Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Голод в СССР

Введение

«Каждый век имеет свое средневековье…». На исходе ХХ века очевидно: этот печальный афоризм полностью применим к отечественной истории. Голод, неизбежный для эпохи Средних веков, постоянно сопровождал жизнь советского общества. Голод 1921-1922 годов — погибли 5,2 миллиона человек. Голод 1932-1933 годов — погибли 7,7 миллиона человек. Но этот страшный список имеет продолжение: «неизвестный» голод 1946-1947 годов. Послевоенный голод был одним из самых «закрытых» эпизодов советской истории. Все данные о размерах бедствия были строго засекречены. «Последствия войны», «засуха» — вот тщательно дозированный набор сведений, который оставался неизменным даже в эпоху перестройки. Для понимания бытия страны в послевоенное время первостепенное значение имеет тяжкое и даже жестокое противоречие: в результате Победы СССР обрела величие мировой державы, в определенных отношениях занявшей главенствующее положение на планете, а вместе с тем страна была тогда воистину нищей, уровень и качество жизни оставляли желать лучшего. Даже в Москве преобладающее большинство населения довольствовалось, в основном, 300-600 г хлеба (то есть в среднем - 450 г) и не намного большим количеством картофеля в день...И, конечно, гораздо более тяжелым было положение на территориях, подвергшихся оккупации, - а на них находилось около 40% населения страны... Война обернулась для СССР огромными людскими и материальными потерями. Она унесла почти 27 млн. человеческих жизней. Было разрушено 1710 городов и поселков городского типа, уничтожено 70 тыс. сел и деревень, взорвано и выведено из строя 31850 заводов и фабрик, 1135 шахт, 65 тыс. км железнодорожных путей. Посевные площади сократились на 36,8 млн. га. Страна потеряла примерно одну треть своего национального богатства.

1 Причины голода в СССР

Согласно традиционному определению, голод имеет две формы своего проявления: явную (абсолютный голод) и скрытую (относительный голод). Абсолютный голод характеризуется полным отсутствием питания. Относительный голод характеризуется недоеданием и отсутствием жизненно важных компонентов в рационе питания. Для истории Центрального Черноземья первой половины 1930-х гг. понятие "абсолютный голод" неприменимо. Полного отсутствия продуктов питания у населения региона не было. Питание полностью отсутствовало только у части населения. В данном случае точнее использовать термин "массовый голод", определявший массовое распространение случаев абсолютного голода среди местного населения. Понятие "относительный голод" несколько расплывчато и требует пояснений и специальных сравнений. Вместо него вслед за историческими источниками целесообразно употреблять термин "голод". Термины "голод" и "массовый голод" имеют конкретные критерии для определения своего содержания. Термин "голод" надо использовать в том случае, когда документально подтверждается отсутствие жизненно необходимого минимума продовольствия и вызванные этим болезни (по терминологии того времени — "опухание") у значительной части населения региона. Термин "массовый голод" правомочно использовать для описания ситуации, при которой люди умирают от голода и, кроме того, среди голодающих распространяются случаи каннибализма. Голод, как социальное явление, может быть вызван к жизни двумя основными группами причин. Одну группу составляют причины, обусловленные воздействием непреодолимых сил природы (засуха, наводнение и т.п.), влекущие за собой невозможность сельскохозяйственного производства продуктов питания. К этой же группе причин должны быть отнесены и военные нашествия внешних врагов, лишающие население запасов продовольствия и возможностей его производства. Другую группу причин составляют явления общественно-экономического и

политического порядка (социальное устройство общества, формы личной или общественной зависимости, политика государственной власти и т.п.) [1].

