Геополитическая концепция евразийства
Геополитическая концепция евразийства
Введение
Евразийство — философско-политическое движение, получившее свое имя за ряд особенных положений, связанных с историей Евразии — уникального континента, возникшего на территории «центрального» домена Евразийского континента. Евразийское движение, расцветшее в среде русской эмиграции в 1920—1930-е гг., переживает в наше время второе рождение. Идеи евразийства в той или иной мере подхвачены интеллектуальной элитой России. В евразийстве России, как особому этнографическому миру, отводится «срединное» место между Европой и Азией.
Истоки евразийства обычно возводят к славянофильской традиции. Сами евразийцы считали своими предшественниками старших славянофилов (Алексей Хомяков, братья Аксаковы), поздних славянофилов, таких как Константин Леонтьев, Николай Страхов и Николай Данилевский, а также Гоголя и Достоевского как публицистов. Наследниками славянофилов считали евразийцев и многие исследователи и критики евразийства (Степун даже назвал евразийцев «славянофилами эпохи футуризма»).
Однако евразийство имеет ряд существенных отличий от славянофильства. Евразийцы отрицали существовование славянского культурно-исторического типа и считали, что культуры туранских народов, связанных с русскими общей исторической судьбой, ближе к русской культуре, чем культуры западных славян (чехов, поляков). Евразийцы отвергали также и панславистский политический проект, их идеалом было федеративное евразийское государство в границах СССР до 1939 года (единственное отличие — евразийцы предлагали включить в состав СССР Монголию).
Кроме того евразийцам была чужда славянофильская апология общины. Еще в предисловии в первому сборнику «Исход к Востоку» евразийцы утверждали, что община — историческая, преходящая форма русской культуры, которую нужно преодолеть в ходе модернизации страны. В области экономической евразийцы выступали за широкое использование энергии частной инициативы. При этом они были противниками чистого капитализма, и призывали совмещать условно частную (функциональную) собственность с государственной.
Краткая история евразийства
Движение евразийства, оформившееся в 20-х годах в кругах русской эмиграции, принадлежит к числу наиболее самобытных и интересных течений русской общественно- политической и философской мысли. Организаторами и интеллектуальными вождями этого движения были известный филолог Н. Трубецкой, юристы и правоведы В. Ильин и Н. Алексеев, философы Л. Карсавин, Н. Лосский, Б. Вышеславцев, богословы Г. Флоровский, В. Зенковский, Г. Федотов, географ Г. Вернадский, экономист П. Савицкий, историк М. Шахматов и другие.
Толчком к возникновению евразийства послужила критика европоцентризма, содержавшаяся в книге Н. С. Трубецкого «Европа и человечество» (София, 1920). На книгу отозвался в журнале «Русская мысль» П.Н. Савицкий. В его рецензии «Европа и Евразия» были высказаны некоторые идеи будущего евразийства. В ходе обсуждения книги Трубецкого в Софии сложился евразийский кружок (Трубецкой Николай Сергеевич, Савицкий Пётр Николаевич, Флоровский Георгий Васильевич и Сувчинский Пётр Петрович). Его члены положили начало евразийству, выпустив сборник статей «Исход к Востоку»(София, 1921).
В 1922 году в Берлине вышел второй сборник «На путях», затем в 1923 — «Россия и латинство». В 1923 году было создано евразийское книгоиздательство (на деньги английского миллионера-востоковеда Сполдинга) и стал выходить программный альманах евразийцев — «Евразийский временник» (первый номер в 1923, второй — в 1925, третий — в 1927). Одновременно стал выходить журнал «Евразийские хроники», а с 1928 года — газета «Евразия» (Париж). Евразийцы выпустили также два коллективных манифеста — "Евразийство: опыт систематического изложения (1926) и «Евразийство (формулировка 1927 года)». В Евразийском книгоиздательстве выходили книги самих евразийцев (Н. С. Трубецкой «Наследие Чингисхана» П. Н. Савицкий «Россия — особый географический мир», Г. В. Вернадский «Евразийское начертание русской истории» и др.) и близких к ним авторов.
