Идея общественного призрения в работах Максима Грека

Содержание 

          I. Введение ………………………………………………………………... 1.

          II.Идея общественного призрения в России……………………………..2.

               1. Жизнь и творческий путь Максима  Грека……………………..…..6.

               2.Идейные искания Максима Грека………...………….…………….14. 

          III.Заключение…………………………………………………………....20. 

          Литература ………………………………………………………….……

      I.Введение

      На  протяжении веков средоточием социальной помощи были церкви и монастыри. Под  их руководством русские люди учились понимать и исполнять заповедь о любви к ближнему. При общественной неурядице, при недостатке безопасности для слабого и защиты для обижаемого следование этой заповеди полагали, прежде всего, в подвиге сострадания к страждущему, а ее первым требованием признавали личную милостыню. Идея этой милостыни была положена в основание практического нравоучения; потребность в подвиге сострадания воспитывалась всеми известными тогда средствами духовно-нравственной педагогики. Любить ближнего — это, прежде всего, накормить голодного, напоить жаждущего, посетить заключенного в темнице. Человеколюбие на деле значило нищелюбие. Благотворительность была не столько вспомогательным средством общественного благоустройства, сколько необходимым условием личного нравственного здоровья: она больше была нужна самому «нищелюбу», чем нищему. Целительная сила милостыни заключалась в том, чтобы, смотря на слезы и страдания, самому пострадать с ним, пережить то чувство, которое называется человеколюбием¹. 

      Следовательно, идея общественного призрения Максима Грека - «оказывать помощь ближнему» тем, которые не могут своим трудом добыть пропитание, тем, кто по сиротству и временным болезням впал в нужду, но может работать и тем, кто по случайным обстоятельствам впал в крайнюю нужду стала предпосылкой к созданию системы общественного призрения, важным этапом развития социальной работы в России. Это строительство и содержание больниц, богаделен, сиротских домов, домов для призрения незаконнорожденных младенцев, домов смирительных и домов прядильных для людей «праздношатающихся и им подобных». Изданы были правила, общество старалось о прокормлении и призрении нищих и убогих их ведомств, не допуская их ходить по миру для прошения милостыни.

      II. Идея общественного призрения в России

      Различные формы защиты населения как социальное явление берут свое начало в далеких исторических временах, в благотворительности, существовавшей в той или иной мере на всех этапах развития общества. Восточнославянские племена в своих обычаях сострадательно относились к ближнему, в чем-либо нуждавшемуся. Историк С.М. Соловьев отмечал, что, в отличие от воинственных германцев и литовцев, избавлявшихся от «лишних, слабых и увечных» сородичей, истреблявших пленных, наши далекие предки были милостивы к старым и малым соплеменникам, а также к пленным, которые по прошествии известного срока могли вернуться в родные места или «остаться жить между славянами в качестве людей вольных или друзей». Они привечали странников, отличались редким на то время гостеприимством.

      Благотворительная деятельность в ранний период рассматривалась как религиозный долг человека, велась в основном священнослужителями. Первым документальным свидетельством государственной заботы о людях, нуждавшихся в помощи, считают договор 911 года князя Олега с греками, в котором содержались моменты, относящиеся (по сегодняшним меркам) к социальной защите. Как и в других странах, в России на протяжении веков благотворительную работу вели церкви и монастыри. Под их влиянием люди учились на практике исполнять заповедь о любви к ближнему, понимавшейся, прежде всего, как обязанность накормить голодного, напоить жаждущего, оказать ему милосердие, призреть, отнестись с участием².

      После крещения Руси активизируются многие из направлений  помощи нуждающимся, в том числе и личная благотворительность русских князей; издаются указы, согласно которым общественное призрение поручается попечению и надзору духовенства в лице патриарха подчиненных ему церковных структур, основным источником финансирования самих церквей, монастырей и других организуемых при них благотворительных учреждений определена «десятина», то есть десятая часть поступлений от хлеба, скота, судебных пошлин.

      Первые века христианства на Руси были отмечены душевной простотой его ревнителей, которые свято верили и точно соблюдали евангельские заповеди. Для них христианская гуманность, вера в силу добра, убежденность в важности человеколюбия не были отвлеченными нормами, а, наоборот, являлись непреложными истинами, не выполнять и не следовать которым они считали для себя невозможным.

