Оглавление

Введение 3

1. Герменевтика, ее  сущность и значение 7

2. Роль текста в  философской герменевтике 13

3. Философский подход  к проблеме понимания 21

4. Различные взгляды  на герменевтику 23

Заключение 36

Литература 38 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение

     Когда мы воспринимаем какой-либо текст зрительно  или на слух, то это происходит спонтанно. Понимание смысла услышанного или  прочитанного для нас совершенно естественно. Мы сами, чаще всего, по ходу восприятия, осуществляет толкование той или иной информации, содержащейся в тексте. Однако, бывают случаи, когда  в тексте встречаются неясности, непонятные моменты, например, при переводе с одного языка на другой. Такого рода случаи обращают на себя внимания и требуют их разрешения.

     Толкованием текстов занимается наука герменевтика. Герменевтика – это раздел философии, изучающий предпосылки, возможности и особенности процесса истолкования¹. Но истолкование является следствием того или иного понимания. Так что, в широком смысле, герменевтика – наука о познании как о понимании. Не о вскрытии сущности (классический подход гносеологии), а именно о первичном и изначальном понимании как сопереживании происходящего. Понимать, т. е. переживать как собственную возможность, можно только другого человека, а не вещь, поэтому понимание – орган только исторического, но не естественнонаучного рассмотрения.

     Как и любая другая наука, герменевтика имеет собственный методологический аппарат, набор правил,  представляющих собой некую стройную систему. Но герменевтику можно отнести с  полным правом и к искусству. Сообщение, которое является предметом герменевтики, представляет собой динамический процесс. Следовательно, его довольно трудно, а порой и невозможно,  изучать  механически, посредством использования  набора правил.

     Ее  предметом, наряду с историко-гуманитарными науками, является и вся совокупность знаний о мире и человеческом бытии. Поэтому понимание выступает как универсальный способ существования действующего человека, как его непосредственный (жизненные проявления, экзистенция), так и опосредствованный (история, культура) опыт. Таким образом, пониманию придается онтологическое значение.

     Герменевтика как философское знание представляет собой  анализ процесса понимания, в том смысле, если под пониманием имеется в виду "движение к истине". Важно учитывать, что герменевтика не является неким результатом поиска истины, она является именно путем к знанию. Она и есть практическое получение истины, процесс получения.

     С точки зрения герменевтики, мир человеческого  общения предстает единственно доступным и ценным миром, внутри которого действует еще один - мир культурных ценностей, реализуемый в языке. Посредством языка истолковываются все составляющие культуры, которые должны быть понятны и доступны каждому человеку.

     Если  герменевтика связана с культурой, то возникает вопрос: действительно  ли она является наукой, как мы сказали  выше, или же - это искусство? И  в том, и в другом случае, она  выполняет функцию кодификации тех процессов, которые каждый из нас спонтанно применяет при понимании значения воспринимаемого сообщения, текста.

     Стоит заметить,  что, чем сложнее понять то или иное сообщение, тем более  ощущается потребность в герменевтике как пути познания.

     Философия ХХ века во многом развивалась под  знаком языка. На различных этапах развития философской мысли, в трудах различных мыслителей взгляды на герменевтику были неоднозначными. Интерес к проблеме коммуникации объединяет самые различные философские течения.

     Зрелый  методологический вид герменевтика начала принимать уже в XVI в. в  процессе дискуссии между католиками и протестантами на тему роли традиции в переводах Священного Писания. С этого момента герменевтика как теория истолкования постепенно трансформировалась в герменевтику философскую². Из вспомогательной дисциплины, облегчающей понимание сообщения, по каким-то причинам не подлежащего простому истолкованию, она переросла в фундаментальную науку, имплицитно и эксплицитно вобрав в себя предшествовавший опыт философствования. Этот практический опыт в области герменевтики получил дальнейшее развитие во второй половине XIX в., когда на первое место выдвинулась проблема поиска объективных исходных оснований гуманитарного знания.

     Предметной  областью герменевтики становится теперь человеческая действительность, которая подлежит не только истолкованию (или интерпретации), но в первую очередь - пониманию. Подобно тому, как гуманитарное знание противопоставляется естественнонаучному, а естествознанию предпосылается единственно важная функция - функция объяснения, понимание противопоставляется объяснению, и в результате проблема понимания становится центральной проблемой философской герменевтики.

