Хосе Ортега-и-Гассет «ЧТО ТАКОЕ ФИЛОСОФИЯ?»

     Хосе  Ортега-и-Гассет «ЧТО ТАКОЕ ФИЛОСОФИЯ?»

     (комментарии  к цитатам работы) 

1. «В  сфере искусства, любви или идеи от заявлений и  программ, я полагаю, нет большого толка. Что касается идей, подобное недоверие  объясняется следующим: размышление на любую  тему – если это  по-настоящему глубокое и положительное  размышление –  неизбежно удаляет  мыслителя от общепринятого, или расхожего  мнения, от того, что  в силу более веских причин, чем вы теперь могли бы предположить, заслуживает название "общественного  мнения", или "тривиальности". Любое серьезное  умственное усилие открывает  перед нами неизведанные пути и уносит от общего берега к безлюдным  островам, где нас  посещают необычные  мысли. Они плод нашего воображения…»

     На  вопрос «Что на свете всего труднее?»  поэт-мыслитель Гёте отвечал в  стихах так: «Видеть своими глазами  то, что лежит перед ними». Эти  строки могут показаться странными: со способностью видеть мы свыкаемся  настолько, что она кажется нам  прирожденной. Между тем видеть приходится учиться, только обучение происходит в  том возрасте, события которого не сохраняются в нашей сознательной памяти.

     Способность видеть реальные вещи в пространстве возникает и развивается прижизненно, по мере накопления «жизненного опыта». Новорожденный, как и внезапно прозревший слепой, не видит ничего: он лишь испытывает непонятное, болезненно-мучительное  раздражение внутри глаза, вызванное  ворвавшимся туда сквозь отверстие  зрачка световым потоком. И лишь позже  – на основе опыта обращения с  вещами – он начинает видеть, то есть воспринимать образы вещей вне глаза, он обретает ту удивительную, во многом еще очень загадочную способность, благодаря которой «световое  воздействие вещи на зрительный нерв воспринимается не как субъективное раздражение самого зрительного  нерва, а как объективная форма  вещи, находящейся вне глаз» (К. Маркс).

     Воображение как всеобщая человеческая способность, без которой мы вообще были бы не в состоянии видеть окружающий мир, в ее низших, элементарных формах, воспитывается  самыми обычными условиями жизни. В  элементарных формах эта способность  ничего специфически человеческого  в себе не заключает: собака тоже видит  вещи, но видит она в окружающем мире именно то, и только то, что важно  с ее «собачьей точки зрения», – то, что ей нужно видеть, чтобы  биологически приспособиться к условиям, ее взор управляется чисто биологическими потребностями, и «ухватывает» (замечает) только то, что находится в связи  с ними. Поэтому, хотя собака способна различать такие тончайшие оттенки  запахов, которые человек просто не в состоянии почувствовать, она  воспринимает в окружающем мире бесконечно меньше, чем человек, взором которого управляет не органическая потребность  его тела, а усвоенные им потребности  развития общественно-человеческой культуры. 

2. «Вероятно, у нашего времени, по сравнению с предшествующим, философская судьба, поэтому нам нравится философствовать – для начала прислушиваться, когда в общественной атмосфере, подобно птице, промелькнет философское слово, внимать философу, как страннику, быть может принесшему свежие вести из запредельных стран…»

     Хотя  различие явления и сущности философии  развивается до крайности лишь в результате перипетий, пережитых философией за последние сто семьдесят восемь лет, оно присуще не только современной философии, но и всей истории философии от Фалеса и Парменида до Гегеля включительно. Не случайно люди в своем большинстве всегда считали и сегодня еще считают философией то, чем философия кажется, а философами — тех, кто кажутся философами себе и другим. Начнем с этого обычного — внешнего, или экзотерического, значения, поскольку с него, как правило, начинается интерес к философии, ибо именно оно заранее настраивает публику, задавая большинству определенную установку восприятия философии и философов.

     Что же такое философия по видимости, или по явлению? Очевидно, что она  есть один из особенных феноменов всеобщей культуры наряду с другими ее феноменами, в числе которых находятся также обыденная жизнь людей, их правовые и морально-нравственные отношения, науки, искусство и религия. Среди этого множества явлений культуры имеется и такое явление, как философия. Ко множеству людей принадлежит по явлению и такой человек, как философ. Согласно видимости, он является одним из многих человеческих индивидов, чем- то отличающимся от священника, художника и ученого, от политического деятеля, правоведа и простого обывателя, а чем- то схожим с ними. 

