Формирование Древнерусского государства

Оглавление 

Введение………………………………………………………………………3

Глава 1. Объединение восточнославянских земель в Древнерусское

Государство. Роль варягов в создании русской государственности……....4

Глава 2. Политический и экономический строй Древней Руси.

Первые  русские князья………………………………………………………. 9

Глава 3. Принятие христианства на Руси и его историческое значение…19

Заключение………………………………………………………………….. 24

Список  литературы………………………………………………………….25 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

     До  настоящего времени ученые всех стран  с полной уверенностью не могут сказать, как на самом деле происходило становление Древнерусского государства, спор между ними будет длиться ещё долго, так как в данный момент мало подтверждений для однозначной теории его образования, вся древнерусская история построена на основании “Повести временных лет”. Из-за этого возникло и продолжает возникать множество различных теорий относительно подлинной российской истории.

  В этой работе мы рассмотрим факторы, обусловившие образование Древнерусского государства; политический и экономический строй  Древней Руси, проанализируем правление первых русских князей. А также ответим на вопрос: «Каково историческое значение принятия христианства?». 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 1. Объединение восточнославянских земель в Древнерусское государство. Роль варягов в создании русской государственности.

     Одним из самых больших государств раннесредневековой Европы было Древнерусское государство, или Киевская Русь. Возникшее на просторах Восточной Европы в  результате объединения ряда восточнославянских княжеств и племенных союзов в IX в., это государство существовало как единое политическое целое на протяжении двух с половиной веков, играя огромную роль не только в Восточной Европе, но в истории Европы в целом, являясь связующим звеном между странами Европы и Востока.

     Как известно, К. Маркс именовал Киевскую Русь "Империей Рюриковичей", сравнивая  государство восточных славян с  крупнейшим раннесредневековым государственным  объединением Западной Европы - империей Карла Великого.¹ Однако, в отличие от империи Карла Великого, распавшейся уже после смерти его сына Людовика Благочестивого, Киевская Русь как политическое целое оказалась более долговечной, хотя, разумеется, и Древняя Русь, как всякое раннефеодальное государство, в ходе феодализации развивалась в направлении феодальной раздробленности. Одной из причин долговечности Древнерусского государства являлось то, что ядром его были главным образом восточнославянские земли. Хотя в его состав входили и другие этносы, оно было более стабильным, нежели империя Каролингов, где ни один народ не составлял большинства.

     О Киевской Руси существует огромная историография. Одна из сложных и до сих пор не решенных проблем — происхождение славян, история их расселения, разделения на восточных, западных и южных, которые, в свою очередь, заложили основу современных славянских народов.

Славяне становятся значительной политической силой с конца V в., когда Византия сталкивается с ними на дунайской  границе и когда славяне вместе со степными племенами, прорвав оборонительную линию греков по Дунаю, хлынули на Балканы. Сливаясь с более древним фракийским, иллирийским и иным населением этих мест, передав этим народам свой язык, славяне положили начало образованию южнославянских народов. Византийские источники, к сожалению, почти не дают известий о славянских областях Восточной Европы. Но общий комплекс письменных, археологических и лингвистических данных позволяет утверждать, что в VI—VII вв. славяне продвигались не только на юг, но и на восток, заложив основы племенных восточнославянских объединений. Уже византийские авторы VI в. делили славян на три группы: антов, венедов и склавинов. Можно полагать, что Антский племенной союз был преимущественно славянским, хотя включал и ряд неславянских племен юга Восточной Европы, позднее частично ассимилированных славянами. После VI в. само имя антов исчезает из источников.²

     Процесс разделения славян (или, правильнее, праславян) на восточных, западных и южных был  длительным и завершился только к VIII в. К сожалению, в разноязычных источниках о Восточной Европе VI—VIII вв. сведений о славянах меньше, чем, скажем, о тюрках или аварах. Это объясняется опять-таки спецификой византийских источников (а они здесь доминируют), фиксировавших прежде всего события, связанные с внешней политикой империи. Ромейским императорам приходилось иметь дело с недолговечными, особенно опасными для империи объединениями кочевников (гунны, авары, болгары и др.), которые при своих передвижениях на юг и запад, к Дунаю и Карпатам, неизбежно вступали в военные конфликты с Византией (см. ч.I, гл.6). Постоянные, но не столь остроконфликтные соприкосновения с пограничным славянским миром привлекали меньшее внимание византийских авторов.