      При князе Владимире развернулось строительство церквей, школ, училищ. А сын Владимира Ярослав Мудрый открыл в Новгороде сиротское училище, в котором содержались и обучались 300 юношей из семей священнослужителей, и составил первый письменный русский свод законов «Русская Правда», содержащий статьи социальной направленности, что было новым явлением для молодых государств Европы. Внук Ярослава Мудрого Владимир Мономах, время правления которого пришлось на начало XII века, создал первое нравственное поучение, обращенное к младшему поколений и наполненное христианскими идеями. Он призывал своих сыновей заботиться о бедных, вдовах и сиротах.

      Традиция  «личной» благотворительности русских  князей за счет казны долго существовала в России, постепенно приобретая широкий размах и многочисленных приверженцев среди людей разных сословий. Однако мере усложнения социальных проблем в общественном сознании все настойчивее пробивается идея о необходимости поиска новых подходов к вопросам бедственного положения многих людей, понимание того, что частной благотворительностью и сложившимися формами церковного и монастырского призрения эту проблему не решить.

      Впервые публично эта идея прозвучала в обращении Ивана Грозного к Стоглавому Собору — собранию высшего духовенства Русской Православной церкви, состоявшемуся в Москве в 1551 году. Собор констатирует страшное развитие нищенства и при этом указывает на отсутствие вне надлежащих мер призрения. Постановление, принятое Стоглавым Собором, затрагивающее многие стороны данной проблемы, является значительным шагом вперед в систематизации работы по социальной защите населения. Хотя по-прежнему попечение о бедных признается делом общества, однако Собор признает необходимым регулировать его мерами государственными, путем царского повеления или, иначе говоря, законом.

      Для большинства нуждающихся он рекомендует закрытое призрение в богадельнях; впервые для этого различает разнообразные категории нищенствующих и для каждой из них устанавливает особые меры. Прокаженные и престарелые должны получать кров, пищу и одежду; «здравые» должны питаться по дворам.

      Практическая  реализация идеи развертывания государственной системы общественного призрения получила развитие в царствование Федора Алексеевича, последнего из династии Рюриковичей, и в последующие годы. Значительное расширение частной и государственной благотворительности привело к появлению социального противоречия между «профессиональным» нищенством и необходимостью зарабатывать на жизнь честным трудом. Общество начинает понимать, что система облагодетельствования с двух сторон — государства и общества — не приносит реальной пользы ни государству, ни населению.

      На  авансцену выдвигается идея необходимости борьбы с профессиональным нищенством, получившая практическое воплощение в петровское время, которое можно охарактеризовать как новую ступень в становлении многостороннего подхода к решению проблем социальной защиты населения. Наряду с насильственным искоренением нищенства и его негативных последствий (указы 1712, 1718, 1721, 1722, 1734 годов; ряд практических распоряжений) делается попытка привести развитие общественного призрения в определенную систему: обосновывается необходимость различать нуждающихся по причинам их нужды, и в соответствии с этим определять помощь; активно разворачивается строительство и государственное содержание больниц, богаделен, сиротских домой, домов для призрения незаконнорожденных младенцев, смирительных и прядильных домов для людей «праздношатающихся и им подобных» и т.д. Призрение становится частью государственной внутренней политики, государство не только предоставляет помощь, но и осуществляет мероприятия по ликвидации профессионального нищенства как явления социальной патологии.

      Создание  централизованной системы оказания помощи нуждающимся оставалось заботой и последующих правителей России. Так, при Екатерине II в губерниях для заведования и распоряжения делами призрения были учреждены под председательством губернаторов Приказы общественного призрения, на которые возлагались разнообразные и важные функции: заведование школами, учреждение больниц, сиротских домов, богаделен, особых приютов для неизлечимых больных, домов для умалишенных и др. ³

      Церковный приход оформился в первоначальную структурную единицу общественного призрения, где проводились различные мероприятия по призрению и обучению грамоте сирот, помощи престарелым и инвалидам, защите жен от тирании мужей.

