Индустриализация в СССР 1920 год

ВВЕДЕНИЕ

Во второй половине 20-х годов важнейшей  задачей экономического развития стало  превращение страны из аграрной в  индустриальную, обеспечения ее экономической  независимости и укрепление обороноспособности. Неотложной потребностью была модернизация экономики, главным условием которой являлось техническое совершенствование всего народного хозяйства.

В декабре 1925 г. на Х1У съезде Коммунистической партии был рассмотрен вопрос индустриализации страны. На съезде шла речь о необходимости  превращения СССР из страны, ввозящей машины и оборудование, в страну, производящую их. Для этого необходимо было максимально развивать производства средств производства, обеспечения экономической независимости страны, а также создать социалистическую промышленность не основе повышения ее технического оснащения.

Главное внимание в первые годы уделялось  реконструкции старых промышленных предприятий. Одновременно строились  новые заводы (Саратовский и Ростовский заводы сельхоз. машиностроения), началось сооружение Туркестано-Сибирской железной дороги и Днепропетровской гидроэлектростанции. Развитие и расширение промышленного  производства почти на 40% велось за счет ресурсов самих предприятий.

Осуществление политики индустриализации потребовало  изменений в системе управления промышленностью. Наметился переход  к отраслевой системе управления, укреплялась централизация сырья, рабочей силы и производимой продукции.

Сложившиеся в 20-30 годах формы и методы управления промышленностью стали частью механизма  хозяйствования, сохранявшегося в течение  длительного времени. Для него была характерна чрезмерная централизация, директивное командование и подавление инициативы с мест. Не были четко  разграничены функции хозяйственных  и партийных органов, которые  вмешивались во все стороны деятельности промышленных предприятий.

Жесткий политический режим 30-годов, один из элементов  которого – периодические чистки управленческих кадров, был генетически  связан с выбранной моделью индустриализации, при которой постоянное оперативное  руководство ходом производства осуществлялось из Москвы. Отсюда –  неизбежное развитие “подсистемы страха”  на местах. В конце 20-х годов в  жизни советского общества произошел  перелом. Сталин продолжал свою линию  – борьба за личную власть. Он считал: “Чтобы стать передовой державой требуется прежде всего неукротимое желание идти вперед и готовность пойти на жертвы.”

Ни Сталин, ни Бухарин, ни их сторонники еще не имели сложившегося плана экономического преобразования страны, ясных представлений  о темпах и методах индустриализации. Сталин, например, резко возражал против разработки проекта Днепростроя, а также он высказался против прокладки нефтепровода в Закавказье и сооружения новых заводов и фабрик в Ленинграде и Ростове, где имелись квалифицированные кадры.

А.И. Рыков, выступая с докладом на Пленуме ЦК ВКП (б), высказался в пользу форсированного развития сельского хозяйства, считая, что такой путь требует наименьших затрат, сулит расширение хлебного экспорта и возможностей закупки  за рубежом оборудования и сырья  для подъема промышленности.

Троцкий предложил увеличить объем капитальных  работ в ближайшее пятилетие  до таких размеров, которые позволили  бы уменьшить диспропорцию между  сельским хозяйством и промышленностью  до минимума, почти до уровня старой России. Его на Пленуме, практически, никто не поддержал. При самых  существенных различиях во взглядах все они искали пути индустриализации.

     В. И. Ленин уделял большое внимание развитию отечественной экономики. Уже в годы Гражданской войны  советское правительство начало разработку перспективного плана электрификации страны. В декабре 1920 г. план ГОЭЛРО был одобрен VIII Всероссийским съездом  Советов, а через год его утвердил IX Всероссийский съезд Советов. 