3. «Итак, я говорю, что сегодня наше представление о философии в корне отличается от представления предыдущего поколения. Но это заявление равносильно признанию, что истина меняется, что вчерашняя истина сегодня становится заблуждением, и стало быть, сегодняшняя истина, вероятно, уже не будет пригодна завтра. Не значит ли это заранее умалять значение нашей собственной истины? Довольно грубым, зато и наиболее популярным аргументом скептицизма был троп Агриппы о расхождении во мнениях. Многообразие и изменчивость мнений об истине, приверженность различным и даже па вид противоречивым учениям рождает недоверие. Поэтому нам следует не медля дать отпор этому расхожему скептицизму…»

     Нельзя  не заметить, что плюралистический дух нашего времени, который, вопреки провозглашаемой его апологетами терпимости ко всевозможным различиям, на деле стремится всё уравнять, весьма строго причисляет философию и философов к разряду явлений. Поэтому когда какой-нибудь философ начинает выходить из их ряда и утверждать, что философия в нём не находится, ему тотчас указывают на нарушение установленного порядка. Если же он не слушается указания и, подобно Сократу, продолжает вести себя не отвечающим установке большинства образом, то вокруг него непременно начинаются пересуды о неадекватности отношения философа к себе самому, к тому, чем он занимается и к другим людям. 

4. «Однако не будем впадать в тривиальность, которая последние восемьдесят лет препятствовала развитию мышления, не будем истолковывать сказанное в духе крайнего релятивизма, согласно которому каждая истина является истиной только для определенного субъекта. То, что настоящая истина годится для всех, и то, что ее удается узнать и усвоить только одному или нескольким из всех, либо только в ту или иную эпоху, – вещи совершенно разные, и именно поэтому необходимо их связать, согласовать, преодолев скандальную ситуацию, в которую попало мышление, когда абсолютная ценность истины казалась несовместимой с изменением мнений, так часто происходившим в человеческой истории…»

     По  своей сути любое познание есть поиск  истины. Это извечная задача человеческого  разума. Проблема истинности наших  знаний имеет важное значение в любых  видах познавательной деятельности, идет ли речь о межличностном общении  или о формировании политики государства. Поэтому важнейшим основанием оценки знания является его истинность. Истина — цель, идеал и абсолютная познавательная ценность. Знать — значит располагать  достоверной информацией, соответствующей  действительному положению вещей. Достижимо ли истинное знание? Какое  знание можно считать истинным? Существуют ли объективные и абсолютные критерии истинности знаний? Поиски ответа на эти  вопросы постоянно сопутствовали  развитию науки и философии. В  истории философии и науки  понимание истины претерпевало существенные изменения. По способам обоснования  различают корреспондентское, когерентное  и прагматическое определения истины. В процессе развития науки складывались классическая, неклассическая и позднее классическая концепции истины, которые, так или иначе, опирались на корреспондентское, когерентное либо прагматическое определения… 

5. «Можно сказать, что с 1840 по 1900 г. человечество переживало один из самых неблагоприятных для философии периодов. Это было антифилософское время. Если бы без философии в сущности можно было обойтись, за эти годы она, несомненно, исчезла бы совершенно. Но поскольку человеческий разум нельзя совсем лишить философского измерения, оно было сведено к минимуму. И сегодня ваша общая с вами битва, которая псе еще обещает быть упорной, заключается как раз в том, чтобы вновь выйти к полной и совершенной философии, – словом, к максимуму философии…»

     То, что вторая половина XIX столетия стала временем общего упадка спекулятивной философии истории, не может быть объяснено только организованным против нее мощным интеллектуальным наступлением либеральных элит Запада и мощной антирекламной марксизму, которую давала ему все это время практика "реального социализма". Все же, более важная, корневая причина здесь, по моему мнению, в общей завершенности интеллектуального процесса.