      XVI — конец XVIII веков в России можно назвать периодом «шпитального призрения», когда монахи переписывали и распространяли медицинские книги, при многих церквах и монастырях были аптеки и лазареты. Наряду с престарелыми, вдовами и сиротами в шпиталях призревались слабоумные, калеки и прочие категории инвалидов.

      Поддержанная государством православная церковь живо откликнулась на призыв правительства о создании церковно-приходских попечительств и к 1902 году вышла на первое место в Российской империи по их количеству.

      Благотворительную деятельность активно вели так называемые «медовые братства», которые в начале XX века действовали при большинстве православных церквей. Ими открываются потребительские лавки, в которых бедным людям товары продавались по сниженной цене; бесплатно раздаются иконки, Евангелия, учреждаются кассы для выдачи нуждающимся беспроцентных ссуд на приобретение одежды, обуви, орудий труда, а также по случаю смерти, болезни, родах. При церквах и монастырях, находившихся под их опекой, учреждаются богадельни, госпитали, школы для бедных и т.д.

      В целом частная благотворительность на территории России развивались по самым разнообразным направлениям и в различных формах.

      Частные благотворители финансировали различные общества и заведения, осуществляли социальный патронаж нуждающихся, участвовали в строительстве и содержании больниц, колоний для ослабленных детей, детских приютов, приютов попечительства о бедных, богаделен для пожилых женщин, открывали начальные и средние общеобразовательные и специальные учебные заведения, частные школы, организовывали выставки, музеи и другие учреждения культуры.

      Но  тормозом в развитии общественного призрения было несовершенное законодательство.  

     1. Жизнь и творческий путь Максима Грека

     Преподобный Максим Грек (в миру Михаил) родился  вскоре после 1470 года в древнем городе Арте. Он происходил из старинного и знатного византийского рода Триволисов. Один из его предков занимал престол  Константинопольских патриархов. Его дядя, Димитрий Триволис, был другом Фомы Палеолога, брата последнего византийского императора Константина XIи деда великого князя Московского Василия III. Родители святого, Мануил и Ирина, были людьми образованными и отличались благочестием и преданностью православной вере, которую воспитали и в сыне.

      Получив начальное воспитание в отечестве  своем, в городе Арте, Максим по любви к наукам путешествовал по Европе: в Париже у знаменитого грека Иоанна Ласкаря, потом во Флоренции и Венеции изучал словесные науки, истерию, философию, богословие; основательно узнал языки латинский и древнегреческий, познакомился с языками французским и итальянским. По возвращении в отечество поступил на Афон и здесь в Ватопедской обители принял иночестве⁴.

     Когда великий князь Василий Иоаннович, желая разобрать в своей библиотек  собрание греческих рукописей и  некоторые из них видеть в переводе, просил начальство Афонских обителей прислать к нему ученого грека, то на Максима указали, как на человека, самого способного исполнить желание великого князя. Максиму не хотелось расстаться с безмолвием Святой Горы, но, повинуясь воле старцев, он в 1516 году отправился в Москву. Здесь принят он был ласково: ему было указано жить в Чудове монастыре и получать содержание от великого князя. Сокровища греческой учености привели его в восторг; сочинений, не переведенных на славянский язык, нашлось много. На первый раз ему поручили перевести толкование на псалтирь. В помощь ему, мало знакомому со славянским языком были даны переводчики с латинского Димитрий Герасимов и Власий и для письмовольства инок Сергиевой Лавры Силуан и Михаил Медоварцев. Через полтора года перевод толковой псалтири совсем был окончен; Максима осыпали милостями и оставили для новых трудов. Потом поручили ему пересмотреть богослужебные книги, и он принялся за это дело по-прежнему при пособии переводчиков. Многосведущий Максим нашел много грубых ошибок, внесенных невежественными переписчиками в церковные книги, и "разжигаемый — как говорит он, — божественною ревностию, очищал он плевелы обеими руками".

     Около 1480 года Михаил попадает на остров Корфу (Керкира), принадлежавший Венеции; здесь он проходит обучение классическим наукам у Иоанна Мосхоса. Через двенадцать лет (в 1492 году) преподобный отправляется для продолжения образования в Италию, которая после падения Константинополя стала средоточием греческой образованности. Михаил Триволис много путешествовал: жил и учился в Венеции, в существовавшей здесь издавна греческой школе, в Падуе, славившейся своим университетом, в других городах. Позднее об этом времени своей жизни преподобный Максим писал:  «Если бы Господь, пекущийся о спасении всех, не «миловал меня и... не озарил светом Своим мысль мою, то давно погиб бы и я с находящимися там проповедниками нечестия»⁵.