К восстановлению хозяйства страна приступила еще в год войны, когда в1943г. было принято специальное партийно-правительственное постановление "О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации". Колоссальными усилиями советских людей к концу войны в этих районах удалось восстановить промышленное производство на треть от уровня 1940 г. Освобожденные районы в 1944 г. дали свыше половины общегосударственных заготовок зерна, четверть скота и птицы, около трети молочных продуктов. Однако как центральная задача восстановления встала перед страной лишь после окончания войны. Причинами голода было то, что экономика была разрушена до предела, а большая часть жилья уничтожена. Резкое сокращение количества трудоспособных мужчин, да и женщин, крайний дефицит и какой-либо сельскохозяйственной техники, и лошадей - все это, усугубленное имевшей место на огромных территориях засухой 1946 года, привело к настоящему голоду на этих территориях и опасному для здоровья недоеданию в стране в целом. Множество людей обитало в землянках и жалких хибарках и употребляло в пищу то, что в нормальных условиях никак не считается съедобным. Нигде прежде не наблюдалось подобного расползания бедствия. Голодало около ста миллионов человек по всей территории СССР. Люди бросали имущество, покидали дома, искали спасения в других местах. Распространялись эпидемии дистрофии и тифа. Вышеназванные это не главные причины голода, его можно было избежать, но советское руководство фактически спровоцировало повсеместный голод: в 1946 году, когда очевидными были последствия засухи на Украине, в Молдавии, в черноземной зоне России, вся тяжесть «хлебозаготовок», по сути — усиленной продразверстки, была

перенесена на сравнительно благополучные сельскохозяйственные районы Поволжья, Сибири, Казахстана. Голод, — приходит к выводу — переместился на зерновые районы, пострадавшие не от засухи, а от государственных заготовок

хлеба. По официальным статистическим данным, в 1946 году вызванное засухой сокращение валового сбора зерна не было катастрофическим (по сравнению с урожаем 1945 года). Всеобщий голод не предвиделся, если бы СССР жил в условиях нормальной экономической системы. Продолжалось бы нормированное распределение продовольствия, что было обычным явлением в послевоенной Европе. Потребности были низкими — война научила терпеть. В августе 1945 г. правительство дало поручение Госплану (Н.
Вознесенский) подготовить проект четвертого пятилетнего плана. При его обсуждении были высказаны предложения о некотором смягчении волюнтаристского нажима в управлении экономикой, реорганизации колхозов. "Демократическая альтернатива" проявилась и в ходе закрытого обсуждения подготовленного в 1946 г. проекта новой Конституции СССР. В нем, в частности, наряду с признанием авторитета государственной собственности, допускалась существование мелких частных хозяйств крестьян и кустарей, основанных на личном труде и исключающих эксплуатацию чужого труда. В ходе обсуждения этого проекта номенклатурными работниками в центре и на местах звучали идеи необходимости децентрализации экономической жизни, предоставления больших прав регионам и наркоматам. "Снизу" все чаще раздавались призывы к ликвидации колхозов в силу их неэффективности. В оправдание этих позиций приводились, как правило, два аргумента: во-первых, относительное ослабление государственного давления над производителем в годы войны, что дало положительный результат; во-вторых, проводилась прямая аналогия с восстановительным периодом после гражданской войны, когда возрождение экономики началось с оживления частного сектора, децентрализации управления и приоритетного развития легкой и пищевой промышленности. Однако в этих дискуссиях победила точка зрения Сталина, заявившего в начале 1946 г. о продолжении взятого перед войной курса на

завершение строительства социализма и построение коммунизма. Это означало и возврат довоенной модели сверхцентрализации в планировании и управлении

экономикой, а одновременно и к тем противоречиям и диспропорциям между отраслями экономики, которые сложились в 30-е гг.

Восстановление промышленности проходило в очень тяжелых условиях. В первые послевоенные годы труд советских людей мало чем отличался от военной чрезвычайщины. Постоянная нехватка продуктов (карточная система была отменена лишь в 1947 г.), тяжелейшие условия труда и быта, высокий уровень заболеваемости и смертности объясняли населению тем, что долгожданный мир только наступил и жизнь вот-вот наладится. Однако этого не происходило.

