Формы эмоциональной экспрессии

ФОРМЫ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ  ЭКСПРЕССИИ

ВВЕДЕНИЕ

Феномен эмоциональной  экспрессии вызывал интерес в  истории, начиная с Древней Греции. Этот интерес был связан с театральным  искусством, впервые получившим своё социальное признание как часть  человеческой культуры именно в период Древней Греции [40]. Научное изучение эмоциональной экспрессии началось только в начале 20 века после публикации труда Ч. Дарвина «Экспрессияэмоции у человека и животных» [21].

В современной научной  среде напрямую изучение эмоциональной  экспрессии проводится крайне редко, чаще изучается опознание эмоциональных  проявлений человека, а также управление своей эмоциональной экспрессией [27]. Оба феномена рассматриваются  в рамках такого понятия как эмоциональный  интеллект. Наши предыдущие исследования были посвящены проблеме диагностики  эмоционального интеллекта [45]. Однако, проведя ряд исследований и сопоставив эмпирические данные с теоретическими конструктами, мы поняли, что корректнее говорить не об интеллекте, а о компетентности в эмоциональной сфере. Тем ни менее, если индивидуальные особенности человека не позволяют ему вести себя сообразно идеальной модели эмоционально компетентного или интеллектуального человека, то бессмысленно пытаться сделать из него такого человека на различного рода социально-психологических тренингах.

Для того чтобы понимать, каков же человек на самом деле в своих проявлениях, какие возможности  развития своих эмоциональных проявлений у него существуют, было проведено  исследование, описанное в этой работе. Эта работа призвана прояснить индивидуальные особенности человека, которые являются устойчивыми, изменяя которые можно  причинить человеку неосознанный вред.     

 Эта работа  проясняет индивидуальные особенности  эмоциональной экспрессии. Именно  эмоциональная сфера человека  в первую очередь страдает  в современном социуме, ориентированном  на шаблонную модель социально  желательного человека. Прояснение  индивидуальных особенностей эмоциональной  экспрессии позволит минимизировать  использование человеком пустых  и вредных для его психического  здоровья компенсаций, то есть  защитных механизмов психики,  которые направлены на уравновешивание  и возмещение какого-то реального  или вымышленного недостатка (в  случае с эмоциональной экспрессией  скорее вымышленного) [49]. В связи  с этим является необходимым,  чтобы человек достаточно полно  осознавал особенности своей  эмоциональной экспрессии, а для  этого необходимо прояснить то  какие её особенности существуют.  

Цель данной работы – выявить формы эмоциональной экспрессии.

Для достижения поставленной цели были сформулированы следующие задачи:

1) провести теоретический  анализ внутреннего и внешнего  компонента эмоциональной экспрессии; 
2) систематизировать формы эмоциональной экспрессии; 
3) определить принципы диагностики эмоциональной экспрессии; 
4) выделить ключевые поведенческие критерии каждой формы эмоциональной экспрессии с последующей проверкой корректности выделенных критериев; 
5) сопоставить психофизиологические параметры у испытуемых с разными формами эмоциональной экспрессии.

Положения, выносимые на защиту:

1)   возможно выделить различные процессы эмоциональной сферы: циклический эмоциональный и циклический чувственный процессы, а также тонический эмоциональный и тонический чувственный процессы;

2)   каждый процесс эмоциональной сферы имеет своё проявление в поведении;

3)   выделение форм эмоциональной экспрессии возможно проводить на основании того какой процесс эмоциональной сферы преобладает;

4)   существует взаимосвязь между формой эмоциональной экспрессии человека и его психофизиологическими характеристиками.

Научная новизна исследования состоит в том, что систематизированы и описаны формы эмоциональной экспрессии, выделены основания для их сравнения и изучения; создана и апробирована схема наблюдения за эмоциональной экспрессией.

Практическая  значимость. Выделение форм эмоциональной экспрессии может использоваться в консультировании и психотерапии для поиска аутентичной модели поведения конкретного клиента. В найме персонала результаты могут использоваться для подбора претендентов наиболее точно соответствующих характеру выполняемой работы. Материалы могут оказаться полезными при подготовке лекционных курсов и практических семинаров для психологов и других специалистов, занимающихся проблемами эмоциональной сферы.

Объект  исследования:эмоциональная экспрессия

Предмет исследования:формы эмоциональной экспрессии

Гипотеза:существует 4 основные формы эмоциональной экспрессии

•         Эмоционально-реактивная экспрессия

•         Макиавеллистская экспрессия

•         Глубинно-чувственная экспрессия

•         Эмоционально-текучая экспрессия

Общая выборкаиспытуемых составила 53 человека разных профессиональных групп, возрастом от 19 до 46 лет. Из них 18 мужчин и 35 женщин.