     С 1498 по 1502 год Михаил Триволис находился  на службе у Джованни Франческо Пикко делла Мирандолы; здесь он обучал детей и взрослых греческому языку, а также переписывал труды греческих отцов Церкви и античных классиков. При наступлении войск французского короля Франциска I Джованни Франческо удалился в Баварию, а Михаил Триволис вернулся во Флоренцию и постригся в доминиканской: монастыре Св. Марка, где незадолго до этого жил Иероним Савонаролла, проповеди которого не раз доводилось слушать Михаилу.

     Но  духовно вскормленный Православной Церковью грек Михаил в поисках подлинной  спасительной мудрости тянется мысленно к Востоку. От одного из своих учителей Иоанна Ласкариса, который вывез с Афона во Флоренцию до 200 древних книг, Михаил слышал об изобилии книжных сокровищ, хранящихся в монастырских библиотеках, самой богатой из которых была библиотека Ватопедского монастыря: ей оставили свои рукописные кодексы два спасавшихся в Ватопеде императора — Андроник Палеолог и Иоанн Кантакузен. Слышал он и о великих богомудрых старцах подвизавшихся в святогорских обителях. В 1504 году Михаил оставляет свой монастырь, покидает Италию и в 1505 году принимает постриг с именем Максим, в честь Максима Исповедника, в Благовещенском Афонском в Ватопедском монастыре⁶.

     На  Афоне инок Максим предался чтению сочинений святых отцов. Любимой  его книгой стало «Точное изложение  православной веры» св. Иоанна Дамаскина, о котором преподобный Максим писал впоследствии, что он «достиг высшего познания философии и богословия».

     В эти годы инок Максим пишет свои первые труды и составляет канон Иоанну Крестителю; однако основным его послушанием становится сбор пожертвований в пользу афонских монастырей, которые он собирал в поездках по городам и селениям Греции.

     В ответ на просьбу великого князя  Московского Василия III прислать ему с Афона искусного переводчика книг по воле святогорских старцев на церковное послушание в Московию был определен Максим, вместо старца Саввы, который был стар и слаб здоровьем.

      В 1518 году для исправления   и  перевода   богослужебных   книг в Россию был приглашен Максим Грек. Широко образованный и талантливый  публицист,   он сошелся с «нестяжателями» и представителями боярско-княжеских кругов. Рационалистические идеи «нестяжательства» были близки Максиму Греку, недовольному застывшими догмами официальной церкви.

     Получив от Константинопольского патриарха  Феолепта IV грамоту к митрополиту Московскому Варлааму, 4 марта 1518 года Максим Грек вместе с двумя монахами Неофитом и Лаврентием прибыл в Москву⁷.

     Василий III принял афонское посольство с великой честью и назначил местом их пребывания кремлевский Чудов монастырь.

     Первой  книгой, над переводом которой  инок Максим трудился год и пять месяцев была Толковая Псалтирь, введением к которой послужило написанное преподобным послание к великому князю. Поскольку Максим в то время был еще нетверд в церковнославянском языке, ему помогали Димитрий Герасимов и Власий, которые служили при дворе переводчиками с латинского и немецкого языков, а также инок Троице-Сергиева монастыря Силуан и Михаил Медоварцев записывавшие церковнославянский текст перевода.

     Перевод был одобрен митрополитом Варлаамом. Великий князь поручил Максиму перевод толкования святых отцов на Деяния.

     Перевод «Толкования» Максим Грек закончил 27 марта  1521 года и в том же году начал переводить для «Кормчей книги» отдельные статьи из «Номоканона». В 1523 году ученый грек перевел беседы святого Иоанна Златоуста на Евангелие от Матфея и Иоанна. Выполнил и другие переводы: ряд отрывков и глав из книг Ветхого Завета, а также три сочинения Симеона Метафраста.

