Идентичность. 2

Содержание

6

7

Введение

Если истолковывать “идентичность” как понятие уникальной природы, самобытности человека, продуцированное ментальной рефлексией по поводу истории человека, становления личности, сознания и самосознания, то его истоки восходят к философской мудрости Сократа, Платона, Протагора, И. Канта, И. Фихте, Г. Гегеля, Л. Фейербаха, Ф. Достоевского, П. Флоренского, С. Кьеркегора, М. Хайдеггера, М. Шелера, А. Шопенгауэра, П. Рикера, М. Фуко, В. Библера, М. Бахтина, А. Лосева, М. Мамардашвили и других.

Антропологический контекст рассмотрения сущности человека обнаруживается в трудах таких авторов, как М. Бубер, Л. Леви-Брюль, И. Кант, П. Тейяр де Шарден, Ж.-П. Сартр, К. Леви-Стросс, К. Маркс, Л. Фейербах, Э. Фромм, М. Шелер, М. Фуко, М. Хайдеггер.

Важнейшим свойством исследования является попытка объединить различные интерпретации идентичности. Такая установка предполагает аналитическую работу в различных областях психологической теории: психоанализе, интеракционизме, бихевиоризме, психосинтезе, социальной психологии и других. Кроме того, в исследовательское поле включены социологические, антропологические, философские, биологические и культурологические точки зрения.

В каждой из перечисленных теорий созданы отдельные теории идентичности, но часто аспект достижения идентичности и тем более профессиональной идентичности остается не раскрытым. Соответственно, педагогическая психология становится значимой областью осмысления профидентичности и путей ее достижения.

В контексте ментальной рефлексии и как научный опыт профессионализации проблема профессиональной идентичности исследуется впервые.

8

Проблема идентификации “Я” решалась многими исследователями, такими как З. Фрейд, У. Джеймс, А. Фрейд, К. Юнг, А. Адлер, К. Хорни, Д. Парфит, М. Хайдеггер, Ю. Хабермас, М. Бахтин, Э. Эриксон, В. Мухина, Л. Попова, В. Абраменкова.

Психологические проблемы этнической и национальной идентичности активно исследовались и исследуются специалистами-психологами (Д. Форсайт, В. Бромлей, Ю. В. Вайденфельд, Г. Мейер, Р. Шпель, Г. Хансен, Х. Шульц, Х. Лутц, Й. Д. Гаугер, М. Л. Дробижева, Г. П. Шелепов, Н. М. Лебедева, О. В. Томазова и другими.

Проблемы профессионализма и профессионального самоопределения представлены в отечественных работах Е. А. Климова, Н. С. Пряжникова, А. К. Марковой, А. Ф. Бондаренко, К. А. Абульхановой-Славской, В. В. Овсянниковой, М. В. Молоканова, В. Ф. Петренко, С. И. Макшанова, Н. Ю. Хрящевой, Е. В. Сидоренко, Н. Ф. Талызиной, Н. Х. Титмы, Е. Э. Смирновой, Е. А. Спиркиной, А. Ф. Кларка, А. В. Билибина, И. М. Кондакова, А. В. Сухарева, Ю. И. Кулюткмна, Т. В. Кудрявцева, А. А. Реана. З. А. Решетовой, Т. В. Рогачевой, В. В. Калиты, Л. М. Карнозовой, В. Д. Брагиной, Н. В. Самоукиной, М. Р. Гинзбурга, С. А. Боровиковой, Е. М. Борисовой, В. А. Бодрова.

Исследование проблем профессиональной деятельности практикующих психологов потребовало обратиться к трудам Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштенйна, К. Рудестама, Р. Мэя, К. Роджерса, К. Витакера, А. Ф. Бондаренко, Ф. Е. Василюка, В. Н. Цапкина, Б. С. Братуся, А. И. Зеличенко, Т. М. Буякас, В. В. Дружинина, Е. Калитеевской, А. В. Казанской, М. Кана, Дж. Бьюдженталя, П. П. Горностая, С. В. Васьковской, В. И. Брука, О. А. Петровской, А. С. Спиваковской, В. Я. Ляудис, В. В. Столина, Е. Т. Соколовой, Е. С. Романовой, В. М. Розина, А. А. Крылова, А. И. Сосланда, В. С. Мухиной, М. Папуша, А. В. Петровского, А. Г. Асмолова, В. С. Мерлина, А. А. Кроника.

