Философские идеи Монтеня

Оглавление 

Введение…………………………………………………………………………3

  Глава I. О личности Монтеня…………………………………………………4

  Глава II. Философские идеи Монтеня………………………………………..8

  Глава III. Высказывания Монтеня……………………………………………16

Заключение……………………………………………………………………...19

Список используемой литературы…………………………………………….20 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

      Сегодняшний любитель чтения хорошо знаком с жанром эссе: его можно встретить и на страницах газет (публицистическое эссе), и в ученых трудах (философское эссе), и в научно-популярной литературе (исторический очерк-эссе) и в художественных сочинениях (роман-эссе). Но не все знают, что создателем этого жанра был французский писатель ХVI века Мишель де Монтень: “Эссе” (т.е., в переводе с французского, “опыты”) - так называлась единственная, но обессмертившая имя автора книга, состоящая из множества пестрых и разнообразных главок-раздумий писателя над самыми разными проблемами человеческой жизни - и над самим собой. Эта книга стала одновременно духовной автобиографией Монтеня и философской энциклопедией Возрождения. Она воплотила в себе неувядающую мудрость, “благоразумную и смелую по мерке человека”, оставшись и сегодня “лучшим советчиком для людей нашего времени. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава I. О личности Монтеня 

    Мишель Эйкем де Монтень (Montaigne) - один из величайших французских писателей (28.02.1533 - 13.09.1592), родился в своем родовом замке Монтене, близ Бордо. Отец окружал мальчика самыми нежными попечениями: он не иначе просыпался, как под звуки тихой музыки, от него тщательно скрывалось все печальное и неприятное и т. д. Под влиянием этого искусственного, тепличного воспитания Монтень сделался на всю жизнь сторонником спокойствия и всякого рода комфорта и заботился больше всего о том, чтобы ничто не нарушало нравственного равновесия и ясности его духа. Таким образом, в самом раннем периоде жизни Монтеня были уже положены основы того культа собственной личности, того утонченного эпикуреизма, который составляет основную черту его миросозерцания.

      От семи до тринадцати лет мальчик в классической школе продолжал изучение древних классических языков и играл главные роли в латинских трагедиях. По окончании курса в Тулузе Монтень занял место советника в Cour des Aides в Перигэ, а когда она была упразднена, сделался членом бордоского парламента и пробыл в этой должности более десяти лет. К этому периоду жизни Монтеня относится его сближение с Ла-Боэси, товарищем его по службе. Единственный раз в своей жизни Мишель заплатил дань молодости и полюбил своего друга с энтузиазмом, к которому вообще был мало способен. Монтень имел полное право говорить впоследствии, что души их слились воедино и что Ла-Боэси унес с собой в могилу его истинный нравственный образ. Тем не менее, Мишель да Монтень был далек от того, чтобы разделять политические убеждения Ла-Боэси и его культ античной свободы, изложенный в его знаменитом памфлете о Добровольном рабстве (Discours sur la servitude volontaire). Он и тогда уже был поклонником золотой середины и существующего порядка вещей, который он считал необходимым для душевного спокойствия каждой отдельной личности. Он не чувствовал особой любви к своей юридической профессии: судьи казались ему казуистами и педантами, закон - искусно сотканной паутиной, в которой мог запутаться самый невинный человек; притом он радикально расходился с своими товарищами по службе во взгляде на смертную казнь и необходимость преследования гугенотов. Искренний католик, но не менее искренний и убежденный противник нетерпимости и смертной казни, он чувствовал себя неспособным произносить смертные приговоры над уголовными преступниками или нераскаянными еретиками и в подобных случаях предпочитал скорее изменять долгу присяги, чем долгу человечности. По мере усиления религиозных преследований положение его между двумя враждебными партиями становилось все более и более невыносимым, а умеренность делала его подозрительным обеим сторонам: по его собственному выражению, гибеллинам он казался гвельфом, а гвельфам - гибеллином. Поэтому, лишь только умер отец, Монтень поспешил выйти в отставку (1570 г.). Он удалился в свой замок под предлогом устройства дел, а в сущности - чтобы на досуге предаться литературным занятиям. До сих пор сохранилась испещренная латинскими надписями башня, служившая ему и библиотекой, и рабочим кабинетом. В это время Монтень был уже женат и имел детей. И в женитьбе он поступил так же рассудочно и обдуманно, как и во всем. Он женился, перешедши тридцатилетний возраст, на женщине, избранной для него родителями, и отдал ей свое имя, состояние и уважение, но не сердце. Спокойствие духа, нравственная независимость и возможность предаваться любимым занятиям - вот те кумиры, которым Монтень, не колеблясь, принес бы в жертву все свои привязанности. ¹