     Между тем к северу от Дуная в лесостепной  и лесной зоне Восточной Европы консолидировались восточнославянские племена, племенные объединения, формировались зачатки государственности.

     Восточные славяне не просто пришельцы на эту  территорию, как порой принято  думать. Двигаясь на восток, славянские племена претерпевали в принципе ту же эволюцию, что и на Балканах, ассимилировали более старое разноплеменное население территорий современных Украины, Белоруссии и России (балтское, иранское, затем финно-угорское и, возможно, частично фракийское и иное). Наиболее важную роль в процессе юго-восточной колонизации славян играл, по-видимому, их синтез со скифами, сарматами и др. народами преимущественно иранского происхождения, которые в течение предшествовавших не менее полутора тысяч лет были главными обитателями степного и частично лесостепного юга. Накануне страшного гуннского нашествия IV—V вв. на территории современной Украины и смежных областей существовала черняховская культура, носители которой достигли больших успехов в хозяйстве и но крайней мере находились на пороге государственности. Ныне доказано, что среди создателей черпяховской культуры было несколько этнических групп, в том числе, вероятно, и праславяне (на северо-западе). Но главную роль, по-видимому, играло здесь ираноязычное население, потомки скифов и сарматов, в значительной мере уже перешедших к земледелию.

     Колонизационный поток с южного побережья Балтики  на восток должен был начаться с  конца VIII века, когда Франкское государство, сломим сопротивление саксов, стало  наступать на земли балтийских славян и остатки давнего местного населения. В этом же направлении отступает и часть фризов (из области нынешних Нидерландов), особенно после крупного поражения от датчан в битве при Бравалле в 786 году.³ Распространение здесь христианства все более стирает этнические различия, но углубляет религиозные и социальные. Опорные же пункты язычества оказываются на южном берегу Балтики.

     Сама  Скандинавия также оказалась  па пути колонизационного потока, идущего  с запада на восток. В Скандинавии  долго сохранялись славянские поселения. В поток этот неизбежно вовлекались и собственно скандинавы, не говоря уже о вооружении в предметах быта, которые можно было и купить, и выменять, и отнять силой на любом берегу Балтийского моря. Необходимо только иметь в виду, что в IX—X веках уровень материальной культуры на южном берегу Балтики был едва ли не самым высоким в Западной Европе, а варины еще в VI веке славились изготовлением мечей, которые привозились на продажу в Италию.

     В сказании о призвании варягов  особенно подчеркивалась знатность  рода Рюрика, хотя никаких доказательств в пользу этого не приводилось. В некоторых средневековых генеалогиях Рюрика с братьями выводили из рода ободритских князей (их считали сыновьями Годлава, убитого датчанами в 808 году), а тех, в свою очередь, принизывали к венедо-герульской генеалогии, по древности уступавшей только датской. Других альтернативных генеалогий для Рюрика нет, если не считать откровенно фантастическую легенду о родстве его с римскими Августами (кстати, и в этом случае его выводили с южного берега Балтики). Но летописцы, настаивавшие на приоритете Рюрика перед другими династиями, видимо, и не могли ни на что реальное опереться, так как на севере княжеская власть явно имела меньшее значение, нежели на юге, в Киеве.

     Варяги  привносили с собой вовсе не монархическую систему, а что-то вроде афинского полиса. Древнейшие города севера, включая Поволжье, управлялись примерно так же, как и города балтийских славян. Кончанская система Новгорода близка аналогичному территориальному делению Штеттина. Даже необычно важную роль архиепископа Новгорода мы поймем лишь в сравнении с той ролью, которую играли жрецы в жизни балтийских славян, по крайней мере, некоторых из них. И не случайно, что позднее, когда княжеская класть будет осваивать Волжско-Окское междуречье, в противовес старым «боярским» городам будут воздвигаться новые, княжеские, а в самой новгородской земле княжеской власти так и не удастся утвердиться.

     Варяжский тип социально-политического устройства — это и коночном счете тот  же славянский (во всяком случае, более славянский, чем собственно русский), основанный полностью на территориальном принципе, на вечевых традициях и совершенно не предусматривающий возможность централизации. Именно выпиши уровень материальной культуры и отлаженность общественного управления обеспечили преобладание переселенцев на обширных пространствах севера Руси, а также быструю ассимиляцию местного неславянского населения.