Методы  исследования: наблюдение, экспертная оценка, психофизиологическое исследование.

Основное исследование: 

•          экспертная оценка форм эмоциональной экспрессии по 4 видеофрагментам;

•          психофизиологическое исследование с использованием полиграфа на 11  испытуемых.

Выводы

1.   В эмоциональной сфере можно выделить 4 четыре базовых процесса: тонический эмоциональный, тонический чувственный, циклический эмоциональный и циклический чувственный.

Таблица 1– Описание четырех процессов эмоциональной  сферы

На основе описанных  процессов формируются разнообразные  внешние проявления, указанные в  таблице. Увидеть у человека в  экспрессии проявления, которые выходили бы за рамки указанных, на наш взгляд, достаточно сложно, так как все  остальные феномены строятся на основе указных проявлений. Так о настроении человека мы узнаем на основе целостного сочетания указанных внешних  проявлений. Следовательно, процессы, создающие эти проявления, являются наиболее общими и на их основе возможно возникновение различных форм эмоциональной  экспрессии.

2.   Формы эмоциональной экспрессии связаны с преобладанием одного из четырёх базовых процессов эмоциональной сферы.

3.    Для диагностики эмоциональной экспрессии является принципиальным:

а)   использование видеонаблюдения;

б)  переживание испытуемым эмоциональных состояний средней интенсивности;

в)   создание условий, в которых эмоциональные проявления испытуемого будут свободными.

4.   Одним из возможных вариантов диагностической ситуации является беседа с испытуемым по вопросам, в разной степени активирующим те или иные процессы эмоциональной сферы.

5.   Для оценки формы эмоциональной экспрессии нецелесообразно использовать порядковые шкалы, а необходимо использовать шкалы наименований.

6.   Для проведения оценки испытуемых необходимо предварительное обучение экспертов основам наблюдения за эмоциональными проявлениями на основе видеоматериалов.

7.   Не удалось выявить конкретные поведенческие критерии, описывающие каждую форму эмоциональной экспрессии.

8.   Существуют взаимосвязи между психофизиологическими параметрами и формами эмоциональной экспрессии. 

Заключение

В работе проведен теоретический анализ существующих взглядов на экспрессию человека и  его эмоциональную сферу. Дано понимание  эмоциональной экспрессии как выражения  феноменов эмоциональной сферы. Были выделены четыре качественно отличных процесса эмоциональной сферы на основе теоретического анализа психологических  концепций и данных нейрофизиологии. Далее были выделены 4 формы эмоциональной  экспрессии на основе сложного сочетания  в проявлениях 4-х процессов эмоциональной  сферы.

Для диагностики  эмоциональной экспрессии были сформулированы ряд принципов. Во-первых, использование  видеонаблюдения, во-вторых, переживание  испытуемым состояний средней интенсивности  и, в-третьих, минимизация у испытуемого  подавления своих спонтанных проявлений. В ходе создания схемы наблюдения была определена диагностическая ситуация: беседа испытуемого и исследователя  по заранее заготовленным вопросам. Сама беседа записывалась на видеокамеру, что позволяло объективировать  все проявления испытуемого. Экспертная оценка проявлений испытуемых не дала согласованных результатов, что  говорит о невозможности привлечения  необученных экспертов. Данные полиграфического исследования указывают на вероятную  связь форм эмоциональной экспрессии с психофизиологическими особенностями  человека, что повышает возможности  её диагностики.

Совокупность полученных в процессе исследования данных дает основание для его продолжения, так как есть данные, подтверждающие реальность нашей гипотезы о существовании  четырех форм эмоциональной экспрессии. Однако стоит сказать, что на данном этапе исследования нами не было получено «жестких» фактов говорящих о  том, что именно такая трактовка  форм эмоциональной экспрессии является наиболее достоверной. Использование  экспертной оценки и методов объективной  регистрации данных является лишь подтверждением возможности нашего объяснения изучаемым феноменам. На протяжении всего исследования мы не отрицали того, что выделение форм эмоциональной экспрессии может являться эпифеноменом, объясняемым ошибкой восприятия и тенденцией человека к поиску общего и устойчивого в окружающем пространстве, а также стремлением исследователей выдать желаемое за действительное, так называемый эффект Пигмалиона. Но совокупность данных проведенного исследования говорят о том, что реалистичность такого предположения не очень высока, хоть и не может быть отвергнута полностью. Для этого необходимо проведение дальнейших исследований по верификации гипотезы о существовании четырех основных форм эмоциональной экспрессии.