Проблема вузовской подготовки психологов-практиков в отечественной психологии исследовалась А. Ф. Бондаренко, О. В. Лукьяновым, В. Я. Ляудис, Н. Ф. Талызиной, В. А. Сластениным, И. А. Володарской, Н. Е. Вераксой, А. Ф. Бондаренко, В. Ф. Петренко, Е. С. Романовой, Л. Р. Гребенниковым, В. М. Розиным, В. А. Петровским А. К. Марковой, К. А. Альбухановой-Славской, Н. С. Пряжниковым, Е. А. Климовым, В. В. Гусейновой,

9

В. С. Собкиным, В. И. Слободчиковым, А. И. Донцовым, Д. Г. Асмоловым и другими.

Потребность разобраться в специфике вспомоществования человеку в различных видах “душеведческой” практики привела к трудам священников и христианских мыслителей В. Невяровича, Митрополита Антония, Ничипорова Б. В.

Методологическую базу исследования составили всеобщие или универсальные принципы развития — дифференциация и интеграция, разработанные в трудах Г. Гегеля, Г. Спенсера, Вл. Соловьева, И. М. Сеченова, Н. Н. Ланге, Н. О. Лосского, А. А. Богданова.

Основные подходы, в рамках которых выполняется методологический поиск в данном исследовании — системный, феноменологический и синергетический. При этом общая направленность исследования относится к экзистенциально-гуманистическому направлению в психологии.

1. Системный подход позволяет говорить о структуре психической реальности, которая в общих чертах предполагается как динамическое целое. Целостность и сложность психики при этом постигается через нахождение смыслов, сущностей динамических связей, а не отдельных структурных компонентов.

Зародившись в начале XX века в работах А. Богданова и Л. фон Берталанфи и выйдя на широкую дорогу в середине столетия через Н. Винера, системный подход, сформулировав собственную понятийную базу, переложил на научный язык одну из центральных идей мифологического сознания — идею единого, целостного, взаимосвязанного и подобного себе самому мироздания. Этот подход позволил рассматривать любое, существующее в отдельном хронотопе, явление как систему и, соответственно, выделять, описывать и оперировать всеми составляющими ее признаками, тем самым, сместив равновесие в сторону функционализма, для которого характерно позитивистское решение проблемы человека в целом, ибо для системного подхода важно рассмотрение меж- и внутрисистемных отношений, а не просто изучение структурных компонентов. Системный подход позволяет по-новому взглянуть на традиционные концепции идентичности.

2. Феноменологический подход позволяет понимать интенции субъекта такими, какими они представляются самому субъекту.

Непоколебимая уверенность людей в том, что для постижения истины надо найти правильные, точные слова, есть результат неосознаваемого

10

стремления к восприятию целостного архетипа “слово-дело” и была вербально сформулирована в рамках понятийных систем отсчета, созданных выдающимися древними греками. Научная революция XVII—XVIII веков развила это положение, заменив слова на символы, а предложения на формулы, т. е. для описания Вселенной стали применять уже не слова, а уравнения. Но прежняя парадигма осталась. Принцип феноменологического посредничества является универсальным и следует из вышеназванного.

В идеальной сфере самые мощные посредники — это слова, которые выступают и как самостоятельный экзистенциальный феномен, и как знаки для обозначения других феноменов.

Исследователь оперирует определенной понятийной системой, которая базируется на некоем наборе аксиом, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть, т. е. их принятие основано либо на естественном вхождении в научную систему, либо на вере. Любой конкретный факт, опыт, феномен трактуется так, чтобы он выступал непротиворечивым следствием аксиоматической базы.

В феноменологической традиции личность предстает как уникальная, неповторимая, экзистенциальная сущность.

3. Синергетический подход позволяет реализовать возможности междисциплинарного направления научного поиска. Синергетическое рассмотрение проблем идентичности намеренно погружено в традиционный для отечественной науки контекст противопоставления — онтологии и гносеологии. Ракурс подобного рассмотрения дает возможность представить ключевые оппозиции исследования как относительные и подвижные.

Синергетический подход обусловливает разработку проблем идентичности не только в эволюционном ключе, но и в более широком контексте: от социо-культурных установок до теоретико-познавательных предпочтений и поиска смысла в языке и с помощью языка.

В современной антропологии, психологии и философии сложилось понимание культуры и ее институтов как символических систем, что предполагает их исследование через поиск интерпретации этих символов. В каждой культуре имеются ключевые слова-символы, значение которых открывает доступ к интерпретации целого (К. Гиртц). Причем ключевые понятия, которые используются при построении интерпретации отражают смысловой шаблон для прочтения любого личностного текста.