      Плодом наблюдений над жизнью, людьми и собственной душой были его знаменитые "Опыты" (Essais), первые две книги, которых вышли в Париже в 1580 г. В конце того же года М. предпринял путешествие по чужим краям, продолжавшееся около полутора года. Он посетил Германию, Швейцарию, но особенно долго оставался в Испании. Дневник этого путешествия, писанный частью самим Монтенем, частью под его диктовку его секретарем, был впервые издан в 1774 г. и представляет любопытный материал для характеристики его личности. Развалина, пейзаж, местный обычай, религиозный спор, оригинальная черта нравов - ничто не ускользает от острой наблюдательности путешественника, сопровождавшего описания в высшей степени меткими замечаниями. Особенно интересен отдел, посвященный описанию Рима и его развалин и принадлежащий к лучшим вещам, когда-либо написанным о Риме. Монтень так влюбился в развалины древнего Рима, что почувствовал прилив детского тщеславия: ему непременно захотелось быть гражданином Вечного города. Он добился этого, хотя и не без хлопот, и перед отъездом из Рима получил патент на звание cives romanus, которым его наградил Senatus populusque romanus. На возвратном пути из Италии Монтень получил известие, что город Бордо избрал его своим мэром вместо герцога Бирона. Монтень не принадлежал к числу тех людей, которые могли забыть свое я ради интересов общественных; в одном месте он даже хвалит себя за то, что, отдаваясь любви, дружбе и общественной деятельности, он ни на волосок не поступался своей личностью. Его управление отличалось, однако, качествами, весьма важными для тогдашнего смутного времени - осторожностью, гуманностью и терпимостью, по достоинству оцененными городом Бордо, избравшим его и на второе двухлетие. В конце второго двухлетия Бордо посетила моровая язва, унесшая чуть не половину населения города. В эту опасную годину Монтень оказался не на высоте своей задачи: не желая подражать героизму Курция и Регула, он благоразумно поспешил удалиться из города. Отказавшись от выбора на третье двухлетие, Монтень снова возвратился в свой замок, продолжал работать над своими "Опытами", и в 1588 г. предпринял поездку в Париж для нового издания "Essais".

      В 1588 Монтень встретил в Париже Мари де Гурне, молодую девушку, пылкую почитательницу его идей. Она стала Монтеню как бы приемной дочерью и в 1595 выпустила посмертное издание Опытов. ²

      В 1676 г. Ватикан внёс «Опыты» Монтеня в «Индекс запрещённых книг».

Последние годы жизни Монтеня были омрачены болезнями – камни в почках, подагра, ревматизм. Еще не достигнув  шестидесятилетия, он чувствовал себя стариком. Несмотря на все недуги, он старался поддерживать активный образ жизни, однако от приглашения Генриха IV приехать к нему, сделанного в 1590, отказался. Умер Монтень в своем замке, близ Бордо, в кругу семьи 13 сентября 1592.

      Популярность Монтеня, возникшая еще при его жизни, продолжалась более полувека после его кончины. Д.Флорио перевел его труды на английский в 1613, но Шекспир, возможно, познакомился с ним десятью годами ранее. Подход Монтеня к религии был вскоре осужден Церковью, и популярность его упала. Однако в 17 в. он был излюбленным автором и для «либертенов», и для Паскаля, который всю жизнь вел спор со здравомыслием Монтеня. Даже в период спада интереса к Монтеню, между 1669 и 1724, среди его поклонников был, например, Ж.Лабрюйер. Монтень оказал большое влияние на развитие атеизма и материализма во Франции и за ее пределами. 18 в. вновь оценил воззрения Монтеня, а 19 в. – тонкость его психологических рассуждений.