     Философская герменевтика ХХ в. обратила свое внимание не столько на проблему собственно толкования, сколько на проблему экзистенционального понимания. В чем же суть такого понимания? Прежде всего в том, что оно рассматривается как способ понимания в процессе бытия. Другими словами, человек живет в некоем пространстве, окружен современной ему действительностью, но в тоже время он не теряет возможности познавать мир, который был до его существования, и который будет после.

     Такое понимание герменевтики привело  к тому, что в ее недрах зародилась критическая герменевтика. Она предполагала познание мира через саморефлексию, интерсубъективное понимание: для  того чтобы понять, нужно пережить (хотя бы мысленно), прочувствовать понимаемое.

     В это же время П. Рикёр в своей феноменологической герменевтике попытался синтезировать различные течения внутри герменевтики.

     Как видим, проблема герменевтики была одной  из наиболее острых в философии ХХ века. Ее важность можно сравнить лишь со значимостью проблемы познания для философии века XIX или проблемы рациональности для философии века XVIII.

     В представленной работе мы попытаемся рассмотреть, что же представляет собой  герменевтика как одно из направлений  философии, а также сравнить толкование герменевтики такими известными философами, как Дильтей, Гадамер, Хайдеггер. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     1. Герменевтика, ее сущность и значение

     Понимание - исходный феномен мышления. Именно в понимании выражается участие  мышления в регуляции деятельности. Способность понимать окружающий мир, других людей и самого себя составляет необходимое условие реализации сущностных сил человека как родового существа.

     Понять - значит обрести знание. Такое знание, которое отражает суть вещей, соединяет  нечто ранее неизвестное с  уже известным, вращает ранее разрозненное в систему. Но к этому сущность понимания не сводится: система, в которую включается новое знание, функциональна, действенна. Это система, ориентированная на применение знания. Иначе говоря, понимание выступает как присвоение знания и обращение его в составную часть психологического механизма, регулирующего деятельность в соответствии с требованиями практики. Когнитивная функция понимания именно и заключается в том, чтобы обрести определенное знание о действительности и применить его; в результате понимания знание становится частью внутреннего мира личности и влияет на регуляцию ее деятельности.

     Человек деятелен в силу того, что он - существо социальное. И в этом качестве он способен (и это главное) предвидеть вероятные последствия своих  действий. Реализация возможностей должна быть сбалансирована с ответственностью за их осуществление. Понимание ставит деятельность в зависимость от социально  возможных ее результатов.

     С регуляторной функцией понимания непосредственно  связан и локус контроля, то есть склонность индивида считать ответственным  за важнейшие события своей жизни  себя (интернальный локус) или же других людей и сложившиеся обстоятельства (экстернальный локус).

     В XIX веке анализ проблемы понимания зачастую отождествляли с толкованием  текстов, и отождествление это имеет  место в границах философской  герменевтики. На первый взгляд может  показаться странным, что изучение понимания текстов получило наименование, восходящее к Гермесу, другу пастухов и бродячих торговцев, покровителю плодородия, богу удачи. Между тем взаимосвязь здесь прямая. Первоначально Гермес выступал как бог, указующий путь

     Термин "герменевтика" происходит от греческого слова и означает "разъясняющий", "истолковывающий". Гермес в греческой мифологии - вестник богов, посредник между богами и людьми, разъясняющий людям смысл их посланий.

     Герменевтика  зародилась уже в античности. Искусству  понимания освещено, в частности, исследование Аристотеля с характерным названием - "Об истолковании". Как искусство толкования текстов герменевтика приобретает важное значение у христианских писателей при объяснении Библии, а также в эпоху Возрождения, где она выступает как искусство интерпретации памятников античной культуры.

     Так, во времена Платона и Аристотеля под ним понималось искусство толкования книг Гомера ("Илиада", "Одиссея").

       В христианские Средние века, под герменевтикой понималось  умение толковать тексты Священного  Писания. Тогда складывались традиции, которые способствовали разъяснению  и истолкованию текстов, и лежали  в основе перевода текстов  с языка одной эпохи на язык  другой эпохи. Другое название  – экзегетика (от греч. exegetikos –  разъясняющий).

     Однако  в самостоятельную область знания герменевтика оформилась лишь в XIX веке благодаря трудам немецких философов  Ф. Шлейермахера (1768-1834) и особенно В. Дильтея (1833-1911). В их трудах герменевтика рассматривалась как метод исследования.

     Согласно  Шлейермахеру, цель герменевтического  понимания заключается в том, чтобы как бы заново повторить  творческий акт создания текста его  автором. Дильтей, один из основателей  "философии жизни", утверждал необходимость вхождения в историческую атмосферу, в которой творил создатель того или иного исторического памятника путем "вживания", "сопереживания", "чувствования".