После денежной реформы 1947 г. при средней зарплате около 500 рублей в месяц стоимость килограмма хлеба составляла 3-4 руб., килограмма мяса - 28-
32 руб., сливочного масла - свыше 60 руб., десятка яиц - около 11 руб.
Чтобы купить шерстяной костюм, нужно было отдать три средних месячных зарплаты. Как и до войны, от одной до полутора месячных зарплат в год уходило на покупку облигаций принудительных госзаймов. Многие рабочие семьи по-прежнему жили в землянках и бараках, а трудились порой под открытым небом или в не отапливаемых помещениях, на старом или изношенном оборудовании.
Тем не менее некоторые ограничения военного времени были сняты: вновь введены 8-часовой рабочий день и ежегодные отпуска, отменены принудительные сверхурочные работы. Восстановление проходило в условиях резкого усиления миграционных процессов. Вызванных демобилизацией армии (ее численность сократилась с 11,4 млн. человек в 1945 г. до 2,9 млн. в 1948 г.), репатриацией советских граждан из Европы, возвращением беженцев и эвакуированных из восточных районов страны. Другой сложностью в развитии промышленности стала ее конверсия, завершившаяся в основном к 1947 г.
Немалые средства уходили и на поддержку союзных восточноевропейских стран.
Огромные потери в войне обернулись нехваткой рабочей силы, что, в свою очередь, вело к росту текучести кадров, искавших более выгодные условия труда.

Компенсировать эти издержки, как и прежде, предстояло увеличением перекачки средств из деревни в город и развитием трудовой активности рабочих.

Одним из самых знаменитых починов тех лет стало движение
"скоростников", инициатором которого был ленинградский токарь Г.С.
Борткевич, выполнивший на токарном станке в феврале 1948 г. за одну смену
13-дневную норму выработки. Движение стало массовым. На некоторых предприятиях были предприняты попытки внедрения хозрасчета. Но для закрепления этих новаций не были приняты меры материального стимулирования, наоборот, при повышении производительности труда понижались расценки.
Административно-командной системе было выгодно достижение высоких производственных результатов без дополнительных вложений.

Впервые за долгие годы после войны наметилась тенденция к более широкому использованию научно-технических разработок на производстве, однако она проявилась в основном лишь на предприятиях военно-промышленного комплекса (ВПК), где в условиях начавшейся "холодной войны" шел процесс разработки ядерного и термоядерного оружия, новых ракетных систем.
Наряду с приоритетным развитием ВПК преимущество отдавалось также машиностроению, металлургии, топливной, энергетической промышленности, на развитие которых уходило 88% капиталовложений в промышленность. Легкая же и пищевая промышленности, как и прежде, финансировались по остаточному принципу (12%) и, естественно, не удовлетворяли даже минимальных потребностей населения.

Всего за годы 4-й пятилетки (1946-1950 гг.) было восстановлено и вновь построено 6200 крупных предприятий. В 1950г., по официальным данным, промышленное производство превысило довоенные показатели на 73% (а в новых союзных республиках - Литве, Латвии, Эстонии и Молдавии - в 2-3 раза).
Правда сюда были включены также репарации и продукция совместных советско- восточногерманских предприятий.

Главным творцом этих несомненных успехов стал советский народ. Его невероятными усилиями и жертвами, а также высокими мобилизационными

возможностями директивной модели экономики были достигнуты, казалось, невозможные экономические результаты. Вместе с тем свою роль сыграла также традиционная политика перераспределения средств из легкой и пищевой промышленности, сельского хозяйства и социальной сферы в пользу тяжелой промышленности. Значительную помощь оказали и полученные с Германии репарации (4,3 млрд. долларов), обеспечившие до половины объема установленного в эти годы промышленного оборудования. Кроме того, бесплатным, но весьма эффективным был труд почти 9 млн. советских заключенных и около 2 млн. немецких и японских военнопленных, также внесших свой вклад в послевоенное восстановление[ 2, с.354-356].

Еще более ослабленным из войны вышло сельское хозяйство страны, валовая продукция которого в 1945 г. не превышала 60% от довоенного уровня.
Еще более ухудшилось положение в нем в связи с засухой 1946г., вызвавшей сильный голод.
Фашисты разрушили и разграбили более 40% всех колхозов и совхозов. Трудоспособное население в сельской местности сократилось с 35,4 млн. до 23,9 млн. человек. Численность тракторов в сельском хозяйстве составила 59% к довоенному уровню, а количество лошадей снизилось с 14,5 млн. до 6,5 млн. голов. Объем валовой продукции сельского хозяйства уменьшился на 40%. После Великой Отечественной войны уровень сельскохозяйственного производства по сравнению с довоенным оказался ниже, чем уровень после Первой мировой и Гражданской войн.