Лицевая экспрессия и эмоции 
 
Лицевая экспрессия как средство невербального общения 
 
Люди обычно обмениваются многими невербальными сигналами, используя интонацию голоса, лицевую экспрессию, контакты глазами, жесты. С помощью этих средств передается важная информация. Сходным образом обмениваются информацией с сородичами животные в стае, используя выразительные движения, особые звуки. Ч. Дарвин (1872) был первым, кто предположил, что лицевая экспрессия играет особенно важную роль в кооперации, объединении членов сообщества, так как позволяет сообщать об эмоциях и намерениях действовать. Наиболее важным каналом эмоционального, невербального общения является зрительный, через который принимается информация, содержащаяся в выразительных жестах и экспрессивных реакциях лица. 
 
Кросскультурные исследования распознавания лицевой экспрессии показали, что основные эмоции (гнев, страх, счастье, удцв. ление, печаль, отвращение) одинаково проявляются и узнаются в обществах с различной культурой и традициями. Даже в условиях затрудняющих наблюдение, например на большом удалении, проявляется универсальность механизма распознавания эмоций. Это доказывает, что лицевая экспрессия основных эмоций обеспечивается врожденными нейронными программами. Процент совпадения оценок лицевых эмоциональных паттернов у лиц разных национальностей — около 80%, несколько меньше он у японцев (65%). 
 
Лицо человека и даже его схематическое изображение — значимый стимул для новорожденного. Об этом можно судить по длительности его фиксации глазами, по частоте обращения внимания на него, по появлению вегетативного компонента ориентировочного рефлекса (снижению ЧСС). Ребенок предпочитает рассмаривание человеческого лица любому другому стимулу (шахматной доске, изображению различных животных). 
 
Для распознавания и измерения лицевой экспрессии испозуют два основных метода: идентификацию одной из основ эмоций по выражению лица человека и регистрацию электрической активности мышц лица, по паттерну которых судят о той или иной эмоции. 
 
Корреляция активности лицевых мышц и эмоций 
 
Д. Экман и У. Фризен исследовали связь активности мышц липа с различными эмоциями, когда испытуемые просматривали фильмы приятного (щенок, играющий цветком, горилла в зоопарке, океан) и неприятного (травматический инцидент в цеху) содержания. После просмотра каждого фильма испытуемые должны были ранжировать свои эмоции по 9 шкалам (счастья, гнева, страха и др.)- Была обнаружена положительная корреляция переживания «счастья» только с активностью большой скуловой мышцы. Чем сильнее активность этой мышцы, тем выше уровень субъективной оценки переживаемого «счастья» при просмотре приятного фильма. 
 
В работах Г. Швартца и его коллег из Йельского университета штата Коннектикут была изучена связь депрессии с особенностями активности лицевых мышц. У больных отмечены ослабление паттернов ЭМГ-активности, которые связаны с эмоцией «счастья», а также усиление активности мышц, реагирующих на переживание «печали». 
 
Женщины в целом показывают более интенсивную лицевую экспрессию по сравнению с мужчинами. При этом у них мышцы нахмуривания более активирована как во время представления эмо циональных ситуаций с отрицательным знаком, так и во время положительных. 
 
Теория обратной лицевой связи как одного из механизмов эмоций 
 
Впервые мысль о роли мимических реакций в генезе эмоций «олее 100 лет назад была высказана Ч. Дарвином (1872). Он подчеркивал регулирующую функцию выразительного поведения лица, усиливающего или ослабляющего эмоцию: свободное выражен эмоций с помощью внешних реакций усиливает субъективное переживание, подавление же внешних эмоциональных проявлени смягчает его. 
 
Особое значение обратной связи от мимических мышц в возникновении эмоций придавал Сильвин Томкинс, который считал, что эмоция — это в основном мимические реакции.  
 
И. Уэйнбаум отметил тесное взаимодействие между лицевыми мышцами и мозговым кровотоком и предположил, что мышцы лица регулируют кровоток, противоположно воздействуя на вены и артерии, усиливая приток крови в мозг или ее отток. Изменения кровотока сопровождаются сменой субъективных переживаний. И. Уэйнбаум не был согласен с Ч. Дарвином, что функция мимики — сообщать другим о своем эмоциональном состоянии. Он полагал, что коммуникативная функция эмоций является вторичной. 
 