     Планом  предусматривалось опережающее  развитие электроэнергетики, привязанное  к планам развития территорий. План ГОЭЛРО, рассчитанный на 10—15 лет, предусматривал строительство 30 районных электрических  станций (20 ТЭС и 10 ГЭС) общей мощностью 1,75 млн кВт. Проект охватывал восемь основных экономических районов (Северный, Центрально-промышленный, Южный, Приволжский, Уральский, Западно-сибирский, Кавказский и Туркестанский). Параллельно велось развитие транспортной системы страны (реконструкция старых и строительство новых железнодорожных линий, сооружение Волго-Донского канала).

     Проект  ГОЭЛРО положил основу индустриализации в России. Выработка электроэнергии в 1932 году по сравнению с 1913 годом  увеличилась почти в 7 раз, с 2 до 13,5 млрд. кВт•ч. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Модернизация  промышленности. Причины индустриализации

     Индустриализация, или процесс создания крупного машинного  производства в отраслях народного  хозяйства и прежде всего в  промышленности, является одной из важнейших характеристик социально-политического  и экономического развития страны.

     Начало  широкого промышленного развития России относится к шестидесятым – семидесятым  годам XIX века – времени активного  проведения государственных реформ императором Александром II. За период 1861–1913 гг. страна демонстрирует промышленно-экономический  рост, характеризующийся этапами  как ускоренного, так и замедленного развития, вплоть до резкого снижения темпов производства и даже его стагнации.

     В промышленном развитии пореформенной  России можно выделить пять этапов. Первый представляет собой стартовый  период широкого и активного становления  фабрично-заводского производства и  охватывает примерно двадцатипятилетний срок с конца пятидесятых до начала восьмидесятых годов XIX столетия. Второй этап как первый шаг собственно индустриальной эпохи, начавшись примерно с 1885 г., завершился в 1900 г. В его рамках фабрично-заводская  промышленность пережила небывалый  подъём (1895–1899 гг.). Промышленный рывок  сменился кризисом 1901–1902 гг. и затяжной депрессией (1903–1908 гг.). Это был третий этап. Четвертый характеризует экономический  подъём 1909–1913 гг., прерванный Первой мировой  войной. Развитие промышленности в  условиях военного времени составляет основу пятого этапа.

     В целом индустриальное развитие дореволюционной  России отмечено постепенным снижением  его темпов. Если в период 1870–1900 гг. среднегодовой прирост валовой  продукции тяжёлой промышленности составил 11,1 %, то в период 1901–1913 гг. он упал до 3,8 %. Число рабочих, занятых  на производстве, снизилось соответственно с 5,4 % до 3,1 % [1, с. 129]. Однако в целом  за период 1861–1913 гг. пореформенная  Россия демонстрировала, во-первых, более  высокие темпы развития, чем САСШ и страны Западной Европы, а во-вторых, опережающий рост тяжелой промышленности. Особенно это проявилось в конце XIX в. и в годы, предшествовавшие Первой мировой войне. Так, при увеличении производства в стране всей промышленной продукции с 1890 по 1900 г. в 2 раза производство продукции тяжелой промышленности возросло в 2,8 раза, а легкой – в 1,6 раза [2, с. 12]. В 1909–1913 гг. среднегодовой рост промышленной продукции составил 8,8 %: в отраслях, производящих средства производства,– 13 %, предметы народного потребления – 6,2 % [3, с. 36]. Наиболее успешно развивались железнодорожный транспорт, строительное и горное дело; ниже были темпы развития машиностроения, металлургии, энергетической и химической промышленности.

     Несмотря  на технико-экономический подъем, Россия не смогла достичь паритета с ведущими западными державами по абсолютным показателям промышленного развития. Вместе с тем, ее нельзя считать и  отсталой страной, поскольку она  входила в первую пятерку индустриальных государств-лидеров. Об этом свидетельствуют следующие данные: в 1913 г. Россия по производству всей промышленной продукции занимала в мире пятое место, а в Европе – четвертое, по добыче угля – соответственно шестое и пятое, нефти – второе и первое, торфа – первое и первое, по выплавке чугуна – пятое и четвертое, стали – пятое и четвертое и по совокупному показателю машиностроения – четвертое и третье места [4, с. 111].