В первый год послевоенной пятилетки к огромному ущербу, нанесенному сельскому хозяйству войной, прибавилось стихийное бедствие. В 1946 г. Украину, Молдавию, области Центральночерноземной зоны, Нижнее и часть Среднего Поволжья охватила засуха. Это была самая жестокая засуха, поразившая нашу страну за последние пятьдесят лет. В этот год колхозы и совхозы собрали зерна в 2,6 раза меньше, чем до войны. Засуха тяжело отразилась и на животноводстве. В

охваченных засухой районах численность только крупного рогатого скота снизилась на 1,5 млн. голов. На выручку районам, пострадавшим от засухи, пришли

государство и труженики других регионов страны, выделившие из своих скудных ресурсов материальные и финансовые средства.

Перед государством со всей остротой встала задача путем создания полезащитных лесных полос преобразовать природу засушливых районов страны, с тем чтобы снизить зависимость сельскохозяйственного производства от погодных условий.

Для того чтобы придать лесоразведению в степных и лесостепных районах организованный характер и государственные масштабы, был принят План полезащитных насаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких и устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР. Весной 1949 г. широким фронтом начались лесопосадочные работы. Особенно активно они велись в Краснодарском крае, в Сталинградской, Рязанской, Ростовской и Тульской областях. Начатые в годы первой послевоенной пятилетки работы по преобразованию земли, улучшению условий для сельскохозяйственного производства дали свои положительные результаты. Колхозы, совхозы и лесхозы заложили до 1951 г. полезащитные лесные полосы на площади 1852 тыс. га. В стране были созданы государственные лесные полосы: Камышин-Волгоград, Воронеж-Ростов-на-Дону, Пенза-Каменск, Белгород-Дон, Чапаевск-Владимировка и др. Их протяженность составляла более 6 тыс. км.

По мнению исследователей, послевоенный голод был следствием сочетания двух факторов: развала сельского хозяйства страны, и без того ослабленного коллективизацией 1930-х, из-за последствий войны (недостаток рабочих рук, техники и лошадей, уничтожение многих сел на Украине и в Черноземье и т. д.). Так, численность трудоспособного мужского сельского населения после войны откатилась к уровню 1931 года, поставки сельхозтехники в годы войны фактически не велись, поголовье лошадей составляло около 45 % от

довоенного, валовая продукция сельского хозяйства за годы войны сократилась на 40 %, поголовье скота сократилось в сравнении с концом 1930-х годов; засухи 1946 года, которая привела к существенному, но не катастрофическому снижению

урожая. Сбор зерна в 1946 году составил 39,6 млн тонн — на 16 % ниже, чем годом раньше и в 2,4 раза ниже, чем в 1940 г.;

Информация о событиях 1946—1947 годов как о голоде была впервые опубликована в СССР в 1988 году в «Истории крестьянства», тогда его причинами были названы только катастрофическая засуха и последствия войны.

Голода 1946—1947 гг. в СССР могло не быть, поскольку государство располагало достаточными запасами зерна. Одна его часть, не самая крупная, экспортировалась. В течение 1946—1948 гг. экспорт составлял 5,7 млн т. зерна, что на 2,1 млн т. больше экспорта трех предвоенных лет. Другая, основная часть запасов никак не использовалась. На неприспособленных для хранения складах зерно портилось настолько, что не годилось к употреблению. По неполным подсчетам за 1946—1948 гг. в целом по СССР было начисто загублено около 1 млн т. зерна, которого могло хватить многим голодающим.

Имеются данные о 4,43 млн тонн экспорта за 1946—1948 годы, причем из 1,23 млн тонн экспортированных в 1946 году по меньшей мере 500 тыс. т было экспортировано во Францию в первой половине года — то есть до начала голода, а в 1948 году (после его окончания) было поставлено на экспорт 2,59 млн. Таким образом, непосредственно во время голода за рубеж было вывезено до 1,4 млн тонн зерна.