     От  религиозной метафизики истории  через чистую эго-софию Вольтера и романтическую реакцию на нее  и ей подобные, процесс подошел  к своей вершине, когда были воздвигнуты  фундаментальные спекулятивные  философские системы Фихте и  Гегеля, метафизическая система Шеллинга. Затем, уже в сороковых годах XIX столетия началась ее позитивизация, а  вместе с тем началось и разложение. Великие учения Шопенгауэра, Маркса, Конта, и десяток более мелких, но позитивистски "омертвленных" философско-исторических спекуляций, стали источником многочисленных и  полезных "практических приложений", но метафизическая и философская  мысль в этих "приложениях" или запуталась, или застыла.

6. «Потому исторические перемены требуют появления таких людей, которые так или иначе отличались бы от тех, что были, – т. е. требуют смены поколений. Уже давно я твержу историкам, что понятие поколения – самое важное в истории. И должно быть, на свете появилось новое поколение историков, так как я замечаю, что эта идея привилась, особенно в Германии…»

     Рикёр подвергает анализу три «соединительных  устройства»: календарное время, позволяющее  соединять социальное время и  астрономическое время; идею продолжения  поколений, то есть взаимосвязи между  современниками, предшественниками  и последователями, обеспечивающей соединение биологического времени  и социологического времени; и, наконец, архивы, документы, памятники, образующие первичный материал для историка; вторая из отмеченных проблем должна особо привлечь наше внимание, когда  мы будем исследовать понятие  трансмиссии.

     Попытаемся  понять, какова специфическая особенность  временно́́го механизма, отсылающего  нас к одной из самых глубоких апорий, с которой сталкивается философское  размышление, касаясь тайны времени, -антиномии между конечным временем смертных индивидов и социальным временем общества, неразрывно связанным  со сменяющими друг друга поколениями. Таким образом, мы обращаемся к понятию поколения, имеющему важное значение в философии истории и означающему «связь исторически действующих субъектов, связь между живыми людьми, приходящими на смену умершим поколениям».

     Понятие поколения вызывает у нас живой  интерес, но одновременно оно оказывается  трудным для восприятия, поскольку  исток его лежит в области  биологии, но само оно не является собственно биологическим. Вслед за Рикёром можно привести здесь слова Канта из его небольшого произведения «Идея универсальной истории с точки зрения космополитизма». Кант прекрасно показывает значение этого понятия, возникающего на грани между имманентной телеологией природы, готовящей человека к социальному бытию, и этико-политическими задачами, встающими перед формирующимся гражданским обществом: «Странным здесь является то, – говорит Кант, – что предшествующие поколения, кажется, только тем и заняты, что работают на последующие поколения, дабы поднять их на новую высоту, опираясь на которую они смогли бы еще дальше продвинуть ту работу, что осуществляло (по существу, безотчетно) не одно поколение их предшественников без всякой надежды лично воспользоваться плодами своих трудов».

     Короче  говоря, столкнувшись с идеей о  том, что будущее во всех отношениях должно быть открытым и непредсказуемым, а прошлое – закрытыми, обладающим одной лишь необходимостью, надо сделать  наши ожидания более обоснованными, а опыт – более непредсказуемым. Но это – два аспекта одной  и той же задачи, поскольку одни только обоснованные ожидания могут  вернуть жизнь прошлому, придав ему характер живой традиции… 

7. «Заметьте, что любая наука или знание имеют свой предмет – то, о чем эта наука знает нечто или пытается узнать, – вдобавок ей присущ определенный метод познания того, что она знает. Так, предмет математики – числа и пространство – отличается от предмета биологии – органических явлений. Но математика, кроме того, отличается от биологии как метод познания, как вид знания. Для математика знать и познавать значит думать вывести теорему посредством строгих суждений, основанных, в конечном счете, на бесспорных фактах. Биология, напротив, довольствуется приблизительными обобщениями неточных фактов, о которых мы узнаем с помощью чувств. Поэтому как метод познания обе науки отличаются по рангу: математический почитают за образец, биологический в целом считают незрелым. Но математика, в свою очередь, имеет тот недостаток, что объекты, к которым применима ее теория, не реальные, а по словам Декарта и Лейбница, "мнимые". Но вот в XVI в. появляется новая научная дисциплина – nuova scienza Галилея, которая, с одной стороны, обладает дедуктивной строгость" математики, а с другой – повествует о реальных предметах, ч светилах и вообще о телах. В хронике развития мысли такое засвидетельствовано впервые; впервые появилось знание, полученное путем строгой дедукции и вместе с тем подтвержденное чувственным наблюдением фактов, то есть подчиняющееся двойному критерию достоверности: чистому рассуждению, с помощью которого мы думаем прийти к некоторым заключениям, и простому восприятию, подтверждающему эти чисто теоретические выводы. Нерасторжимый союз двух критериев привел к появлению так называемого экспериментального метода познания, характерного для физики. Неудивительно, что наука, наделенная такими счастливыми свойствами, сразу же стала выделяться сред других наук, привлекая лучшие умы. Даже с исключительно теоретической точки зрения как чистая теория или точное знание физика, несомненно, является чудом разума. Однако вскоре ни для кого не осталось тайной, что дедуктивные выводы рациональной физики и чувственные наблюдения, полученные в ходе эксперимента, совпадают не точно, а только приблизительно. Правда, это расхождение было не настолько велико, чтобы помешать практическому развитию науки…»