Кодирование и декодирование лицевой экспрессии 
 
Некоторые аспекты социального поведения человека обеспечиваются биологическими программами. В частности, способность человека передавать эмоциональные сигналы и принимать их имеет биологическую природу. Процесс посылки эмоциональной информации при общении начинается с мотивационно-эмоциональ-ного состояния, которое трансформируется в соответствующее выражение лица. 
 
С эволюционной точки зрения внешняя экспрессия эмоций не «была бы полезной, если бы члены общества (группы) не могли декодировать эти сигналы и, следовательно, адекватно реагировать на них. Это означает, что лицо, принимающее сигналы (реципиент), должно быть подготовлено к их восприятию, т.е. иметь специальный механизм для их декодирования. При этом демонстрация гнева должна легко ассоциироваться с аверсивными явления-щи и их следствиями — возникновением эмоции страха. Наоборот, положительная экспрессия, например выражение счастья на лице человека, должна вызывать положительные эмоциональные реакции. Механизм декодирования экспрессивной информации должен уметь дифференцировать паттерны лицевой экспрессии, а также идентифицировать их как сигналы определенных эмоциональных состояний. Биологическая природа этого механизма проявляется во врожденной боязни человека большого открытого пространства или змей и в той легкости, с которой он вырабатывает условные рефлексы на отрицательном подкреплении, когда в качестве условных сигналов используются аверсивные стимулы, вызывающие негативные эмоции. 
 
Функциональная асимметрия мозга и эмоции 
 
Имеются многочисленные доказательства того, что восприятие эмоциональных сигналов находится под контролем правого полушария. Правосторонние корковые разрушения делают невозможным декодирование эмоционального настроения собеседника, нарушают распознавание лицевой экспрессии эмоций. Разрушения в правом полушарии (но не в левом) сопровождаются побрей способности выразить или передать свое переживание интонацией голоса. 
 
Правое полушарие более тесно, чем левое, связано с вегетативньщи и телесными реакциями. Из клинической практики известно, что пациенты более осведомлены о нарушениях и отклоне-Ниях в реакциях на левой стороне тела. Человеку обычно легче постукивать синхронно в такт с сердечными ударами левой рукой. 
 
Индивидуальные различия и эмоции 
 
Индивидуальные различия, связанные с особенностями функциональной асимметрии мозга, а также со свойствами темперамента, являются одним из факторов, определяющих специфику и силу эмоционального переживания. К измерениям темперамента, наиболее тесно связанным с эмоциями, относятся тревожность, сила — слабость процессов возбуждения, экстраверсия — интро-версия, импульсивность, эмоциональность. 
 
Экстраверты имеют более низкий порог в отношении социальных стимулов с положительным знаком и поэтому более часто реагируют эмоциями радости и интереса. Они более чувствительны к награде, а интроверты — к наказанию. Измерение локального кровотока в мозге у интровертов в отличие от экстравертов выявило усиление кровотока в височных областях. Это различие объясняют более сильными связями коры интровертов с лимбическои системой (миндалиной) — структурой, ответственной за реакции страха. Известно, что разрушение миндалины или височной коры уменьшает эмоциональные реакции страха и стимулирует ориентировочно-исследовательское поведение, в норме подавляемое оборонительными реакциями. 
 
Нейроанатомия эмоций 
 
Наиболее убедительные данные о нейроанатомии эмоций получены в отношении тех мозговых структур, которые определяют знак эмоций. Опыты на животных с электрической стимуляцией и разрушением мозга, а затем и с самостимуляцией мозговых структур показали существование двух типов центров, возбуждение которых вызывает эмоции с противоположным знаком (приятные и неприятные). 
 
Стимуляция зон самораздражения вызывает положительны эмоциональные реакции и служит более сильным подкреплением, чем даже пищевое. На основе этого подкрепления легко вырабатываются прочные условные рефлексы. 
 
Однако, существуют и другие центры, раздражение которых вызывает реакцию избегания. Так, крыса с вживленными в эту область электродами после нажима на рычаг избегает находиться рядом с ним. Эти зоны расположены в перевентрикулярных отделах промежуточного и среднего мозга. Области мозга, раздражение которых ведет к подкреплению или избеганию, получили соответственно название центров удовольствия и неудовольствия. 
 
Многомерная и дискретная модели эмоций 
 
Существует два принципиально разных подхода к организации эмоций. С позиций дискретной модели эмоциональн сфера состоит из определенного числа первичных, базисных и фундаментальных эмоций. Комбинация первичных эмоций создает эмоции второго порядка. Статус первичных эмоций обычно приписывают гневу, страху, печали, счастью и др. 
 