     Шлейермахер выделял в текстах предметно-содержательный и индивидуально-личностный аспекты. Содержание текста, другими словами, то, что описывалось, было противопоставлено выражению текста, то есть  тому, как описывалось событие, особенностям стиля изложения, проставлению акцентов в тексте и т. д. Главное в герменевтике, как считал Шлейермахер, понять не предметное содержание, выраженное в мысли, а самих мыслящих индивидов, создавших тот или иной текст. Кто есть автор и зачем он всё это говорит. Последний аспект получил названия выразительного и долгие годы был собственным предметом понимания и толкования.

     Герменевтику  Фридрих Шлейермахер рассматривал как учение об искусстве, или технику  понимания, исследующую условия, при  которых возможно взаимное постижение людьми друг друга в их жизненных  проявлениях. Поскольку всякий текст  в одно и то же время и является индивидуальным проявлением автора, и принадлежит к общей сфере  языка, его толкование идет прежде всего по двум путям. Объективный (грамматический) метод понимает текст исходя из языка как целого, субъективный – из индивидуальности автора, привносимой им в процесс творчества³. Затем следует второе подразделение – на компаративный метод, выводящий смысл из сравнения высказываний в их языковом и историческом контекстах, и дивинационный (угадывающий), ухватывающий смысл интуитивно, путем вчувствования. Эти методы должны взаимодействовать, постоянно дополняя друг друга в процессе понимания.

     Но  собственно философское значение придал этому термину Вильгельм Дильтей  – умение толковать вообще. Дильтей  поставил вопрос о концептуальном значении понимания как фундамента гуманитарного знания наук о духе. Дильтей исходил из того, что науки, основанные на рассудке, – математика, естествознание, психология – не могут познать мир. Эти науки познают лишь образы этого мира, как они являются в сознании. Они познают символы, а не сами вещи. Только сопереживание же позволяет проникнуть в саму вещь. Поэтому истинная наука о духе может быть построена только на переживании, и именно оно позволит человеку проникнуть в основание бытия. Проникновение в основание бытия означает переживание его. Поэтому познание есть сопереживание, а истинное познание существует тогда, когда возможно достижение повторного переживания. Повторное переживание есть идеал познания, есть истинное познание, как указывает Дильтей, и в этом процессе познания участвует не только сознание, но и вся духовность человека, вся его жизнь.

     Творчество  М. Хайдеггера (1889-1976) - одного из основоположников немецкого экзистенциализма - положило начало радикальному повороту герменевтики к проблемам онтологии. Хайдеггер  трактует реальность преимущественно  как языковую; единственный способ «прислушаться» к бытию - это герменевтика, истолкование того, что говорит сам  язык. Однако язык не есть продукт субъективной деятельности сознания. Человек не творец языка, а скорее медиум, посредством  которого говорит язык, т. е. само бытие. Хайдеггер онтологизирует язык, полагая, что язык это «дом бытия».

     Подобная  трактовка языка становится источником современной философской герменевтики, получившей широкое распространение  в 60-70 гг. XX века. Философская герменевтика не сводится ее представителями к  методологии исследования, она провозглашается  универсальной философией нашего времени, призванной дать ответ на вопрос: как  возможно понимание окружающего  нас мира и как в этом понимании  воплощается истина бытия. Этот вопрос рассматривается как основной вопрос философии.

     В рамках философской герменевтики "быть" означает "понимать". Тем самым формируется новая философская онтология, ядром которой выступает понимание как форма данности мира человеку.

       С этим связано принципиальное  значение процедуры истолкования, интерпретации как способа понимания  человека человеком. Согласно Х.-Г. Гадамеру, понимание есть в первую очередь взаимопонимание. Понимание становится проблемой тогда, когда нарушается взаимопонимание и возникает рефлексирующий вопрос о том, как другой, которого нужно понять, пришел к своей точке зрения. Для понимания другого важно исключить предрассудки, предвзятость, быть открытым для принятия иной точки зрения. Поэтому понимание есть не столько поиск истины, сколько раскрытие смысла непонятного текста. Понимание выполняет важную коммуникативную функцию, поскольку расширяет внутренний мир личности. Оно возможно только тогда, когда текст понимается с учетом контекста, задающего смысл, и подтекста, той почвы, на которой вырастает возможность взаимопонимания.