Послевоенный кризис советской экономики (связанный с конверсией и началом холодной войны) привел к снижению и без того невысокого уровня жизни людей и поставил их на грань голода. Заработная плата рабочих снизилась почти вдвое, при средней зарплате молодого рабочего 200 рублей в месяц питание в заводской столовой обходилось в 8-9 рублей в день. При предприятиях и

учреждениях поощрялось создание огородов, без которых выживание рабочих становилось невозможным.

2 Последствия голода в СССР

Дефицит продовольствия в 1946 г. привел к тому, что государство сняло с продовольственного пайка практически все сельское население (100 млн человек),

которому предлагалось выживать исключительно за счет собственного подсобного хозяйства. Однако из-за директив по максимизации хлебозаготовок, в 8 % колхозов оплата трудодней зерном была прекращена (в Черноземье не выдавали зерно больше половины колхозов), а большинство остальных выдавало не более 1 кг зерна в день. Денежная оплата труда в 30 % хозяйств не осуществлялась, поэтому приобрести продовольствие за деньги люди там также не могли. При этом в сентябре 1946 г. цены на хлеб в государственных магазинах были повышены вдвое. В то же время еще осенью 1945 г. были отменены льготы по уплате сельскохозяйственного налога для семей погибших на фронте и получивших инвалидность в ходе боевых действий, несвоевременная выплата налога грозила крупным денежным штрафом или конфискацией скота.

Помимо всего прочего, на самом пике голода в феврале-мае 1947 г. производилось фактически принудительное размещение очередного облигационного госзайма среди населения. Обращения людей в органы госвласти с просьбой вернуть деньги, которые могут спасти их семьи от голода, практически всегда оставались без ответа.

В лучшем положении в те годы было продовольственное снабжение рабочих оборонных предприятий, сотрудников милиции (они продолжали получать хлеб по карточкам) и номенклатуры.

Запасы зерна, предназначавшегося для снабжения городов, иссякли весной 1946 г. В связи с начавшимся голодом руководство отдельных регионов просило выдать зерно из госрезерва, но получило отказ.

К весне 1947 г. в одной только Воронежской области число больных с диагнозом «дистрофия» составляло 250 тыс. человек, всего по РСФСР — 600 тыс., на Украине — более 800 тыс., в Молдавии — более 300 тыс. Таким образом, не

менее 1,7 млн человек в СССР числились «официально голодающими», смертность от дистрофии достигала 10 % от общего числа людей, которым был поставлен этот диагноз. Также выросла заболеваемость т. н. «асептической ангиной» (анемия, вызванная употреблением в пищу неубранного зерна, бывшего под снегом) и

другими болезнями, связанными с голодом, употреблением в пищу суррогатов (содержание примесей в хлебе достигало 40 %) и т. д. Особенно высокой была детская смертность, в начале 1947 г. составлявшая до 20 % общего числа умерших. В ряде областей Украины и Черноземья были отмечены случаи каннибализма. Острый дефицит продовольствия, впрочем, не приведший к массовому голоду, существовал в СССР до конца 1940-х годов[3].

Приблизительный подсчет числа жертв голода 1946-1947гг. является затруднительным из-за отсутствия достоверной демографической статистики по этому периоду (между 1939 и 1959 гг. переписей населения не было), попыток властей скрыть масштабы и сам факт голода (секретная переписка в 1946-1947гг., «засуха» и «последствия войны» в 1980-х), ослабления контроля над текущим учетом населения в послевоенные годы. Известно, что в 1947 г. официальная смертность в СССР выросла в 1,5 раза (примерно на 800 тыс. человек, из которых половина пришлась на долю РСФСР), ухудшились и другие демографические показатели (рождаемость, регистрация браков и т. д.). В начале 1947 г. сверхсмертность от голода в РСФСР и на Украине перекрыла естественный прирост населения, численность сельского населения сократилась почти на 1 млн человек. По оценке М. Эллмана всего от голода в 1946-1947гг. в СССР погибло от 1 до 1,5 млн человек. Некоторые исследователи считают эти цифры завышенными.