Р. Плутчек рассматривает 8 базисных эмоций: одобрение, гнев, ожидание, отвращение, радость, страх, печаль, удивление. Большую популярность получила классификация 10 основных эмоций К. Изарда (1980). Он выделяет гнев, презрение, отвращение, дистресс (горе — страдание), страх, вину, интерес, радость, стыд, удивление. Существуют и более простые классификации. Дж. Панксеп (Рапккер 5.) различает лишь 5 основных эмоций: страх—тревога, ярость—гнев, паника—горе, ожидание—исследование, радость—игра. 
 
Дж. Грей (Огау .1.) рассматривает три основные эмоции: ярость—ужас, тревогу и радость. По мнению Р. Мауера (Мауег К.), следует говорить вообще только о двух первичных эмоциях — удовольствии и боли. 
 
Но ответ зависит от того, какие показатели, какие реакции были использованы при изучении Эмрций (вегетативные, биохимические, ЭМГ лица и др.). Для лицевой экспрессии трудно выделить более 10 паттернов активации мимической мускулатуры, а по вегетативным показателям удается ть еще меньше комплексов реакций, связанных с эмоциями.

Эмпатия и экспрессивность.

Общепринятые  стереотипы содержат и идею о существовании  множественных гендерных отличий в сфере эмпатии и эмоциональности. Дейв Барри однажды сказал, что женщины в принципе могут оставить попытки дождаться от мужчин эмоциональности: "Если бы вам представилась возможность проникнуть глубоко в душу мужчины, то там, далеко внизу, под этой оболочкой мачо и слоем бесконечных занудных бесед о разных вещах вроде чемпионата мира 1978 года, вы бы обнаружили страстную и горячую увлеченность... чемпионатом мира 1978 года. Да, приходится признать, что мужчинам недоступны эмоциональные мысли и переживания. Пора вам, женщинам, понять это!" (Barry, 1991).

Слова Дейва Барри в точности отражают то, что думает большинство людей. Говоря о различиях между мужчинами и женщинами, мы часто считаем, что женщины лучше выражают эмоции и более восприимчивы к чувствам окружающих (эмпатичны), чем мужчины. Действительно, вера в то, что женщины более эмоциональны, чем мужчины, является одной из наиболее тривиальных находок в ходе изучения гендерных стереотипов (Birnbaum et al., 1980; Fabes & Martin, 1991). Айкс и Барнс (Ickes & Barnes, 1978) объяснили, что мужественность обычно связывают с достижениями, автономностью и стремлением к контролю - причем такому, в котором на первом месте стоит способность влиять на осознанное выражение или сокрытие своих чувств. О женственности они писали, что она, наоборот, ассоциируется с межличностной коммуникацией, стремлением к объединению и активным выражением своих чувств.

Различия  в эмоциональности  между мужчинами  и женщинами можно  рассматривать на нескольких уровнях. На одном уровне мы имеем дело со способностью понимать эмоциональные состояния других (эмпатия) и умением выразить это понимание (эмпатическая экспрессия). На другом уровне нас интересует переживание самим человеком своих эмоций (эмоциональные переживания) и его способы эти эмоции выражать (эмоциональная экспрессия). Оба уровня имеют большое значение для душевного здоровья и межличностных отношений, что мы будем подробно обсуждать в главе 4, когда пойдет речь об ограничениях, накладываемых традиционной мужской ролью.

Эмпатия.

Действительно ли женщины более  эмпатичны, чем мужчины? Если это и так, то причиной, вероятно, являются социальные нормы. От кого вы ожидаете большей эмпатии и более глубокого понимания эмоционального состояния других - от мужчин или от женщин? Как и большинство людей, вы наверняка испытываете полную убежденность в том, что женщины более эмпатичны, чем мужчины. Исследователи, однако, вашей уверенности не разделяют. Данные, касающиеся гендерных различий в эмпатии, на первый взгляд кажутся непоследовательными, а при ближайшем рассмотрении становится ясно, что они меняются в зависимости от используемого в каждом конкретном случае метода измерения эмпатии. Айзенберг и Леннон (Eysenberg & Lennon, 1983), проводя всеобъемлющий обзор исследовательских работ в данной области, обнаружили, что чем более очевидно было, что тест измеряет уровень эмпатии, тем меньшие гендерные различия выявлялись. Например, серьезные различия наблюдались в исследованиях с использованием шкал, где обследуемый должен был сообщить, насколько эмпатичным он стремится быть, сравнительно скромные различия - у исследователей, использовавших шкалы, где надо было сообщить о своих чувствах после переживания определенной эмоционально насыщенной ситуации, а в работах, в которых использовались измерения физиологических показателей или мимических реакций, различий вообще не было обнаружено. Иначе говоря, подобные наблюдения могут означать, что мужчины не желают, чтобы окружающие видели их эмпатичными, потому что это не соответствует гендерной роли. Забота и ласка - это важные части женской гендерной роли. Таким образом, мужчины не хуже женщин способны определять чувства других и внутренне сопереживать им, но они заинтересованы в том, чтобы окружающие никак не заметили этого по их поведению. В первую очередь вышесказанное относится к мужчинам, приверженным традиционной гендерной роли и, следовательно, считающим эмпатийную отзывчивость качеством, не согласующимся с этой гендерной ролью. В главе 4 мы будем обсуждать более глубокие аспекты мужской гендерной роли, включая ту ее часть, которая заставляет избегать поведения, ассоциируемого с женственностью.