     Революционные события 1917 г., Гражданская война  и капиталистическая интервенция  против молодой Советской республики нанесли огромный ущерб промышленно-экономическому потенциалу страны. Промышленное производство за период 1918–1921 гг. сократилось в  четыре раза. В целом работа промышленности характеризовалась резким снижением  важнейших количественных характеристик  развития.

     За  три года войны и внутренней смуты  было разрушено около 4 тыс. мостов. События 1918–1921 гг. нанесли стране несравнимо больший урон, чем Первая мировая  война [5, с. 25]. Четырехлетнее военное  лихолетье повергло страну в состояние  хаоса и полной стагнации, в состояние, которое можно определить лишь как  системную хозяйственно-экономическую  катастрофу.

     Ситуация, в которой оказалась страна, представляла собой реальную угрозу. Исходившая от капиталистических государств потенциальная  опасность не являлась мифом, плодом больного воображения власти. Оказавшись один на один с враждебным капиталистическим  окружением, руководство Советской  республики обращает свой взор к единственной реальной опоре – Красной Армии. Концепция взаимоотношения власти и главной военной силы была лаконично  и четко сформулирована В.И. Лениным  на XI съезде партии: "Мы действительно  должны быть начеку, и в пользу Красной  Армии мы должны идти на известные  тяжелые жертвы… Перед нами весь мир буржуазии, которая ищет только формы, чтобы нас задушить" [6, с. 112]. В дальнейшем тезис о капиталистической опасности стал важнейшим обоснованием многих крупных внутри- и внешнеполитических акций, предпринятых руководством Советского Союза.

     Высказанная Лениным мысль о жертвах в  пользу Красной Армии обернулась для военных вполне реальными  мерами по улучшению условий их службы и быта. Внимание к содержанию армии  и флота проявлялось и прежде, начиная с 1918 г. Удовлетворение их потребностей было для государства приоритетной задачей. О том, какое внимание уделялось  снабжению Красной Армии, свидетельствуют  следующие цифры. В соответствии с планом государственного распределения товаров и продуктов на 1920 г., тяжелейший среди всего лихолетья, Красной Армии было выделено: муки 25 % от общего количества, которым располагало государство, фуражного зерна, жиров, мыла и хлопчатобумажных тканей – 40 %, крупы – 50 %, мяса, рыбы и сахара – 60 %, мужской обуви – 90 %, табака – 100 % [5, с. 25]. При этом снабжение городов и особенно деревень промышленными товарами в ряде случаев упало до нуля.

     Достойное обеспечение Красной Армии было необходимо, но без принятия созидательных  мер оно становилось лишь дополнительной экономической нагрузкой.

     План  ГОЭЛРО

     Нужно было срочно выходить из экономического кризиса, и единственный путь к этому  пролегал через восстановление народного  хозяйства. Программы восстановления и последующего промышленно-экономического развития были объединены в единый первый в истории страны и мира общегосударственный план, известный  как план ГОЭЛРО (Подробнее см. [2, 7]).

     Рассчитанный  на десять лет, план предусматривал восстановление и развитие экономики, важнейших  отраслей промышленности и, в первую очередь, тяжелой индустрии, как  необходимые предпосылки и условия  успешного строительства социализма. Как общегосударственная программа  план ГОЭЛРО носил директивный характер для всех промышленных комиссариатов  и ведомств. В законодательном  порядке определялись тенденции, структура  и пропорции развития народного  хозяйства, важнейших отраслей тяжелой  индустрии, крупнейших экономических  регионов страны.

     План  представлял собой пример системного подхода к восстановлению (Программа  А) и последующему развитию (Программа  Б) всей индустрии страны, а не только ее энергетического потенциала. Обе  части плана были выполнены в  намеченные сроки – в 1926 и 1931 г. соответственно. По ряду важнейших характеристик  задания были перевыполнены.