Евразийство превратилось из маленького кружка в разветвленную эмигрантскую организацию с отделениями во всех центрах русского зарубежья. Самые крупные евразийские организации были в Праге и Париже. К евразийству примкнули многие видные эмигрантские ученые (Г. В. Вернадский, Н. Н. Алексеев, Р. О. Якобсон, Л. П. Карсавин, В. Э. Сеземан, Д. П. Святополк-Мирский и др.)С евразийцами сотрудничали П. Бицилли, А. Карташев, С. Франк, Л. Шестов и др. В то же время в 1923 году с евразийством порвал один из его основателей — Г. В. Флоровский, а в 1928 году он выступил с его резкой критикой — статьей «Евразийский соблазн».
С 1926 года возникли организационные структуры евразийства (Совет евразийства), в который вошли Н. С. Трубецкой, П. Н. Савицкий, П. П. Сувчинский и П. Арапов. Евразийство стало политизироваться, его лидеры пытались наладить связь с оппозицией в СССР, в связи с чем тайно посещали СССР. В итоге они стали жертвой мистификации ГПУ (операция «Трест»).
В 1928—1929 годах произошел раскол евразийства в связи с просоветской и пробольшевистской деятельностью левой группировки, выпускавшей газету «Евразия» (Л. Карсавин, С. Эфрон, Д. Святополк-Мирский и др.). Из руководства евразийского движения в знак протеста вышел Н. С. Трубецкой. П. Н. Савицкий и Н. Н. Алексеев выпустили брошюру «Газета „Евразия“ — не евразийский орган», в которой объявляли левое евразийство антиевразийством. Те же идеи звучали в «Евразийском сборнике» (1929).
Левые евразийцы вскоре покинули ряды
движения, некоторые из них вернулись
в СССР и там стали жертвами
политических репрессий. В начале 1930-х
годов «правым евразийцам»
Геополитическая концепция евразийцев
Главная суть евразийской идеи сводилась к тому, что Россия-Евразия — это особый социокультурный мир. В силу своего географического положения Россия, лежащая на границе двух миров — восточного и западного,— исторически и геополитически выполняет роль некоего культурного синтеза, объединяющего эти два начала. «Евразия — особый географический и культурный мир. Весь смысл и пафос наших утверждений сводится к тому, что мы осознаем и провозглашаем существование особой евразийско - русской культуры и особого его субъекта как симфонической личности».
Этот культурный полифонизм и культурный синтез коренятся прежде всего в том, что Россия исторически находится на столкновении и пересечении двух колонизационных волн, идущих одна на Восток, другая на Запад. «Надо осознать факт: мы не славяне и не туранцы, а русские. Нам уже недостаточно того смутного культурного самосознания, которое было у славянофилов, хотя мы и чтим их как наиболее близких нам по духу. Но мы решительно отвергаем существо западничества, т. е. отрицание самобытности и самого существования нашей культуры».
Понять и осознать собственную самобытность перед лицом других культур и народов — в этом, по мнению евразийцев, и была главная задача русского исторического самопознания. В анализе культурно-исторических основ русской государственности евразийцы отнюдь не смещали акценты в сторону Востока, а именно синтезировали эти два равноопределяющих начала русской жизни, коренящиеся уже в самом географическом положении России, лежащей в центре евразийского материка. Наиболее полно эта географическая и геополитическая доктрина евразийства нашла свое отражение в работах П. Савицкого «Географические особенности России» (1927, б. м.) и «Россия — Особый Географический мир» (Париж, 1927). Его концепция явилась своеобразным продолжением и завершением предшествующей русской школы географического детерминизма, представленной географом Л.И. Мечниковым, исследовавшим роль рек в историческом развитии человека; историками Б.Н. Чичериным, С.М. Соловьевым, В.О. Ключевским, А.П.Щаповым, И.Л. Солоневичем, исследовавшими роль природных и географических факторов в бытии русского человека; географом П.П. Семеновым-Тян-Шанским, осветившим роль России в колонизационном движении европейских народов, и др.