     Признанным  лидером философской герменевтики является немецкий философ Ханс-Георг  Гадамер (род. 1900г.), ученик Хайдеггера, автор программного труда «Истина  и метод. Очерки философской герменевтики» (1960). Центральное место в его  философии занимает проблема языка. Развивая идею Хайдеггера о самостоятельности, бытийности языка, Гадамер онтологизирует язык, трактуя его с позиций  объективного идеализма. Язык, согласно Гадамеру, центр бытия человека. Мы окружены языком, мир языка - это  мир, в котором мы живем. Языковая интерпретация мира всегда предвосхищает  любую мысль, любое познание.

     Разрабатывая  проблему исторического понимания, Гадамер придает большое значение традиции. Он реабилитирует авторитет, предрассудок, которые по его мнению, лежат в основе традиции. Гадамер  считает, что в понятии «предрассудок» нет ничего отрицательного, так как  оно означает лишь то, что всякому  рассуждению или размышлению  предшествует некая заранее сконструированная  установка сознания. Что же касается правильно понятого авторитета, то он не имеет ничего общего с подчинением  команде.

     Проблема  исторического понимания решается Гадамером с позиций субъективизма  и отчасти релятивизма: историческое исследование не может быть понято, если исходить из объекта. Историческое познание всегда ограничено областью, кругом, имеющим онтологический характер и возникающим потому, что бытие  есть время, а историк не может  занимать вневременную позицию. Он не только анализирует историю, но и  сам является историей. При подходе  к любому историческому тексту исследователю  всегда присущи определенные предрассудки, неразрывные с традицией. Гадамер  полагает, что история всегда пишется  заново, так как мы всегда обусловлены  нашим историческим опытом⁴.

     Гадамер специально исследует значение и  роль традиции в области правового  познания. Он приходит к выводу, что  предрассудок играет значительную роль в праве (по терминологии герменевтики: «истории правоговорения»), где он означает справедливое предварительное решение  до вынесения подлинного окончательного приговора. Судья приспосабливает  закон, дошедший до него из прошлого, к  потребностям современности, он исходит  из собственного исторического опыта, опираясь на традицию. Несмотря на то, что Гадамер подчеркивает необходимость  следовать смыслу данного закона, он, как и в трактовке исторического  понимания, не может избежать субъективизма  и релятивизма.

     Сегодня под герменевтикой подразумевается:

     1) теория и практика истолкования  текстов, языковых выражений и символов;

     2) философское направление, основным  содержанием которого является  проблема понимания и связанные  с ней вопросы языка. Помимо центральной категории - "понимание", философская герменевтика использует такие понятия, как "традиции", "интерпретация", "смысл", "часть и целое", "герменевтический круг"⁵.

     2. Роль текста в  философской герменевтике

     Чтение  текста является основным, первичным  и наиболее очевидным источником того особого опыта понимания, который стал предметом герменевтических учений. При исследовании философской герменевтики как философской традиции и как методологии гуманитарного знания представляется важным анализ того, что подразумевается в ней под «текстом». Ведь феномены, порождаемые чтением текста, – это непосредственный предмет герменевтического теоретизирования.

     Однако  ответ на этот вопрос оказывается  не столь очевидным. В философской  герменевтике, по-видимому, текст как таковой не становился предметом специального анализа. Это легко объяснимо её универсализирующей ориентацией на «понимание» как таковое, как отношение сознания к реальности вообще. При этом феномен понимания текста является частным случаем реализации такого «понимания вообще», одним из ряда возможных его предметов.

     В классической философской герменевтике нет необходимости в развёрнутом анализе текста и текстуальности; в онтологии этой герменевтики проблематика текста и текстуальности поглощена проблематикой онтологического статуса "языка". В то же время можно выявить основные способы концептуализации текста – хотя бы как продукта "текстуализации", материального закрепления и выражения языковых событий⁶.

     Фундаментально  важный для герменевтики принцип  применения (аппликации) означает, что  результат герменевтической работы находит своё «завершение» в применении к конкретной практической ситуации деятельности герменевта. Очевидно, что внимание герменевта должно быть сосредоточено прежде всего именно на текстах, которые потенциально могут быть эффективно применены. Следовательно, герменевтическая ценность текста определяется его отношением к возможным перспективам читателя. Может ли интерпретативная работа над этим текстом как-либо повлиять на практические и жизненные перспективы читателя, или же текст недостаточно значителен для этого и не выходит из конкретной практической ситуации, в которой он возник?

     Текст должен позволять субъекту герменевтического  отношения осуществить какое-то изменение, куда-то "двинуться".