     Одновременно Максим Грек занимался просмотром и исправлением Толкового Евангелия и богослужебных книг: Часослова, Минеи праздничной, Апостола и Триоди. Переводческие труды убедили его в важности хорошего знания грамматики — греческой и славянской. Грамматику он называет началом входа в философию и пишет два сочинения « о грамматике» и «Беседование о пользе грамматики». Келия ученого инока становится притягательным местом для образованных русских вельмож. Для беседы с ученым греком приходят влиятельные при дворе люди: инок Вассиан (князь Патрикеев), князья Петр Шуйский и Андрей Холмский, бояре Иван Токмаков, Василий Тучков, Иван Сабуров, Федор Карпов. В общении с ними Максим Грек знакомится с русской церковностью, государственной и общественной жизнью⁸.

     С недоверием отнеслись в Москве к исправлениям, которые Максим Грек внес в богослужебные книги. За обиду принимали и его укоризны, касавшиеся незнания русскими людьми истин веры и несоблюдения заповедей Христовых, исполнения одного внешнего обряда, без духовного подвига, в суетной надежде на спасение через одно только внешнее благочестие.

     Эти обличения давали повод для обвинения  преподобного в неуважении к святым обычаям предков, даже в ереси.

     Особенно  опасный для Максима Грека  характер приобрела его размолвка с влиятельными в церковной иерархии и при дворе лицами, когда он вступил в давний, но по-прежнему острый спор о монастырских земельных владениях, волновавший и иерархию, и монашество, и светских вельмож. В этом споре святой принял сторону «нестяжателей» — последователей преподобного Нила Сорского.

     Негодование на преподобного Максима при дворе  было не опасно для него до тех пор, пока митрополичью кафедру занимал благоволивший к нему святитель Варлаам, последователь преподобного Нила Сорского_} по своим воззрениям близкий к заволжским старцам. Но в 1521 году Варлаам попал в немилость у великого князя, был низвергнут с первосвятительского престола и удален в северный Спасо-Каменный монастырь. Его сменил митрополит Даниил, ученик преподобного Иосифа Волоцкого⁹.

     Особенно  уязвимым положение Максима Грека  стало после того, как он вызвал к себе нерасположение и со стороны великого князя Василия III. Воспользовавшись гневом государя, враги преподобного стали обвинять его в политической неблагонадежности и якобы в стремлении поднять турок на Русскую землю, а также в том, что он знается с опальными лицами: боярином Иваном Никитичем Берсенем-Беклемишевым и дьяком Федором Жареным. После расправы над ними подследственного инока Максима стали держать в темнице Симонова монастыря под стражей.

     В апреле 1525 года в царских палатах  был созван собор для суда над Максимом Греком. Главным обвинителем выступил митрополит Даниил, обвинивший святого в ереси. По приговору собора преподобный был сослан в Иосифо-Волоколамский монастырь. Шесть лет провел страдалец в сырой, тесной, мрадной и угарной  келии: терпел мучения от дыма, холода и голода и был «от великия тесноты темничныя вельми скорбен очами и ногами», а по временам  приходил в   омертвение. Из всех лишений самым скорбным было отлучение от принятия Святых Тайн.

     Но  однажды Господь изнемогающему  узнику явился в образе Ангела Божия со словами: «Терпи, старец, этими временными страданиями ты избавишься от вечных мучений». Исполнившись духовной радости, узник воспел Святому Духу Утешителю канон, который нашли потом написанным на стенах его темничной келий.

     В 1531 году преподобный Максим опять  предстал перед соборным судом. На этот раз митрополит Даниил выступил с обвинениями в измене, в колдовстве и хульных выражениях, якобы обнаруженных в сделанных им за 10 лет до суда переводах. Ко времени суда Максим Грек уже хорошо владел русским языком и отмел все измышления.

     Преподобного  Максима перевели из Иосифа монастыря  в Тверской Отроч под наблюдение епископа Акакия. Тверской епископ Акакий был человек добрый. К преподобному Максиму он относился милостиво и сострадательно. Будучи в Москве, упросил великого князя оказать милость заключенному ради новорожденного наследника престола Ивана — снять с него оковы. Преосвященный Акакий приглашал преподобного в архиерейский дом и делил с ним трапезу, разрешал ему приходить в церковь, что вызвало недовольство в Москве. Епископ дозволил осужденному держать при себе книги, перо, бумагу и чернила.