     Общепризнанный  успех плана ГОЭЛРО свидетельствовал о серьезных политических и экономических  достоинствах советской системы. Предпосылки  к развертыванию подобной программы  существовали и прежде, но в условиях развития Российской империи по капиталистическому пути сдерживающие факторы оказались сильнее. Ими были: а) противоречие между общегосударственной стратегией отраслевого строительства и существовавшими механизмами хозяйствования (рыночные отношения, частная собственность на землю и т. д.); б) отсутствие общегосударственного органа, который обеспечил бы разработку и реализацию программы развития в масштабах всей страны; в) безынициативность и инертность государственной власти, что усугублялось объективными трудностями, связанными с Первой мировой войной. 

     Выполнение  плана ГОЭЛРО показало, что:

     1. Максимальный эффект в достижении  поставленной в масштабах государства  цели (в данном случае разработка  и реализация плана) обеспечивается  в случае единства политических, социально-экономических, научно-технических  и идеологических интересов руководства  страны, широких народных масс  и тех специалистов, которые генерируют  и претворяют в жизнь объединяющую  всех идею.

     2. Индустриальный прорыв в рамках  программы ГОЭЛРО стал возможен  благодаря наличию и включенности  в ее реализацию таких объективных  и субъективных факторов, как:  организационно-политический ресурс, и, прежде всего, сила и воля  большевистского руководства страны; отечественный промышленно-экономический  потенциал; самодостаточная материально-ресурсная  и сырьевая базы; территориальная  уникальность страны как по занимаемой площади, так и по рельефному многообразию; достижения российской научно-технической школы; объединение высоко-квалифицированных специалистов-единомышленников, русский национальный менталитет, несущий в себе соборно-общинное начало и послушно-доверительное отношение к верховной власти.

     3. На крутых поворотах истории  централизованное начало в государственно-хозяйственном  строительстве дает результаты, которые нельзя по-лучить в условиях ничем не ограниченных политических и экономических свобод.

     4. Реалии, связанные с планом ГОЭЛРО, свидетельствуют об уязвимости  и дискуссионности важнейшего  постулата марксизма о народе  как главном творце истории.  Определяющая роль в разработке и реализации первой программы социально-экономического строительства Советской России принадлежит конкретным политическим и научно-техническим лидерам, прежде всего В.И Ленину и Г.М. Кржижановскому, сумевшим четко сформулировать цели и задачи плана, выработать методы их решения, мобилизовать все имеющиеся ресурсы на реализацию намеченного, обеспечить повседневную бесперебойную работу руководимых ими коллективов.

     С выполнением в 1925–1926 гг. Программы А в основном завершилось восстановление разрушенной индустрии. В 1926 г. по отношению к 1913 г. валовая продукция промышленности достигла 98 %, добыча нефти составила 90 %, а угля 89 %. Спустя год валовая продукция промышленности уже на 11 % превзошла уровень 1913 г.; машиностроение дало продукции на 1/3 больше довоенного показателя; в 1,5 раза возросла мощность электростанций [8, с. 138].

     Индустриализация: содержание и  методы

     Успехи  восстановительного периода необходимо рассматривать в контексте курса  на ускоренную социалистическую индустриализацию. В советском руководстве не существовало серьезных разногласий по вопросу  о необходимости ее проведения. Ленинская  концепция капиталистического окружения  и исходящей от него угрозы постоянно  озвучивалась наследниками вождя как  аргумент в пользу скорейшего развития страны. "Мы не можем длительно существовать в качестве самостоятельной, в хозяйственном отношении, страны, не превращающейся в колонию мирового капитала, уклонившись от решительной и быстрейшей индустриализации и реконструкции всего нашего хозяйства",– отмечал в декабре 1924 г. друг и соратник Ленина, председатель комиссии ГОЭЛРО и созданного на ее основе Госплана СССР академик Г. М. Кржижановский [9, с. 18–19].