Свою геополитическую концепцию П. Савицкий основывал на новой отрасли знания геософии и ее центральной категории «месторазвитие», введенными им в работе «Географический обзор России-Евразии». Геософия понималась как анализ синтеза исторических и географических начал и их роли в возникновении, становлении и развитии этноса. Именно «месторазвитие» играет не последнюю роль в государственном устройстве, хозяйственном укладе, традициях, обычаях этноса, а в конечном итоге, и его духовном облике, менталитете, понимании своей исторической миссии.
«Месторазвитием» России является « срединная» часть Евро-Азиатского континента, которая с одной стороны граничит с Европой, а с другой – с Азией. Эту третью, большую, внутреннюю часть Евро-Азиатского континента он называет Евразией, площадь которой приблизительно совпадают с территорией имперской России, а затем СССР.
Евразия, доказывает П. Савицкий, это не механическое соединение европейской и азиатской территорий, а единый, обладающий специфическими географическими, климатическими, природно-ландшафтными характеристиками мир. Этот « особый географический мир», уникальное «месторазвитие» обусловили формирование соответствующей евразийской культуры ( цивилизации) как синтеза европейского и азиатского, славянского и туранского, западного и восточного. Всю историю Руси с древних времен до современности евразийцы рассмотрели под углом зрения борьбы «леса» и «степи» (В.Г. Вернадский), как периоды сменяющихся «волн» европеизации и азиатизации России и этапов их ассимиляции и гармонизации. Отсюда и гетерогенная сущность, природа России-Евразии, названная ими «славяно-туранской».
Исходя из данной уникальности России, евразийцы логично выводят и ее роль в мировом сообществе. В силу своего географического положения Россия является проводником, соединительным звеном между Европой, Азией и даже Северной Африкой. Она, выступая в качестве центра материка, объединяет все остальные части, без нее вся эта система материковых окраин (Европа, Передняя Азия, Иран, Индия, Китай, Япония) превратилась бы в «рассыпанную храмину».
Россия-Евразия – это
«мост между Западом и
Представление о России-Евразии как о самодостаточном и самовоссоздающемся этносе и особом типе культуры, замкнутой в себе, но и одновременно перманентно разворачивающейся вовне, стало отправным пунктом евразийской программы. Соответственным образом решалось и культурное поле этой исходной геополитической модели. В пространственном плане географические и политические границы Евразии совпали с историческими границами Российской империи. Исторически сложившееся территориальное единство Российской империи обладало, по мнению евразийцев, естественностью и устойчивостью своих границ, так как государство, возникшее в самом центре материкового водного бассейна, стало естественным объединителем евразийского материкового пространства. Вот почему большинство евразийцев признали преобразования, осуществляемые в СССР в 30-х годах, сочтя собранное вновь — пусть даже и под эгидой «коммунистической империи» — территориальное единство России как огромного материкового суперэтноса за победу «евразийской идеи».
Концепция русской исторической и государственной самобытности заключалась, по их мнению, в том, что это был третий путь — не сугубо восточный и не чисто западный. Русские не есть чистые славяне; в этом огромном континентальном субэтносе мощнейшим образом представлен туранский элемент. Он врос в русскую государственность, органически став частицей русского этнопсихического сознания. Поэтому недооценка или игнорирование одного из этих уравновешивающих начал евразийского географического и историко-культурного пространства, насильственный перекос одного из начал, в частности западнического, ведет к искусственной самоизоляции России. 17-й же год стал, с их точки зрения, осуществлением сугубо западнической ориентации. Неумение осознать — понять и увидеть — свой самобытный путь обернулось величайшим бедствием для России. Н. Трубецкой неоднократно писал, что, защищая и поддерживая европейские коммунистические партии, большевистские правители втягивают Россию в ненужные ей конфликты.