     Успехи  познания тесно связаны с развитием  науки как одной из форм общественного  сознания. Без науки невозможно представить  современную жизнь и человеческую культуру, она — высшая форма  знания, которая охватывает все явления  неживой и живой природы, материальную и духовную деятельность людей. С  помощью науки оцениваются не только результаты истории, анализируются  текущие события, но и в известной  мере прогнозируется будущее. Слово  “наука” означает знание, которое  противоположно незнанию — отсутствию достоверной информации о каком-либо явлении, процессе или вещи. Каждая наука имеет свой предмет и  метод. Под предметом подразумевается, что исследуется, а под методом  — как, каким способом осуществляется это исследование. Наука — результат общественного развития, с момента своего зарождения она неразрывно связана с человеческой деятельностью, с одной стороны, находясь под ее постоянным влиянием, а с другой — оказывая на нее активное воздействие. Она всемерно способствует становлению и развитию мировоззрения, одна из главных ее задач — удовлетворение общественных потребностей.

     В результате усилий ученых, прежде всего, естествоиспытателей, меняется образ  мира, возникает его научная картина. Утверждается представление о бесконечности  Вселенной, в которой Земля —  небесное тело, существующее наряду с  другими планетами. С эволюцией  образа мира меняется и образ человека, обогащенный новым типом мировоззрения. Вместе с тем и сама наука не стоит на месте. С появлением новых  теорий и открытием естественных законов расширяются возможности  исследования и объяснения мира природы.

     Важнейшее значение в понимании сущности и  предназначения науки имеет выяснение  факторов, которые сыграли решающую роль в ее возникновении. Вся история  человеческой жизни свидетельствует, что до настоящего времени главнейшей задачей человека остается борьба за существование. 

8. «Итак, философия ищет в качестве реальности именно то, что обладает независимостью от наших действий, не зависит от них; напротив, последние зависят от этой полной реальности…»

     Совершенно  очевидно, что никакая сфера человеческого  духа, и философия в том числе, не может вобрать в себя всю  совокупность специально-научных знаний о мироздании. Философия не может  быть наукой всех наук, т.е. стоять над  частными дисциплинами, равно как  она не может быть одной из частных  наук в ряду прочих.

     Специальные науки служат отдельным конкретным потребностям общества: технике, экономике, искусству врачевания, искусству  обучения, законодательству и др. Они изучают свой специфический срез действительности, свой фрагмент бытия. Частные науки ограничиваются отдельными частями мира. Философию же интересует мир в целом. Она устремлена к целостному постижению универсума. Философия задумывается о мировом целом, о всеохватывающем единстве всего сущего, она ищет ответ на вопрос: "Что есть сущее?" В этом смысле справедливо определение философии как науки "о первоначалах и первопричинах".

     Частные науки обращены к явлениям и процессам  реальности, существующим объективно, независимо ни от человека, ни от человечества. Их не интересует ценностная шкала  человеческих смыслов, они безоценочны. Свои выводы наука формулирует в  теориях, законах и формулах, вынося за скобки личностное, эмоциональное  отношение ученого к изучаемым  явлениям и тем социальным последствиям, к которым может привести то или  иное открытие. Фигура ученого, строй  его мыслей и темперамент, характер исповеданий и жизненных предпочтений также не вызывают особого интереса. Закон тяготения, квадратные уравнения, система элементов Менделеева, законы термодинамики объективны. Их действие реально и не зависит от мнений, настроений и личности ученого.