Запросы региональных властей о необходимости выдачи зерна из госрезерва либо оставались без внимания, либо удовлетворялись в объеме, в 2-3 раза меньшем необходимого и через несколько месяцев после запроса. Некоторое улучшение снабжения происходило с середины 1947 г., когда пик голода уже был пройден. В это время советское руководство ввезло из Китая 200 тыс. тонн зерна и бобов сои, на Украину и в Белоруссию поступала «помощь жертвам войны» по каналам ООН

Тем не менее неэквивалентный товарообмен между городом и деревней продолжался и после этого. Через госзакупки колхозы компенсировали лишь пятую часть расходов на производстве молока, десятую часть - зерна, двадцатую - мяса. Крестьяне, работая в колхозе, практически ничего не получали. Спасало лишь

подсобное хозяйство. Однако и по нему государством был нанесен значительный удар. За период с 1946-1949 гг. в пользу колхозов были прирезаны 10,6 млн. га земли из крестьянских приусадебных участков.
Были значительно повышены налоги с доходов от продаж на рынке. Сама рыночная торговля разрешалась лишь тем крестьянам, колхозы которых выполнили государственные поставки. Каждое крестьянское хозяйство было обязано сдавать государству в качестве налога за земельный участок мясо, молоко, яйца, шерсть. В 1948 г. колхозникам было "рекомендовано" продать государству мелкий скот (держать который было разрешено колхозным уставом), что вызвало массовый забой по стране свиней, овец, коз (до 2-х млн. голов).
Сохранялись нормы довоенного времени, ограничивавшие свободу передвижения колхозников: они были фактически лишены возможности иметь паспорта, на них не распространялась плата по временной нетрудоспособности, они были лишены пенсионного обеспечения. Денежная реформа 1947 г. также больнее всего ударила по крестьянству, хранившему свои сбережения дома.

К концу 4-й пятилетки бедственное экономическое положение колхозов потребовало очередного их реформирования. Однако власти видели его суть не в материальном стимулировании производителя, а в очередной структурной перестройке. Вместо звена (небольшой сельскохозяйственной структурной единицы, состоявшей, как правило, из членов одной семьи, а потому и более эффективной) было рекомендовано развивать бригадную форму работы. Это вызвало новую волну недовольства крестьян и дезорганизацию сельхозработ. В марте 1951 г. появились проекты создания "агрогородов", которые в итоге могли привести к уничтожению крестьянства как такового[4,с.510-513].

С помощью принятых волевых мер и ценой огромных усилий крестьянства в начале 50 гг. удалось добиться выведения сельского хозяйства страны на довоенный уровень производства. Таким образом, за годы первой послевоенной пятилетки в результате восстановления промышленного и сельскохозяйственного производства, быстро проведенной конверсии военного производства объем промышленной

продукции по сравнению с 1940 г. вырос на 73%, капитальные вложения – в три раза, производительность труда – на 37%, а произведенный национальный доход – на 64%.

В 50-е годы экономика страны динамично развивалась. За 10 лет среднегодовые темпы роста валовой промышленной продукции составили 11,7%, валовой продукции сельского хозяйства – 5,0%, основных производственных фондов – 9,9%, произведенного национального дохода 10,27%, товарооборота – 11,4%. «Капризы природы приобретали катастрофический характер, — писал известный исследователь средневековой Европы Ж.Ле Гофф, — прежде всего из-за слабости средневековой агрикультуры и не в меньшей мере из-за бессилия государственной власти». «Формула» Ле Гоффа применима к советскому обществу лишь отчасти: урожай на русских черноземах в год засухи можно сравнить с временами Калиты (от 2,4 до 3 центнера с гектара при норме свыше 16 центнеров), хотя надо обратить внимание, на то, что «воздействие засухи» было преувеличено, чтобы «списать» на природные явления недопустимо низкий уровень агротехники в колхозах. Голод был порожден не «бессилием», а напротив, всесилием государственной власти. «Мероприятия Советской власти не остановили, а ускорили наступление голода, способствовали расползанию его по территории огромной страны. Голод можно было остановить ещё в самом начале. Колхозы были обязаны сдавать до 70-80 процентов производственного зерна. Оплата зерном за трудодни была уменьшена до минимума, не достигая уровня военных лет. Выращенный хлеб отбирали последовательно и жестоко. Председатели колхозов, которые на свой страх и риск выдавали хлеб, сокращая тем самым госпоставки, были привлечены к суду: во втором полугодии 1946 года было осуждено