По мнению евразийцев,
космополитические
Революция, разрушившая территориальную целостность Российской империи, была, по мнению евразийцев, конечным следствием раскола нации, вызванного западническими реформами Петра. Флоровский писал в 1922 году, что русская революция была судом над послепетровской Россией.
Если Россия захочет остаться
единым государством, она должна найти
нового идеолога и носителя этого
единства. Будущее государственное
устройство России — стержневая концепция
евразийской геополитической
Для того чтобы национализм данной этнической группы не выродился в чистый сепаратизм, писал Трубецкой , он должен сочетаться с утверждением суперобщности, в которую он входит как субкультура. Чтобы культура народа, воспринимающего чужую культуру, сохраняла собственную автономность и самобытность, она не должна быть смесью культур, что происходит при механическом заимствовании. Во избежание этого всякая культура должна руководствоваться стремлением к самопознанию.
Уже в концепции географического детерминизма, обосновывающего идею России- Евразии, взаимодействию различных культурных комплексов отдавалась генерирующая роль. Особенности евразийской культуры осмысливаются ее идеологами как черты материковой, континентальной культуры в противовес океанической, атлантической культуре Европы, Америки и британско-атлантической модели. Теоретики евразийства тонко ощущали обусловленность культурных моделей конкретными географическими особенностями.
Согласно их концепции, географическая ориентированность евразийской культуры — континентальная, материковая, «степная»; те или иные культурные символы несут на себе явный отпечаток ощущения континента в противовес европейскому ощущению моря. Ограниченное с севера тундрой, а с юга труднодоступной горной полосой территориальное пространство Евразии мало соприкасалось с Мировым океаном, и для нее исключалось активное участие в океаническом региональном хозяйстве, что характерно для Европы, в особенности для «царицы морей» — Британии.
Определенная культурная диффузия предполагала наличие пограничных зон со смешанной культурой. Культурное единство Евразии, проявляющееся в ее географической и этнографической территориально-континентальной целостности (огромные субэтнические группы ариев и тюрков), позволяет ограничить и выделить особый этнический тип, сближающийся на своей периферии с азиатским и европейским типами, но являющийся как бы промежуточным между ними.
Особое место России в регионе славянских культур подчеркивалось указанием на то обстоятельство, что единственным звеном, связывающим славянскую и русскую культуры, является, по сути, лишь язык. Другие особенности призрачны, включая и такой мощный культурогенный фактор, как религия. В общеславянском мире Россия оказалась едва ли не единственной хранительницей православия по восточному, греческому, образцу.
Самобытность русской культуры не в ее панславянской задаче, но прежде всего в преодолении пространства — русская культурно-историческая модель уже своей географической и геополитической детерминированностью призвана осуществлять великий культурно-исторический синтез, быть уравновешивающим, консолидирующим началом двух культурно-исторических векторов.
Не столько славянский, сколько туранский элемент играл существенную роль в формировании российской концепции культуры, как понимали ее евразийцы. Общекультурной переориентации на Запад способствовало лишь внутреннее расслоение евразийско-русской культуры («верхи»—«низы»). Исходную же, узловую роль всегда играл в ней туранский элемент. Он стал характерной чертой русского этнопсихического сознания, ознаменовав собой присущий ей «материковый размах» («степь» как знаковый символ культуры, воплощающий в себе ценностную модель — «русскую широту»). Русская культура постоянно ощущала в себе эти старые кочевнические инстинкты. Они присутствовали даже в сложившихся типах личностной ориентации ( тип « странника», «калик перехожих», «вольных гулящих людишек» и т. п.).
Культурная матрица Евразии включала в себя целый ряд пластов, слоев — это и варяжский, и славянский, и византийский, и татарский элементы. Культура не сосредоточивается не в городских центрах, это не «лесная» и не « речная» культура. Дух « степи» все время витает над ней»,— писал Флоровский.