11

В силу полисемантической природы слов, очерчивая исследуемую проблему, необходимо как можно четче определять смыслы используемых понятий. В отечественной науке одним из первых обратил на это внимание А. Любищев, занимавшийся проблемой эволюции, предложив для этого метод антиномий. С нашей точки зрения, среди антиномических пар для раскрытия базового понятия «идентичность» ключевыми являются: внешнее-внутреннее как самостоятельные экзистенциальные уровни единого бытия, неслиянность-нераздельность как категории, выводящие понятие «идентичности» из поля чистого монизма и чистого дуализма. В разных аспектах эти категории понимаются как “профанное” и “сакральное”, “объективное” и “субъективное”, “хаос” и “порядок”, “бодрствование” и “сон”, “тело” и “душа”, “материя” и “дух”, “текст” и “смысл”, “личное” и “социальное”.

“Мир подобен сам себе в любой своей точке” — эта идея присутствует во всех «понятийных системах отсчета» науки. Наше противопоставление материи и разума есть результат расщепления в сознании единой экзистенции. Сознание как процесс и результат осознания, в том числе и самоосознания, можно представить в виде замкнутого контура с “Я-образом”, через который периодично пробегает импульс “чистого” Я: момент пересечения импульсом точки замыкания есть момент осознанного «схватывания» себя и мира, т. е. идентичности. Можно сказать, что в такой модели сознание имеет пульсирующую, виртуальную природу: в перерывах времени между двумя прохождениями импульса через начальную точку сознание себя не осознает, не воспринимает своей самоидентичности, оно принципиально не может заметить своих экзистенциальных «провалов», и для него бытие мира и себя носит континуумный характер. Самому же войти в эти временные зоны сознанием нельзя; однако, туда можно войти в состоянии «не-ум» (у-син), когда человек действует импульсивно, рефлекторно, расторможенно, страстно, искренне, внесознательно, а осознать (вспомнить как уже завершенный опыт и зафиксировать в рамках привычной «системы отсчета») уже потом — при выходе в обычный режим восприятия. При этом динамика идентичности заключается в новой самореференции, которая может отличаться от прежней, т. е. происходит изменение личности.

Таким образом, идентичность — многомерный процесс человеческого становления, который может быть описан с помощью различных аспектов. Автор руководствовался принципами и применял

12

методы, разработанные в отечественной и зарубежной психологической литературе.

Научно-психологическое описание проводилось с ориентацией на многообразие, представленное в работах К. Леви-Стросса, Л. Леви-Брюля, К. Лоренца, Л. М. Путиловой, М. Борневассера, Б. Шефера, Б. Шледера, У. Поинтковски, С. Московичи, Р. Баумайстера, Э. Фромма, Ю. Хабермаса, Н. Чешира, Г. Томе, Э. Эриксона, Д. Тэрнера, П. Оукс, А. Уоттса, В. Франкла, М. К. Мамардашвили, К. Юнга, В. А. Ядова, А. Анастази, Р. Г. Апресян, Д. Орлова, Р. Бернса, А. А. Бодалева, Н. В. Антоновой, В. В. Абраменковой и других.

В нашем понимании структурирование идентичности означает определенную целостность и упорядоченность развертывания идентичности как феномена функционального и экзистенциального бытия.

Изначально мы постулируем свободу человека. Идеальная типизация свободы человека в эмпирическом бытии является для нас аксиомой, отправной точкой и выполняет эвристические функции в процессе научного поиска. Опираясь на рефлексивно-деятельностную методологию анализа психологии свободы Е. И. Кузьминой (1994), выделен вектор исследования, задаваемый такими категориями, как свобода, ответственность, самосознание, выбор, самоопределение, самоорганизация, персонализация, в направлении которого реконструируется феномен идентичности.

Цель данной работы: исследование профессиональной идентичности как комплексной психолого-педагогической проблемы, обоснование ее сущности и динамики, а также изучение способов достижения профессиональной идентичности в процессе подготовки практических психологов в вузе.

Объект исследования: “профессиональная идентичность” как психолого-педагогическая проблема подготовки студентов-психологов в вузе.

Предмет исследования: теоретическая рефлексия на идентичность в современном психологическом познании; особенности профессиональной идентичности практикующих психологов; процессы формирования профидентичности как элементов профессионального образования;

13

Глава 1
Теоретические и методологические основания
изучения идентичности в психологии

1.1. Постановка проблемы профидентичности

Множество тенденций, замеченных психологами в психическом развитии человека, множество теоретических предположений, порождающих веер теорий личности и концепций современного развития, свидетельствуют об актуальности осмысления переживания идентичности.