      Наследниками и продолжателями его идей являлись Гассенди, Декарт, Бейль, «либертены», Р. Бэкон, а позднее Вольтер, Руссо и франц. материалисты 18 в.  
 
 

Глава II. Философские идеи Монтеня 

      Если говорить о философских воззрениях Монтеня, то следует заметить, что в своем духовном развитии он пережил увлечение разными философскими учениями. Так, из первой книги «Опытов» видно, что философские предпочтения отдаются Монтенем стоицизму. Затем значительное влияние на его мировоззрение оказывал эпикуреизм. И все же основное направление рассуждений французского мыслителя лежит в русле другого учения, известного с древности - скептицизма.

     Сомнение — в силах человеческого разума, в возможности соблюдения человеком нравственных принципов, в исполнении неких общих для всех людей идеалов — вот что пронизывает все содержание «Опытов». Недаром главный вопрос, который ставится в этом сочинении, звучит следующим образом — «Что я знаю?».

       Ответ на этот вопрос, который дает Монтень, в принципе, неутешителен — человек знает слишком мало, и, что еще более неутешительно, даже не может знать многого. Причина подобного положения вещей заключена в природе самого человека: «Изумительно суетное, поистине непостоянное и вечно колеблющееся существо — человек. Нелегко составить себе о нем устойчивое и единообразное представление».

     О суетности, непостоянстве и несовершенстве человеческой природы говорилось задолго до Монтеня. Но он оказался первым, кто вдруг обнаружил — в этом несовершенстве и спрятана вся прелесть человеческого существования. Монтень как бы призывает своих читателей — признайте свое несовершенство, согласитесь со своей собственной посредственностью, не стремитесь подняться над своей неполноценностью. И тогда вам станет легче жить, ибо смысл жизни откроется в самой обыденности и повседневности, а вовсе не в служении каким-то оторванным от реальности идеалам. «Жизнь — вот мое занятие и мое искусство», — утверждает Монтень.

      Как можно заметить, признавая несовершенство человеческого разума, Монтень призывает именно таким разумом и руководствоваться в жизни, ибо другого нам все равно не дано: «Лучшее наше творение — жить согласно разуму. Все прочее — царствовать, накоплять богатства, строить — все это, самое большее, дополнения и довески».

      И Монтень приходит к выводу — жить нужно так, как подсказывает тебе твой разум, не претендуя ни на что большее: «Надо не сочинять умные книги, а разумно вести себя в повседневности, надо не выигрывать битвы и завоевывать земли, а наводить порядок и устанавливать мир в обычных жизненных обстоятельствах».

      По сути дела, в своих «Опытах» Мишель де Монтень как бы завершает этические поиски мыслителей Эпохи Возрождения. Отдельное человеческое сознание, личное Я, свободное от поиска ответов на «вечные», «проклятые» вопросы о смысле жизни — вот на чем держится все человеческое общество. Гуманистический лозунг «Великое чудо — человек!» находит в рассуждениях Монтеня свое логическое заключение и практическое применение. Ибо вся мудрость веков состоит только в одном — признать несовершенство человека, успокоиться и радоваться жизни.

      Исходя из своего мироощущения, Монтень по-новому решает и проблему, которая волновала многих мыслителей с момента возникновения христианства — проблема соотношения веры и разума, религии и науки. Французский философ просто-напросто разделяет сферы действия этих форм человеческого сознания: религия должна заниматься вопросами веры, а наука — познанием природных законов. При этом только вера способна дать человеку хоть какую-то незыблемость в этом суетном и непостоянном мире: «Узы, которые должны связывать наш разум и нашу волю и которые должны укреплять нашу душу и соединять ее с Творцом, такие узы должны покоиться не на человеческих суждениях, доводах и страстях, а на Божественном и сверхъестественном основании; они должны покоиться на авторитете Бога и Его Благодати: это их единственная форма, единственный облик, единственный свет».

       Наука же, как продукт несовершенного разума, может лишь немного помочь человеку в освоении религиозной истины, но никогда не сможет заменить ее: «Нашу веру следует подкреплять всеми силами нашего разума, но всегда памятуя при этом, что она зависит не от нас и что наши усилия и рассуждения не могут привести нас к этому сверхъестественному и Божественному познанию». Более того, наука без веры приводит человеческое сознание к атеизму — «учению чудовищному и противоестественному», по определению Монтеня.