     Анализ такого отношения к текстам позволяет обнаружить основание для их герменевтической типологии. В работах Ганса-Георга Гадамера  имеет место специальный анализ типов текстов с точки зрения того, как их содержание (их семантический объем) задаёт подходящую стратегию чтения. Так, он в качестве негативного примера упоминает «записки», повседневные записи или телеграммы, не представляющие герменевтических затруднений и не переживающие своё прочтение.

     Им  противопоставлены наиболее сложные  и герменевтически богатые (перспективные) тексты – поэтические и философские (причём между первыми и вторыми есть сущностное сходство). Для самого Гадамера наиболее герменевтически значимым типом текста является лирическое стихотворение: в нём слова имеют наибольший «вес», не могут быть заменены другими и открывают широкие перспективы для интерпретации. Такой текст в наивысшей мере живёт вне своего исходного контекста, поэтому автономен.

     Сходным образом Гадамер понимает и философский текст. В философских текстах, для Гадамера, зафиксирован конкретный индивидуальный опыт отыскания истины. Как и поэтический, он представляет собой более или менее удачный опыт "отыскания языка", выражение философского опыта⁷. Философский текст поэтому написан на специальном языке, который хоть и сформирован на основе повседневного языка, однако отличается большей содержательностью и семантическим богатством. Гадамер говорил о философском тексте Платона, что он оставляет далеко позади себя обыденную речь с её случайно добытыми суждениями.

     В то же время это не понятийный язык науки: в известной работе история понятий как философия Гадамер требует «вернуться вспять от слова-понятия к слову языка и пройти путь от слова обыденного языка к слову-понятию.

     Фактически, на взгляд Гадамера, философский текст отличается от "обычного" текста только семантикой: за ними стоит более сложная идеальность. Автор текста как бы попадает или не попадает в эту идеальность подбором слов и построением текста, и в случаях авторского успеха текст обретает завершённость и автономию.

     В рамках философской традиции самые успешные тексты уже отобраны самой традицией. Они живут в собственном времени традиции. Такой текст является посредником между полнотой смыслов культурной традиции и сознанием читателя.

     Современная лингвистическая концепция текста как любого продукта речевой деятельности сформировалась во многом за счет отталкивания от предшествующей ей филологической концепции текста как письменного  источника. Философская герменевтика, сознательно дистанцирующаяся от актуальных лингвистических исследований, в  основном разделяет филологическую концепцию; более того, рассматривает  ее как проявление некоторой сущности процесса понимания, на открытие которой  и претендует сама герменевтика.

     Тем самым герменевтическая концепция  текста по сути есть философское осмысление филологического понятия "текст" в том виде, в котором это  понятие сложилось к середине XX века. В то же время эта концепция  развивает основные идеологемы герменевтики - подчиненность частного общему, диалог как раскрытие истинной "сути дела", необходимость укоренения в традиции, и в этом смысле является вполне логичным продолжением герменевтической концепции языка: "В письменности язык обретает свою подлинную духовность, поскольку перед лицом письменного предания понимающее сознание достигает полной суверенности. Его бытие уже ни от чего не зависит. Читающее сознание потенциально владеет своей историей".

     Гадамер представляет отношения между языком и текстом не как отношения  между системой и ее использованием, но как отношения между сущностью  и ее отчужденным проявлением. Соответственно и операции с текстом должны быть направлены не на реконструкцию системы, как понимает свою задачу лингвистика, а на преодоление отчуждения: "Письменные тексты ставят перед нами собственно герменевтическую задачу. Письменность есть самоотчуждение. Преодоление его, прочтение текста, есть, таким образом, высочайшая задача понимания. Даже сами письменные знаки какой-нибудь, к  примеру, надписи невозможно разобрать  и правильно произнести, если мы не в состоянии вновь превратить текст в язык.

     Напомним, однако, что подобное обратное превращение  текста в язык всегда устанавливает  также и обращение к тому, что  имеет в виду текст, к тому делу, о котором идет в нем речь .

     Таким образом, превращение текста в язык есть процедура, связанная с открытием  сути дела, истины. Язык в данной формуле - не средство передачи информации, но тот самый "общий язык", который  формируется в диалоге и затем сохраняется в предании.

     Представляется  важным подчеркнуть сделанный Гадамером  незаметный переход от определения  письменности как абстрагированной в процессе писания идеальности  языка к определению процесса "действительной записи" как процесса абстрагирования некоторой идеальности  во время воспроизведения этой записи.