Переживание идентичности возникает в рамках глобальной проблематики существования самого рода человеческого. Известен манифест Рассела-Эйнштейна, подписанный учеными, участниками Пагуошского движения. В нем прозвучали проникновенные слова: “Мы обращаемся как люди к людям: помните о том, что вы принадлежите к роду человеческому, и забудьте обо всем остальном. Если вы сможете сделать это, перед вами открыт путь в новый рай, если нет, перед вами опасность всеобщей гибели...”

Само человеческое существование, условия выживания, достижения благополучия связаны с пребыванием в согласии с природой человека. Отсюда вытекает закономерный вопрос о преодолении нашей отдельности в современном мире. Э. Фромм вопрошает: “Как нам приобрести союз с самими собою, с нашими собратьями людьми, с природой?” [261; 194].

Переживание идентичности актуализируется и в профессиональной сфере человеческой жизни. Необходимость данного исследования связана с современным положением дел в психологической практике. Практической психологии предъявляется серьезный заказ на оказание психологической помощи людям. Социальный заказ находит отклик, выражающийся в энтузиазме, с которым выпускники школ и специалисты различных профессий получают психологическое образование. Количество психологов, практикующих в естественных социально-психологических контекстах, увеличивается и их влияние возрастает [183]. При этом отмечаются существенные проблемы.

Относительно психологической практики Ч. Трунгпа пишет:

“Главная работа профессиональных целителей вообще и психотерапевтов, в частности, заключается в том, чтобы стать в полной мере людьми и вдохновлять других

14

людей, которые в своей жизни чувствуют духовный голод, к обретению полного человеческого бытия.” [261; 196].

Фроммовское вопрошание трансформируется в вопрос о том, что значит стать “вполне человеком” и каким образом это достигается?

Большинство современных авторов считает необходимым учитывать “воздействие личности” психолога в ситуациях оказания психологической помощи. Однако попытки приблизиться к изучению специфики этого воздействия, его параметров оказываются малопродуктивными (Сосланд А. И., 1997). В основном описывается многообразие личностных особенностей, профессионально важных качеств психологов-практиков, и оформляется блок требований, охватывающих морально-этическую сферу [304].

Еще сложнее найти ответы на эти вопросы в плане подготовки практикующих психологов. К. Витакер довольно точно подметил: “Когда человек начинает обучаться, ему говорят, что его личность — инструмент профессии. А потом, не разграничивая эти совершенно разные понятия, обучают роли психотерапевта.” [68; 165].

Таким образом, проблема идентичности возникает в плане реализации жизненной и профессиональной идеологии человека, в плане становления профессионализма психолога-практика и в плане реализации профессиональной подготовки специалиста.

Идентичность — это сложный феномен, сложная психическая реальность, включающая в себя мифологические и современные уровни сознания, индивидуальные и коллективные, онтогенетические и социогенетические основания.

Понятие идентичности как защиты личного, соответствие образа “Я” его жизненному воплощению, состояние принадлежности индивида некоторому надиндивидуальному целому, охватывающему и субъективное время, и личностную деятельность, и национальную культуру, стало одной из главных тем в общественной мысли XX столетия [108].

Человек становится “вполне человеком”, когда осознает свою идентичность. Идентичность есть психический компонент самосознания, формирующийся и существующий в мире человека. Мы знаем, кто мы, осознаем свою идентичность в мире людей, профессий, наций.

Однако разработанного и достаточно завершенного гносеологического поля не сложилось потому, что по мере развития научного познания с основополагающим принципом объективности самость, собственное “Я” всемерно изгоняется из этого процесса, а идентичность становится психологическим феноменом, ускользающим от

15

четкого определения. Чем строже выступал принцип объективности, тем глубже становилось расхождение между научно-техническим и гуманитарным знанием. Этот парадокс оборачивается сегодня тем, что человек изменяет окружающий мир быстрее, чем себя, свое сознание, а потому не успевает вписываться в этот мир. Современный человек стал целиком и полностью проблематичным [263].

Постановка проблемы идентичности, определение психологических оснований ее понимания и изучения являются актуальными задачами не только по причине отмечаемого исследователями кризиса идентичности современного человека (Г. М. Андреева, 1998; Буякас Т. М., 2000; А. В. Кузьмин, 1998; Д. Орлов, 1997; М. В. Заковоротная, 1999; Л. М. Путилова, 1999; А. В. Лукьянов, 1999; П. Гуревич, 1996; A. Toffler, 1970; Luotard J. F., 1991 и др.), но и назревшими в связи с этим психотерапевтическими задачами: психологическое понимание идентичности будет иметь теоретическое и практическое значение как в плане достижения самоидентичности, личностного роста, самопознания и духовности, так и для реализации эвристических целей научного поиска в ситуации власти информационных технологий и средств массовой информации, кризиса общественных систем.