      Решительно отвергая христианскую этику с ее призывом к умерщвлению плоти и самоуничижению, критикуя этические взгляды стоиков (влияние которых он испытал на себе), Монтень провозглашает гедонизм и индивидуализм. По Монтеню, взгляд, будто образ жизни и образ мыслей его соотечественников единственно разумный и естественный, рушится при ознакомлении с античностью и с народом только что открытого Нового Света. Монтень провозглашал идею естественного равенства людей и идеализировал «естественное состояние» человечества, где счастливая жизнь и исключительно высокие моральные качества людей обусловлены отсутствием сословного и имущественного неравенства, государства и религии. Все эти преимущества были утрачены с развитием цивилизации.   

      Общепризнанные политические, этические, эстетические положения лишены, по Монтеню, разумных оснований, навязаны силой авторитетов, воспитания и обычаев. Монтень требовал отказа от мнений, принятых на веру, призывал представить все вопросы на суд разума.

      Монтень одним из первых в 16 в. выдвинул мысль о важной роли опыта в познании, а также мысль об историческом характере возникающих на пути науки и преодолеваемых преград: «то, что осталось неизвестным одному веку, разъясняется в следующем... Поэтому ни трудность исследования, ни мое бессилие не должны приводить меня в отчаяние, ибо это только мое бессилие» (там же. –«Опыты». Кн. 2. - М.—Л., 1960. - С. 269).

      Учение Мишеля де Монтеня о мудрости повседневной жизни стало крайне популярным в XVI—XVII вв., а его «Опыты» - одной из самых читаемых книг. Связано это было с тем, что произведения Монтеня оказались полностью созвучны новой социально-политической и духовной реальности, в которой начала жить Западная Европа в XVI—XVII столетиях. Все более набирающий силу буржуазный уклад жизни постепенно приводил западноевропейскую цивилизацию к торжеству принципов индивидуализма.  

      Монтень оказался одним из первых, кто откровенно заявил о нуждах и желаниях «личного Я» в условиях новой исторической эпохи. И не зря многие мыслители последующих времен столь часто обращались к мудрости «Опытов» французского философа. Подводя своеобразный итог развитию гуманистических учений, идеи Монтеня были обращены в будущее. Потому и сегодня «Опыты» стоят в ряду книг, в которых современный человек открывает для, себя прелести повседневности.

      Опыты Монтеня – это проверки, испытания, которым он подвергает собственные мнения по разным вопросам. Воспитание, дружба, родительская любовь, свобода совести, власть над собственной волей – все рассматривается с точки зрения личного опыта и подкрепляется цитатами. Монтень приходит к выводу об относительности всех вещей.

      Согласно одной из легенд, замысел «Опытов» пришел в голову Монтеня в тот момент, когда он однажды увидел, как художник расписывал стены монастыря замысловатой вязью орнамента. Монтень подумал, что таким же образом можно сплести в единое повествование свои размышления о жизни людей и природе.  

      Монтень начал работать над «Опытами» на 39-м году жизни; в 1572 г. первое издание «Опытов», включавшее только первую и вторую книги, вышло в Бордо в 1580 г.; первое издание третьей книги — в 1588 году.

Не стремясь к созданию собственной философской  системы, Монтень выступил основоположником философско-морализаторского эссе в  европейской культуре. В своих  «Эссе» он открыл новую разновидность — эссеистику: особый жанр несистематических очерков на самые разные темы. Отказавшись от педантичного следования какой-нибудь теме он предложил читателю свободное, ничем не связанное обсуждение философских, эстетических, социальных и моральных проблем. Это были первые испытания особого литературного приёма — «художественного беспорядка».

      Сюжетно все фрагменты «Опытов» строятся одинаково — в каждом из них есть ряд утверждений автора на самые разные темы и множество исторических примеров, совпадающих, подтверждающих или развивающих идеи каждого из основных тезисов. Порядок чередования суждений и иллюстраций к ним закономерно не выражен, всё даётся вперемежку тремя возможными способами:

  1) сначала позиция Монтеня, затем примеры;

  2) сначала примеры, потом рассуждения Монтеня;

  3) произвольное чередование авторского и привлечённого текстов.