Здесь наметилась главная линия отхода евразийства от славянофильской идеологической традиции — не славянский мир, а мир туранский должен стать этно-географической средой нового социума. Туранский элемент играл существенную роль в евразийской концепции культуры. Его влияние, благоприятно сказавшееся на культурных элементах государственного и геополитического строительства, способствовало специфической интерпретации генеральной идеи евразийской культуры — православия. Культурная и национальная идея Москвы как наследницы Византии и оплота христианства в борьбе с восточным язычеством и западной еретической культурой выразилась в генеральной государственной концепции Московского государства: «Мы есть третий Рим, два Рима падоша, а четвертому не быть».
Россия и русская культура, унаследовавшая византийские культурные традиции, по своему духу представлялась как культура-наследница, осваивающая культурную традицию, когда центр возникновения ее уже угас. Это правопреемство, инвертированность культурного вектора в сторону культурного традиционализма как нельзя лучше совпадали с геоэтнической концепцией материковой стабильности и «срединноземной» устойчивости. Византийская культурная традиция организовала пространственную и временную плоскости русской культуры. Церковная традиция, идущая от Византии, традиция заимствованная, но в отличие от позднейших петровских заимствований, она нашла свое подкрепление в самых нижних слоях культурного массива, опустив туда заимствованные ценности и сформулировав на них свою собственную культурную специфику.
Следующим важным культурным фактором, сыгравшим основополагающую роль в становлении русской государственности и ее территориального геополитического единства, оказалась, по теории евразийцев, восточная волна, идущая из Монголии. Подъем Русского государства с середины XV и до середины XVII века характеризовался подъемом Москвы в качестве преемницы и наследницы Золотой Орды — империи Чингис-хана. Он был связан прежде всего с утверждением гегемонии русских на всем протяжении волжского пути — главной водной артерии Евразии,— с колонизацией и присоединением Сибири. Обращаясь к теме турана (степные просторы Евразии), П. Н. Савицкий косвенно оправдывает монголо-татарское иго, благодаря которому «Россия обрела свою геополитическую самостоятельность и сохранила свою духовную независимость от агрессивного романо-германского мира». Такое отношение к тюркскому миру было призвано резко отделить Россию-Евразию от Европы и ее судьбы, обосновать этническую уникальность русских. Основной тезис его статьи «Степь и оседлость» – «без татарщины не было бы России» – в дальнейшем приводит автора к чисто геополитическому утверждению:
«Россия – наследница Великих Ханов, продолжательница дела Чингиза и Тимура, объединительница Азии. В ней сочетаются одновременно историческая “оседлая” и “степная стихия”».
Именно империя Чингис-хана демонстрировала, очевидно, большую устойчивость и реальное единство Евразии. В этом коренится одна из причин трехсотлетнего господства монголов на территории материковой Евразии ни одно иго не могло быть трехсотлетним, стало быть, на протяжении этих нескольких столетий осуществлялся огромный и сложный этнокультурный и геополитический синтез, приведший в итоге к мощному геополитическому взрыву созданию на территории Евразии территориального и государственного могущества Русского государства и позже Российской империи. «Прошлая разграничительная линия между русской и азиатско-языческой культурами исчезла: безболезненно и как-то незаметно границы русского государства почти совпали с границами монгольской империи».
Рост и укрепление Российской империи завершают территориальное объединение Евразии. Этот период фиксирует включение Туркестана в состав России. Создается восточно-сибирская железная дорога, соединяющая всю территорию « континента- океана». Российская империя стала, таким образом, естественным геополитическим вектором, обеспечивающим большую устойчивость и реальное единство Евразии. Потому сопоставление России-Евразии с любым из конфедеративных государств Европы неправомерно по своей сути. Этот процесс формирования континентального геополитического пространства продолжался вплоть до революции и был насильственно ею прерван.
Европейской концепции « дуэли Запада и Востока» евразийская концепция противопоставляла модель « периферия-центр», «периферия-смежно-пограничные зоны». В укреплении и равновесии « срединной земли» мыслилась им историческая геополитическая задача России. Евразийская культура могла раскрыться только на своих собственных путях « особого мира» — разворачиваясь из срединной Средней Азии в приморские области Старого Света, стремясь к завершению такого большого континентального объединения.