На всем постсоветском пространстве эта ситуация обозначена особенно остро: кризис идентичности является доминирующим, всепоглощающим и пока труднопреодолимым. Так или иначе, все отечественные авторы изучают наблюдающийся кризис идентичности или проблему меняющейся системы идентификаций в связи с радикальными экономическими и социальными общественными изменениями (Лебедева Н. М., 1999, Солдатова Г. У., 1998; Стефаненко Т. Г., 1997; Павленко В. Н., Корж Н. Н., 1998 и др.).

Между тем мир, открывающийся еще большим, чем прежде, многообразием и противоречивостью, все настойчивее требует от человека раскрытия его подлинной сущности. Все острее встает проблема таинства человеческого в Человеке, за пределами которого утрачивается его видовое отличие и видовая сущность.

Феномен идентичности становится объектом социальных, психологических и философских концептуализаций в рамках постнеклассической парадигмы исследования мира, как с естественнонаучной, так и с гуманитарной точки зрения [108].

Общей для социальных наук является точка зрения, что идентичность есть результат активного процесса, отражающего представления субъекта о себе, собственном пути развития, и сопровождающийся ощущением собственной непрерывности, тождественности,

16

качественной определенности, что дает возможность субъекту воспринимать свою жизнь как опыт продолжительности и единства сознания, целостности жизненных целей и повседневных поступков, действий и их значений, которые позволяют действовать последовательно (Э. Эриксон, Ж. Пиаже, А. Валлон, Б. Вильямс, К. Леви-Стросс, Дж. Мид, Э. Гоффман, Э. Гидденс, Ч. Кули, Л. Выготский, С. Рубинштейн, В. Мухина, Б. Поршнев, И. Кон, В. Ядов, Н. Антонова, А. Кузьмин, М. Заковоротная, Л. Путилова и др.).

В современной психологии созданы отдельные теории идентичности, но часто аспект достижения идентичности, и тем более профессиональной идентичности остается не раскрытым.

Существует множество вопросов, которые ждут своего психолого-педагогического решения. Если идентичность есть выражение внутренних процессов и внешнего контекста, то поддается ли она психолого-педагогическому воздействию, адекватному по напряженности, интенсивности и эффективности психотерапевтическому? Если идентичность существует преимущественно в индивидуальном сознании, то возможно ли профилактическая работа по укреплению собственного “Я” для противостояния социальным ситуациям? Если идентичность — комплекс ролей и статусов, построенных адекватно социальной системе, то уместна ли здесь технология тренинговой работы, которая позволяла бы упредить личностные кризисы, неврозы и трагедии? Если профессиональная идентичность возникает в процессе профессионального развития, то что ее порождает, в каких формах и способах она существует? Если проблематика профидентичности связана с вопросами профессионального самосознания, самости, профессиональной повседневности, интерсубъективности и развития профессиональной межличностной коммуникации, то доступна ли реконструкция данной совокупности в процессе профессионального образования?

Изучение профессиональной идентичности как комплексной психолого-педагогической проблемы раскрывает новые возможности:

— в изучении идентичности как комплексной психолого-педагогической проблемы, принадлежащей социально-психологической и субъективно-психологической реальности, и связанных с нею трудностей в подготовке психологов-практиков;

— в обосновании сущности и динамики профессиональной идентичности, реконструируемой в пространстве самоопределения, самоорганизации и персонализации;

17

— в уточнении механизмов порождения, реализации, описания и презентации идентичности и описании на их основе особенностей профидентичности;

— в эксплицировании психологической природы идентичности в перспективе “Профессия” (Дело), “Личность” (Образ Я), “Другие” (Профессиональное сообщество) и связанных с ними психолого-педагогических проблем вузовской подготовки психологов-практиков;

— в обосновании функциональной специфики профидентичности психологов, которая структурируется смыслами, интеракциями, формой и средствами;

— в определении роли многообразия стереотипов, ритуалов, норм и ценностей в достижении идентичности, заключающейся в специфической энергии имитации, которая конкретизирует реализующий механизм идентичности;

— в обосновании сущности профидентичности как феномена, в котором дело и характер людей сливались бы таким образом, что итог жизни являлся бы результатом развития характера человека, личности специалиста и его реакции на профессиональное служение, а не просто финалом, обусловленным самой профессиональной ситуацией.