     Таким образом, в принципе правы те, кто  считает, что государственность  на Руси сложилась ранее вокняжения Рюриковичей или каких-то иных династий. Только естественная государственность в эту эпоху не могла простираться на необозримых пространствах. Соединить их могла лишь какая-то внешняя сила, внешняя для большинства областей. Да и при этом условии единство могло сохраняться лишь при определенной взаимной заинтересованности. Скажем, освобождение от хазарской дани могло создать внешней власти необходимый авторитет, а невысокие размеры дани поначалу окупались выгодами относительной безопасности и вовлечением в международную торговлю, а также в дальние походы. Внешней силой в IX—X веках является «род русский», видимо соединивший выходцев из Поднепровья, Подунавья и Прибалтики.⁴

       Варяги и отчасти фризы, включившиеся  в колонизационный поток с  конца VIII века, могли пополнить  княжеские дружины, но самостоятельной роли все-таки не играли, а на севоре Руси именно они повлияли на создание полисной системы, не принимающей централизации. 

Глава 2 . Политический и экономический строй Древней Руси. Первые русские князья.

     Русь, будучи окраиной европейского мира, довольно длительное время сохраняла черты раннефеодальной монархии со значительными элементами предшествующего ей родового строя. При этом необходимо помнить, что процесс феодализации на Руси шел заметно медленнее, чем в странах Западной Европы.

     Верховным собственником земли и всех природных  богатств (пушнины, меда и воска диких  пчел, рыбы и т. д.) являлось государство. Природные богатства представляли собой не меньшую ценность, чем  возделываемые угодья. Феодальное землевладение  развивалось крайне медленно. Бояре и дружинники со времен первых Рюриковичей получали от князя часть дани, в сборе которой они принимали непосредственное участие. Военные экспедиции и походы за сбором дани с подвластных Киеву племен (полюдье) занимали большую часть времени князя и его администрации.

       Дань, взимаемая на содержание  публичной власти, была тарифицированной  и у местных князей не возникало  никаких протестов против сбора  дани. Однако из-за резкого повышения  размеров ренты иногда случались  конфликты с местными племенами (достаточно вспомнить хрестоматийный пример убийства князя Игоря в Древлянской земле за попытку получения двойной дани. Инцидент был спровоцирован княжеской дружиной, т.е. "коллективным феодалом", с интересами которого великий князь должен был считаться).⁵ Полюдье было не просто каким-то беспорядочным разъездом, а хорошо налаженным важнейшим государственным делом, в процессе исполнения которого не только происходила консолидация феодального класса, но и устанавливалась многоступенчатая феодальная иерархия. Такая система в известной степени цементировала общество, образуя цепь связанных друг с другом звеньев: высшие ее звенья ("светлые князья") были связаны и с великим князем, и с князьями отдельных племен, а те, в свою очередь, были связаны с боярством. Вассалитет, выраставший из микроструктуры первобытного общества, был естественной формой для феодального государства.

     Существование коллективной формы собственности  стало одной из причин формирования определенных социальных групп и  категорий населения, обслуживавших коллективного собственника. Люди, относившиеся к этим категориям, частично или полностью освобождались от дани и других повинностей, возлагаемых на остальное население. Однако уже в XI в. начинается процесс закабаления некогда свободных смердов, вынужденных в неурожайные годы залезать в долги (брать ссуду - купу), заключать ряд - договор об исполнении каких-либо работ, просить покровительства у князя, способного защитить земледельцев-общинников от набегов кочевников или просто подчиняться грубой вооруженной силе.

     Наряду  со свободным населением в древнерусском  обществе существовали и рабы. В  древнейшем памятнике русского права, в "Русской Правде", составленной князем Ярославом Мудрым около 1015 г., рабы упоминаются под разными  названиями - челядь, холопы.⁶ К XII в. относится появление двух видов холопства: обельного (полного) и неполного. Источником обельного холопства был не только плен. Холопом становился тот, кто поступал в услужение на должность тиуна (управляющего) или ключника. Терял свободу и человек, женившийся на рабе. Труд рабов применялся в княжеском и боярском хозяйстве, они "сажались" на землю, включались в служебные категории населения (например, рабы-ремесленники), из них формировалась и администрация в феодальных хозяйствах. Известно, что позднейший термин "дворянин", как и обозначаемая им социальная категория, тесно связана с понятием "двор", "дворня". Купцы использовали холопов для торговли, хотя и несли полную материальную ответственность за их операции.