Россия-Евразия одновременно осознавала себя и центром материка, и его периферией, одинаково ориентируясь на материковую изоляцию и материковую же интеграцию. В концепции «русской идеи» как особого этнокультурного феномена в его евразийской трактовке можно видеть новое решение проблемы «Запад—Восток» как « вселенское- национальное». Такой поворот мышления явно был направлен на преодоление раскола как в сознании, так и в социуме.
Евразийская мысль пыталась осмыслить выходы за пределы современной ей западноевропейской культуры. Это осмысление исходило прежде всего из предложенной ими новой историософской модели эволюционного развития культур и культурных типов. Евразийская концепция развития культуры основывалась на том, что временная разверстка культуры осуществляется не в линейном направлении, а по замкнутому циклу. Это отрицание линейности развития тяготело к славянофильской концепции историко-культурных типов, разработанной, в частности, Н. Данилевским.
Понятия «эволюционной лестницы»,
«ступеней развития» с
В романо-германском мышлении
национальная культурная проблема преломляется
сквозь призму однолинейного всемирно-
Евразийская историософская точка зрения принципиально иная: симфоничность культуры составляется из иерархически организованного комплекса личностей ( класс, сословие, семья, человек), сосуществующего как единая метакультурная целостность, генетически связанная с другим, предшествующим ему комплексом индивидуаций прошлого, организующих пространственно-временной культурный тип. В качестве сложного организма культура переживает определенные стадии своего развития, но не в рамках непрерывного и поступательного эволюционного ряда, а в кругу законченного (закрытого) культурного цикла.
Евразийская концепция культуры предполагала исследование не механических комбинаций культурных моделей, не поверхностное описание тех или иных культурных форм, но прежде всего раскрытие и понимание духовно-идеологических и ценностно- этнических основ культуры. Культура в их понимании — это всегда качественно иное миросозерцание. Чтобы понять глубинный метаязык культуры, необходимо за внешним фоном искать духовный стержень, мировоззренчески организующий те или иные культурные символы и атрибуты культуры. В любой культуре всегда господствует своя «идея-правительница», нормирующая те или иные модификации культуры и ее семантическую ценность в общем цивилизационном культурном ряду.
Любая культура всегда имеет свое собственное историческое культурное задание, вот почему линейный механистический подход не только неэтичен, но и неисторичен. Общая картина всемирно-исторического развития мировой цивилизации складывается из множества культурных заданий, возложенных историей на каждый отдельный культурный тип. Каждый такой этнокультурный тип имеет свою национальную идею. Евразийство формулирует этические, географические и теократические постулаты, обосновывающие национальную идею. Каждая культурная модель прежде всего идеологична. В истории России-Евразии можно наблюдать несколько таких идеологических концепций, активно формирующих основные культурные постулаты целой культурно-исторической эпохи. Идея Москвы как « третьего Рима» сменяется идеей соборного имперского всеединства — «самодержавие, православие, народность». Причем во всякой такой новой идеологии,— следуя евразийской концепции пульсирующего культурного ритма, предполагающего определенную цикличность в развитии культуры,— всегда имеется близость со старыми и даже очень старыми идеологическими построениями.
Евразийская точка
зрения на геополитическую
модель культуры предполагала,
что рождение всякой

- Геополитическая концепция Х.Макиндера
- Геополитическая модель Маккиндера
- Геополитическая обстановка в Европе
- Геополитическая оценка современной России в глобализирующемся мире
- Геополитическая роль России в Африке
- Геополитическая ситуация в странах Центральной и Восточной Европы
- Геополитическая стратегия Бжезинского и ее исторические перспективы
- Геополитика США и России
- Геополитика США и России
- Геополитика Украины
- Геополитика: факторы, методы
- Геополитика Японии
- Геополитическая концепция А.Дугина
- Геополитическая концепция в произведениях Х. Дж. Макиндера