На  мой взгляд, вовсе  не удивительно, что  мужчины проявляют  меньшую, чем женщины, эмпатию. Прежде всего, немалая часть опыта социализации развивала в мужчинах способность подавлять эмпатийную отзывчивость.

Выше  уже обсуждались  игрушки, традиционно  предназначенные  для мальчиков  или для девочек. "Женские" игрушки (например, куклы) развивают эмпатическую экспрессию, тогда как "мужские" игрушки обычно ее не развивают. Еще одна причина состоит в том, что мужчины постоянно оказываются в ситуациях, требующих от них проявления силы, независимости, властности, стремления к соревнованию - качеств, которые едва ли сочетаются с эмпатийной отзывчивостью. Давление со стороны, принуждающее быть независимым и стремиться к соревнованию, часто начинается уже в детстве.

Блок (Block, 1973) следила за развитием группы мальчиков и девочек в течение 40 лет. За это время она обнаружила, что родители вели себя по-разному с сыновьями и дочерьми. В частности, дочерей воспитывали так, чтобы они выражали свои чувства и были в хороших отношениях с окружающими. Воспитывая сыновей, их поощряли за проявление независимости и учили, что надо контролировать свои эмоции. Возможно, у мужчин менее богатый, чем у женщин, опыт в сфере эмпатийной отзывчивости, и в результате они просто не знают, как реагировать на эмоциональный дискомфорт другого человека.

Таврис (Tavris, 1992) высказала мнение, что за различия в эмпатии между мужчинами и женщинами ответственны гендерные роли. Так называемые "женские занятия", вроде ухода за детьми, требуют эмпатийной отзывчивости. Она упомянула об исследованиях, объектом которых были одинокие мужчины, вынужденные заботиться о своих детях, так как остались вдовцами или были брошены женами (причем когда эти отцы еще были женаты, то и не думали брать на себя заботу о детях). У таких мужчин были обнаружены типично женские черты, например заботливость и сочувствие. Иначе говоря, они стали ухаживать за детьми совсем не оттого, что были такими заботливыми, а наоборот, стали заботливыми, лишь начав ухаживать за детьми. В этом случае социальная роль требует эмпатийного поведения, а подобные социальные роли присущи почти исключительно женщинам.

Теория  социальных ролей.

Рассуждения Таврис полностью соответствуют теории социальных ролей (social roles theory) Игли (Eagly, 1987). Согласно этой теории многие гендерные различия являются продуктами разных социальных ролей, которые поддерживают или подавляют в мужчинах и женщинах определенные варианты поведения. Другими словами, разные для двух полов виды опыта, проистекающие из гендерных ролей, приводят к тому, что навыки и аттитюды у мужчин и женщин отчасти различаются, и именно на этом основываются различия в поведении (Eagly & Wood, 1991). Теория социальных ролей также говорит, что социальные роли нередко приводят к образованию социальных стереотипов (не считая тех случаев, когда стереотипы приводят к формированию социальных ролей). Иначе говоря, мы видим, как мужчины заняты одними делами, а женщины - другими, и заключаем из этого, что они суть разные люди. В исследовании До и Льюиса (Deaux & Lewis, 1984) испытуемые оценивали личность женщин, принявших на себя мужские роли, как более мужественную в сравнении с личностью женщин, исполняющих женские роли. Подобным же образом личность мужчин, взявших на себя женские роли, они считали более женственной, чем у мужчин, исполняющих традиционно мужские роли. Сходные результаты получили Игли и Штеффен (Eagly & Steffen, 1984), которые просили испытуемых описывать выдуманных мужчин и женщин, работающих вне дома либо занимающихся целый день домашним хозяйством. Независимо от гендера выдуманных персонажей, тех из них, кто работал вне дома, описывали в более мужественных категориях, а тех, кто весь день сидел дома, - как более женственных.