     Мир в глазах философа - это многообразие взаимодействий, в котором переплетены  причина и следствие, цикличность  и спонтанность, упорядоченность  и деструкция, силы добра и зла, гармонии и хаоса. Философствующий  разум должен определить свое отношение  к миру. Поэтому основной вопрос философии и формулируется как  вопрос об отношении мышления к бытию (человека к миру, сознания к материи). 

9. «Стыдно, что после стольких усилий, потраченных философами на разработку теории познания, физикам пришлось самим заняться окончательным уточнением характера своего знания и показать нам, что оно, строго говоря, является низшей разновидностью теории, удаленной от предмета своего исследования, а вовсе не образцом и прототипом знания…»

     Научная теория есть обобщение экспериментальных  результатов и опыта. Она есть такое обобщение, в котором схвачены все главные связи и закономерности, обнаруженные человеком и существующие в данной предметной области. Как  известно, любое обобщение предполагает выделение главных связей и отсечение  всего второстепенного, т.е. идеализацию  реальных явлений и связей.

     В этом смысле научная теория всегда ограничена своей предметной областью и областью своей применимости, за пределами которой она теряет свою силу и не предсказывает правильных результатов. Иными словами, любая  научная теория ограничена. Помимо этого, любая теория не может претендовать на абсолютную точность, поскольку  она не в состоянии учесть все  без исключения тонкости рассматриваемых  явлений (она отсекла «второстепенное»). Она есть приближение к абсолютной истине, т.е. объективная истина.

     В то же время научная теория выступает  как особая форма практики, т.е. как  обобщение результатов эмпирической деятельности человека и человеческого  опыта в широком смысле этого  слова. Именно при таком понимании  сути любой теории (физической, химической и др.) исчезает разрыв между теорией (как бы связанной только с мыслительным процессом) и практикой (как исключительно  материальной деятельностью человека). 
 

10. «Почему у человека – вчера, сегодня и завтра – возникает желание философствовать? Нужно получше разобраться в том, что скрывается за привычным словом "философия", чтобы затем ответить на вопрос, "почему" люди философствуют...»

     Буквально, в переводе с древне греческого, философия — любовь к мудрости (“фио” — любовь, “софия” —  мудрость). Философия — это любомудрствование. Это не столь мудрость как таковая, здесь важно стремление быть мудрым. 

     Начнем  с мировоззрения. Философия выступает  теоретической основой мировоззрения. Мировоззрение — это в широком  смысле, взгляд на мир, т.е. система представления  о мире в целом, месте в нем  для человека, и отношении человека к миру. Философия выступает в  ряду исторических типов мировоззрения  третей по счету. Первым историческим типом мировоззрения выступает  мифология. 

     Мифы  не являются знанием как таковым. Мифология не представлена знанием  в чистом виде, так как на этом этапе общественного развития человек  еще не может отделить истинное знание от ложного. Т.е. мифология это своеобразная проекция отношения человека к миру, где все представлено в определенном наборе. Здесь не дифференцированно  знание от незнания. Место подлинной  связи занимает вымышленная, т.е. человек  стремится объяснить мир, но имеющихся  в наличии знаний не хватает, поэтому  место реальной связи занимает вымышленная. 

     Второй  мировоззренческий тип мышления — это религия. Надо сказать, что  мифология и перерастает религию  и сосуществует с ней. Т.е. они, хотя и отделены друг от друга как два  типа мировоззрения, определенный период сосуществуют. 

     Что составляет особенности религии? Религия  представляет собой культовую систему, т.е. система обрядовых действий, направленных на установление связи  со сверхъестественным. Религия четко  разделяет мир на посюсторонний  и потусторонний. И рассматривает  первый, т.е. мир, в котором человек  находится здесь и сейчас, как  подготовительный этап, ступеньку в  мир потусторонний. Т. е. Атрибутом  подлинности обладает не тот мир, в котором человек живет, а  тот, в который он перейдет после  смерти. 

     Философия приходит на смену мифологии и  религии, но на первых этапах в ней  в значительной степени представлены мифологические и религиозные знания. В чем же специфика философского знания? Бертран как-то точно заметил, что философия начинается там  и тогда, где для здравого смысла заканчиваются все проблемы. 