      «Опыты» оказали важное влияние на развитие философии и культуры в Европе. Они способствовали развенчанию одностороннего рационализма и утверждению принципов натурализма и эмпиризма (Бэкон, Гассенди, Паскаль, Локк и др.), скептицизма (Декарт, Паскаль), вольнодумства (Паскаль, Бейль, Вольтер, Юм, французские материалисты), гуманизма в педагогике (Локк, Руссо).

      Монтень сумел осуществить значимый поворот в системе ценностей западноевропейского интеллектуализма: "хорошо заполненной голове" (Рабле) Монтень предпочитал "правильно выработанный разум", воспитываемый на исторической эрудиции, склонности к парадоксам и двусмысленностям. 

      После Монтеня в Европе был подорван культ «строгого трактатного философствования» и стал популярным свободный стиль размышлений в форме «опытов», или «эссе», получивший наименование «эссеистского стиля философствования». Этой изящной форме в философии отдали дань Бэкон, Паскаль, Вольтер, Юм, Шопенгауэр, Ницше и многие другие.

      Целью творчества Монтеня было написание своеобычного "учебника жизни": по Монтеню, "нет ничего более прекрасного и оправданного, чем хорошо и честно исполнить роль человека".

      Владея виртуозной техникой интроспекции, Монтень — через описание самого себя — воссоздал в «Опытах» обобщенный образ философствующего аристократа эпохи Возрождения — мыслителя-скептика, гуманиста, моралиста и вольнодумца. ³

      Провозгласив, что «философствовать — значит сомневаться» (здесь и далее цит. по изд.: Опыты в трех книгах. Кн. 2. - М., 1980. - С. 307), Монтень выступает с критикой схоластики, всякой отвлеченной философии, догматической теологии, притязаний разума на «всеведение». Однако этот критический скептицизм не мешает ему придерживаться четких позиций натурализма, эмпиризма и эпикуреизма. В отличие от философов-рационалистов он видит не только силу разума, но и его слабость, ограниченность и тенденциозность: вместо «неподкупного разума» человек имеет «инструмент из свинца и воска, который можно удлинять, сгибать и приспособлять ко всем размерам» и благодаря которому легко составить «сто мнений об одном и том же предмете» (Кн. 2. – С. 498).

      Схоластическому разуму Монтень противопоставляет «естественный ум» и здравый смысл человека, схоластической науке, «богом которой является Аристотель», и «колючим хитросплетениям диалектики» — «новое знание» и «новую науку», опирающиеся на жизненный опыт, фактическое изучение объектов, свободное исследование. Он признает, что «знание и мудрость являются уделом только Бога» (Кн. 2. - С. 389), человек же постепенно продвигается в познании, и то, «что осталось неизвестным одному веку, разъясняется в следующем» (с. 493); т. о., Монтень занимает гибкую позицию между «чистым неведением» (агностицизмом) и «самомнением всезнания».

      Смелый критик исторического христианства с его религиозным фанатизмом, обличитель эмпирических нравов, бытующих в Церкви, Монтень обвиняет современных ему христиан в религиозном нечестии и сетует на то, что «божественное и небесное учение» находится в «столь порочных руках» (Кн. 2. – С. 383). Все последующие вольнодумцы опирались на Монтеня в их оппозиции религии и Церкви.

      Вместе с тем атеизм Монтень считал «чудовищным и противоестественным учением», обличал «безумие человеческого самомнения», гордыню «атеистического ума». Монтень намерен обуздать эти «высокомерные притязания» средствами самого разума, просветленного возвышающей верой в Бога-творца, «великого зодчего» вселенной. Он одобряет замысел испанского богослова Раймунда Сабундского обосновать в «Естественной теологии» (в духе Фомы Аквинского) «все положения христианской религии с помощью естественных доводов и доводов человеческого разума» (Кн.2. - С 381).

      Монтень видит в философии (не умозрительно-схоластической, а «живой античной мудрости») «умного наставника», высвечивающего главные жизненные ценности и дарующего духовное и физическое здоровье человеку. «Душа, ставшая вместилищем философии, непременно наполнит здоровьем и тело» (Кн. 1. - С150).