     Если  необходимость индустриализации в  принципе никем не оспаривалась, то сроки и методы ее проведения стали  предметом бурных дискуссий. Можно  выделить три главных концепции  промышленного развития Советского Союза. Первая предполагала проведение так называемой "сверхиндустриализации" с использованием трудовых армий, формируемых путем мобилизации рабочих, установлением на производстве жесткой военной дисциплины, финансированием промышленных программ в ущерб населению, и прежде всего крестьянству, и так находившемуся в бедственном положении. Главный идеолог казарменной индустриализации Л.Д. Троцкий отмечал, что "никакая другая организация, кроме армии, не охватывала в прошлом человека такой суровой принудительностью, как государственная организация рабочего класса в тягчайшую переходную эпоху. Именно поэтому большевики и говорят о милитаризации труда".

     Сторонники  принципиально иного подхода  – Н.И. Бухарин и др. – ратовали за минимизацию государственного принуждения, ослабление нажима на частника и вовлечение его капиталов в социалистическое строительство через рыночные механизмы, соответствие целей индустриализации и возможностей их достижения, выравнивание темпов развития тяжелой и легкой промышленности, активизацию экспорта товаров и сырья и закупки  на вырученные средства техники.

     Большой вклад в выработку окончательной  позиции руководства страны относительно индустриализации внес Ф.Э. Дзержинский. В 1923 г. по его инициативе в тезисы доклада о промышленности, подготовленные для XII съезда РКП(б) Л.Д. Троцким, были внесены две важные поправки. В первой, в противовес идее Троцкого о "диктатуре промышленности", было зафиксировано "первенствующее значение" сельского хозяйства для экономики страны. Во второй подчеркивалось возрастание роли партийного руководства хозяйственными органами. После назначения в начале 1924 г. Ф.Э. Дзержинского главой Президиума ВСНХ он сосредоточил усилия на выработке стратегии промышленного развития страны.

     Весной 1925 г. Дзержинский выступил на XIV партийной  конференции с программным докладом, в котором декларировалась необходимость  максимально эффективного использования  существующих фабрик и заводов с  одновременным "составлением плана  создания технической базы социализма". Особый акцент был сделан на необходимости развития металлургии. Спустя два месяца Ф.Э. Дзержинский выступил на III съезде Советов с докладом о положении в промышленности. По обоим выступлениям были приняты резолюции, содержавшие основы концепции индустриализации.

     Третий  подход, интегрировавший в себе ряд  положений двух первых в смягченном варианте и занимавший как бы промежуточное  положение между ними, политически  был институционализирован на XIV съезде ВКП(б) в декабре 1925 г. и после этого стал официальной государственной программой индустриализации страны. Концепция ее развития была сформулирована И.В. Сталиным следующим образом: "Существо индустриализации состоит не в простом росте промышленности, а в развитии тяжелой индустрии и прежде всего ее сердцевины – машиностроения, ибо только создание тяжелой индустрии и собственно машиностроения обеспечивает материальную базу социализма и ставит страну социализма в независимое от капиталистического мира положение" [10, с. 107].

     В рамках программы индустриализации предстояло переоборудовать на основе новой техники старые заводы и  фабрики; создать отрасли индустрии, которых в стране не было; построить  металлургические, машиностроительные, станкостроительные, автомобильные, тракторные и химические заводы; наладить собственное  производство двигателей и оборудования для электростанций; увеличить выплавку металла и добычу угля; создать  новую военную промышленность; построить  заводы современных сельскохозяйственных машин и тем подвести материально-техническую  базу под сельское хозяйство; обеспечить переход миллионов мелких единоличных  крестьянских хозяйств к крупному колхозному производству.