     Неполными (необельными) холопами "Русская правда" называет закупов - разорившихся общинников, пошедших в долговую кабалу к князю или его дружиннику. Он получал какую-то ссуду ("купу") и за проценты с суммы долга должен был работать на господина - либо на его пашне, либо как слуга. Хозяин имел право подвергать закупа телесным наказаниям, а попытка бегства чаще всего наказывалась превращением в обельного холопа.

       Однако закуп отличался от  раба тем, что имел определенные  права. Так, он имел право  выкупиться на волю, вернув купу. Закон не признавал бегством открытый уход закупа на заработки, чтобы выплатить свой долг. Кроме того, закуп вел свое, отдельное от господина хозяйство, нес материальную ответственность перед господином, а следовательно, был платежеспособен, а его хозяйство не являлось собственностью господина.

     Все это доказывает, что положение  закупа, лишенного личной свободы, но не отделенного от средств производства, близко к социальному статусу  будущего крепостного крестьянина.

     По "Русской правде" нам известны и некоторые другие категории зависимого населения на Руси. Так, в законе упоминается рядович (рядовник), жизнь которого защищена минимальным штрафом в 5 гривен.⁷ Вероятнее всего, их статус был связан с заключением договора ("ряда"). Рядовичами были не пошедшие в холопство и заключившие "ряд" тиуны, ключники и мужья рабынь, а также дети от браков свободных с рабынями. В некоторых источниках упоминается, что рядовичи часто исполняли роль мелких административных агентов своих господ.

       Существовали в Древней Руси и изгои - люди, лишившиеся своего социального статуса. Так, князьями-изгоями называли князей, не имевших собственного княжества. Изгоями в "Русской Правде", по-видимому, были люди, порвавшие со своей общиной, а также отпущенные на волю холопы.

     Весьма проблематично определить точное время возникновения в Древней Руси феодального землевладения. Многие авторы полагают, что его появление относится к IX - X вв., однако в X в. существовали лишь отдельные княжеские села, причем хозяйство в них носило скотоводческий характер, а уже во второй половине XI - первой половине XII в. постепенно формируется крупное хозяйство феодальная вотчина, но в источниках отсутствуют достоверные данные о ее распространении, как и сведения о вассальных отношениях, обусловленных поземельной зависимостью.

     В исторической науке разделились  мнения по поводу характера политического  строя Древней Руси. Принято считать, что Древняя Русь (9—11 вв.) - раннефеодальное  государство, сохранявшее пережитки  родоплеменных отношений.

     Великие князья постепенно утрачивали черты военных вождей (присущие им в 4-7 вв.) и, становясь светскими правителями, принимали участие в разработке законов, организации суда, торговли. В обязанности князя входили функции обороны государства, сбора налогов, судопроизводства, организации военных походов, заключения международных договоров.

     Князь правил при помощи дружины, костяк которой  составляла гвардия из наемников (вначале  варяги, в киевский период - кочевники). Отношения между князем и дружинниками носили вассальный характер. Князь считался первым среди равных. Дружинники были на полном содержании и проживали на княжеском дворе. Они подразделялись на старших и младших. Старшие дружинники назывались боярами, из их числа назначались представители высших чинов княжеской администрации. Наиболее приближенные к князю бояре составляли княжеский совет, который принимал важнейшие решения.

     К 10 в. в руках великого князя была сосредоточена вся полнота законодательной, исполнительной, судебной и военной  власти. Великий князь был представителем киевской династии, которой принадлежало верховное право на власть. Он правил в Киеве, а его дети и родственники являлись наместниками в подвластных ему землях. После смерти великого князя власть передавалась по старшинству от брата к брату. Это приводило к распрям, так как зачастую великий князь пытался передать власть не брату, а сыну. Во второй половине 11 в. важнейшие вопросы внутренней и внешней политики решались на княжеских съездах.

     Постепенно  племенные сходки превратились в  вечевые собрания. Долгое время их роль была незначительна, но в 9 в. с началом раздробленности она резко возросла.

     Русь 9-12 вв. представляла собой федерацию  городов-государств во главе с великим  киевским князем.⁸

     Значительную  политическую роль играли вечевые собрания, на которых городские жители решали вопросы войны и мира, законодательства, земельного устройства, финансов и др. Руководили ими представители знати.