     В Отрочем монастыре преподобный написал «Словеса сия, в темнице затворен и скорбя, имиже себя утешаше и утверждаше в терпении», в беседах и в виде целых трактатов давал разъяснения недоумений, которые возникали у епископа Акакия. Составил толкования на книгу Бытия, Псалмы, книги Пророков, на Евангелие и Апостол.

     В 1534 году, после кончины великого князя Василия III преподобный надеялся на освобождение и написал «Исповедание православной веры».

     Но  голос страдальца услышан не был. Максим оставался в заточении в Отрочем монастыре.

     Тяжкая  участь афонского инока обеспокоила  восточных патриархов: Константинопольского и священного собора бывшего на его поставлении, Иерусалимского, Александрийского. В 1547 году преподобный Максим пишет новому митрополиту Макарию, затем — митрополиту Даниилу, «связавшему узы», и снова — Макарию: «Я о возвращении в Москву и житии там не прошу, а только хлопочу о причастии. которое просто всем дается, ни суда, ни собора не прошу, а только милости и человеколюбия».

     Наконец отлучение от Святых Тайн было снято с преподобного, но свободу ему не вернули. Однако благодаря хлопотам митрополита Макария, иерея Сильвестра и Алексея Адашева, близких в ту пору к Ивану IV, в Москве стало складываться благоприятное отношение к преподобному узнику.

     Митрополит  Макарий высоко ценил сочинения  ученого грека. Влиятельные лица вновь стали обращаться к преподобному Максиму, желая знать его мнение по разным вопросам — богословским и церковно-обрядовым.

     Готовился Стоглавый собор, и к суждениям  ученого богослова прислушивались митрополит с иерархами, царь и его окружение. Влияние сочинений преподобного Максима сказалось на деяниях и постановлениях Стоглавого собора¹⁰.

     В 1551 году по ходатайству игумена Троице-Сергиева монастыря Артемия преподобный узник был переведен из Твери в эту обитель. Здесь он духовно сблизился с беззаконно сведенным с первосвятительского престола митрополитом Иоасафом и монахом Нилом (из опального княжеского рода Курлятевых), вместе с которым, после того как научил его греческому языку, выполнил новый перевод Псалтири.

     В 1553 году преподобный Максим беседовал  с Иваном IV, посетившим обитель проездом на богомолье в Кириллов монастырь. Поездка царя совершалась по обету, в благодарность Господу за выздоровление после тяжелой болезни, поразившей царя вскоре по возвращении из Казанского похода. Богомудрый старец посоветовал царю не ездить так далеко, а устроить и утешить матерей, вдов и сирот христианских воинов, павших во время осады Казани, и предупредил, что если царь послушает совета, то будет здрав и многолетен с женою и сыном, а если не послушает, так сын его «умрет на дороге». Царь не внял словам старца и продолжил путь «с упрямством». Пророчество святого сбылось: царевич Димитрий скончался в возрасте 8 месяцев от роду.

     В последние годы участь Максима Грека была несколько смягчена: ему разрешили посещать церковь и приобщаться св. Таин, а в 1553 году, по ходатайству некоторых бояр и троицкого игумена Артемия, он был переведен на житие в Троицкую лавру. В том же году царь, отправляясь, по обету, в Кириллов монастырь на богомолье, посетил М., который в беседе с царем посоветовал ему заменить обет богомолья более богоугодным делом — заботой о семьях, павших под Казанью воинов. В 1554 году его приглашали на собор по делу о ереси Башкина, но он отказался, боясь, что и его примешают к этому делу. В 1556 году он умер.

      2.Идейные искания Максима Грека

      Будучи  в России, Максим написал множество  оригинальных сочинений.  Его литературное наследие огромно, свыше ста сочинений, и до сих пор недостаточно изучено. Помимо обличительных посланий о «нестроениях» церкви Максим Философ написал множество трактатов и посланий разнообразного содержания.   Его  толкования  церковных  писателей  древности стали для нескольких поколений русских людей одним из      немногих источников, откуда они могли черпать разнообразные сведения, необходимые для истолкования богословских сочинений, включая античную мифологию¹¹.