      Культ «естественного человека», счастья и радостей жизни — основа гуманизма Монтеня, заостренного против христианского аскетизма, стоицистского нравственного ригоризма («пугала, устрашающего род человеческий») и всяческого насилия над личностью. Ему больше по душе «мягкий эпикуреизм», «этика наслаждения», в которой он видел средство избавления от страдания и трагизма жизни. Где для человека польза, там должны быть для него и радость, и здравый смысл. Не «ходульный аскетизм», а жизнь в соответствии с разумом и простыми требованиями нашей «матери-природы» — такова, по Монтеню, основа человеческого достоинства и «естественной добродетели».

      Монтень развенчивает схоластическую трактовку человека как «царя природы» и считает его «сыном природы», как бы «забывая» о его сотворении Богом «по своему образу и подобию». Отсюда его «естественные размышления» о жизни и смерти («ни природа, ни разум ничего не говорят нам о бессмертии»), душе и теле и т. д.

      Монтень выдвигал прогрессивные педагогические идеи: школа должна не «начинять память» учащегося, а развивать его разум; ни одно философское учение не должно ему преподноситься как догма - ознакомившись с различными воззрениями «пусть сделает выбор самостоятельно» (Кн.1. – С. 195-96). Изучаться должны не только книги, но прежде всего сама жизнь, природа и люди. При этом воспитание интеллекта должно сочетаться с физическим воспитанием.

      По мнению Монтеня, "вся мудрость и все рассуждения в нашем мире сводятся в конечном итоге к тому, чтобы научить нас не бояться смерти... Предвкушение смерти есть предвкушение свободы. Кто научился умирать, тот разучился рабски служить".

      "Опыты" Монтеня явили собой творческую процедуру метафорического соединения мира настоящего и мира прошлого с одновременным новаторским экспериментом бессюжетного художественного "беспорядка". ⁴ 
 
 
 

Глава III. Высказывания Монтеня⁵ 

«Мозг, хорошо устроенный, стоит больше, чем мозг, хорошо наполненный»; 

«Человек крайне неразумен, он не в состоянии создать клеща, а между тем десятками создает богов»; 

«Никто не огражден от возможности сказать глупость. Беда, когда ее высказывают обдуманно»; 

«Судить о чем бы то ни было надо, опираясь на разум, а не общее мнение»; 

«Тому, кто не постиг науки добра, всякая иная наука приносит лишь вред»; 

«Мы не столько освобождаемся от наших пороков, сколько меняем их на другие»; 

«Надо много учиться, чтобы осознать, что знаешь мало»; 

«Не без основания говорят, что кто не очень-то полагается на свою память, тому нелегко складно лгать»; 

«Нередко сам порок толкает нас на добрые дела»; 

«Нет ответа более унижающего, чем презрительное молчание»; 

«Ни одна страсть не помрачает в такой мере ясность суждения, как гнев»; 

«Обвинениям в адрес самого себя - всегда верят, самовосхвалению – никогда»;

«Откровенная речь, подобно вину и любви, вызывает такую же откровенность»; 

«От недостатка уважения к себе происходит столько же пороков, сколько и от излишнего к себе уважения»; 

«Плакать из-за того, что мы не будем жить сто лет спустя, столь же безумно, как плакать из-за того, что мы не жили сто лет назад»;  

«Подлинным зеркалом нашего образа мыслей является наша жизнь»; 

«Ум, не имеющий никакой определенной цели, теряется; быть везде - значит быть нигде»; 

«Неукоснительно следовать своим склонностям и быть в их власти - это значит быть рабом самого себя»;  

«Если бы мне довелось прожить еще одну жизнь, я жил бы так же, как прожил; я не жалею о прошлом и не страшусь будущего»; 

«Самым лучшим доказательством мудрости является непрерывное хорошее расположение духа»; 

«Законы пользуются всеобщим уважением не в силу того, что они справедливы, а лишь потому, что они являются законами»;  

«Когда я мысленно представляю себе человека совершенно нагим (и именно того пола, который считается наделенным большей красотой), когда представляю себе его изъяны и недостатки, его природные несовершенства, то нахожу, что у нас больше оснований, чем у любого другого животного, прикрывать свое тело»;