Вечевые собрания, являвшиеся элементом народного  самоуправления, свидетельствуют о  наличии демократии в древнерусском государстве. 14 великих киевских князей (из 50) были избраны на вече. По мере укрепления княжеской власти роль последних снижалась. К середине 12 в. за вече сохранилась лишь функция комплектования народного ополчения.

В древнерусском  государстве не существовало разделения между административным, полицейским, финансовым и другими видами самоуправления. В практике управления государством князья опирались на собственное право.

     В суде преобладал обвинительный процесс, применяемый как в гражданских, так и в уголовных делах. Каждая из сторон доказывала свою правоту. Главную роль играли показания свидетелей. Князья и их посадники выполняли функции посредников между сторонами, взимая за это плату.

Древнерусское законодательство формировалось по мере укрепления государственности. Первый свод законов, дошедший до наших дней, - «Русская Правда», составленная во времена княжения Ярослава Мудрого на основе еще более древнего свода законов.⁹

     Документ  включал в себя свод уголовных  и гражданских законов. По гражданским делам «Русская Правда» устанавливала суд двенадцати выборных.

     Закон не признавал телесных наказаний  и пыток, а смертная казнь выносилась в исключительных случаях. Применялась  практика денежных штрафов. «Русская Правда»  пополнялась новыми статьями во времена правления Ярославичей (вторая половина 11 в.) и Владимира Мономаха (1113-1125 гг.)

     Во  второй половине IX - начале X в. на Восточно-Европейской  равнине утвердились десятки  конунгов. Исторические документы и  предания сохранили имена лишь нескольких из них: Рюрика, Аскольда и Дира, Олега и Игоря. Что связывало этих норманнских вождей между собой? Из-за отсутствия достоверных данных судить об этом трудно. Русские летописцы, записавшие их имена, трудились уже в то время, когда Русью управляла уже одна династия. Книжники полагали, что так было с самого момента возникновения Руси. В соответствии с этим они увидели в Рюрике родоначальника княжеской династии, а всех других предводителей представили как его родственников или бояр. Летописцы XI в. сконструировали фантастическую генеалогию, соединив случайно сохранившиеся имена. Под их пером Игорь превратился в сына Рюрика, Олег - в родственника Рюрика и воеводу Игоря. Аскольд и Дир были будто бы боярами Рюрика. В итоге полумифический варяг Рюрик стал центральной фигурой древнерусской истории.

     Новгородский  летописец старался доказать, будто  новгородцы приглашали на свой престол  князей в момент образования Руси так же, как в XI-XII вв. Он описал начало русской истории следующим образом. Ильменские словене и их соседи - финские племена чуди и мери - платили дань варягам, на затем, не желая терпеть насилия, изгнали их. Владеть "сами собе" они не смогли: "всташа град на град и не бе в них правды". Тогда словене отправились "за море" и сказали: "земля наша велика и обильна, а наряда в ней нету, да поидете к нам княжить и владеть нами".¹⁰ В итоге "избрашася три брата с роды своими", старший Рюрик, сел в Новгороде, средний, Синеус, - на Белоозере, а младший, Трувор, - в Изборске. Примерно в одно время с Рюриком Новгородским жил Рюрик Датский, нападению которого подвергались земли франков. Некоторые историки отождествляют этих конунгов.

     Киевский  дружинный эпос выделялся красочностью и богатством сведений. Но фигура Рюрика не получила в нем отражения. Что  касается новгородских преданий о Рюрике, они отличались крайней бедностью. Новгородцы не могли припомнить ни одного похода своего первого "князя". Они ничего не знали об обстоятельствах его смерти, местонахождении могилы и пр. Повествование о братьях Рюрика несет на себе печать вымысла.

Первым  историческим деянием норманнов-руссов был кровавый и опустошительный  набег на Константинополь в 860 г. Византийцы описали его как очевидцы. Ознакомившись с их хрониками  два столетья спустя, летописцы приписали  поход новгородскому князю и его "боярам" в полном соответствии со своим взглядом на Рюрика, как на первого русского князя. Бояре Аскольд и Дир "отпросились" у Рюрика в поход на Византию. По пути они захватили Киев и самочинно назвались князьями. Но Олег в 882 г. убил их и стал княжить в Киеве с малолетним сыном Рюрика Игорем.

По словам летописи, "Олег вещий". Эти слова воспринимают как указание на то, что Олег был князем-жрецом. Однако летописный текст допускает более простое толкование. Имя Хельг в скандинавской мифологии имело значение "священный". Таким образом, прозвание "вещий" было простым переводом имени Олега. Летописец черпал сведения об Олеге из дружинного эпоса, в основе которого лежали саги, сложенные норманнами-руссами.