Теория социальных ролей (Social roles theory). Концепция, разработанная А. Игли, согласно которой большинство гендерных различий являются продуктами социальных ролей, поддерживающих или подавляющих различие в поведении мужчин и женщин. Социальные роли нередко приводят к образованию социальных и гендерных стереотипов.

Уильямс и Бест (Williams & Best, 1986) предположили, что стереотипы о гендерах развились как механизм для поддержания поло-ролевой дифференциации. По их мнению, женщина пришла к роли домохозяйки потому, что уход за младенцем накладывал ограничения на ее мобильность, а ведение домашнего хозяйства прекрасно удовлетворяло требованию оставаться дома. Обнаружив, что такое распределение ролей очень удобно, общество пытается убедить себя в том, что эти роли подходят их носителям. Для этого оно порождает верования о неких качествах мужчин и женщин, которые служат для обоснования того, что их роли подходят им как нельзя лучше. Устоявшись, эти верования начинают служить нормами поведения для взрослых и моделями для социализации детей.

Таврис (Tavris, 1992) описала следующее явление: независимо от гендера люди, не наделенные властью, обладают тонкой чувствительностью к невербальным сигналам. Эта чувствительность обоснованна, так как, чтобы выжить, "подчиненным" необходимо уметь воспринимать знаки поведения власть имущих и должным образом на них реагировать. Другими словами, восприимчивость женщин к чувствам других - это не более чем адаптивная реакция на их слабое и подчиненное положение. Например, до недавнего времени считалось общепринятым, что в семье почти вся власть сконцентрирована в руках мужчины. Женщины, которые не хотели покоряться и подчиняться, испытывали упреки со стороны мужа и родителей. Чтобы получить возможность заговорить о некоторых вещах, имея при этом хоть какие-то разумные шансы на успешное завершение беседы, женщине в такой семье приходилось внимательно следить за поведением мужа, ожидая, когда он будет в "нужном" настроении. Эксперименты с разнополыми парами, в одних из которых лидером был мужчина, а в других эту функцию выполняла женщина, обнаружили, что подчиненные, независимо от их гендера, были более чувствительны к невербальным сигналам, чем лидеры, независимо от гендера последних (Snodrgass, 1985). В главе 3 мы будем говорить о фактах, показывающих, что женщины все еще обладают меньшей властью, чем мужчины.

Несмотря  на неочевидность  всех доказательств  существования гендерных различий в эмпатии, проведенный Холл (Hall, 1984) анализ 125 исследований гендерных различий в чувствительности к невербальным сигналам показал, что женщинам в целом свойственна лучшая способность к чтению эмоций окружающих, нежели мужчинам. Если женщины лучше "расшифровывают", то логично было бы ожидать, что их уровень эмпатии выше (Eysenberg et al., 1989). Однако не будем забывать, что в большинстве исследований не было обнаружено гендерных различий в эмпатии, а если таковые и проявлялись, то были очень слабыми. Вспомните сейчас всех женщин и всех мужчин, с которыми вы знакомы. В числе этих знакомых у каждого из нас найдутся чрезвычайно эмпатичные мужчины и крайне эгоистичные, никому не сочувствующие женщины. Действительно ли различия между известными вам мужчинами и женщинами настолько велики, чтобы мы имели право считать мужчин менее эмпатичными, чем женщины? Действительно ли мы хотим гендерные различия в эмпатической экспрессии поставить в ряд фундаментальных биологических отличий? Не следует ли в каждом человеке, независимо от гендера, поощрять способность правильно реагировать на эмоциональные трудности и самораскрытие других людей?

Эмоциональность.

Верно ли, что женщины  эмоциональнее мужчин? Когда как. Эмпатия подразумевает чувствительность к эмоциональным состояниям других. А как насчет переживания и выражения человеком своих собственных эмоций? Вы верите, что женщины эмоциональнее мужчин? Верите ли, что женщины более склонны к выражению эмоций, чем мужчины? К несчастью, этот сюжет мало разработан, но результаты тех немногих исследований, которые все же были проведены, говорят о том, что мужчины и женщины обладают равной эмоциональностью, но выражают свои эмоции с разной степенью интенсивности, что объясняется различиями в нормах, касающихся эмоциональной экспрессии.