     Рассмотрим, что из себя представляет философия, исходя из структуры общественного  сознания. Общественное сознание включает в себя два уровня: 

     1)       Уровень обыденного (повседневного,  или массового) сознания. Носители  — абсолютное большинство людей. 

     2)       Научно-теоретический. 

     Рассматривать философию как уровень научно-теоретического сознания надо в соотношении с  обыденным. Философия и обыденный  уровень сознания. Чем они отличаются? Рассел весьма точно определил это  различие. Здесь мы постоянно сталкиваемся с парадоксами. Необходимо обратить внимание на местную роль парадоксов в процессе познания. ”Гений — друг парадокса» (Пушкин). Парадоксы —  это симптом противоречий, или  выражение противоречий, которые  надо выявить, т.е. как бы раскодировать  сущность, с помощью противоречий. Т.е. можно сказать, что парадоксальность, это указатель противоречий. Так  вот философия примечательна  тем, что уже в первом приближении  к ней, в ней сконцентрированы все парадоксы, с которыми мы сталкиваемся. Дело в том, что философия стремится, познавая мир, выясняя положение  человека в этом мире, выясняя его  отношение к миру, раскрыть самые  глубинные основания бытия, поэтому  выявляется целый ряд противоречий.

     Давайте посмотрим понятие мудрости. В  житейском понятии мудрость накапливается  с возрастом, и к старости человек  становится мудрее, как правило. Но житейская мудрость, это совершенно не то, что мудрость в философском  понимании. Дело в том, что если житейская  мудрость предполагает аккумуляцию  знаний, приобретаемых индивидом  в его собственном жизненном  опыте и опыте других людей, то мудрость в философском понимании  отличается тем, что она базируется на знании, приобретенном всем человечеством.

     Каждый  человек философствует, в меру своего интеллектуального ресурса. Здесь  мы сталкиваемся с очевидным противоречием: с одной стороны большая часть  людей невежественна в вопросах философии, а с другой стороны  желание человека философствовать. Это все объяснимо, если принять  во внимание, что важен сам факт философствования. Весьма точно передает эту мысль высказывание Петра  Ивановича Лаврова: ”Философия есть нечто весьма обыденное, нечто до такой степени не раздельное с  нашим существом, что мы философствуем  не учась, при каждом произносимом слове, при каждом осмысленном действии. Философствуем хорошо или дурно, но постоянно и неудержимо”. ”Философия не есть наука, она есть только деятельность, строящая науку, и без нее не существовало бы не одной науки”. Из этого высказывание следует, что стремление философствовать  заложено в каждом человеке, но далеко не у каждого это стремление аполизированно. Что такое философствование? —  это по своей сути элементарное обобщение. Для чего нужна философия, если ее даже рассматривать сугубо прагматически? Она нужна для того, чтобы формировать  культуру мышления. Чтобы учиться  мыслить. 

11. «Таким образом, от философии неотделимо требование занимать теоретическую позицию при рассмотрении любой проблемы – не обязательно решать ее, но тогда убедительно доказывать невозможность ее решения. Этим философия отличается от других наук. Когда последние сталкиваются с неразрешимой проблемой, они просто отказываются от ее рассмотрения. Философия, напротив, с самого начала допускает возможность того, что мир сам по себе – неразрешимая проблема. И доказав это, мы получим философию в полном смысле слова, точно отвечающую предъявленным к ней требованиям...»

     Итак, можно утверждать, что первым или  основным вопросом философии является достоверное установление ИСТИНЫ. Если философия не может решить этот вопрос (отсутствует система критериев  истины), возникает неопределенность, которая превращает философские  доводы в схоластику, в пустую болтовню, несмотря на актуальность рассматриваемых  проблем. Вопрос об истинности будет  решаться субъективно либо большинством при голосовании, либо мнением непререкаемого авторитета, с которым все обязаны  согласиться.

     Вопрос  об отношении материи и сознания, как и вопрос о характере самой  истины (абсолютная, объективная, субъективная и т.д.) решается в рамках самой  теории познания каждой философской  системы. Эти вопросы есть частные, хотя и достаточно важные, случаи основного  вопроса философии. Они служат демаркационной линией, отделяющей материалистическую философию от идеалистических философских  систем.