8058 «совестливых» председателей колхозов и директоров колхозов, в 1947 году — 6975. Государство вновь напомнило крестьянам, что весь хлеб, произведенный тяжелым трудом, представляет собой «общенародное достояние», которым распоряжается из центра партийное руководство. Вновь, как в тридцатых годах, появились «дела о колосках». Вот эпизод заурядного для тех дней судебного

дела: за кражу 2,7 килограммов колосьев, срезанных на поле ножницами, женщины были осуждены на 8 лет лагерей. О судьбе их детей, конечно, никто не думал. Огромные государственные запасы зерна постоянно разворовывались. За третий квартал 1946 года охрана Министерства заготовок СССР задержала с похищенным зерном 20120 человек, из них 77 процентов — сами же сотрудники министерства, в том числе 1260 бойцов охраны.

К госрезервам следует прибавить зерно вывезенное за пределы СССР в 1946 году в страны Восточной Европы. В частности, определенная часть хлеба вывозилась в восточную Германию, этот «гуманитарный порыв» делалался, без сомнения, не по экономическим, а по чисто политическим соображениям: зерно получили страны, где коммунисты находились в «коридорах власти». Правда, вывоз хлеба был не столь уж значителен - 1,7 млн тонн в 1946 году. Если бы этот хлеб был распределен среди населения страны, прибавка к ежедневному пайку

составила бы на одного человека всего лишь 27 г (1,7 млрд кг на 170 млн населения -10 кг в год). Но "нормы" выдачи продовольствия на душу берлинского населения в ряде отношений превышали те, которые имели место в тогдашней России. При рациональном подходе к делу можно, конечно, признать, что, во-первых, нельзя было допустить голодного мора и хаоса в оккупированном нами восточном Берлине,

и во-вторых, СССР должен был еще получить достаточно ценные репарации и, в частности, добиться работы немцев в наших интересах, для чего следовало спасать их (немцев) от вымирания, и т. п.

Следует принять во внимание, что значительное количество зерна, отобранного у колхозников, просто сгнило. Государство не могло обеспечить элементарных правил сушки и хранения. «Испорченного хлеба, могло бы хватить,

чтобы оплатить зерном отработанные трудодни голодавшим колхозникам России, Украины, Белоруссии, Молдавии. По неполным подсчетам, за 1946-1947 годы в целом в СССР было загублено около одного миллиона тонн зерна.

В целом, на душу населения в 1946 году имелось не более 455 г хлеба на день. При этом следует еще учитывать, что немалую часть урожая было необходимо

отдавать на корм имевшимся в 1946 году 14 млн лошадей (необходимых тогда для сельскохозяйственных работ) и 23 млн дающим молоко коров, ибо без определенной зерновой прибавки к траве и сену эти существа едва ли выжили бы и животноводство в стране вообще бы погибло. Поэтому и 455 г хлеба в среднем на душу населения в день - существенно завышенная цифра, из которой следует вычесть зерно, потребленное домашними животными, а также птицей.

Помощь, которая была оказана государством, была запоздалой, ограниченной и часто бессмысленной: колхозам выдавали «зерновые ссуды» — на каждые сто центнеров дополнительно начисляли десять центнеров при возврате зерна после следующего урожая. Однако значительная часть оформленного в виде ссуды зерна немедленно была переведена в счет невыполненных госпоставок. Молдавия получила 60 тысяч центнеров зерна, которые были переданы в фонд госпоставок или направлены для расширения продажи хлеба в «коммерческих»

магазинах по недоступным для голодающих ценам. Руководство Белоруссии сообщало в Москву в феврале 1947 года, что колхозники не имеют хлеба, питаются суррогатами. Согласно секретному постановлению союзного правительства, только в июле 1947 года было разрешено выделить из госрезерва в виде ссуды 61620 тонн зерна с «льготным начислением» 2 центнера на каждые 100 центнеров ссуды.

Однако в постановлении было указано, что зерно с процентами должно быть возвращено в госрезерв до последнего килограмма к 15 сентября 1947 года.