Айзенберг и соавторы (Eisenberg et al., 1989) обнаружили по мимическому показателю и в самоотчете испытуемых достаточно скромные межполовые отличия, говорящие в пользу большей отзывчивости женщин. Один из самых интересных выводов, сделанных в этом исследовании, состоял в том, что эти гендерные различия с возрастом увеличивались. Например, у детей дошкольного возраста обнаруживалось очень мало гендерных отличий, но уже ко второму классу они начинали проявляться все более открыто. Авторы также отметили, что "маскировка и подавление негативных мимических реакций за время детства заметно возрастает, особенно у мальчиков" (Eisenberg et al., 1989, p. 115). В других исследованиях, в которых участвовали как подростки (Stapley & Haviland, 1989), так и учащиеся колледжа (Snell, 1989), и взрослые (Saurer & Eisler, 1990), выяснилось, что женщины более эмоционально экспрессивны, чем мужчины. Эти исследования, в особенности те из них, которые локализуют важнейшие поворотные моменты детства, говорят о том, что в процессе социализации мы учимся выражать или подавлять эмоции социально приемлемыми способами. В нашем обществе существуют различные ожидания и нормы относительно эмоциональной экспрессии для мужчин и женщин. Эти различные ожидания передаются нам в течение всей жизни. Например, эмоциональная жесткость считается одной из важнейших описательных характеристик "настоящего мужчины" (об этом еще пойдет речь в главе 4), и в определенной социальной среде отклонения по этому показателю низводят их обладателя до положения "не мужика" (многие из нас были свидетелями того, как какого-нибудь мужчину, который не дотягивает до мачо, называли "слюнтяем" или "неженкой"). Сходным образом воспитывали многих женщин, поучая их, что следует походить на настоящую "леди", что подразумевает, помимо целого ряда других условий, умение сдерживать или избегать выражения гнева, который мог бы поставить под угрозу межличностные взаимоотношения (Kaplan et al., 1983; Lemkau & Landau, 1986).

Моя особенная увлеченность нормами, касающимися  эмоциональной экспрессивности  мужчин, объясняется  тем, что мой маленький  сын получает нетрадиционное воспитание и из-за этого является потенциальной мишенью для социального отвержения, а я, как любая мама, не хочу, чтобы мой ребенок страдал. Однажды, когда Кену было 5 лет, он рисовал для друзей из детского сада "валентинки". Ни одной из них он не подписал: "Тому-то и тому-то от Кена", а вместо этого написал на каждой: "Я тебя люблю", чем поставил меня в тупик. Я не знала, следовало ли мне сказать Кену, чтобы он не делал так, ведь у мальчиков не принято выражать любовные чувства по отношению к своим товарищам. Я решила, что в пятилетнем возрасте социальные последствия такого поведения будут, скорее всего, минимальными, но отдавала себе отчет, что через несколько лет за подобное поведение мой сын будет подвергаться жестоким гонениям со стороны сверстников. А еще Кен обнимал и целовал друзей и подруг, приветствуя их и прощаясь. Его сверстники в детском саду достаточно хорошо переносили эти его изъявления чувств. Тем не менее несложно было предсказать, что через несколько коротких лет это поведение станет восприниматься неадекватно, особенно в среде мальчиков. Действительно, пойдя в школу и проучившись там всего две недели, Кен уяснил, что его поведение имеет определенные социальные последствия, и больше так не делал. Во втором классе, купив "валентинки" своим школьным друзьям, он зачеркнул "Я тебя люблю" и вписал "Ты мне нравишься". Возможно, если бы Кен был девочкой, список ограничений пришлось бы продолжать. Исследование (Brody, 1985; Eisenberg et al., 1989) действительно показывает, что половые различия в эмоциональности в целом более заметны у подростков и взрослых, чем у детей. Чтобы их создать, требуется время.

Не  менее интересно  рассмотреть плач как выражение  эмоций. Каким образом  гендерные различия в отношении к слезам могут основываться на различии гендерных ролей? Когда я была ребенком, подростком, а потом молодой девушкой, то легко срывалась на плач в ситуациях фрустрации, боли или злости. Теперь в подобных ситуациях я никогда не плачу. Откуда такая перемена? Я хочу, чтобы окружающие воспринимали меня компетентной и владеющей собой, и знаю, что слезы помешали бы этому. Интересно, что компетентность и владение собой - это важные характеристики мужской роли, и стоило мне, женщине, начать работать и соревноваться с мужчинами, как я эти нормы незамедлительно восприняла. К сожалению, я так хорошо научилась контролировать этот способ выражения эмоций, что теперь мне очень сложно заплакать, даже если я чувствую, что хочу этого. Мне кажется, многие мужчины ощущают то же самое.