряд ли просто материалистическая: он полагает, что сначала надо рассмотреть чувственное познание, или ощущение, — т. е. начать надо с явления, феномена. Без этого нельзя перейти собственно к исследованию тел Вселенной, т. е. к таким действительно физическим сюжетам, как Вселенная, звезды, свет, теплота, тяжесть и т. д. Аргумент в пользу означенного порядка рассмотрения у Гоббса таков: "Если мы познаем принципы познания вещей только благодаря явлениям, то в конце концов основой познания этих принципов является чувственное восприятие".  

 

 

 

Итак, философия Гоббса (что относится и к ряду других его современников) по замыслу должна была отправляться от философии природы. И она отдала немалую дань проблемам, методам физики и геометрии. Однако при более внимательном подходе оказывается, что философия человека и человеческого познания, учение о методе у Гоббса, как и во многих философских концепциях XVII в., логически и теоретически выдвигались на первый план. Внутри философии человека мыслители XVII в. тоже сталкивались со сходными противоречиями, которые менее всего были следствием неумелого, неточного рассуждения, ибо это были противоречия, внутренне присущие человеческой жизни и человеческой сущности. 

 

ЧЕЛОВЕК, ЕГО  СУЩНОСТЬ И ОБЩЕСТВО 

 

Человек является частью природы и не может не подчиняться ее законам. Эту истину, ставшую аксиомой для философии его века, Гоббс тоже считает фундаментальной и вполне ясной. Поэтому надо начать, рассуждает философ, с утверждения таких свойств человека, которые принадлежат его телу как телу природы, а затем плавно совершить переход от рассмотрения человека как тела природы к природе человека, т. е. его сущностным свойствам. Телу человека, как и любому телу природы, присущи: способность двигаться, обладать фигурой (формой), занимать место в пространстве. Гоббс присоединяет к этому "природные способности и силы", свойственные человеку как живому телу, — способность питаться, размножаться и совершать многие другие действия, обусловленные именно природными потребностями. К "природному" блоку человеческой природы философы XVII в. относили и часть "желаний", "аффектов", обусловленных естественными потребностями. Но в центр внимания все-таки ставились свойства разумности и равенства с другими людьми как глубинные свойства человеческой сущности, что не казалось мыслителям чем-то противоречащим "естественному" подходу к человеку. Это же относилось и к социальной философии, тесно связываемой с философией человека. Здесь, как и в философии человека, Гоббс вместе с рядом своих соотечественников начинает с "естественных законов". "Естественный закон (lex naturalis), — пишет Гоббс, — есть предписание или найденное разумом общее правило, согласно которому человеку запрещается делать то, что пагубно для его жизни или что лишает его средств к ее сохранению, и упускать то, что он считает наилучшим средством для сохранения жизни". 

 

Равенство философы этой эпохи стремились вывести, также  отправляясь от "всеобщих и неумолимых" природных законов. Но философам  приходилось с самого начала считаться  с тем, что для человека их эпохи, уже готового признать удовлетворение природных потребностей естественным законом, мысль о равенстве людей от рождения вовсе не выглядела столь же ясным следствием природной необходимости. Как же конкретно развертывалась аргументация в пользу равенства? Снова начинали с законов природы. Но поскольку приходилось иметь в виду во многих отношениях явное природное несходство индивидов и основанные на этом теории "прирожденного" неравенства, постольку включение любого человека в цепь законов природы и соответствующее обоснование идеи равенства принимает острополемический характер. Гоббс говорит: различие физических задатков ничего не предопределяет в человеческой жизни (например, более слабый может убить более сильного), а поэтому никак не может служить аргументом в пользу тезиса о неравенстве людей от рождения. Философы пытались объяснить, как и почему на смену "естественному" равенству людей в какой-то не вполне определенный момент исторического развития возникло неравенство, т. е. возникла собственность. Для объяснения этого Гоббс и Локк построили учение о возникновении собственности в результате труда. Но поскольку трудовая деятельность считалась вечным для человека способом расходования энергии, то обладание каким-либо имуществом и какими-то благами, т. е. какой-либо собственностью (которая, как предполагали Гоббс и Локк, обязана своим происхождением одному только труду), также объявлялось признаком человеческой природы.  

 

ГОСУДАРСТВО И "ВОЙНА ВСЕХ ПРОТИВ ВСЕХ" 

 

Посмотрим, в чем состоит особенность следующего (после обоснования равенства) шага рассуждения. "Из этого равенства способностей возникает равенство надежд на достижение наших целей. Вот почему, если два человека желают одной и той же вещи, которой, однако, они не могут обладать вдвоем, они становятся врагами", — пишет Гоббс. Следовательно, мыслители XVII в. фактически уже вели обусловленное логикой рассматриваемых ими проблем (проблем права, отношения людей друг к другу, равенства и свободы, человеческих конфликтов) социальное исследование, в котором реально переплетались социально-философское, социально-психологическое и аксиологическое рассмотрения. Хотя этих терминов у философов XVII в., разумеется, не было, сами способы подобных исследований в зародыше уже имелись. Не случайно же рассматриваемые аспекты учения о человеческой природе наиболее тщательно разрабатывались тогда, когда включались в качестве составной части в философию государства и права. Создавая учение о государстве и представляя его в виде Левиафана, "искусственного человека", Гоббс считал необходимым с самого начала рассмотреть "материал, из которого он сделан, и его мастера, т. е. человека". Итак, от утверждения естественного равенства Гоббс переходит к мысли о неискоренимости войны всех против всех. Резкость и, можно сказать, безжалостность, с какой Гоббс сформулировал эту мысль, отталкивала его современников. Но на деле их согласие с Гоббсом было глубоким: ведь все крупные философы тоже считали, что люди "от природы" скорее заботятся о себе, чем об общем благе, скорее вступают в борьбу, чем воздерживаются от конфликта, и что ориентацию на благо других людей в индивиде необходимо особо воспитывать, прибегая к доводам разума, к различным государственным мерам и т.д. 

 

Для Гоббса состояние  мира и взаимопомощи немыслимо без сильного государства. Локк же считает допустимым помыслить внегосударственное и внеправовое состояние полной свободы и равенства, тем не менее совместимое с миром, доброй волей, взаимопомощью людей. Логика Гоббса обусловлена реальностью известной ему истории общества, логика Локка — стремлением к цельности и завершенности идеала. Гоббс не считал себя вправе просто зафиксировать разрыв между идеалами равенства и свободы, якобы соответствующими "истинной" природе человека, и реальной жизнью людей. Он исследовал проблему глубже, резче, радикальнее, чем Локк. Отклонение идеала от реальности он понимал как принципиальную и постоянную возможность, вытекающую из самой человеческой природы. И но отношению к известным ему обществам он не грешил против исторической правды, когда показывал, что забота людей только о самих себе удостоверялась их борьбой друг с другом, войной всех против всех.