     Индустриализация, проводящаяся на основе сбалансированного развития тяжелой и легкой промышленности, индустриального и аграрного секторов, представлялась более безболезненной для страны. Но, с другой стороны, возникала проблема накопления средств для ее проведения. Столкнувшись с нехваткой государственных финансовых средств для развертывания промышленности, не сумев мобилизовать для этой цели отечественные и зарубежные частные капиталы, большевистская власть уже с середины 1920-х гг. пошла по пути все большей централизации распределения имевшихся в стране финансовых и материальных ресурсов. С этого времени набирает силу политика вытеснения частного капитала – конкурента на обладание скудными материальными и денежными ресурсами – из промышленности и торговли (при помощи налогового пресса, повышения ставок арендной платы и др. мер). 

     Однако  проблема источников накопления продолжала оставаться острой. Индустриализация в СССР осложнялась также утратой  опыта организации производства и сбыта продукции, нехваткой квалифицированных кадров, ограниченными возможностями использования преимуществ международного разделения труда, обострением проблемы обороны. 

     В этой связи начальный период социалистической индустриализации (1926–1928 гг.) характеризовался недостатком капиталовложений, отсутствием  больших масштабов капитального строительства, невниманием к индустриальному  развитию окраины (промышленная база по-прежнему размещалась в центре, а окраинам в основном отводилась роль сырьевых придатков, источников материальных ресурсов). Тем не менее в 1928 г. промышленное производство по ряду важных показателей превзошло довоенный уровень. Определились некоторые положительные сдвиги в соотношении между отраслями промышленности. Удельный вес группы "А" (производство средств производства) повысился с 34,8% в 1925 г. до 35,5% в 1928 г. В целом рост основных производственных фондов был незначителен и не позволял ликвидировать отставание от передовых капиталистических стран. Сохранялось и основное противоречие: противоречие между теми грандиозными задачами, которые предстояло решить, и теми ограниченными возможностями, которые для этого имелись.

     Масштабность  задач и крайняя ограниченность материальных и финансовых средств  потребовали усиления централизованного  планирования. В начале 1929 г. Госплан  предложил Совнаркому два варианта пятилетнего плана. Один из этих вариантов, названный оптимальным, превосходил  другой, названный отправным, примерно на 20%. В апреле 1929 г. ХVI партконференция одобрила, а в мае того же года V съезд Советов СССР окончательно утвердил оптимальный вариант пятилетнего плана (на 1928/29–1932/33 гг.). 

План  первой пятилетки 

Ускоренная  индустриализация была проведена в  период первых пятилеток. Первая пятилетка (1928—1932) разрабатывалась с середины 1920-х гг. в структурах Госплана и  ВСНХ. Специалисты Госплана предусматривали  возможности разных темпов роста: отправной  план и «оптимальный» (рассчитанный на благоприятные условия). В сентябре 1928 по инициативе Сталина и В. В. Куйбышева (см. КУЙБЫШЕВ Валериан Владимирович) ВСНХ опубликовал контрольные цифры  на грядущий хозяйственный год, которые  уже исходили из «оптимального» подхода. Основные затраты должны были быть направлены на развитие тяжелой промышленности, на «производство средств производства». Этот подход подвергся критике со стороны Н. И. Бухарина (см. БУХАРИН Николай Иванович), но после поражения «правого уклона» возобладал плановый максимализм — даже «оптимальные» цифры промышленного роста неоднократно поднимались.