     Олег  был героем киевских былин. Летописная история его войны с греками пронизана фольклорными мотивами. Князь двинулся на Византию будто бы через четверть века после "вокняжения" в Киеве. Когда русы в 907 г. подступили к Царьграду, греки затворили крепостные ворота и загородили бухту цепями. "Вещий" Олег перехитрил греков. Он велел поставить 2000 своих ладей на колеса. С попутным ветром корабли двинулись к городу с стороны поля. Греки испугались и предложили дань. Князь одержал победу и повесил свой щит на вратах Царьграда. Киевские былины, пересказанные летописцем, описывали поход Олега как грандиозное военное предприятие. Но это нападение русов не было замечено греками и не получило отражения ни в одной византийской хронике.

     Поход "в ладьях на колесах" привел к  заключению выгодного для русов  мира в 911 г. Успех Олега можно объяснить тем, что греки помнили о погроме, учиненном русами в 860 г., и поспешили откупиться от варваров при повторном появлении их у стен Константинополя в 907 г. Плата за мир на границах не была обременительной для богатой имперской казны. Зато варварам "злато и паволоки" (куски драгоценных тканей), полученные от греков казались огромным богатством.

     Киевский  летописец записал предание о  том, что Олег был князем "у  варяг" и в Киеве его окружали варяги: "седе Олег княжа в Кыеве и беша у него мужи варязи".¹¹ На Западе варягов из Киевской Руси называли русами, или норманнами. Кремонский епископ Лиутпранд, посетивший Константинополь в 968 г., перечислил всех главнейших соседей Византии, вреди них русов, "которых иначе мы (жители Западной Европы. - Р. С.) называем норманнами". Данные летописей и хроник находят подтверждение в тексте договоров Олега и Игоря с греками. Договор Олега 911 г. начинается словами: "мы из рода русскаго Карлы, Инегельф, Фарлоф, Веремуд...иже послани от Олега..." Все русы, участвовавшие в заключении договора 911 г. были несомненно норманнами. В тексте договора нет указаний на участие в переговорах с греками купцов. Договор с Византией заключило норманнское войско, а точнее - его предводители.

     Крупнейшие  походы русов на Константинополь в X в. имели место в тот период, когда норманны создали для себя обширные опорные пункты на близком расстоянии от границ империи. Эти пункты стали превращаться во владения наиболее удачливых вождей, которые там самым превращались во владетелей завоеванных территорий.

     Договор Олега с Византией 911 г. включал  перечень лиц, посланных к императору "от Олега, великого князя рускаго, и от всех, иже суть под рукою  его светлых и великих князь  и его великих бояр". К моменту  вторжения Олега византийцы имели весьма смутные представления о внутренних порядках русов и титулах их предводителей. Но они все же заметили, что в подчинении у "великого князя" Олега были другие "светлые и великие князья". Титулатура конунгов отразила метко подмеченный греками факт: равенство военных предводителей - норманнских викингов, собравшихся "под рукой" Олега для похода на греков.

     Из "Повести временных лет" следует, что и полулегендарные Аскольд  и Дир, и конунг Олег собирали дань лишь со славянских племен на территории Хазарского каганата, не встречая сопротивления со стороны хазар. Олег заявил хазарским данникам - северянам: "Аз им (хазарам -Р. С.) противен...".¹² Но этим все и ограничилось. Имеются данные о том, что в Киеве до начала X в. располагался хазарский гарнизон. Таким образом власть кагана над окрестными племенами не была номинальной. Если бы русам пришлось вести длительную войну с хазарами, воспоминания о ней непременно отразились бы в фольклоре и на страницах летописи. Полное отсутствие такого рода припоминаний приводит к заключению, что Хазария стремилась избежать столкновения с воинствующими норманнами и пропускала их флотилии через свои владения на Черное море, когда это отвечало дипломатическим целям каганата. Известно, что такую же политику хазары проводили в отношении норманнов в Поволжье. С согласия кагана конунги спускались по Волге в Каспийское море и разоряли богатые города Закавказья. Не проводя крупных военных операций против хазар, их "союзники" русы тем не менее грабили хазарских данников, через земли которых они проходили, так как никакого иного способа обеспечить себя продовольствием у них не было.