На XVI партконференции (23 — 29 апреля 1929) первый пятилетний план был принят. За основу была принята не «вилка» отправного и оптимального планов, а только «оптимальный» план ВСНХ, да и эти «контрольные цифры» были повышены под давлением ведомственных интересов членов ЦК. V съезд советов СССР (20 —28 мая 1929), принял этот план в качестве закона. Если за предыдущее десятилетие капиталовложения составили 26,5 млрд. руб., то теперь планировалось 64,6 млрд., при этом вложения в промышленность повышались значительно быстрее — с 4,4 млрд. до 16,4 млрд. руб. 78% вложений в промышленность направлялись на производство средств производства, а не потребительской продукции. Это означало изъятие огромных средств из хозяйства, которые могли дать отдачу через несколько лет. Промышленная продукция должна была вырасти за пятилетку на 180%, а производство средств производства — на 230%. 16—18% крестьянства должно было быть коллективизировано. Производительность труда должна была вырасти на 110%, зарплата — на 71%, а доходы крестьян — на 67%. В результате, как обещала резолюция конференции, «по чугуну СССР с шестого места передвинется на третье место (после Германии и Соединенных Штатов), по каменному углю — с пятого места на четвертое (после Соединенных Штатов, Англии и Германии)». Качество продукции при этом в расчет не принималось. Сельское хозяйство должно было расти на основе подъема индивидуального крестьянского хозяйства и «создания общественного земледелия, стоящего на уровне современной техники», то есть, говоря иными словами: количество колхозов не может превышать количество тракторов. Но именно коллективизация должна была привести к резкому росту производства продовольственных ресурсов, которое должно было по замыслу Сталина и его сторонников обеспечить нужды промышленного строительства. Одно

Первая  пятилетка была связана со стремительной  урбанизацией. Городская рабочая  сила увеличилась на 12,5 миллионов  человек, из которых 8,5 миллионов были мигрантами из сельской местности. Тем  не менее, доли в 50 % городского населения  СССР достиг только в начале 1960-х  годов.

Удельный  вес промышленности в валовой  продукции народного хозяйства  в процентах[13] 1913 г. 1929 г. 1930 1931 1932 1933 (%)

1. Промышленность

(без  мелкой) 42,1 54,5 61,6 66,7 70,7 70,4

2. Сельское  хозяйство 57,9 45,5 38,4 33,3 29,3 29,6

      Сталин  резюмирует: «Это значит, что страна наша стала прочно и окончательно – индустриальной страной.» временно в несколько раз вырос экспорт леса, нефти и другого сырья.

«Пятилетку  в четыре года» 

В условиях стремительно ухудшавшейся конъюнктуры  на мировом рынке сельскохозяйственной продукции (началась Великая депрессия (см. ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ)) в конце 1929—1930 гг. сроки строительства промышленных гигантов были дополнительно сокращены, плановые объемы производства и поставок хлеба государству увеличены. Был  выдвинут лозунг «Пятилетку — в  четыре года!». Плановые задания сокращенной  пятилетки возросли в два раза. Страна должна была каждый год увеличивать  производство на треть. Для выполнения этих напряженных планов были резко  увеличены планы коллективизации. Началось форсированное промышленное строительство. Одни отрасли вырывались вперед, за ними не успевали другие. Директора «строек пятилетки» конкурировали в борьбе за ресурсы. В экономике воцарился хаос вместо планомерного развития. Ресурсы разбазаривались, торопливое строительство при постоянной нехватке квалифицированных рабочих и инженеров приводило к авариям. Эти катастрофы объяснялись «вредительством буржуазных специалистов» и тайных контрреволюционеров. В 1930 за «вредительство» была осуждена группа инженеров («Промпартии процесс»). Если одни руководители производства отправлялись на скамью подсудимых, то другие получали премии и повышения за способность в кратчайшие сроки построить «гиганты индустрии», даже если для них еще не были возведены смежные производства. Задачей этого периода было наращивание приоритетных отраслей, выявление тех кадров, которые способны добиваться резких приростов производства. Главное внимание (финансирование, снабжение и т. д.) оказывалось 50—60 ударным стройкам. Для них же осуществлялся массированный ввоз машин из-за рубежа. Около 40% капиталовложений в 1930 пришлось заморозить в незавершенном строительстве из-за неэффективности планирования и вводить в действие на протяжении всех 1930-х гг.